Ретро Бит [2]

Глава 25

Суббота – важный день. Наконец-то я сдам этот ктулхов экзамен на совершеннолетие!

Так я думал в пятницу вечером, ложась спать пораньше с расчетом проснуться бодрым и полным сил. Наивный панамский юноша!

Пробудился я от адских звуков распиливаемых на части бензопилой демонов. Нет, это не Думгай, а всего лишь звонок будильника вырвал меня из небытия. Решение оставить часы внизу на столе – однозначная ошибка. Теперь пока не сползу с кровати по лесенке – так и буду слушать ужасные визги. А голова-то раскалывается, как будто я вчера пьянствовал вместе с Больцманом. А я нет… Простыня, заменившая колючее тигровое одеяло, вся мокрая от пота. Во рту настоящая невадская пустыня. Дотронулся до лба – огненный, подойдет, чтобы яишенку пожарить вместо плиты.

Заболел! В самый, во имя Ктулху, ответственный день! Соседство адскому жару озноб составил. Меня начало морозить и слегка потряхивать. Сдамся ли я? Выкусите, микробы и вирусы! Я и не такие дедлайны с температурой, ангиной, бронхитом и аппендицитом закрывал. Вот последний совсем некстати пришелся бы.

Ох… на то, чтобы доползти до лесенки, ушли, наверное, все мои силы. Руки и ноги стали ватными, не желали слушаться, обратный пинг доходил с задержкой. Вниз я едва ли не скатился, отчаянно цепляясь за перекладины слабеющими пальцами. Решение с двухэтажной комнатой уже перестало казаться настолько же элегантным, как ранее. Да оно опасно для жизни!

Душ, мне нужно в душ, и сменные трусы прихватить взамен пропотевших. Хорошо, что трейлер такой маленький – в нормальной квартире я не факт, что доковылял бы на гигантское расстояние.

Горячая вода слегка взбодрила. И не знаю, по какой причине в пендехостане принято использовать ванную, как место хранения лекарств, но странная традиция мне выгодна. Дикие же вы американцы! Где парацетамол? Где ибупрофен? Где ктулхов терафлю, в котором 1024 гигафлю и дофигища мегафлюев? Да-да, я знаю, что это тот же парацетамол, но в форме горячего напитка и с лимонным вкусом.

Я идиот! Доверил подготовку аптечки местным чикитам, даже не выяснив, какое лекарство от чего помогает. Вот что за дрянь такая Тайленол с действующим веществом… в глазах слегка плывет… “ацетаминофен”? Миерда какая-нибудь.

Трясущимися от озноба руками руками закинул в рот сразу две таблетки аспирина из пузатой пластиковой банки и запил водой из-под крана. Старая добрая ацетилсалициловая кислота обязана хоть немного сбить температуру. Соберись, тряпка! Что, так хочется на полтора года в приемную семью, куда-нибудь в сельскую местность? Отвесил себе пару пощечин. Горячий кофе – вот что меня спасет.

Наткнулся на вытянутый футляр с градусником. Измерить температуру – вернейшее дело при простуде. А то вдруг у меня 36.9, а я “помираю” только лишь потому, что мужик и такова наша распространенная мужская блажь. Но во-первых, я спешу, во-вторых, знание точных цифр ничего не поменяет, мне в любом случае нужно поехать, сдать их ктулхов калифорнийский ЕГЭ и эмансипироваться. В-третьих – глупый страх. Вдруг термометр ректальный? Не хочу! Не буду! Еще и шкала в фаренгейтах, наверное. И какая нормальная температура тела по Фаренгейту? Сто? Что-то я читал про то, что родоначальник их упоротой шкалы взял за точку отсчета температуру тела собственной жены. Горячая штучка, наверное, она была! Если бы голова нормально соображала, я бы попросту перевел “36.6” на их извращенскую имперскую шкалу, но проще сейчас забить.

Нургл, уходи, я тебя не звал! Оделся в приличное, с трудом заставляя себя шевелиться. Выполз к завтраку. Елена приготовила мой любимый омлет и я сожрал его через силу.

– Что, невкусно, Тобалито? Я посолить забыла? И какой-то ты сам не свой. Вялый!

– Волнуюсь перед экзаменом, – соврал я.

– Собирайся активнее, девочки скоро заедут!

Когда я уселся на заднее сиденье малолитражки – порадовался, что Глория все еще в отгулах, нянчит Лео. Лишь завтра собирается выйти на работу. В более тесном физическом контакте Елена наверняка бы почувствовала повышенную температуру.

– Просыпайся, соня!

Я что, задремал по пути? Конфуз. Часы показывали семь двадцать, еще куча времени на то, чтобы разобраться, где тут экзамен.

Чего у американцев не отнять – понимания того, сколько вокруг идиотов. Ну или страха перед судебными исками от тех, кто пописал на оголенный провод или постирал свою кошку в машинке. Маршрут до места проведения ихнего ЕГЭ, правильная аббревиатура которого отлично подходит для призыва демонов, я нашел легко, несмотря на невменяемое состояние. Все время твердил сам себе номер аудитории 314. Легко запомнить – берешь число Пи и умножаешь на 100 или убираешь точку.

Для того, чтобы подняться на третий этаж, мне пришлось держаться за перила. Ноги подкашивались, колени скрипели и в глазах мутнело, все мышцы отзывались болью на любую попытку движения. Вытерпел и это. Меня продолжало знобить, внутри костей поселилась неприятная ломота. До запуска в аудиторию оставалось еще полчаса. Я устало уселся прямо на подоконник. Такой же облупившийся и вытертый пятыми точками студентов, как в нашенском провинциальном политехе.

– Орале! Кого я вижу! Наша знаменитость! Ке паса, хоми?

Ко мне подсел мексиканец, наш с Крисом ровесник, то есть лет шестнадцати. Невысокий живчик, где-то я его видел. На автомеханике, точно. Не помню, как его зовут. Рамон? Луис? Фернандо? Фамилия в памяти всплыла – Санчес, он дальний родственник учителя, а тот хороший дядька.

– Привет, а почему я знаменитость?

Нужна ли мне сейчас компания? Скорее да, чем нет. Кто-то, с кем по окончанию экзамена смогу доехать до привычных мест, точно не помешает. Городской колледж расположен в приличном районе и я тут не ориентируюсь.

– А ты не знаешь, хоми? Вся школа шепчется о том, как ты крут и унизил Миллера, специально получая у него F весь первый семестр, а потом раз – и вача-вача, умник Колон знает математику круче учителя. Мы с амиго чуть не описались, когда нам рассказали. Так ты потом этого пендехо еще и в шахматы раскатал, и всех его матадито. Да ты авторитетный чоло у нас на районе! Слышь, хоми, а скажи правду. Ты на самом деле временную математичку трахнул? Ну, такую, блондинку с зачетными чичис. Говорят, что видели, как она тебя в подсобку у кабинета затягивает уже вся возбужденная.

– Нет, не было такого, – ответил честно, не понимая, откуда вообще имел шансы прорасти столь нелепый слух. Но, как минимум, настроение мнимая победа мне подняла и сил придала.

– Ага, понимаю, кабальеро не портит репутацию чикиты, – ухмыльнулся чикано, – а как ты заманил тех чоло, что прогнулись под тренера Бака, в душевую и раздал им всем чингасос, еще и кипятком ошпарил! Это за то, что они твою китаянку доставали? Она реально тебе на удачу ворожит? И еще те жуткие стихи для урока литературы. Тебе их как сам эль дьябло нашептал! Я слышал, что две чикиты шепчутся о том, как ты продал душу за талант, но их сплетни уже совсем сказки. Лучше расскажи, в какой ты банде. Про тебя давно говорили, что хочешь вступить. Как вы называетесь?

– Канальи, – устало пошутил я. Нелепые сплетни в пересказе парнишки звучали забавно.

– Орале! Сильное название, хоми. Сразу ясно, что с вами лучше не связываться. Молчун из прачечной тоже ваш? Его вчера с фингалом, как у тебя, видели. Прошел испытание, значит. Если что, я тоже готов! Хотя мне не обязательно – я собираюсь автомехаником стать и реальные деньги на латании убитых тачек поднимать. Затем и экзамен. Ты видел, какие тут задания сложные?

Говорил парень, и не пытаясь понизить голос, как хозяин положения, и на него начали оборачиваться. И на меня заодно. Взгляд симпатичной коротко стриженной блондиночки показался бы прямо многообещающим, если бы не несколько фактов. Во-первых, любая измена – плохая штука. Я не образец праведности, но раз уж выбрал себе девушку – метаться между несколькими стульями не собираюсь. Во-вторых – она же ребенок, ей максимум семнадцать, раз сюда пришла.

В дверях началось шевеление, местная работница открыла и начала запускать по одному, проверяя документы и указывая, кому куда сесть. Подслушал имя своего нового приятеля-сплетника: Рамон Санчес.

Рассадили нас с “хоми” принудительно в разные части аудитории, самой обычной, почти как в политехнической тюрьме. Вероятно, чтобы держать потенциально знакомых соискателей подальше друг от друга. Строгая мадам зачитала правила. Если упростить ее речь до понятной моему воспаленному болезнью сознанию – разрешено закрашивать кружочки в тестах простым карандашом, все остальное под категорическим запретом, включая банальные черновички. Шаг влево и или вправо – попытка побега, прыжок на месте – намерение улететь.

Любая попытка получить больше времени, например, фальстарт или “погодите, я еще не все решил” – немедленное удаление. За ходом тестирования следят прокторы. Почему-то без комплектных “гэмблов”.

Строго, но справедливо. Находился бы я в здравом уме – порадовался бы. В России я оказался чересчур стар для всего этого дерьма. Не угодил в поколение ЕГЭ и сдавал старые добрые экзамены, сначала в школе, затем в институте. Знаю, что к новой системе оказалось много нареканий, но уже то, что она одна для всех, на мой взгляд, их перекрывает. Вот сейчас на себе и проверю, если здоровье не подведет.

Итак, чтение и английский. Я вскрыл пухлый конверт, дожидавшийся меня на парте. Типичное задание – прочитать рандомный текст и ответить на вопросы о нём, выбирая из четырех. Два варианта обычно бредовые в духе “прилетят инопланетяне”, и еще пара похожих на правду. Единственная проблема, пожалуй, в том, что убористый текст плывет перед глазами из-за плохого самочувствия. И такая шарманка на два с лишним часа. Испытание на выносливость, а не компетентность. И я решал, решал, решал.

“Выберите подходящее по смыслу слово”, “Какую зарплату получал мистер Смит в приведенном отрывке?”, “Какой эпитет наилучшим образом подходит для описания тона текста?” и так далее, и тому подобное. Каждое задание само по себе элементарное. Но их полторы сотни и идут они одно за другим, а когда тебя ломает лихорадка – становится сложно.

Под конец секции чтения меня уже совсем колотило. В перерыве между экзаменами зашел в туалет и выпил на сухую пару таблеток аспирина, взятых с собой. Подросток-латиноамериканец, принимающий непонятные таблетки, принесенные в кармане – априори подозрителен.

И, наконец, математика. То же самое. Задания начинались с архипростых, в духе “семью восемь”, и закончились простыми, такими, как “выберите корень, подходящий для квадратного уравнения”. Но главная задача для меня в том, чтобы не захрапеть прямо на парте. Где же ты, моя уютная постелька? Я решил их все! Насчет последних десяти уверенности нет, так как время поджимало и я заштриховал кружочки больше интуитивно, отсекая абсурдные ответы, такие, как “полтора землекопа”. И так сойдёт! Тут привычный перфекционизм не пройдет. В отличии от российского ЕГЭ, на возможность поступить в ВУЗ количество набранных баллов не влияет и останется бессмысленным числом попугаев в недрах калифорнийской бюрократии. Уверенность в том, что набрал проходной результат на 99%, а не сто потому, что вселенная злое место, полное подлянок. Вот перепутают мой тест с той блондиночкой – и всё, приплыли.

Я стоял на крыльце колледжа и удивлялся, что передо мной нет ни одного кружочка, чтобы закрасить.

– Ну как, эсе, всё решил? Я вот и с половиной не справился, – подошел Рамон. Какое-то неправильное имя, правильно же “Роман”. А он вообще реален? Не глюк больного воображения? Как-то чересчур кстати появился со сплетнями.

Голова раскалывалась так, словно все четыре часа экзамена по ней долбали кувалдой. А еще и живот начал напоминать, что я позавтракал недостаточно плотно. И лихорадка колотила.

– Да, всё, – подтвердил я.

О великий Макаронный Монстр! Мне же на встречу с парнем, продающим модем, нужно. На ходу выпил еще таблетку аспирина, запив из питьевого фонтанчика.

– Это что было, эсе? Что за колёса? – взбудоражился Рамон.

– Аспирин, – устало пробормотал я, – не хочешь перекусить? Угощаю. Тут есть одно место с куриными сэндвичами, у меня там встреча.

Именно в популярной сэндвичной я договорился повидаться с парнем, продающим плату расширения. С умыслом сопровождающего взял, так как меня штормит. Если вдруг вырублюсь, есть надежда, что так запросто не бросит.

– Да ладно, хефе, я свой, из баррио, мне можно сказать. Ты же не рато? Колёса вообще не моя тема, я больше по тачкам, но интересно.

Не объяснить ли ему, что эта миерда называется NZT и она меняет людей, делая умными? Нет! Плохая шутка. Очень плохая! Я, может, и слегка неадекватен в данную минуту, но не до такой же степени. Но если продолжу говорить про таблетки – меня не так поймут, и чего еще захотят познакомиться с поставщиком.

– Рато – это тот, кто выдаёт секреты своей клики. Неважно кому. Посторонним или правильным чоло из баррио. Компренде?

– Симон, хефе! Не моё дело. Я любопытный очень, вот и всё. А сэндвичи уважаю. Пошли.

О том, как узнать друг друга, мы со студентом колледжа договорились. Он пообещал, что будет с плеером и в красной кепке. Я честно сообщил, что латинос, но приличный. Рамона не учитывал, но он не особенно вызывающе выглядит. Принимая во внимание низкий рост – за моего младшего брата сойдет, даром, что ровесники.

Идти, к счастью, пришлось совсем недалеко. Долговязого студента в больших очках, бейсболке и с рюкзаком в руках я сразу узнал – он находился у стоячего столика.

– Привет, я СиСи, ты Билли Байт?

– Ага, привет! – высокий очкарик пожал мне протянутую ладонь. – Меняемся?

– Рамон, возьмешь нам по паре сэндвичей? – выдал я парню из школы десять долларов. Кто там знает цены приличных районов?

– Си, хефе! – Рамон даже отсалютовал мне по-военному. Забавный парнишка, нетипичный для гопоты – слишком смышленый, хоть уже и нахватавшийся всякого по улицам.

– Вот, смотри, тут твоя плата расширения RS-232, – достал товар Билл. – А здесь терминал ASCII Express, уже настроенный.

– Чистая, – выложил я на стол свою дискету, и передал продавцу сложенные сорок баксов.

– Ты не представляешь, как меня выручил! Мне не хватало на полноценный модем-расширение. С автодозвоном, чтобы не мучиться каждый раз с трубкой и набором номера на дисковом телефоне!

– О, как я тебя понимаю. Я на хаб только с десятого раза пробился.

– Ладно, бывай, СиСи, мне еще кое-с кем пересечься надо. Спишемся!

– Эт что за гринго был, хефе? – подошел Рамон, нагруженный сэндвичами. На всю десятку набрал, двадцать бутербродов.

– Билли, купил у него одну полезную железку, RS-232.

– Ууу… мощная штука, уважаю, – протянул чикано, хотя по лицу у него видно, что он совсем не в теме и лишь делает вид, что понимает.

Больше нас в данной части Лос-Анджелеса ничего не держало. Сели на автобус и поехали домой. Как же прав я оказался, когда взял с собой Рамона. Фантастическая слабость, постоянно клонило в сон, и я точно бы закемарил, став жертвой грабителей, но болтливый мексиканец своими сплетнями про мою персону натурально спас меня. И схомячил три четверти бутеров, но я не в претензии – мне и пяти съеденных хватило, чтобы переполниться.

Зато я узнал, что Дюке – в прошлом чемпион Мексики по собачьим боям, а Гектор – сын короля Панамы. Не уверен, что на исторической родине Криса вообще хоть когда-то правили короли.

Автобус высадил меня в сотне метров от трейлерного парка. Мог бы и чуть дальше проехать. С огромным трудом я доковылял – рюкзак производил впечатление каменного. Но на душе образовалась легкость – я сделал это. Неидеально, со скрипом и неприятностями, но совершил важный шаг к самостоятельности.

На подкашивающихся ногах добрел до трейлера и рухнул прямо на диван в гостиной, моментально отрубившись. Тьма приняла меня в свои ласковые объятья.