Секрет княжны Романовской (СИ)

Глава 33. Блумердресс

На этот раз из кучи утомительно тяжелых платьев я выбрала то, что было попроще, менее пышным и без шлейфа. Уж по парку в собственной усадьбе можно ходить так, как хочется. Но когда я уже собиралась надеть его, то на глаза мне попался необычный наряд.

Жакет был вполне обычным, а вот низ костюма заслуживал пристального внимания. Это были отличные свободные брюки, присборенные у лодыжек, сшитые из какой-то легкой прочной ткани, похожей на тонкий габардин. А к широкому поясу брюк, заменявшему корсет, была поверх притачана короткая (по местным меркам) юбка, подшитая чуть ниже колен.

С облегчением отпустив горничную, я быстро подобрала подходящую блузку и самостоятельно оделась, не прибегая ни к чьей помощи. Как же приятно было ощущать свою независимость!

С удовольствием покрутившись перед зеркалом, я выпорхнула в коридор, где наткнулась на тетушку Виринею.

— Шурочка, ну как же так?! — незамедлительно возопила она, оглядев меня вытаращенными от возмущения глазами. — В доме гости! Разве можно при них выходить в блумердрессе?

— Я бы сказала — нужно, — деловито отозвалась я. — Мы с Николаем идем в парк. И я не собираюсь цепляться кринолином за корни и ветки.

— Еще и с женихом в блумердрессе?! Как неприлично! — тетушка по привычке приложила руку к сердцу, но внезапно немного растерялась, прислушиваясь к своим ощущениям. — Странно… не болит…

«Ну еще бы, теперь болит у другой Виринеи», — подумала я. Но вслух только сказала:

— Очень рада, что вас, тетушка, больше не беспокоит ваш недуг. Желаю и впредь здравствовать!

Оставив растерянную Виринею переживать свой культурный шок в одиночестве, я бегом спустилась вниз. После ужасающе тяжелого и неудобного платья для охоты, после всех этих бальных кринолинов возникло ощущение, что я и вправду выбежала неодетая.

На Николая наряд произвел неизгладимое впечатление: он поднял брови и чуть не расхохотался, но вовремя сдержался и вежливо заметил:

— Вы прекрасны! Куда направимся? Помнится, вы хотели прогуляться по парку…

— Да, было бы замечательно, — кивнула я. — А вам не нужно быть круглосуточно рядом с его величеством?

— Мы сделали все, что могли, — спокойно ответил Николай. — Сейчас с государем постоянно находится генерал Штерн. Пора бы вернуться к нашим планам, а не только заниматься спасением государя.

— Что же, тогда идем на пруды, — взяв Николая под руку, я зашагала с ним в сторону склона к плотине.

Чем ближе мы подходили к воде, тем более странно смотрелась ее темная гладь. У меня даже мелькнула мысль, что это портал в другой мир — настолько идеальной была поверхность. Но стоило нам подойти, как то там, то здесь начали разбегаться круги от кормящихся рыбок, и пруд утратил мистический облик.

Склон на другой стороне речушки Кристательки был не таким, как в моем мире — не песчаная осыпь, укрепленная местами, а непролазные заросли. Зачарованные журчанием воды, перекатывающейся через невысокую плотину, мы с Николаем молча начали подниматься к этим зарослям. И вдруг они раскрылись, выпустив нам навстречу несколько взъерошенного Аскольда Ивановича.

Судя по всему, он никак не рассчитывал встретить нас тут. Даже дернулся было обратно в кусты, но потом понял, что это уже совсем глупо. Поправил на плече ремень, к которому был прикреплен ящик наподобие художественного этюдника, и отвернул загнутые рукава сюртука. Затем шагнул нам навстречу и сухо поприветствовал.

— Прекрасный день, Аскольд Иванович, не находите? — не удержалась я.

Смерив блумердресс красноречивым взглядом, Аскольд пожевал губы перед тем, как ответить, а затем дипломатично заметил:

— Самое лучшее время для романтических прогулок!

— Неужели ходили на этюды? — я указала взглядом на ящик.

— Что? — растерялся он. — А, это… Нет, небольшой эксперимент.

— А папенька в курсе? — пристально посмотрела на него, понимая, что ответ отрицательный.

— Обсудим с ним позднее, — буркнул Аскольд и предпочел ретироваться.

Провожая его взглядом, я пошла вдоль берега под руку с Николаем. Аскольд быстро поднимался по ступеням, ведущим к дворцовой террасе. Казалось, он сильно взволнован, но сам еще не решил, радоваться или переживать.

И когда его худощавая спина скрылась за стволами лип на другой стороне речки, я вдруг поняла, что Аскольд гораздо более сдержанно общается со мной в присутствии не только папеньки, но и жениха.

«Интересно, он старается просто не выдать мой секрет или же действительно побаивается Николая? — подумалось мне. — Ведь такой сильный маг может дать отпор и при необходимости защитить меня от любых угроз…»

Впервые я взглянула на Николая иначе — не как на милого юношу, которые волей судьбы стал моим женихом, а как на решительного сильного мужчину. Ведь он уже защитил меня от взрыва, дважды участвовал в спасении императора… А я, увлеченная загадочным немногословным Штерном, совсем потеряла голову и не замечала, что жених достался мне… почти идеальный!

— Предлагаю подняться выше, чтобы посмотреть на залив, — предложил Николай, в котором от нашей прогулки взыграл азарт исследователя. — Мне кажется, здесь можно взобраться, раз уж господин Шу пролез.

— Уверена, мы сможем, — в тон ему согласилась я. Склон этот я знала, как свои пять пальцев, но только в своем мире, поскольку сдавала на нем зачет по спортивному ориентированию в студенческие годы.

Однако стоило нам пройти через заросли жостера, заполонившие берег, как нашему взгляду открылось совершенно неожиданное зрелище…

____________

В 1851 году активистка Новой Англии Либби Миллер придумала, как она сама назвала, «рациональный дамский костюм»: укороченная пышная юбка, широкие брюки, присборенные внизу, и строгий жакет без излишеств. Стиль продвигала редактор Амелия Блумер, и пресса сразу же окрестила его костюмом Блумер. Также часто встречалось насмешливое название «блумердресс». Несмотря на свою практичность, костюм Блумер был предметом многочисленных насмешек в прессе и оказал незначительное влияние на моду. Но до наших дней дошли брюки в чуть видоизмененном виде под своим изначальным названием «блумерсы», внешне похожие на восточные шаровары. Так что, надевая блумерсы, вспоминайте их прекрасную историю