Секрет княжны Романовской (СИ)

Глава 53. Магия пламени

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как от волнения начинаю мерзнуть, и этот процесс никак не остановить.

— Ваша аура… довольно странная, — все так же медленно отозвался Илларион.

— Что вы имеете в виду?

— Я впервые такое вижу — двойной контур, будто карандашную наметку обвели чернилами.

«Обвели чернилами, — мысленно повторила я. — Вот он, след меня настоящей в новом теле! Он все-таки увидел…»

Но признаваться все же не спешила. Надеялась, что изощренный ум генерала, не уступающего мне в интеллектуальных способностях, сам найдет разумное объяснение.

Однако Штерн не спешил развеивать мою тревогу. Он продолжил оглядывать меня по контуру, будто проводил электродом на расстоянии всего лишь пары сантиметров от кожи. Я физически ощущала, как его магия ищет ответ на незаданный вопрос.

Наконец, Илларион закончил обследование.

— Вы ничего не хотите мне рассказать? — спросил он.

— Не знаю, что могло бы помочь, — уклончиво ответила я, наблюдая за его реакцией.

Он видел, что я не договариваю правду. Я чувствовала это кожей — его недоверие и подозрения. Но раскрыться даже ему не могла.

— Послушайте, мне уже не по себе. Может, решим что-то с этим вопросом позднее? Или без ауры никак?

— Скажете тоже, — усмехнулся Илларион. — На ней все основывается. Впрочем… — он замер, словно к нему пришла внезапная идея. — Попытаюсь сделать иначе!

Протянув ладони в мою сторону, генерал замер. А затем, как тогда, во время спасения государя, его ладони начали источать свет. Он не был горячим или жалящим, скорее — странно родным, словно этот свет уже находился во мне и только ждал повода засиять. Мягко струясь, он окутывал меня и наполнял безотчетной радостью.

А затем огненные сполохи промчались по коже, не причиняя вреда, а лишь давая уверенность: я могу. Осознание силы пришло в один миг, раскрывая внутри что-то необычайно мощное, такое же неукротимое, как сама природа с ее явлениями и силами.

— Есть, — прошептала я. — Во мне есть магия…

— Вы прекрасны, — так же негромко ответил Илларион. — Еще прекраснее, чем прежде.

Искры вокруг начали гаснуть, и по ощущению головокружительного падения я поняла, что мы вот-вот снова окажемся в покоях, среди нескольких пар внимательных глаз.

— Подождите, — я протянула руку в его сторону. — Хочу поблагодарить вас. Нет таких слов, чтобы выразить мою признательность. Но…

— Не надо, я понимаю, что вы чувствуете, — спокойно и мягко отозвался Илларион. — Хочу, чтоб вы знали: я верю в вас, в ваши силы и способность принимать правильные решения. Я восхищаюсь вами. Но ваши сестры…

— Понимаю, они еще не знают, как распорядиться своими силами, — волнение снова охватило меня. — Я очень переживаю за них!

— Вы можете рассчитывать на мою помощь, — ответил Илларион так ободряюще, что я всем сердцем почувствовала его искреннюю готовность рисковать ради меня, даже слезы признательности на мгновение затуманили взгляд. — Пора обрадовать вашу семью вестью о новой магии.

И вновь мы очутились в комнате под напряженными взглядами, полными надежд на лучшее.

— Как я и предполагал — пламя, — сообщил Илларион присутствующим. — Вместе они смогут противостоять любому неприятелю, но только…

— …Только времени на обучение слишком мало, — заключил герцог. — Пора на Совет. А эту писанину, — он брезгливо взмахнул документом, который все еще держал в руке, так и не передав императору, — я затолкаю в горло первому, кто посмеет посягнуть на моих дочерей.

— Что там, кстати? — спросил государь.

— Ничего нового, прежний перечень планов «Союза благоденствия» и гадкая поправка о равноправии кланов при распределении разрушительных стихий.

— Намек на девочек, — уточнила маман. — Никому не хватило смелости написать напрямую о том, что они хотят заполучить их теперь.

Эжени снова залилась слезами. Маша только стиснула зубы и, подойдя ко мне, крепко взяла за руку.

Я посмотрела на сестру. И вдруг почувствовала, как ей непросто. Словно увидела все со стороны, ее глазами.

Старшая сестра — любимица отца, всегда при нем, на особом положении, ей все прощается. Младшая — еще недавно была ребенком, при матери, с нее и спрос меньше. А Маша — средняя, не особо купающаяся в родительском внимании.

И привязанность к сестрам, и вечная энергичность, и готовность помочь всем и вся — это все жажда любви и внимания.

— Машенька, — я прижала ее к себе. — Не дам тебя в обиду никаким кланам. Сожгу всех дотла, пусть только тронут!

Маша с надеждой посмотрела на меня:

— Ты правда сможешь?

— Клянусь.

Я и вправду начала понимать, как направлять магию внутри себя, как удерживать и усиливать. И с каждой минутой во мне все громче звучал голос стихии…