Секрет княжны Романовской (СИ)

Глава 5. Неизбежная реальность

— А Виринея там изображает умирающую, просила принести ее нюхательные соли, теперь лежит и стонет, что ты ее довела опытами, — весело продолжила девушка.

— Ну, может, ей так больше нравится, — улыбнулась я в ответ, быстро пытаясь сообразить, кто это.

Наверное, та самая Машенька, которую посылали за герцогом. Мария, значит… Сестра Александры? Точно она! И даже фамильное сходство с отцом проступает в строгих, очень французских чертах. Подумать только, я разговариваю с правнучкой Жозефины!

А Маша повернулась к винограду, погладила покрытые восковым налетом ягоды:

— Смотри, почти поспел! Нужно сказать Глашке, чтобы к столу выбрала самую красивую гроздь… Ты что-то задумчивая. О свадьбе уже мечтаешь?

— Да кто ж о ней не мечтает, — уклончиво ответила я.

На самом деле уж о чем-чем, а о свадьбе я не мечтала вообще. Жизнь моя была подчинена науке до той степени, что на всяческие мечты не оставалось времени и сил.

К тридцати двум годам я поняла, что меня — в общем и целом — устраивает то, как все сложилось. Научная карьера складывалась не то чтобы головокружительно, но довольно успешно — высокий индекс цитирования моих статей неизменно подтверждал это. Понемногу выстроился распорядок, нарушать который не особенно хотелось — работа, прогулка по усадьбе, иногда отдых с друзьями или в одиночестве.

Сейчас, оказавшись в теле юной княжны на выданье, я всерьез задумалась: возможно, что-то упущено? Не потому ли мне дали шанс прожить молодые годы как-то иначе?

Но само осознание абсолютно новой жизни и нового окружения давило на меня. Сколько подводных камней меня ждет? Манеры, речь, способ излагать свои мысли, походка — все нужно как-то освоить в считанные часы.

Сегодня можно сослаться на головную боль после взрыва в лаборатории, быть молчаливой и отстраненной, чтоб не попасть впросак. Но долго ли я так продержусь?

Чем дольше я размышляла над всем этим, тем ближе подкрадывалась паника.

Стоп. Нужно взять себя в руки и разбираться с тем, что есть, как говорит наш завлаб. А есть уже немало, важно использовать себе во благо.

И чтобы вернуться в момент и окончательно прочувствовать реальность, я все-таки сорвала виноградинку и отправила в рот. Кисловато-сладкий сок растекся по языку…

Все реально, дальше некуда. Я — юная Александра, княжна Романовская-Лейхтенбергская. Я живу, дышу. Чувствую себя полной сил. Не так уж плохо!

Маша последовала моему примеру:

— Ммм… все-таки успел дозреть! Еще бы, такое лето жаркое выдалось… Ой, уже полдень скоро! — подхватив юбки, она бросилась во дворец — видимо, готовиться к встрече гостей.

Я поторопилась за ней — хоть не придется плутать в одиночестве по коридорам дворца.

— Папенька сейчас сказал, что не только Николай, но и Александр прибудет, — запыхавшись на бегу, продолжала щебетать Маша. — Вот если бы нашу милую Эжени за него сосватать… Представь: два брата женаты на двух сестрах!

«Надо было больше читать о прежних владельцах усадьбы, — с досадой подумала я. — Сколько там еще детей у герцога? С другой стороны, в этом мире под присмотром Аскольда могли выжить даже те, кому было не суждено в нашем мире…»

Мы вбежали через главный вход, и я невольно приостановилась, оглядываясь по сторонам.

В моем мире дворец Лейхтенбергских требовал ремонта и пропах пылью. Часть постройки, отвоеванная лабораторией геоботаники под склад для полевого оборудования, постоянно отсыревала.

А здесь роскошь так и наполняла пространство. Обои из ткани, гобелены, массивная мебель, кованые канделябры и повсюду, буквально на каждом шагу — букеты цветов в вазах. К празднованию подготовились на славу.

«Что же, мне остается только ждать своего жениха и позволить помолвке свершиться, — мелькнула мысль с оттенком обреченности, но я сразу взяла себя в руки. — Хотя… Кто мешает потом все исправить каким-либо образом? Я ведь только что чудом избежала смерти, а тут какая-то помолвка — да пустяки это!»

В надежде, что жених все-таки окажется не вконец безобразным или невыносимым, я последовала за Машей — переодеваться к приему гостей.

Но стоило мне сделать еще пару шагов по коридору, как из комнаты, где в моем мире хранили палатки для полевых выездов, выглянул Аскольд Иванович. Он сделал предупреждающий жест, мол, не торопись. И резко кивнул, приглашая войти в дверь.

Я заглянула в помещение и остолбенела…