Ретро Бит

Глава 18

— Кристобаль! Твоя хайна вообще стыд потеряла такое в дом приносить! — прокричала хозяйничающая на кухне Елена. — Это что за дерьмо⁈ Откуда на моей кухне эта мерзость⁉

Промеж двух наманикюренных пальчиков она с брезгливостью, какую я даже на личике кассирши Тэмми не видел, сжимала один из оставшихся у меня бич-пакетов. Вся раскраснелась, грудь едва ли не вываливается из слишком тесного лифа. Прямо богиня. И ее божественный гнев сейчас обрушится на меня.

— Да что не так? — искренне удивился я. Говорить прекрасной Елене, что кухня не её, а наша с Гектором — абсолютно бесперспективно.

— Ты вообще знаешь, что там внутри? Из чего это делают? Нормальные продукты не могут стоить десять центов за упаковку! Все знают, что маручан готовят из перетертых тараканов и от него потом заводятся глисты! Все, кроме твоей итальянской тонта пердиды!

Вот поэтому ум я в женщинах и ценю больше красоты. О незнакомая мне Линда и мисс Июль, надеюсь, хоть вы не верите в городские легенды о порошке из насекомых, добавляемом в дошик. Глупая же затея. Пшеницу на муку намного проще вырастить, чем ту же тараканью массу, которую еще и кормить чем-то придется, пока вес не наберут.

— Елена, там на этикетке состав напечатан. В нем написано, из чего всё сделано.

— Ох, Тобалито, — с оттенком снисхождения, но почти ласково заявила красавица, — какой ты всё-таки наивный. Веришь всему, что пишут. Кармен говорит, что дешевую еду специально делают из всякой опасной дряни, чтобы бедных травить. Это еще Никсон придумал!

И вот как ее такую красивую, но живущую не логикой, а чувствами, образумить? Разве что гаркнуть по-мужски, но с внешностью Криса выйдет скорее смешно, чем грозно.

— Хорошо, Елена, ты права, я расстаюсь с этой девушкой! — сказал ей. — Если женщина не способна позаботиться о моём здоровье, зачем вообще встречаться? Эх… — тяжело вздохнул.

— Погоди! Тобалито, не смей ее бросать, иначе я себя не прощу! Глупышку надо просто поучить, как готовить! Приведи ко мне и Елена позаботится. Компренде? Как ее у тебя хоть зовут?

Вот никогда откровенная ложь до добра не доводит. Только-только понадеялся, что попался удобный повод избавиться от выдуманной подружки…

— Линда, — выбрал меньшее из зол. Не Марию-Валентину ведь называть. Мог бы и совсем левое имя выдумать, но забивать оперативку лишними сущностями не стал.

— А какая она! Расскажи!

— Она стройная, ей восемнадцать и она плохо готовит. Елена, оставим мою подружку в покое. Скажи лучше, где Гектор. Я волнуюсь.

— Он что, тебя не предупредил? — удивилась красавица. — Он же уехал на несколько дней по делам. Сам понимаешь каким, большой уже. Ой… прости, Кристобаль, он просил меня тебе передать. Гектор вернется во вторник.

И грустно-грустно захлопала большущими глазами с длиннющими ресницами. Вот как на нее сердиться? Очень даже как! Но затевать склоку — не по-мужски.

— Давай ты оставишь Линду в покое, а я забуду про твою ошибку, Елена, — предложил ей мир.

— Симон! — печально согласилась красавица. — Иди в дом, я приготовила тебе тако, чтобы не голодал.

Я чуть слюной не захлебнулся, когда услышал. Стряпня Елены, общение с Кимом, Дюке и перспективы разбогатеть — вот самые светлые и приятные моменты в моей новой жизни.

Живя в России, тако я так и не попробовал, хотя какой только иностранной еды в последние годы не появилось, включая варианты с доставкой на дом. Но вот как-то так и не собрался заказать. Шаурма, на питерском шаверма, привлекала обычно сильней, когда сам готовить ленился.

Тако — это такая круглая лепешка с начинкой, свернутая пополам. Вкусно! О пресвятой Ктулху, быть может, дело в унаследованных от Криса вкусовых рецепторах, привыкших к латиноамериканской еде, но какое наслаждение эти их тако. Елена, ты воистину святая, прощаю тебе все волнения по поводу без вести пропавшего Гектора!

— Гав! Гав! Гав! — с улицы в трейлер ворвался и счастливо скалящийся Дюке. У него в миске тоже полная банка собачьих консервов вывалена. И его благодетельница покормила. А вот отпускать питбуля на самовыгул — натуральное безумие. Пусть мне известно, что пёс добрейшей души существо, но что, если на него наткнется какой-нибудь реднек с дробовиком?

— А еще твоя хайна совсем не умеет стирать. То, как постираны и развешаны твои школьная майка и шорты — истинный кошмар, — продолжились нотации во время обеда. — Она даже на улицу их сушиться не вывесила, оставила в трейлере, а тут так быстро всё не высохнет.

Вот тут мне обижаться смысла нет. Я привык к машинке-автомат и вручную даже носки последний раз стирал еще в славные времена студенчества.

— Но курицу она сварила хорошо. Я и мясо, и бульон в начинку пустила, — закончила Елена и мне стало чуточку печально.

Запланированный борщ отодвинулся немного дальше. Но ничего! Завтра после школы заеду в супермаркет к Ральфу и накуплю новых окорочков и всего другого, что потрачено. Я ведь ныне богатенький Буратино. И молока нормального!

Остаток дня потратил, как и полагается приличному школьнику, на торчание у телика. Больше ничего не хотелось, полный упадок сил после всех переживаний и встряски. Щелкая ручкой, наткнулся на канал для гиков, транслирующий повторы старых серий Звездного Пути. Каюсь, грешен, так на нем и остался до самого отбоя, отвлекшись лишь на вечернюю прогулку с собакой. Ни о чем не жалею! Очень даже интересный сериал. В первой жизни я смотрел старые сезоны лишь частично и сегодняшних эпизодов не видел.

Утром болело всё тело. Вот казалось бы, только в руку разрядом шибануло, а плохо чувствую себя весь целиком. Хотелось остаться в уютной кроватке или перебраться на диван, но его макароншество послал мне сил. Собрал нам с Кимом перекус на обед — вчерашние тако, они хорошо зайдут. Вышел прогулять Дюке и чуть не околел. Градусов пять, наверное. Наших, нормальных, Цельсия, а не их упоротых Фаренгейтов.

Захотелось забить и прогулять. Но нельзя. Гектор весь упахивается, вон, несколько суток дома не ночевал, чтобы я-Крис имел возможность жить бедно, но почти нормально. Пришлось порыться в своих вещах и отыскать в шкафу яркую толстовку с капюшоном и тем же тигриным логотипом на спине. Сойдёт. Теперь я, словно по заветам мистера Джонсона, то самое красное пятно, которое все в Америке ненавидят. Я как СССР!

Выпил кофейку, жаль, опять без молока. Коротко дал погулять Дюке и погнал в школу. У меня сегодня важный день — Миллер вернется из присяжного отпуска, где он наверняка отправил какого-нибудь невиновного бедолагу на электрический стул и надо пользоваться его возможным хорошим настроением.

— Колон! Мне передали в администрации школы, чтобы ты живо бежал к миссис Крэбтри! — рявкнул Джонсон сразу после торжественной клятвы флагу, какую он приносил с неизменным энтузиазмом. — А ну ноги в руки и в главное здание! Вопрос касается того, что ты уже почти второгодник!

В классе послышались ехидные смешки.

— Я работаю над данной проблемой, сэр.

— Ногами работай, давай-давай, шевелись. Узнаю, что не дошел до Ханны — будешь у меня отжиматься вместо каждого урока. Понял?

Вообще, я бы и правда был не прочь заняться физкультурой вместо того, чтобы слушать, как завтра злобный русский Иван украдет мою сестру, дабы обменять на бутылку водки у парторга. Не знаю уж, зачем тому гипотетическому советскому солдату горластая латиноамериканская чикита, когда в Союзе со времен Великой Отечественной войны по-прежнему на десять девчонок девять ребят.

В здании администрации спросил у толстушки-секретаря, где находится консультант — миссис Крабапл. То есть Крэбтри. Вслух я сказал правильную фамилию, а у себя в голове имею право коверкать, как душе угодно.

Миссис Ханна Крэбтри — бойкая сорокалетняя леди. Светлокожая блондинка, с по-мужски короткой стрижкой, она выглядела как та самая дружелюбная двоюродная тетушка, какая имеется, быть может, у каждого. Вроде как вы с ней седьмая вода на киселе, но поздравляет она тебя с каждым праздником, причем не открыткой в мессенджере, а звонком, активно интересуется личной жизнью и вообще за любой кипиш. Обаятельная такая зажигалка, несмотря на не самое красивое, по-лошадиному вытянутое лицо и чересчур крупную челюсть, а также широкий рот. Небольшой кабинет женщины весь заставлен всякими геранями, фикусами и прочими алоэ с кактусами. Этакая баба-ягодка среди цветочков. Красная кофточка поверх белой блузки в мелкий горошек только подчеркивает сложившееся впечатление.

— И снова вы у меня в гостях, мистер Колон, — лучезарно улыбнулась мне мисс Ханна, демонстрируя крупные белые зубы. — позвольте вас поздравить с блестящими результатами по английскому языку и литературе.

— Благодарю, мэм. Вы ведь для другого меня вызвали?

— Прекрасно поработали над речью, юноша. Не знаю, кто ваш репетитор, но он совершил чудо — карибский акцент практически не ощущается. Но вызов я вам отправила в действительности по совершенно иному поводу, вы угадали. Герман Миллер клянется, что ни за что не исправит вам оценку — слишком взбешен. Моя задача в том, чтобы помочь вам выпуститься из школы. Мистер Колон, вы обязаны извиниться перед учителем и погасить конфликт. Я не должна так говорить, но засуньте свою гордость латиноамериканского вато себе в задницу! Хоть на колени вставайте.

— Я уже приносил свои извинения, мэм, и мистер Миллер их отказался принимать. У меня есть идея — доказать свои знания математики другому учителю. Или комиссии из нескольких преподавателей. Я уже предлагал данный вариант мистеру Скиннеру, но не нашел понимания. Поверьте, я и по математике с физикой очень много занимался с репетитором. Наша новая соседка, мисс Джулай, настоящее чудо, а не преподаватель.

— Ну надо же! Совсем другой юноша! Может быть, вы брат-близнец Кристобаля Колона, учившийся последние годы в Оксфорде? Выговор у вас чуточку подходящий.

— Я должен признаться, мэм — я с самого начала умел говорить правильно. То, что вы видели ранее — глупый подростковый бунт против системы. Примите мои искренние извинения.

— Понятно, почему Герман так сильно взбесился — мне и самой захотелось вас стукнуть. И, судя по вашему лицу, не одной мне. Кристобаль, я обязана спросить. Вас бьют дома?

— Нет! Мой брат даже пальцем меня не трогает, мэм. Так что вы скажете насчет моей идеи сдать долги другому преподавателю?

— Учительский профсоюз сожрет администрацию школы вместе с ботинками, если вас заберут у мистера Миллера без его согласия. Ваши знания важны, но кроме того, имеют значение дисциплина и положительный баланс оценок. Никто не поставит вам проходной балл, зная, что вы не трудились на уроках. Вы получите другого учителя, только если останетесь на второй год. И скажу честно — у нас дружный коллектив и Германа поддержат все коллеги. Извинитесь перед ним еще, столько раз, сколько потребуется! Предложите помогать с отстающими, он оценит. Подойдите сразу после урока, на парковке, да хоть в его шахматный кружок заявитесь… ой нет, не надо, только хуже сделаете.

— Спасибо, мэм, очень полезный совет. Будьте уверены, я сделаю все от меня возможное.

— Нет, ну вы посмотрите! Если бы не та же заштопанная толстовка, что и перед рождеством, я бы не поверила, кто сидит передо мной.

Ханна Крэбтри и сама не поняла, насколько хорошую идею мне подсказала. Главное, чтобы Герман Миллер оказался азартным. Хотя бы на том же уровне, что и препод по электротехнике из нашего родного российского политеха.

— Мне пришлось повзрослеть, изменить своё поведение и стать серьезным, мэм. На то есть причины.

— Девушка, да? — подмигнула мне мисс Ханна.

— Это личное, мэм, — постарался специально смутиться, спрятать взгляд и покраснеть, для чего представил на месте консультанта Мисс Июль в фривольной позе, развратно мне подмигивающую. Ух, что за женщина!

— В таком случае вы свободны, Кристобаль. Буду держать за вас пальцы скрещенными.

На уроке английского миссис Уайт перешла к другому классику американской литературы — Эдгару Аллану По.

Уважаемый мной товарищ, на самом-то деле. Писатель, придумавший формулу современного детектива, между прочим. Конан Дойл, Агата Кристи и остальные Рексы Стауты шли по сюжетным тропам, проложенным для них основоположником темного романтизма.

Но миссис Уайт, отдавая должное фигуре По, сосредоточилась не на криминальной прозе, а на его стихах, и даже зачитала классу «Ворона». Того, что каркает «Невермор!». Я не большой любитель буржуйской поэзии, но про Эдгара Аллана По читал в целой куче фантастики. Он для буржуинов литературная икона того же порядка, что и Пушкин в России.

Никто из школьников «солнцем американской поэзии», увы, не вдохновился. По мне — так зря. Миссис Уайт очень атмосферно стихи прочла, готичненько, а ее суховатый старческий голос отлично подошел для многочисленных «неверморов».

— Класс, ваше домашнее задание — попробовать написать стихи в стиле великого Эдгара Аллана По. Я знаю, что не каждому даётся поэзия, но жду от вас не менее двенадцати строчек. Тем более, что среди вас есть очень талантливые и тонко чувствующие ребята.

Надеюсь, она не про меня! Нет же? Нет⁈

На математику к Миллеру я летел на крыльях предвкушения реализации спонтанно родившегося плана, вдохновенного воспоминанием о доценте, преподававшем электротехнику в нашем русском политехе и игре в желейный волейбол на оценки. Надо будет его, к слову, запилить, когда дорвусь до разработки.

— Мистер Миллер, сэр, уделите мне минуту, пока урок не начался, — попросил я.

— Мистер Колон, я исправил вам оценку, поставленную мисс фон Штейн, если вы об этом, — устало сказал математик, — она, являясь учителем-заместителем не знала протокола контрольных и не следовала правилам. Неправильно разлинованный лист — повод срезать максимум один балл. Вы получили «B». Решено всё верно. Но единственной работы недостаточно для изменения итога вашего печального нахождения в моём классе. Не представляю, что вообще нужно сделать, чтобы всё исправить.

Внезапная справедливость, которая совершенно ничего не меняет — я так и остался потенциальным второгодником. Но, может быть, тут знак, что у нас с господином присяжным заседателем «лёд тронулся»?

— Сэр, ни один из нас не готов принять правоту другого. Но у меня есть решение. Я сегодня узнал, что вы ведете шахматный кружок. Давайте сыграем. И если я смогу выиграть, то вы исправите мне оценку на минимальную для перехода в следующий класс. Если проиграю — то, клянусь, перестану вам надоедать.

— Колон, вы хоть представляете, кому вы бросаете вызов, — удивленно посмотрел исподлобья математик. — Вы хотя бы простейшие этюды помните или только как фигуры ходят, запомнили? Шахматы, мистер Колон — это не уличная потасовка и не пинание мяча на пыльном пустыре, — Миллер брезгливо скривился, окинув меня самым высокомерным из своих взглядов. — Шахматы — древнее искусство чистой логики, доступное лишь настоящей интеллектуальной элите. Игра королей, философов и математиков. В ней нет места слепому случаю, юношескому гонору или дешевым трюкам, к которым вы так привыкли в своем гетто.

— Сэр, в таком случае, согласитесь, моё предложение — самый простой и выгодный для вас способ избавиться от моей назойливости. За десять ходов поставите мне быстрый мат и победите в пари.

Миллер задумался. Ну давай же, герр эсэсовец, хватайся за халяву. Попробуй наглого латиноса публично унизить! Есть, правда, опасность, что Герман Миллер окажется великолепным игроком, раз настолько влюблен в шахматы, но ставлю всё на зеро! У меня будет чем его удивить!

— Уговорили, мистер Колон, вы получаете запрошенный шанс. Сегодня после уроков, в помещении шахматного клуба, кабинет 202, корпус 6. Заодно и растолкую ученикам все ваши ошибки начинающего.

Попался, пендехо гринго!