Путь Строителя

Глава 17

Ну конечно, всё как обычно, меня используют вместо лошади. Кстати интересно, а сколько эта самая лошадь тут вообще стоит и почему их в деревне так мало? Видел всего пару раз, но в основном люди сами таскают свои телеги.

Хотя Хорг поступает умнее и таскает свою телегу не сам, а при помощи меня. В общем, этот транспорт не имеет ни малейшего сочувствия к тому, кто её тащит, и я смог ощутить это в полной мере.

Колесо скрипело, ось постанывала на каждой кочке, а груз из инструментов и мешков раскачивался так, что я вообще не понимаю почему все это не свалилось. Оглобли впивались в ладони, и без того потрескавшиеся от ночной глины, а ноги после пяти рейсов к реке и тридцати черепиц работали примерно с той же эффективностью, что и размокшая солома в качестве кровли. То есть формально выполняли свою функцию, но доверия не вызывали.

Хорг шагал впереди, не оглядываясь. Темп он взял такой, будто сзади за ним не плетется полуживой подросток с телегой, а просто дует попутный ветер. Впрочем, это было нормальное состояние для Хорга в трезвой фазе: он двигался, как двигался, и если ты не поспеваешь, то это твоя проблема, а не его.

Шли мы не к дому, а куда-то в сторону площади. «На объект» Хорг уточнять не стал, и я не спрашивал, потому что дышать было важнее, чем разговаривать.

Площадь открылась минут через десять, и я сразу понял, что мы не единственные, кого сегодня подняли ни свет ни заря. У дома старосты, примерно там же, где вчера ночью собирались охотники, стояли люди. Человек семь, разбившись на отчетливые группки, каждая сама по себе, и между ними ощущалось какое-то неуловимое напряжение.

Хорг замедлил шаг, и я впервые за утро увидел, как его плечи чуть поднялись и спина выпрямилась. Не демонстративно, скорее непроизвольно, как у собаки, которая учуяла другую собаку на своей территории. Или наоборот, на чужой.

Первая группа стояла ближе всех к крыльцу. Трое: крупный мужик с широкими плечами и аккуратно подстриженной бородой, рядом парень чуть постарше меня, и третий, совершенно невзрачный. Таких обычно забываешь через минуту после знакомства, но я на всякий случай постарался запомнить, все-таки конкурент, как-никак.

Крупный стоял уверенно, ноги чуть расставлены, руки свободно висят вдоль тела, и во всей его фигуре читалось спокойное довольство собой и окружающей действительностью. Одет добротно, не богато, но каждая вещь на нём сидела так, как должна, и инструмент, сложенный у ног, был уложен с заметной тщательностью.

Имя всплыло из памяти Рея вместе с обрывками каких-то давних разговоров, суть которых сводилась к тому, что Бьёрн кровельщик, лучший в округе, и с Хоргом у них какая-то давняя и мутная история. Подробностей Рей не знал или не запомнил, но ощущение осталось: при упоминании Бьёрна Хорг обычно замолкал и начинал пить с удвоенным рвением.

Бьёрн заметил нас первым. Голову не повернул, просто скосил глаза и позволил себе улыбку, настолько лёгкую, что сомневающийся человек списал бы её на игру света. Но я сомневающимся не был, и если что-то показалось, значит не показалось. Это была очень даже гвоорящая улыбка, выражающая исключительное превосходство, и направлена она была на Хорга с надеждой, что тот заметит. Ну, превосходства как такового может и не быть, но какое это имеет значение, если Бьёрн в нем так уверен?

Хорг эту улыбку видел, я уверен. Но он не посмотрел в сторону Бьёрна, просто сосредоточил взгляд на крыльце старосты с таким вниманием, будто деревянные ступени представляли исключительный архитектурный интерес. Челюсть его при этом чуть выдвинулась вперед, и я заметил, как пальцы левой руки сжались в кулак и тут же разжались. Вот и весь ответ. Ни здравствуй, ни кивка, просто каменная стена молчания, которую Хорг выстроил между собой и этим человеком задолго до моего появления.

Парень рядом с Бьёрном, напротив, смотрел на нас в упор и даже не пытался скрыть оценивающий прищур. Барн, подмастерье Бьёрна, и с ним я уже знаком. Правда только мельком, виделись на ярмарке. Коренастый, плечистый для своего возраста, и стоял он так, будто его с детства только и хвалили за осанку: грудь вперёд, подбородок чуть задран, взгляд сверху вниз. Меня он окинул совершенно презрительным коротким взглядом и сделал вид, что тут же потерял к нам интерес. Ну и ладно, смотреть никто не заставляет.

Вторая группа стояла чуть поодаль, ближе к колодцу. Тоже трое, но тут атмосфера была совершенно другая. Главный, мужик лет тридцати пяти в добротной кожаной куртке и с ремнём, на котором висело столько инструмента, что им можно было оснастить небольшую мастерскую. Стоял он со скрещенными на груди руками и расправленными плечами, тоже, кстати, выражая полное превосходство над окружающими.

Время от времени он косился на остальных, словно пытаясь убедиться в том, что мы ему завидуем. Ну да, городской, что еще с него взять? Не местный явно, видимо обещали хорошо заплатить или просто отправили по приказу в деревню. Так что теперь весь его вид кричит о том, что своим появлением он оказал деревенским неслыханную милость.

Двое за его спиной помоложе и чуть попроще, видимо подмастерья или подсобники. Один жилистый и длинный, другой покрупнее, и оба стояли чуть позади своего старшего словно за командиром, с готовностью выполнить приказ и полным отсутствием собственного мнения на лице.

Ну а на крыльце стоял и наблюдал за всем этим староста. Рей редко с ним виделся, всё-таки у деревенского воришки и правителя этих мест довольно мало общих интересов, но все равно какие-то образы в памяти уже всплывали. Мужик лет шестидесяти, но шестидесяти таких, после которых слово «старик» язык не поворачивается произнести. Крепкий, сухой, с прямой спиной и тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей.

Руки большие, узловатые, но не как у Хорга от камня и раствора, а по-другому, сильные от чего-то иного. Лицо обветренное, загорелое, с глубокими морщинами у глаз, но морщины эти скорее напоминали трещины в граните, чем признаки дряхления.

А может ему и не шестьдесят вовсе. Может, и больше, и сильно больше. Рей когда-то слышал от кого-то из деревенских, что чем сильнее человек в своей Основе, тем медленнее его берёт время. Что есть люди, которые на вид не изменились за тридцать лет, и есть такие, о которых рассказывают, что они живут столетиями, с каждым годом становясь только крепче.

Звучало как байки у костра, из тех, что рассказывают после третьей кружки, когда слушатели уже не слишком придирчивы. Но я видел, как Кейн расколол грунт ударной волной от граблей, и это тоже довольно нелогично. А этот вот староста, стоящий на крыльце и спокойно рассматривающий собравшихся, кажется, куда сильнее даже Кейна… Мало того, создается впечатление, что Кейн рядом с ним будет выглядеть как подросток с палкой.

Хорг остановился в нескольких шагах от остальных. Я подтянул телегу, поставил, вытер руки о штаны и встал рядом, стараясь не слишком заметно переминаться с ноги на ногу. Всё тело ныло от ночной работы, и если бы кто-нибудь предложил мне сейчас сесть, я бы сел и, возможно, больше не встал.

Староста окинул нас взглядом, задержался на мне чуть дольше, чем следовало, потом перевёл глаза на Хорга. Тот стоял молча, глядя куда-то мимо его левого уха. Староста едва заметно вздохнул и покачал головой. Опоздали… Ну, в его взгляде можно было прочитать и более развёрнутый комментарий, но и короткого хватило.

Бьёрн за нашими спинами снова усмехнулся, я не видел, но почувствовал затылком. Его подмастерье Барн тем временем расправил плечи ещё шире, хотя казалось бы, куда уже, и я подумал, что если он продолжит в том же духе, то к обеду его грудная клетка треснет от избытка самооценки.

— Ладно, все собрались, — произнёс староста негромко, но так, что замолчали все, включая городского, который что-то бурчал своим подмастерьям. Голос был ровный, без нажима, но в нём угадывалась привычка говорить один раз и не повторять. — Не буду вас томить. Я решил заняться укреплением обороноспособности деревни. Причины не вашего ума дело, да и давно пора, сами видите, в каком состоянии наши вышки. Они, если честно, уже не вышки, а памятники бесхозяйственности.

Кто-то из присутствующих хмыкнул, но староста хмыкнувшего проигнорировал.

— Деньги выделены. Двенадцать вышек, четыре на каждую бригаду. Ваша задача за месяц справить всё так, чтобы мне не стыдно было на это смотреть. Проекты на ваше усмотрение, но чтобы было качественно, надёжно и вовремя. Кто запорет, тот пожалеет, и это не угроза, а обещание.

Он достал из-за пазухи свёрнутый кусок чего-то, похожего на грубую бумагу, развернул на перилах крыльца и ткнул пальцем.

— Бьёрн, тебе южный участок. Четыре вышки, от третьей до шестой. Хорг, восточный, с седьмой по десятую. Ренхольд, западный, с одиннадцатой по вторую, считая от северных ворот по кругу.

Ренхольд, значит, так зовут городского. Тот коротко кивнул, даже не взглянув на карту, и по этому кивку было понятно, что ему совершенно безразлично, какой участок достанется, потому что он в любом случае считает себя лучше остальных.

Бьёрн тоже кивнул, спокойно и деловито. Хорг не кивнул вообще, просто стоял и смотрел куда-то мимо бумаги, но староста, видимо, привык к его манере общения и не стал дожидаться реакции.

— Северный участок пока трогать не будем, — добавил он, складывая бумагу. — Там лес ближе всего, дозорных снимать нельзя.

Из-за угла дома появился ещё один человек, и Рей сразу вспомнил, что это за мужик. Один из немногих стражников, которые действительно выполняют свою работу и непосредственно этот человек доставлял Рею немало неудобств. Крепкий, лет пятидесяти, с мечом на поясе и лицом, которое забыло, как улыбаться, задолго до того, как я появился на свет.

— Гундар, старший стражи, — представил его староста, но это скорее для нашего дорогого городского гостя. — Порядок работ будете согласовывать с ним.

Гундар обвёл собравшихся взглядом, от которого даже Ренхольд слегка подобрался, и заговорил без предисловий.

— Башни чинить будете по одной на каждом участке. Закончили одну, перешли к следующей. Не хочу, чтобы мне разобрали три вышки разом, а потом два дня ходили за бревном. Мне тут каждая вышка на счету, дозорных и так не хватает, и я не собираюсь оголять периметр потому, что кому-то захотелось развернуть стройку одновременно на всех четырёх точках.

Я посмотрел на одну из так называемых вышек. Площадка на четырёх столбах, навес, просевший с одного угла, обзор позволяет разглядеть разве что собственные ноги. Вспомнилась тишина наверху, ни звука, ни шороха, и огонёк, который просто тлел, потому что хозяин давно спал. Мысль оформилась раньше, чем я успел её придержать, и рука сама потянулась вверх.

— А смысл?

На площади как-то резко стало тихо. Даже не просто тихо, а как-то звеняще тихо, и все головы повернулись ко мне одновременно, словно по команде.

— Что? — пока еще спокойно переспросил Гундар, правда почему-то через стиснутые зубы.

— Ну, дозорные на вышках, — я уже понял, что рот мой работает значительно быстрее головы, но тормозить уже поздно, слово вылетело и обратно его не запихнёшь. — Я вчера ночью ходил мимо, так один спал, а второго вообще не было на месте. Может, проще сначала с дозорными разобраться, а потом уже вышки чинить? А то построим новые, красивые, а на них опять спать будут. А, или лучше строить сразу с кроватями? Так это плотник нужен, а я его здесь почему-то не вижу…

Тишина загустела до такой степени, что ее теперь можно резать на кирпичи и выкладывать крепостную стену. Хорг рядом со мной окаменел, причём окаменел настолько основательно, что система наверняка могла бы классифицировать его как строительный материал. Бьёрн перестал усмехаться и уставился на меня с умеренным изумлением, его подмастерье Барн приоткрыл рот и забыл закрыть. Городской Ренхольд поднял бровь так высоко, что она едва не скрылась под линией волос. А Гундар смотрел на меня не мигая, и в его взгляде медленно закипало что-то нехорошее, тяжёлое и обещающее последствия.

Староста тоже на меня посмотрел, и от его взгляда мне отчетливо захотелось уменьшиться в размерах, желательно до полного исчезновения.

— Ну ладно, я просто спросил, — поднял руки и отступил на полшага, укрывшись за широкой спиной Хорга, который к этому моменту, кажется, мысленно уже составлял список причин, по которым ему стоило отказаться от бесплатного подсобника.

Гундар перевёл взгляд на Хорга.

— Это твой?

— Подмастерье, — процедил Хорг, не оборачиваясь. Одно слово, но произнесённое с такой концентрацией страдания, что хватило бы на целое поминальное богослужение.

— Держи его на привязи, — посоветовал Гундар и снова обратился ко всем. Желвак на его скуле двигался так, будто под кожей перекатывался небольшой камень.

— Значит так. Начинаете с утра, инструмент свой, лес на материалы я покажу где брать. Камень тоже есть, карьер за восточным холмом. Раствор мешаете сами, воду берёте из реки, не из колодца, колодец для питья. Вопросы?

Он посмотрел на меня специально, с выражением, которое недвусмысленно предупреждало, что любой вопрос от определённого лица будет расценен как покушение на общественный порядок. А я чего? Понял, не дурак, так что просто промолчал, хотя вопросы все же были. Думаю, все-таки одного раза на сегодня более чем достаточно, завтра уже пристану с вопросами.

Староста свернул бумагу, спрятал за пазуху и оглядел собравшихся в последний раз.

— Месяц, — повторил он. — Через месяц хочу видеть двенадцать новых вышек. Не латаные, не подпёртые палками, а нормальные. Материал оплачу отдельно, работу по факту приёмки. Кто сделает лучше и быстрее остальных, тот получит премию и следующий контракт. Кто задержит или запорет, пусть ищет работу в другом месте.

На этом он развернулся и ушёл в дом, оставив нас на площади переваривать услышанное. Гундар постоял ещё секунду, обвёл всех прощальным взглядом, который обещал проверки каждый день и в самое неудобное время, и тоже ушёл вслед за старостой.

Бригады начали расходиться. Бьёрн что-то тихо бросил своим, те подхватили инструмент и двинулись к южным воротам. Проходя мимо нас, Бьёрн на секунду замедлился и посмотрел на Хорга. Не улыбнулся, не кивнул, просто посмотрел, и в этом взгляде было что-то, чего я пока не мог разобрать до конца. Не злорадство, не торжество, скорее какое-то сожаление, перемешанное с привычкой быть правым. Хорг стоял, уставившись в землю, и либо не заметил этого взгляда, либо сделал вид. Бьёрн прошёл мимо, и между ними повисла тишина, от которой хотелось кашлянуть.

Барн, проходя мимо меня, задержался на шаг. Окинул взглядом сверху вниз, задержался на моих руках в трещинах от глины, на заляпанной рубахе, на телеге с рассохшимися бортами, и отвернулся. Ни слова, ни усмешки, просто холодное равнодушие, которое говорило куда больше, чем любая издёвка. Мол, ты и так не стоишь усилий, зачем тратить время на то, чтобы тебя унижать?

Ренхольд со своими удалился молча, не удостоив деревенских даже кивком. Шёл, заложив руки за спину, и по его походке читалось, что месяц в этой дыре для него равен году ссылки, но контракт есть контракт.

Мы с Хоргом остались на площади вдвоём. Он молчал, тоже не нарушал тишину так как понимал: сейчас любое слово может стать последней каплей, после которой Хорг либо рявкнет, либо замкнётся на остаток дня. Оба варианта плохие, но второй хуже, потому что молчащий Хорг это ещё и пьющий Хорг.

Наконец, спустя какое-то время, он все же повернулся ко мне. Лицо было такое, будто он только что прожевал и проглотил целый лимон вместе с кожурой.

— Мелкий, — произнёс он тихо и очень отчётливо, — если ты ещё раз откроешь рот при старосте, я тебе его заштукатурю. Понял?

— Понял, принял. — развел я руками и не смог сдержать улыбки.

— Хватай телегу. — мне показалось, или уголки его губ дрогнули? Нет, у него нет улыбательных мышц, в этом уверен точно. — Восточный участок.

Он развернулся и зашагал, не оглядываясь, ну а я взялся за оглобли. Руки горели, ноги гудели, спина напоминала о себе при каждом шаге, и в голове крутилась только одна мысль: двенадцать башен, три бригады, по четыре на каждую, месяц сроку, и мы с Хоргом вдвоём против полных троек у Бьёрна и Ренхольда. Причём Бьёрн сыт, отдохнувший, с отличной репутацией и подмастерьем, который шире меня в плечах раза в полтора. Ренхольд городской, с двумя помощниками и инструментом, которого у нас нет и не предвидится. А у нас каменщик, который при виде конкурента превращается в каменный столб, подмастерье, не спавший ночь и с трещинами на руках, и телега, которая скрипит так, что дозорные на вышках наверняка уже проснулись.

Впрочем, хотя бы в этом есть польза. Может, спящие дозорные наконец проснутся, услышав нашу телегу, и тогда мой вопрос решится сам собой.

Об остальном подумаю потом. Сейчас главное дотащить телегу до восточного участка и не упасть по дороге.

Тащить тяжело, Хорг помогать не будет, но внутри меня всё равно ликует всё естество. Работа! Настоящая, важная, большое строительство, но и это не главное.

Староста оказался на удивление продуманной сволочью, и вынужден признать, при наличии шляпы я бы ее даже снял перед ним. Ну а что, разве не гениально? Стравить деревенских строителей, между которыми и так были некоторые дрязги, привести из города какого-то ушлепка, который будет смотреть на местных как на дерьмо. Просто подлить масла в тлеющий огонь и спокойно сидеть в стороне, греться и наблюдать за тем, как люди наперегонки строят башни.

Удивительно в этой ситуации лишь то, что он за это еще и платит. Кажется, что даже забесплатно местные строители согласились бы на такое соревнование. Которое, к слову, никто соревнованием и не называл. Но надо быть полным дебилом чтобы не понять, чем на самом деле является эта стройка для самих строителей.

И что самое забавное, все уверены в своей победе, даже, возможно, Хорг. Вон как расправил плечи и торопится поскорее добраться до первой башни.

До восточной части частокола добрались довольно быстро, все-таки шли под гору и телега местами даже подгоняла меня в спину. Ну и сразу приступили к осмотру фронта работ.

Четыре вышки, растянутые вдоль частокола с промежутками метров в сто, и каждая из них заслуживает отдельного рассказа. Разумеется, рассказ будет как минимум страшилкой.

Ближайшая стояла чуть накренившись, будто задумалась, не упасть ли ей сегодня или подождать до завтра. Навес просел, столбы потемнели снизу знакомым землистым цветом, а лестница, если это можно было назвать лестницей, представляла собой несколько жердей, прибитых к столбу гвоздями, половина из которых проржавела и вылезла наружу.

— Разбирай начинай, — буркнул Хорг, даже не остановившись. — Я за материалами. Вернусь, чтоб хоть крышу раскидывать начал.

Собственно, добавлять ничего не стал и на этом просто ушел, оставив меня один на один с конструкцией, которую язык не поворачивался назвать дозорной вышкой или уж тем более сторожевой башней.

Постоял, почесал затылок. Ну что, сам хотел строительство, вот тебе строительство. Правда, пока что в обратном направлении, но ведь прежде чем строить, надо разобрать, а это, между прочим, тоже навык. Можно даже сказать, моя основная специальность…

Хорг шёл по деревенской улице широким шагом, глядя прямо перед собой и стараясь ни с кем не пересекаться взглядом. Получалось, правда, плохо, все-таки еревня маленькая, тут не спрячешься, и каждый встречный считает своим долгом посмотреть, оценить и составить мнение, которое непременно потом обсудит с соседями или членами семьи за ужином.

Баба у колодца покосилась и отвернулась, поджав губы. Старик на лавке проводил взглядом, в котором читалось привычное неодобрение. Мальчишка с корзиной репы шарахнулся к забору, пропуская мимо.

Хорг невольно сплюнул, хотя обычно старался не показывать своего раздражения или вообще какие-то другие эмоции посторонним.

— Ну да, конечно, пьяница Хорг идёт по улице, прячьте детей и запирайте погреба. — тихо процедил он сквозь зубы, — Тоже мне, праведники деревенские…

Можно было бы сказать, что у него зла не хватало на жителей родной деревни. Вот только зла как раз хватало и было даже с избытком.

Половина из них в своё время ходила к нему на поклон, когда печь разваливалась или стена трескалась, и ничего, тогда никто не морщился. А стоило оступиться, сразу стал прокажённым.

— Переживите то, что пережил я, уроды. — снова, едва сдерживаясь и сжимая кулаки, прошипел Хорг, — Посмотрел бы потом, смогли бы вы остаться на плаву или нет.

Впрочем, к взглядам он давно привык, куда больше раздражало другое.

Бьёрн… Мысль появилась сама, непрошенная, как зубная боль, стоило только тронуть языком больное место. Хорг знал, что не надо трогать, и всё равно трогал, потому что не мог иначе. Эта усмешка на площади, лёгкая и вежливая, почти незаметная…

А ведь он когда-то стоял рядом, подавал кирпичи и смотрел снизу вверх. Но потом, когда дела пошли плохо, тихо собрал свои вещи и просто ушёл.

Нет, не со скандалом, наоборот, лучше бы ради приличия поругался, высказал все что думает, и тогда Хорг мог бы ответить. Но Бьёрн никогда не скандалил, он просто перестал приходить, а через неделю Хорг узнал, что его заказчик в городе, причем самый крупный из всех, с которого кормился полгода, теперь работает с Бьёрном.

Да и заказчики помельче тоже почему-то перестали обращаться, тогда как у бывшего ученика работы стало хоть отбавляй, что в городе, что в деревне. Бьёрн забрал всё, спокойно и без какого-либо чувства вины, пока Хорг лежал на дне кувшина и не мог подняться. А когда поднялся, делать уже было нечего.

Хорг еще некоторое время прокручивал тяжелые мысли в голове, его здоровенные кулаки то сжимались, то разжимались. Ведь в какой-то степени можно понять и этих людей, и Бьёрна. Вот только сам Хорг бы так никогда не поступил. По крайней мере ему самому хочется в это верить. В итоге здоровяк остановился на секунду, встряхнул головой и выбросил все эти пустые рассуждения. Сейчас есть четко поставленная задача, объект, и надо выполнить работу.

Ускорил шаг и свернул к лесопилке. Площадка за крайними домами, навес, под ним штабеля брёвен и горбыля, запах свежей стружки и смолы. Хорг остановился, огляделся и подошёл к невысокому мужику в кожаном фартуке, который строгал что-то на верстаке.

— Мне столбы нужны, четыре штуки, от двадцати в поперечнике, и подлиннее. Обрубыши, жерди, доски или хотя бы половинки…

— Э, погоди, Хорг, куда разбежался? — Лесоруб поднял голову и тут же поднял руки, останавливая. — Нет дерева, — он развёл руками и кивнул на штабеля, которые при ближайшем рассмотрении оказались заметно жиже, чем выглядели издалека. — Кончилось. Столбы есть, четыре штуки, добротные, забирай. А остальное придётся ждать.

— Сколько? — Кулаки сжались сами собой.

— Недели две, минимум. — вздохнул тот, — Сам понимаешь, обработка дело не быстрое, а у меня как раз недавно все запасы вытрясли.

— Черти драные, — процедил Хорг сквозь зубы. Постоял секунду, глядя на жалкие остатки штабеля, потом ткнул пальцем в сторону столбов. — Вези на восточный участок, бобёр ты занюханный.

Развернулся и пошёл к кузнецу, не дожидаясь ответа. Кузница стояла на отшибе, у ручья, и ещё издалека был слышен мерный звон молота. Работает, значит, хорошо.

Кузнец заметил его у входа, отложил молот, улыбнулся ради приличия и почесал затылок, отчего с волос посыпалась мелкая окалина.

— Ну? Где мои гвозди и скобы? — рыкнул Хорг без приветствий и предисловий.

— Тут такое дело… — кузнец замялся и отвёл глаза куда-то в сторону горна. — Хорг, у меня угля в обрез, пруты закончились, надо новые тянуть. Я твоему мальцу уже говорил, что сегодня гвоздей не будет. Так вот, скорее всего завтра тоже. Заказов на неделю вперёд привалило, сам понимаешь… Но ты же можешь подождать, да? Там ведь не срочно. Ты же лучше меня знаешь, что такое стройка и чего там значат сроки… С меня пиво, если что!

— Пёс косматый… — процедил Хорг сквозь зубы и шагнул ближе. Рука дёрнулась, но не поднялась. — По бороде бы тебе сейчас выписать, да гвозди нужны. — Беда в том, что кузнец в деревне один. Испортишь отношения и строй потом на одних верёвках.

— Ну извини, Хорг! Кто ж знал! — уже кричал кузнец вдогонку, но Хорг просто развернулся, сжал кулаки и ушёл.

Пока шел обратно, мысли снова закрутились в голове. Нехватка материалов началась не случайно, это понятно даже дураку. Он шёл за бревнами для одной башни, как нормальный человек, а двое других с самого утра расхватали всё что было, впрок, на все четыре сразу. И староста даже не потрудился предупредить, что ресурсы ограничены. Просто сказал «материалы оплачу», сел в дом и ждёт, пока сами разберутся. С кузнецом та же история, все гвозди и скобы скупили на корню, и теперь жди неделю, пока накуёт новых.

Стравил, ведь… Причем стравил красиво, ничего не скажешь.

Хорг шёл вдоль частокола, мимо западного участка, и невольно замедлил шаг. Городские уже работали. Подмастерье торчал наверху и сдирал остатки крыши, скидывая вниз, второй оттаскивал гнильё в сторону, а сам Ренхольд стоял поодаль со скрещенными руками и руководил, время от времени бросая короткие команды. Работали споро, слаженно, и было видно, что делают это далеко не впервые.

Хорг отвернулся и пошёл дальше, понимая, что соревноваться с такими будет действительно трудно.

Обогнув полдеревни, вышел к южному участку и не удержался, посмотрел. У Бьёрна тоже кипело. Крыша первой вышки уже почти разобрана, Барн с помощником растаскивали жерди и сортировали в отдельные кучи, сам Бьёрн стоял внизу и что-то объяснял, показывая руками. Двигался спокойно, размеренно, и даже издалека чувствовалось, что человек точно знает, что делает, и знает, что все это видят.

— Ничего… — Хорг сплюнул и ускорил шаг, — Мой щенок тоже вам покажет.

Хотя, если честно, он давно смирился, что Рей вряд ли способен кому-то что-то показать. Парень безнадёжен, это стало ясно ещё три года назад, когда тот в четвёртый раз попался на воровстве и Хоргу пришлось отрабатывать его долг переделкой чужого дымохода. Может, строительство просто не его.

Но ведь обещал когда-то его отцу. Давно, можно сказать в другой жизни… Обещал, что при нужде постарается. Вот и старается, хотя давно уже сдался, а старание продолжается скорее по инерции, чем по вере в результат.

Впрочем, жизнь Хорга давно состояла из одних только неудач и инерции, так что одной больше, одной меньше.

Он снова встряхнул головой, прогоняя ненужные сейчас мысли. Как строить без материалов, пока непонятно, но разобрать старую башню можно и голыми руками. Решил начать хотя бы с этого, а там видно будет.

Свернул к восточному участку и сразу понял, что что-то не так. Вышка, которая ещё два часа назад стояла на своём месте, пусть и кривая, пусть и гнилая, но стояла, теперь отсутствовала. Там, где она была, осталась только утоптанная площадка с четырьмя ямами от столбов.

Хорг остановился и зачем-то потер глаза. Рядом с площадкой, аккуратно разложенные по размеру, лежали брёвна. Отдельно жерди. Отдельно доски и обрезки, которые ещё годились в дело. Отдельно куча гнили и трухи. И посреди всего этого сидел Рей на корточках с ржавым гвоздём в руке, который он сосредоточенно выпрямлял камнем на плоском булыжнике.

Хорг некоторое время просто стоял и смотрел, не в силах соотнести то, что видел, с тем, что оставил меньше двух часов назад.

Рей поднял голову.

— О, Хорг! А я тут как раз гвозди выковыриваю. Двадцать три штуки целых и ещё скобы, восемь нормальных и четыре погнутых, но их выпрямить можно! Ну и что, когда будем строить-то?

От автора: Первая книга на этом закончилась, но зато начинается вторая!

Спасибо всем, кто дочитал до конца) Ну и тем, кто не дочитал, тоже спасибо, хотя вряд ли они увидят это…

Вот ссылка на вторую часть, на всякий пожарный: https://author.today/work/559664