Секрет княжны Романовской (СИ)

Глава 29. Непреодолимая пропасть

Мы стояли над обрывом, и летящий с залива ветер колыхал локоны, выбившиеся из моей прически. Отчаянно я вглядывалась в бесстрастное красивое лицо мужчины, к которому меня тянуло так, как никогда ни к кому прежде не влекло. Но он словно закрылся от меня.

— Я знал, что так и будет, если снова осмелюсь прикоснуться к вам, — с горечью произнес Штерн. — Никто не властен над таким притяжением…

— Зачем вы это сделали? — сквозь навернувшиеся слезы спросила я. — Не отпирайтесь, я знаю, что на балу были вы. Это вы пригласили меня на полонез. И если вы знали, что так будет… зачем?

— Как только я увидел вас впервые, то понял, что мы предназначены друг другу той высшей нематериальной силой, что одни зовут богами, другие — судьбой… — хрипло проговорил Штерн, отведя взгляд. — И это влечение сильнее любых условностей общества.

— Поэтому вы под маской пробрались на бал?

— Искушение потанцевать с вами было слишком велико, хотя… я знал, к чему это приведет.

— И что теперь? — растерянно спросила я. — Каждый раз нас будет так накрывать, даже если вы просто тронете меня за руку?

— Не трону, — он твердо сжал губы, глядя через мое плечо на залив. — Обещаю, это больше не повторится. Я прекрасно понимаю, что вы уже скоро выйдете замуж. Тревожить вас своими чувствами я более не осмелюсь.

— Чертовски красиво сказано, — резко ответила я. — А мои чувства как-то должны в этой истории учитываться? Или я, как приз, досталась Николаю, и теперь должна быть с ним, несмотря ни на что?

— Поверьте, я знаю историю вашей нежной привязанности к Николаю с детских лет и ни в коей мере не надеюсь… — начал Штерн, но сам себя оборвал и с досадой отвернулся.

Воцарилась тишина, нарушаемая редкими криками чаек на заливе.

В воздухе витала невидимая магия, и каждый миг становился ощутимым, как легкое прикосновение к коже. Что-то необычайно сильное и прекрасное сейчас разливалось вокруг нас, и я уже точно знала: моя жизнь навсегда изменится.

Так, как было до этого прикосновения, уже не будет. Даже если я проживу в нежности, уважении и согласии с Николаем целых пятьдесят лет и рожу ему десяток-другой детей, я не смогу забыть шанс на нечто неизмеримо большее, что предлагала мне сама судьба.

— Вы же знаете, что мы не сможем составить пару по вполне понятным причинам, — глухо добавил Штерн. — И прошу простить меня за ту вольность на балу. Мне не следовало приглашать вас на танец.

«И все?! Он вот так просто отступится от меня лишь потому, что считает княжной Александрой?» — горькая обида кольнула в сердце.

— Прощаю, — с достоинством ответила я, хотя сама слышала, как подрагивает мой голос. — А теперь скажите, что с государем?

— Легко ранен. Пуля прошила плечо, ничего серьезного. Но придется вернуться обратно в усадьбу, императору нужен покой.

— Что же, идем, — я перекинула длинный шлейф платья через руку и, взяв лошадь под уздцы, потянула ее за собой. Видимо, мои растрепанные чувства были понятны даже животному — лошадка покорно пошла со мной, будто это не она неслась, не разбирая дороги, еще несколько минут назад.

— Вы пойдете пешком? — спросил Штерн озадаченно.

— Больше никогда в жизни не сяду на эту скотину, — бросила я сквозь зубы. — Пусть увозят, как хотят. Не мои проблемы.

— Мы найдем какой-нибудь экипаж, — пообещал Штерн и тоже пошел пешком, ведя свою лошадь.

— Можете скакать, как вам вздумается, — зло бросила я через плечо. Его присутствие тяготило меня невозможностью сближения.

— Не могу, я должен обеспечить вашу безопасность, раз уж так получилось, — негромко возразил он.

— Вряд ли в кустах прячутся еще какие-нибудь заговорщики, — хмыкнула я. — А если и прячутся, я у них точно не вызову интереса.

Но мой спутник промолчал в ответ. Мы так и шли, больше не проронив ни слова. У меня пропало всякое желание разговаривать. У Штерна, похоже, тоже.

Противоречивые чувства переполняли меня. Было обидно чуть ли не до слез, что он упорно считает, будто нет смысла даже намекать на взаимность. Словно между нами непреодолимая пропасть! То, что я великая княжна, для него как заклинание, налагающее магический запрет на любые попытки сближения. От этого становилось по-настоящему больно.

И вместе с тем меня окутывало невероятно приятное ощущение просто оттого, что сейчас он был рядом, дышал одним воздухом со мной и смотрел на меня украдкой, когда думал, что я не вижу.

Закусив губу, я обернулась взглянуть на моего спутника и тотчас ощутила легкую дрожь, пронзающую тело. Как может одно лишь его присутствие вызывать столь сильное волнение?

А следом закралась шальная мысль: что будет, если прямо сейчас рассказать ему правду о себе?..