Секрет княжны Романовской (СИ)

Глава 51. Новая стихия

Облако рухнуло, осыпав всех песком.

Отряхнувшись, я повернулась к сестре:

— Эжени!..

Прочие слова были излишни. Девочка закрыла лицо руками и вся съежилась, понимая, что назад пути нет.

— Кто там? — маман прищурилась, и стало ясно, что зрение ее слегка подводит.

— Витгенштейн, — прошептал Ольденбургский.

— Жаль, мы не успеем догнать его и связать, чтобы не рассказал другим, — спокойно произнесла маменька, а когда я посмотрела на нее с удивлением, все так же невозмутимо добавила: — Что? Ты думаешь, я бы не решилась? Зря.

— Нас мало, а он силен, — удрученно добавил Ольденбургский. — Магия стихий, свойственная всем Витгенштейнам, в нем весьма выражена. Ну, насколько я знаю… Все, побежал своему отцу докладывать!

Действительно, фигура на террасе развернулась и исчезла за перголами.

— Мама, я не хотела… — начала Эжени моляще.

— Но раз уж так получилось, придется выбирать, — резко отозвалась маман.

— Что выбирать? — испуганно спросила Эжени.

— Не что, а кого, — ответила маман, а между ее бровей залегла глубокая складка. — Будем выбирать женихов тебе и Маше. Какое счастье, что брак Шурочки уже одобрен всеми кланами!

— Но ведь… — робко начал Ольденбургский.

— Даже не мечтай, юноша, — одернула его маман. — Никто не позволит влить столько стихийной магии в один только клан Ольденбурских. А поскольку наша Александра уже выходит за твоего брата, придется бросать жребий между остальными кланами.

— Жребий?! — вспыхнула Эжени. — Я что, какой-нибудь приз? Вы с папенькой женились по любви, сами рассказывали. А я чем хуже?!

— Ты сама навлекла эту беду на наш клан, — отрезала маменька. — Твое дело теперь — выбрать из тех, кого предложит совет.

— Так нечестно! — в слезах выкрикнула Эжени. — Шурочка любит Николая, а нам с Машей навяжут каких-нибудь мерзких стариканов!

— Не исключено, — жестко отозвалась маман, и в ее голосе прозвучали доселе не появлявшиеся металлические нотки. — Но если мы не хотим утопить страну в крови, как было с Францией, лучше бы вам с Машей хорошенько подумать, прежде чем противиться браку.

— Мама, как можешь?! — Эжени беспомощно всплеснула руками и бросилась во дворец, обгоняя всех.

Ольденбургский кинулся следом, но окрик маман не заставил себя ждать:

— Стоять! Она должна подумать в одиночестве.

Юноша горестно вздохнул и направился в сторону конюшен. А мы с маменькой вернулись во дворец, где уже разворачивалась настоящая драма.

Эжени рыдала на плече у вернувшегося с поисков папеньки, а тот обеспокоенно гладил ее по голове, шепча слова утешения. Рядом стояла Маша, бледная и напряженная.

— Витгенштейн точно все видел? — первым делом спросила она меня.

— Как я вижу тебя, только чуть подальше, — ответила я и обняла сестру, которая впервые выглядела абсолютно растерянной.

— Папа, ну хоть ты скажи, что не дашь согласия! — прорыдала Эжени.

— Маленькая моя, я сделаю все, что будет в моих силах, — опечаленно отозвался герцог, а затем обратился к супруге: — Неизбежное все-таки случилось?

— Думаю, уже все знают, — поджав губы, ответила она. — Не такой судьбы я хотела для дочерей…

— Теперь совет пройдет совершенно иначе, — в голосе герцога звучало неприкрытое отчаяние. — Вместо империи кланы начнут делить наших девочек…

Тут я почувствовала, как на мое плечо капает влага. Маша, всегда такая бойкая и веселая, тоже не выдержала напряжения и расплакалась, только очень тихо, словно боясь, что своим горем отнимет внимание родителей у остальных сестер.

— Машенька, милая, — я обняла ее еще крепче. — Мы что-нибудь придумаем! Обязательно!

Не знаю, сколько бы мы еще стояли вот так, трагической скульптурной группой, но звуки шагов у входа заставили всех оглянуться, и даже Эжени торопливо отерла слезы, выглядывая из-за отцовского плеча.

На пороге появился секретарь генерала Пестеля. Сохраняя все тот же высокомерный вид, он с легким поклоном, скорее напоминавшим кивок, протянул свернутый документ герцогу:

— Ваша светлость, Совет Кланов сформулировал свои требования и ждет появления государя для начала прений. Последний пункт добавили только что, в связи с новыми событиями, — и мазнул оценивающим взглядом по моим сестрам.

— Не сомневаюсь, что только что, — вырвалось у меня, и я невольно повернулась, пытаясь закрыть собой Машу. — Подите прочь!

Видимо, такой грубости секретарь не ожидал, но стерпел — вариантов у него не было, снова кивнул и вышел.

— Маша, у меня все платье намокло, — я попыталась отстраниться и достать носовой платок, но тут поняла, что это вовсе не слезы.

Вокруг заплаканного лица сестры кружились в воздухе капли, собираясь прямо из воздуха. Маша испуганно огляделась по сторонам:

— Началось…