Развод, дракон и сковородка 80 уровня

4. Еще одна неожиданная встреча

Я рванула к выходу из пещеры, где виднелся слабый лиловый свет. Я бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о камни, сдирая руки о стены, глотая холодный воздух. За спиной слышался шорох осыпающихся камней, треск и тяжелое, хриплое дыхание, похожее на работу кузнечных мехов.

«Он гонится! Он меня сожрет!»

Ноги запутались в длинной траве, и я кубарем покатилась вниз по склону. Мир завертелся: фиолетовое небо, черная земля, снова небо… Остановило меня только дерево. Точнее, его узловатые, выпирающие из земли корни, в которые я врезалась ребрами.

— У-у-у… — простонала я, сворачиваясь клубком в зарослях папоротника. Инстинкт кричал: «Замри!». Я закрыла голову руками, вжимаясь в сырую землю, и ждала. Ждала рева, жара пламени, хруста веток под гигантскими лапами. Сердце колотилось о грудную клетку так, что, казалось, вот-вот сломает ребра изнутри. Тук-тук-тук — как молоток по жести.

Минута. Две. Ничего. Дракон за мной не погнался. Из зева пещеры не вырвалось ни струйки дыма. Там было тихо и темно, как в склепе. Видимо, у ящера были дела поважнее, чем гоняться за полоумными тетками в пижамах. Например, умирать. Или офигевать от моей наглости.

Прошло, наверное, полчаса. Или час. Время здесь текло странно, вязко, как кисель. Адреналин схлынул, оставив после себя дрожь и тупую ноющую боль во всем теле. Я осторожно села, привалившись спиной к шершавому стволу дерева, и обхватила колени руками. Лес вокруг был… неправильным.

Если в пещере было просто страшно, то здесь было неуютно. Деревья напоминали гигантские брокколи-мутанты с фиолетовой, мясистой листвой, которая тихо шелестела, даже когда не было ветра. Вместо цветов из мха торчали бледные, фосфоресцирующие грибы. Они пульсировали в такт моему дыханию: вдох — ярче, выдох — тусклее. «Радиоактивная помойка», — мрачно диагностировала я.

Стало холодно. Причем холод был не просто физическим. Перед глазами замигала иконка — синяя снежинка.

[Внимание! Эффект среды: Могильный хлад. Ваша выносливость снижается.]

Я потерла плечи. Ткань рубахи, которая в пещере казалась грубой, теперь вообще не грела. Холод просачивался сквозь нее, кусал кожу ледяными муравьями. В животе предательски и громко заурчало.

«Отлично. Я замерзну, умру от голода, и меня съедят эти светящиеся поганки».

Я заставила себя встать.

— Так, Лена. Без паники. Ты смотрела «Последнего героя». Тебе нужно тепло.

Я начала бродить вокруг дерева, собирая ветки. Они были отвратительными — склизкими, покрытыми каким-то липким налетом. Руки мгновенно испачкались.

Кое-как, ломая ногти, я набрала охапку хвороста и сложила их шалашиком, как учил папа сто лет назад на даче. Получилось криво, но похоже на костер. Я села перед этой кучей мусора. И замерла. Рука привычно хлопнула по карману, где в «прошлой жизни» (то есть утром) лежала зажигалка. Пусто. В инвентаре? Пусто.

Я уставилась на дрова. У меня была куча мокрых веток и ноль огня.

— Ну и что теперь? — спросила я у темноты. Голос прозвучал жалко. — Тереть палочку о палочку? Серьезно?

Лес молчал. Грибы равнодушно пульсировали.

— Замерзнуть насмерть в виртуальном лесу… Гениальный план мести, Лена. Просто браво. Олег бы сейчас умер от смеха. Он бы даже скриншот сделал. «Моя бывшая — лох».

— Попробуй кресало, — раздался спокойный, бархатный мужской голос прямо у меня над ухом. — Или магию, если маны хватит.

Я не просто испугалась. Я чуть не вышла из тела!

Я подпрыгнула на месте, издав звук, похожий на писк придавленной мыши, и резко развернулась, спотыкаясь о свои же дрова. Сердце, которое только успокоилось, ухнуло куда-то в пятки. Из темноты, лениво отодвинув гигантскую ветку папоротника, вышел мужчина.

Это был не просто мужчина. В этом лесу, где даже поганки светились ядовитым неоном, а деревья напоминали декорации к фильму ужасов, он казался пришельцем из другого мира. Из мира глянцевых обложек для журнала «Вестник Темного Властелина».

Высокий. Нет, неприлично высокий. Его широкие плечи обтягивал черный камзол из кожи, которая поглощала свет. Поверх был небрежно наброшен плащ с воротником из черного меха (надеюсь, искусственного, хотя в этом мире ни в чем нельзя быть уверенной). На поясе висел меч. Не бутафорская железка, а настоящее оружие в украшенных серебром ножнах. Рукоять венчал рубин размером с куриное яйцо, внутри которого пульсировал мрачный багровый свет.

«Мажор, — автоматически отметила моя внутренняя бухгалтерша. — Донатер. Сколько же это стоит в рублях?»

Лицо я толком разглядеть не могла — он стоял в тени раскидистой лапы папоротника. Но я кожей чувствовала на себе его взгляд. Тяжелый, плотный, оценивающий. Так смотрят не на людей. Так смотрят на непонятный баг в программе.

Я судорожно сглотнула и попятилась, прижимая к груди охапку мокрых, склизких веток, словно это был щит.

— К-кресало? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не сорвался на позорный визг. — У меня нет кресала. У меня вообще ничего нет, кроме бинта… которого тоже уже нет.

Незнакомец хмыкнул. Звук был низким, бархатистым. Он сделал шаг вперед, лениво вступая в круг призрачного света от грибов. Красивый. Хищной, пугающей, какой-то «недоброй» красотой. Черные волосы слегка растрепаны, словно он только что вернулся с полета на виверне. Черты лица резкие, аристократичные, будто высечены из холодного мрамора. Но глаза… Они были темными, почти черными, как ночное небо. Но в глубине зрачков плясали странные, пугающие золотые искорки.

Я моргнула. На секунду мне показалось, что зрачок у него не круглый, а вертикальный.

«Показалось, — успокоила я себя. — Просто линзы. Косплейщик чертов».

— Ты игрок, — это был не вопрос, а утверждение, прозвучавшее как приговор. Он скользнул пренебрежительным взглядом по моей холщовой рубахе, босым ногам и грязным коленям. — Нуб. Уровень… нулевой? В «Мертвых Землях»? Ты либо самоубийца, либо идиотка.

— Я не специально! — огрызнулась я.

Нуб? Это он меня дурой назвал? Звучит как ругательство. «Ты нуб». Сам ты нуб! Я, между прочим, кроссворды за пять минут разгадываю. Страх вдруг начал уступать место раздражению. День и так был паршивый: муж бросил, деньги украли, в пещеру выкинули. Не хватало еще, чтобы меня отчитывал какой-то местный Леголас в латексе.

— Капсула заглючила. Понимаете? Сбой! Выкинула меня в какую-то вонючую пещеру. Я тут замерзла, я есть хочу, у меня ноги отваливаются! И вообще… Вы не могли бы подсказать, где тут выход? Или полиция? Я хочу написать жалобу админам.

Он изогнул идеальную черную бровь.

— Полиция? Здесь? — в его голосе проскользнула такая густая ирония, что её можно было намазывать на хлеб. — Леди, здесь «Мертвые Земли». Здесь из стражей порядка — только мои клинки и голодные гули.

Он покачал головой, будто разговаривал с неразумным ребенком, и подошел к моей жалкой кучке веток. Я напряглась, готовая в любой момент рвануть в кусты, но он просто щелкнул пальцами.

ЩЁЛК.

Раздался сухой треск, похожий на выстрел. Сырые, пропитанные влагой ветки мгновенно, без дыма и чада, вспыхнули ярким, жарким оранжевым пламенем. Я открыла рот. Тепло ударило в лицо, размораживая щеки.

— Ого. Это… зажигалка такая?

— Это магия огня четвертого круга, — сухо ответил он, даже не глядя на костер. Он смахнул пыль с поваленного дерева и грациозно уселся напротив меня. — Садись. Замерзнешь насмерть — точка респауна будет далеко, а ты без карты. Заблудишься и будешь кормить червей вечно.

Я колебалась секунду. Гордость говорила «стой», но организм вопил «сядь к теплу, дура!». Тепло костра манило нестерпимо. Я села, протягивая озябшие руки к огню.

— Спасибо.

— Не стоит, — он смотрел на пляшущие языки пламени, не поворачивая головы. Профиль у него был хищный, жесткий. — Так говоришь, капсула заглючила? И ты очнулась в пещере? В той, что внизу, у подножия скал?

Я кивнула, завороженно глядя на огонь.

— Ага. Там еще… — я осеклась.