Путь Строителя

Глава 7

Ночная деревня показалась мне местом крайне недружелюбным. Факел задуло сразу, как только вышел из дома, небо затянуло тучами и кажется, вот-вот начнется ледяной пронизывающий до костей мерзкий дождик. Но это только кажется, пока не начался.

Память сразу подсказала несколько вариантов маршрута и я без раздумий выбрал самый короткий, через темные дворы. Люди все равно спят, может не будут кидаться с метлой на человека с лопатой, который случайно забрел в их двор посреди ночи. А может и будут, но у меня лопата, с ней как-то поспокойнее. Если что, опасаясь за ее сохранность сразу убегу.

Так-то даже хорошо, что факел погас. Пусть в деревне довольно темно, но и я зато не привлекаю внимания.

Жилище мое располагается где-то на окраине деревни, как раз со стороны леса. Дом пока не показывался мне на глаза, потому память и не всколыхнулась, да и судя по всему, живу я в не самом благополучном районе. Если деревню вообще можно делить на какие-то районы…

Тут всё просто, чем ближе к центру, тем ты круче. Дальше — хуже. Но, опять же, если ты можешь расколоть валун ударом кулака, то расположение твоего жилища на уважение уже никак не влияет. В этом мире, как и в любом другом, правит сила. Разумеется, не только физическая. Те же деньги тоже можно считать силой, как и интеллект, и связи. А лучше, разумеется, всё вместе.

Постепенно окраины деревни приближались, вскоре над кривыми и косыми крышами домов показался частокол. Прошел через последний огород и дальше надо свернуть направо, пройти еще пару сотен метров между частоколом и домами. Только сейчас смог повнимательнее присмотреться к единственному укреплению на пути монстров из леса, которое по идее должно защищать жителей деревни.

Даже в темноте становится понятно, что если кто-то действительно захочет проникнуть в поселение, то частокол ему в этом особо не помешает. Я замедлил шаг и остановился, разглядывая бревна.

Ну что тут сказать… Сооружение как сооружение, но явно построенное без особой любви к делу и без особого желания его потом обслуживать. Рост бревен разный, верхушки затесаны кое-как, некоторые уже успели треснуть вдоль волокна. Снизу несколько бревен потемнели так, что я даже без освещения заметил характерный землистый цвет и слегка вспухшую древесину, что говорит о появлении гнили и трухи. Там, где бревна уходили в землю или просто оказывались близко к ней, влага делала своё тихое и неторопливое дело. Может, никто просто не заметил, но мне почему-то кажется, что на это просто махнули рукой. Мол, стоит и стоит, нечего трогать.

Насчитал две смотровые башни на видимом участке, и то, слово «башня» — это громко сказано. Площадка на четырех столбах с навесом, который тоже уже успел просесть с одного угла. С такой позиции наблюдать ночью за подступами к деревне примерно так же удобно, как пытаться разглядеть что-то в закрытом колодце. Ни тебе освещения, ни нормального обзора по флангам. На одной из башен тускло мерцал огонек, значит там дежурит охранник. Либо спит с факелом, либо просто греется, потому что ни звука, ни движения оттуда не доносилось.

Я двинулся вдоль частокола и у меня в голове начало складываться что-то вроде технического задания на ремонт. Памятью Рея намертво вбито, что в этом лесу водится нечто серьезное. Не просто волки или кабаны, нет. В голове мелькали обрывки баек, которые наверняка слышал в детстве у костра: что в чаще есть твари, которые не просто нападают от голода, а целенаправленно обходят деревни по ночам в поисках слабого места в защите. Что среди лесной нечисти попадаются такие, которые понимают человеческую речь, а может и сами умеют говорить, только не горят желанием начинать разговор первыми. Что только охотники, прокачавшиеся в своей Основе до серьезного уровня, могут выходить на них и возвращаться. Обычным людям это просто не по плечу, без Основы там делать нечего.

Ну да ладно, допустим, охотники справляются, но ведь угроза реальная. Раз реальная, то частокол — это первая и единственная линия обороны, если вдруг охотники не справятся или просто окажутся не там, где надо. И вот этой первой и единственной линии обороны требовался ремонт примерно так же срочно, как больной зуб требует лечения. Не завтра и не послезавтра, а уже вчера.

Начать хотя бы с очевидного: ров. Никакого рва здесь нет, хотя он напрашивался сам собой. Тут даже думать особо не надо — берешь, копаешь, землю скидываешь внутрь, формируешь вал, и уже на этом валу устанавливаешь бревна частокола. Получаешь сразу два бонуса: подъем дается противнику труднее, и основание бревен оказывается не в земле, а над ней, что резко замедляет процесс гниения. Все-таки с вала дождевая вода будет скатываться и не застаиваться у основания стены. Также можно было бы поговорить об обжиге нижней части бревен перед установкой, это давало бы неплохую защиту от влаги и жуков. Потом пробивка горизонтальными усилителями, обмазка глиной с добавлением золы и соломы для армирования, правильный дренаж у основания, чтобы вода не застаивалась. Стены с наклонным верхним краем, чтобы цепляться было неудобно. Башни с нормальным обзором и хотя бы примитивными факельными кронштейнами.

Список получился длинный, на самом деле практически бесконечный, но любой пункт из него уже давал бы выигрыш. Дешевый, относительно несложный, просто требующий рук и хоть какого-то желания это делать.

Я потрогал одно из потемневших бревен. Под пальцами ощутил мягкое, чуть влажное — не трухлявое еще, но уже явно нехорошее. Такое бревно держит нагрузку сейчас, а через зиму держать уже не будет.

И вот тут мне стало интересно. Если всё то, что рассказывали про лес, хоть наполовину правда, то почему никто из тех, кто принимает решения в этой деревне, не потратил пять минут на осмотр того, чем они, собственно, защищены? Не нужно быть строителем, чтобы заметить гниль. Достаточно один раз пройтись вдоль стены и потыкать бревна палкой. Но, видимо, никто и этого не удосужился.

Я покачал головой и пошел дальше.

Может, охотники справляются настолько уверенно, что местные просто расслабились и перестали воспринимать лес как реальную угрозу. Может, денег нет. Может, никто не хочет брать ответственность за ремонт, потому что это чужие деньги и чужой труд, а не свои. Причин может быть сколько угодно, и все они одинаково плохо объясняют состояние этих бревен.

Проблема не в том, что починить нельзя. Починить-то можно, дайте только немного ресурсов. Проблема в том, что надо ли это кому-нибудь?

Похоже, нет. По крайней мере пока не станет слишком поздно. Что-ж, к этому вопросу обязательно придется вернуться и надеюсь, мои доводы будут достаточно убедительными. Сейчас же раздолбая Рея никто все равно не буде слушать.

Мысли о частоколе донимали меня всю оставшуюся дорогу, на которой так никто и не встретился. Хотя почему-то внутри где-то сидели сомнения, ведь где-то по пути частенько собирается Тобас со своими дружками. Они там жгут костер, шумят, пьют, и никто не осмеливается даже сделать им замечание. Все-таки спорить с этим зазнавшимся подростком себе дороже и проще потерпеть шум, а потом ходить весь следующий день с мешками под глазами.

А вот мне почему-то кажется, что следующая наша встреча с Тобасом может закончиться плохо. По крайней мере если не будет свидетелей, чтобы он мог не скрывать истинного ко мне отношения. Возможно даже применит физическую силу, этого тоже не стоит отрицать. И что неприятно, мне и противопоставить-то нечего. Он сильнее, это факт, плюс еще и занимается практикой, а я уже видел, какие это открывает возможности. И не хотелось бы оказаться на месте того камня у реки…

Мыслей было много и были они разные, но все эти мысли разом испарились, стоило мне воочию увидеть свое жилище. Остался только один вопрос: почему в памяти Рея ЭТО было отмечено под грифом «место жительства»? Проще на улице ночевать, чем лезть в такую лачугу…

Я остановился в нескольких шагах и некоторое время просто смотрел.

Ну, жилище, да. Это слово тут в принципе применимо, потому что строение явно предназначалось для того, чтобы в нем жили, а не просто торчало посреди огорода. Хотя если поставить задачу напугать ворон — тоже справилось бы.

Даже в кромешной тьме можно различить некоторые неприятные для меня детали… Стены из говна и палок, ой, то есть из глины с соломой, угол со стороны леса заметно просел и выгнулся наружу, трещины никто не замазывал, судя по всему, уже очень давно. Местами глина вывалилась кусками и под ней торчала почерневшая, намокшая солома. Крыша когда-то была соломенной, а теперь скорее представляла собой мокрую шапку из перегнившей органики, которая кое-где уже провалилась внутрь. Кое-где стропила еще держались и солому только продавило вниз, но это уже скорее чудо.

Ну а дверью у входа служит кривая доска, прислоненная к косяку, которую даже не удосужились повесить на какое-то подобие петель. По бокам от нее остались щели такой ширины, что кошка пролезет без усилий, а если кошка стройная — то и не одна.

Вместо окон в стенах темнеют неровные проломы. Один перекосило так, что верхний угол уходит почти под крышу, второй сужается книзу клином. Ни ставней, ни тряпок, просто дыры, в которые дует холодный ночной ветер, и судя по всему, функцию вентиляции окна выполняют уже давно.

Отдельного внимания заслуживает расположение всего этого великолепия. Самый дальний от центра угол деревни, самый низкий, самый сырой. Низина, куда всё стекает, в том числе и содержимое канавы, которая проходит буквально в нескольких шагах. Запах оттуда соответствующий и достаточно выразительный, чтобы не перепутать ни с чем другим. Вода после каждого дождя здесь никуда особо не уходит, просто медленно впитывается в землю и в основание стен. Вот почему частокол рядом выглядит заметно хуже, чем тот, что я уже осматривал по дороге, здесь бревна снизу подгнили основательно.

Земля под этим участком наверняка стоила дешевле всего в деревне, и это как раз то место, которое отдают, когда надо что-то отдать, но жалко отдавать нормальное. Рей получил его лично от старосты, когда был совсем маленьким, после того как отец пропал в лесу. Матери не было вовсе, говорят умерла при родах, но мало ли кто что может говорить, правды все равно не узнаю. Ни родственников, ни заступников, поэтому и участок достался соответствующий. Логика тут железная: нет никого, кто будет возражать, вот и не возражал никто.

Ну и вдобавок, если из леса придет какая-нибудь серьезная угроза, жители этого угла познакомятся с ней первыми. Удобное расположение.

Отодвинул доску и шагнул внутрь. Подождал, пока глаза привыкнут… Снаружи темнота казалась вполне терпимой, внутри была совершенно другая история. Сыро, попахивает гнилой соломой, будто бы здесь уже давно никто не живет, обычная заброшенная лачуга.

Пола в привычном смысле нет, только утоптанная земля, местами глинистая, местами просто земля. Посередине чернеет кострище, даже не очаг, просто место, где жгли огонь прямо на полу. Вокруг него расплылось пятно копоти, которая ушла на стены и на то, что осталось от потолочных балок. Никакого вытяжного отверстия над кострищем я не разглядел, а значит дым шел куда хотел, то есть в основном внутрь.

Ну и разумеется, Рей совершенно не думал о завтрашнем дне, так что и запаса дров здесь нет. Рядом лес, ну иди ты, наломай хотя бы веток с утра пораньше, да сложи их в кучку. Но нет, сжег все что попалось под руку, а потом пошел заниматься какими-то своими идиотскими делами.

Собственно, ровно так же он относился и к уборке. В углу темнела куча тряпья, сырого на ощупь и явно давно забытого. Рядом лежал клок соломы, судя по всему упавший сверху через одну из дыр в крыше. Мебели тоже нет, ни стола, ни лавки, ни даже сколоченного кое-как топчана. Я поискал взглядом хотя бы ведро и не нашел. Либо Рей никогда им не обзаводился, либо давно продал, что скорее всего.

Я постоял, потом просто сел на пол, прислонившись к стене. Стена была влажная и холодная, от нее сразу потянуло этой приятной сыростью, которую так любит глина в плохо вентилируемых помещениях. Вытянул ноги, положил рядом лопату и уставился в темноту.

Руки немедленно начали чесаться, это я почувствовал буквально физически. Вот кострище, но нет нормального очага, а сделать его несложно, тут даже объяснять нечего. Вот дыры в крыше, солому здесь можно найти практически везде, взять да заделать эти дыры займет полдня. Вот угол, который выгнулся наружу, если его сейчас не заделать, за зиму уйдет окончательно. Вот отсутствие нормального пола, но это вообще в одни руки и за пару дней, при наличии материала… Список разрастался сам собой и остановить его было не так просто.

Так, всё, хватит. Пришлось отсечь лишние мысли, ведь завтра надо закончить печь и возможно даже получить расчет. Это приоритет, и всё остальное подождет. Потом разберусь с жильем, потом.

Я подтянул ком тряпья из угла, пристроил под голову. Эти тряпки никогда не стирали, так что пахло соответственно, но усталость взяла свое, и мысли начали расплываться. Засыпая, я успел подумать, что через год здесь будет нормальный дом. Не мечта, а план. Пусть пока без ресурсов и без точного срока, но план.

В прошлой жизни тоже частенько начинал с нуля. Правда, конкретно вот так, на полу, почти что в луже, кажется, не приходилось.

Утро вряд ли можно назвать добрым, когда просыпаешься в сыром неотапливаемом дырявом доме прямо на земляном холодном полу. Да еще и замотанный в грязные нестиранные тряпки.

Такое себе утро, но зато хотя бы дождь не пошел, хотя было близко к тому. Тучи улетели, и выглянуло солнце, правда прохладный ветерок все равно остался.

Снова пришлось давить в себе желание что-нибудь исправить в собственном доме. Впрочем, тут куда ни кинь взгляд — везде надо что-нибудь починить, очистить или вовсе, построить.

И что забавно, мне для этого совершенно не нужны деньги! Вообще в этом мире можно неплохо жить не зарабатывая при этом ни монеты. Нужна еда? Иди поймай рыбу, будет у тебя рыбный день. Захотелось мяса? Вон лес, там это мясо спокойно гуляет и только ждет, когда его поймают.

Как устанавливать силки примерно знаю, хотя в прошлой жизни не доводилось этим заниматься. Ну и в крайнем случае можно вырыть яму для зверя покрупнее, а то и вовсе, соорудить из палок живоловушку на кабана. Там он может просидеть хоть неделю, потому регулярно ее проверять не обязательно.

Опять куча мыслей и планов, а времени катастрофически не хватает. Так что не стал разлеживаться на ледяном полу, а сразу подскочил, размял заледеневшие конечности, шею, спину, и припустил трусцой в сторону речки, не забыв при этом прихватить свою лопату. Пожалуй, единственный ценный предмет, который у меня есть в этом мире.

По дороге думал в основном о печи. Оставалось совсем немного, добить дымоход и соорудить заслонку. Дымоход — это Хорг, тут уж без него никак, ведь по легенде вся эта печь строилась под его руководством и с его участием. Он теперь трезвый, так что придется вернуться к роли подмастерья.

А вот заслонка — это уже отдельный разговор, потому что насколько можно судить по памяти Рея, местные их не делали вовсе. Просто труба, открытая в небо, и всё. Зимой из такой трубы тепло вылетает быстрее, чем успевает согреть комнату, но, видимо, никого это особо не беспокоит.

А ведь заслонка — штука элементарная. Кусок железа или даже толстой глиняной плитки на оси, который перекрывает тягу, когда печь уже не горит. Прогрел дом, прогорели дрова, закрыл заслонку — и тепло держится вдвое дольше. Придумали ее явно не в двадцать первом веке, это решение старше большинства цивилизаций. Но тут, судя по всему, до него еще не додумались. Хотя, опять же, память Рея может быть обманчивой как минимум потому, что его особо ничего не интересовало.

Значит надо предложить Хоргу. Вот только Хорг — это особый случай. Если сказать «я придумал», он скажет «не твоего ума» и в лучшем случае просто проигнорирует. Тут нужен другой подход…

Нужно сказать, что он сам это придумал, или по пьяни рассказал, а я запомнил. Звучит убедительно, потому что вполне вписывается в его поведение в пьяном состоянии, когда он начинает объяснять что-то строительное, перескакивая с темы на тему и бросая на полуслове. Вполне могло проскочить. Хорг, конечно, не вспомнит, но он и не вспомнит, что не говорил. В общем, вполне рабочая схема.

С такими мыслями и добежал до улицы, где стоял дом Вельта. Уже собирался пробежать мимо, когда боковым зрением зацепил открытую дверь. Точно помню, что закрывал ее, а Хорг вряд ли проснется так рано и уж тем более придет на рабочее место. Остановился, заглянул внутрь на всякий случай.

Вельт стоял посреди комнаты и смотрел на печь. Одежда на нем была слегка подрана, на рукаве темнела грязная повязка поверх куртки. За спиной лук с колчаном, на поясе пара коротких клинков. Вид такой, будто он только что вернулся откуда-то, где совсем не скучно.

Я успел подумать, что надо бы поскорее смыться. Верши стоят с вечера, в новых местах, а значит рыбы там точно набралось прилично, и чем дольше тяну, тем больше шансов, что часть уйдет. Но раз уж заказчик тут, хочешь не хочешь, а надо отчитаться.

— Мы еще не закончили, — выпалил я прямо с порога, — Хорг придет попозже, будем доделывать дымоход.

Вельт обернулся, посмотрел на меня, потом снова уставился на печь.

— А я уже думал, что никакой печи не будет, — произнес он без особых интонаций, — Слышал, что Хорг ушел в запой.

— Да, попивал немного, — пожал я плечами, — Но мне удалось убедить его продолжить работу.

— Убедил, — повторил Вельт задумчиво, — То есть ты знал, что он пьяный, и все равно убеждал его класть?

— Ну, он только руководил, — начал, было, я, — А клал в основном я сам. Швы ровные, качество хорошее, можете проверить.

— Рей… — Вельт закрыл глаза. Помолчал секунды три, медленно выдохнул, потом еще раз вдохнул. — Значит, половину печи клал пьяный Хорг, а вторую половину — криворукий бездарный пацан с репутацией деревенского вора? Ну спасибо, удружили…