Путь Строителя

Глава 5

Спасибо, конечно, что вернула мне память, система. А главное — очень вовремя, как раз когда я собирался ложиться спать. И еще главнее, что память эта оказалась крайне выборочной. Полночи пролежал, глядя в закопченный потолок и пытаясь вспомнить еще хоть что-нибудь, но лишь впустую потратил время. Имя заказчика всплыло как раз в тот момент, когда я о нем подумал, и на этом достаточно. То есть специально доставать из памяти образы или еще какую-то информацию я пока не могу. Приходится довольствоваться только тем, что всплывет само.

С горем пополам все-таки смог уснуть, и даже не знаю, сколько проспал. Будильников тут не изобрели, время в основном измеряется положением солнца, но благо хоть у кого-то есть петух. Собственно, он и разбудил меня еще до восхода солнца, хотя вчера это не сработало. Может, вымотался сильнее, а может сегодня просто начала просыпаться память Рея и рефлексы подскакивать от петушиного ора.

В любом случае, каждое утро в этом мире добрее прежнего. Посмотрел на плоды вчерашнего труда, оценил, что фундамент и основание печи окончательно схватились и можно смело продолжать работу.

Да, где-то в речке плавает набитая рыбой верша и надо только дойти и забрать ее, но сперва стоит хотя бы начать работу.

Первым делом осмотрел основание. Раствор схватился хорошо, нигде не потрескался, не просел. Постучал костяшками пальцев по краю кладки — глухой, плотный звук, без пустот. Вот это уже разговор, вот это я понимаю! Вчерашний Рей работал на совесть, а сегодняшний Рей намерен продолжить в том же духе.

Глины пока хватает, но насчет дымохода уже сомневаюсь, может придется где-то ее искать. А может и не придется, так что не буду зря забивать голову. Добавил пепла и воды до нужной консистенции — не жидкой болтушки, но и не теста для пельменей. Должен тянуться за мастерком, но держать форму. Хорг однажды буркнул себе под нос что-то про «жирность» глины, и я тогда запомнил. Жирная глина трескается при высыхании, тощая крошится. Нужна середина, и эта середина нащупывается только руками.

Первый ряд топочной камеры пошел сразу над основанием. Здесь важно соблюсти геометрию — боковые стенки строго вертикально, задняя чуть наклонена вперед, к топке. Это не прихоть, а физика: наклонная задняя стенка отражает жар обратно к дровам и улучшает тягу. Хорошая печь тянет сама, плохую приходится постоянно раздувать.

Каждый камень укладывал на раствор, осаживал, проверял горизонталь на глаз и иногда на тарелочку с водой. Отклонение в пару миллиметров на первом ряду к пятому превратится в сантиметр, а это уже не печь, а наглядное пособие по тому, как делать не надо.

Второй ряд — перевязка швов. Это, пожалуй, самое простое правило кладки, которое нарушают чаще всего. Вертикальные швы нижнего ряда должны перекрываться телом камня верхнего. Никаких совпадающих швов, никаких крестов. Иначе получается не монолит, а слоеный пирог, который при первом же термическом расширении пойдет трещинами.

К третьему ряду начали вырисовываться боковые стенки топки, и я невольно притормозил, чтобы оценить. Да, пока это просто прямоугольник из камней, ничего особенного. Но уже видна будущая форма, и это всегда приятный момент в любом строительстве — когда хаос материала начинает превращаться в конструкцию.

На четвертом ряду пришлось повозиться с опалубкой под топочный проем. Топочное отверстие нельзя просто оставить пустым и надеяться, что камни над ним будут висеть в воздухе сами по себе. Нужна временная опора, пока не выложен замковый свод. Для этого взял пару палок из прежней опалубки, обтесал, подогнал по ширине проема и вставил распорками. Поверх них — дощечка, изогнутая по дуге. Вот на эту дощечку и будет опираться кладка свода, пока раствор не схватится. Потом опалубку уберу, то что останется сгорит при первой топке, и это даже хорошо.

Пятый ряд лег поверх опалубки с двух сторон, камни начали сходиться к центру, обозначая начало перекрытия проема. Здесь уже нужна аккуратность вдвойне — каждый камень чуть нависает над предыдущим, и если переусердствовать, свод просто сложится внутрь вместе с опалубкой и моими лучшими надеждами на первый шаг.

Всё, дальше пока нельзя, нижние ряды должны набрать хоть какую-то прочность, прежде чем на них ляжет нагрузка от свода. Часа три, не меньше. Торопиться здесь себе дороже, и это один из немногих строительных принципов, который одинаково верен что в двадцать первом веке, что в этом средневековом захолустье.

Отступил на шаг, вытер руки о штаны и посмотрел на то, что получилось. Пять рядов камня, ровных настолько, насколько позволяет местный материал, опалубка под проем, начало свода с двух сторон. Уже не просто куча булыжников на глине, а вполне узнаваемая заготовка под печь. Хорг бы, конечно, сказал «сойдёт» и пошел бы дальше, не удостоив взглядом. Но Хорга здесь нет, и я позволю себе секунду просто постоять и посмотреть.

И тут только заметил кое-что странное. Вымотаться должен был куда сильнее — с утра на ногах, кирпичи таскал, раствор месил, согнулся в три погибели над кладкой. А по ощущениям будто и не работал вовсе. Руки гудят, это есть, спина напоминает о себе, но той тягучей усталости, от которой ноги заплетаются, нет и в помине. Даже немного странно. Списал на азарт, всё-таки работа шла хорошо, увлекся, не заметил, как пролетело время. Такое бывает, и в прошлой жизни тоже случалось не раз.

Ладно, значит можно и до реки дойти. Верша там с ночи стоит, пора проверить.

Уже собрался уходить, но остановился. Что-то зацепило взгляд в конструкции, какая-то мысль промелькнула и никак не хотела отпускать. Система говорила про анализ, про то, что возможности снова разблокированы… Может, попробовать еще раз?

Сосредоточился на печи, попытался смотреть не просто глазами, а как-то иначе, не знаю даже как это объяснить. Инженер всегда смотрит на конструкцию именно так — видит не поверхность, а то, что за ней. Где нагрузка, где слабое место, где материал работает на пределе.

[Анализ конструкции: активирован]

[Тип объекта: отопительная печь, стадия строительства]

[Качество исполнения: 44%]

[Выявленные недостатки: неравномерная толщина швов на втором ряду, отклонение левой стенки от вертикали 3 мм, недостаточная перевязка в северо-восточном углу основания]

[Прочность при текущих параметрах: удовлетворительная. Перед продолжением работ рекомендуется выждать 2 часа до частичного застывания раствора]

Ну и ладно, зато это честная оценка — не провал, но и не повод гордиться. Три миллиметра отклонения я и сам чувствовал, когда клал, просто решил, что некритично, а вот система считает иначе. Что ж, учтем на следующих рядах. Вот только теперь я уже не чувствую себя таким бодрым, как минуту назад. На анализ явно тратятся какие-то силы, но пока непонятно какие. Может это так называемая Основа, о которой говорила система?..

Эх, мне бы разблокировать полный пакет воспоминаний Рея, он точно слышал что-то про Основу. Уверен в этом, ведь мысли о ней сразу отозвались в разуме как о чем-то привычном, совершенно нормальном.

Ничего, разблокируется со временем, теперь в этом можно не сомневаться. Система подсказала, что у меня есть минимум два часа свободного времени, так что думаю, настала пора завтрака. Тем более, солнце уже поднялось над горизонтом, а живот уже несколько раз непрозрачно намекал на желание отведать вкусной рыбки. Или мерзких моллюсков, тут уж как повезет. Главное — источник бесплатной пищи найден и теперь не придется переваривать самому себя.

А там, глядишь, выберусь в лес и придумаю какие-нибудь ловушка для чего-то мясного. Ту же яму для кабана можно вырыть, или соорудить петли на зайца. Правда не удивлюсь, если заяц тут больше вепря, и наоборот, кабанчики размером с морскую свинку.

Вышел из дома, потянулся, размялся и в качестве награды плеснул себе в лицо ледяной воды. Ночка выдалась прохладной, но я пока так и не понял, какое здесь сейчас время года. Может, просто стоит плохая погода, а может заканчивается лето.

Улица встретила меня промозглым ветром и косыми взглядами прохожих. Но кое-что все-таки изменилось… Вот идет Карла, женщина лет тридцати пяти, которая живет в паре домов от Хорга. Теперь я знаю, почему она смотрит на меня с нескрываемой злобой, ведь пару месяцев назад Рей утянул у нее гуся.

Она даже пожаловалась страже, вот только что сделаешь с раздолбаем, который прекрасно умеет заметать следы? Никаких улик не нашлось, свидетелей тоже, да и сама Карла не видела, как Рей воровал, потому наказания не последовало. А вот я знаю, что это сделал Рей, сразу вспомнилась та ночь, и как ему было весело. Этот дебил потом даже подшучивал над этой женщиной, мол, ничего не смогла доказать, дура. Гусь стоит от пяти до пятнадцати медяков и теперь мой долг вернуть эти деньги. А также признаться, что еще сложнее, ведь лично я не виноват.

Вон идет бородатый мужик. На меня не смотрит, но я заметил, как при моем появлении на улице он невольно сжал кулаки. Придурок Рей как-то давно взял у него оплату за материал, а в итоге купил брак за полцены и получил за это от Хорга. Но деньги все равно не вернул, так как все думали, что он потратил всё до монеты.

А это… А это уже неприятная встреча. Увидел, как ко мне приближается группа подростков во главе со слегка пухловатым, но довольно крупным заводилой. Тобас, если память не изменяет. И этот Тобас является настоящей головной болью не только Рея, но и половины деревни. Правда кто ему сможет что-то сделать, если он сын старосты? Вот поэтому Тобас занимается тем, чем только захочет.

И сейчас он явно захотел что-то от меня.

— Рей, дружище! — улыбнулся Тобас во все тридцать два, — Где же ты так долго пропадал, а? Алкаш твой снова в запое, а ты чего без дела слоняешься?

Тобас был примерно моего возраста, может чуть старше, но при этом выглядел так, будто природа специально постаралась, чтобы его ни с кем не спутали. Крупный, плотный, с той мягкой пухлостью, которая у сытых людей вместо мышц, зато с такими же широкими плечами.

Одет чисто, без прорех и заплат, в отличие от большинства деревенских его возраста — сразу видно, чей сын. Волосы темные, коротко стриженные, стоят почти вертикально, как будто тоже при должности. Держался он с особой уверенностью будто бы его здесь никто и никогда всерьез не одергивал, и это чувствовалось в каждом жесте.

Кстати вспомнилось, что он уже начал развивать внутреннюю силу, готовится занять отцовское место. Техник, одним словом. Для деревни такого размера это звучало весомо, и Тобас явно знал об этом.

За его спиной маячили трое. Один — жилистый и длинный, с вечно скучающей рожей, из тех, кто присоединяется к компании просто потому, что в одиночку скучнее. Второй — рыжий, веснушчатый, из тех, кто смеется над чужими шутками громче самого шутника. Третий — кряжистый молчун с руками, явно привыкшими кому-нибудь что-нибудь сломать. Вся компания смотрела на меня так, будто я стою не на деревенской улице, а в центре ярмарочной площади, и сейчас начнется представление.

— Да никуда особо не пропадал, — пожал я плечами, сохраняя совершенно безразличный вид, — Работал.

— О, работал! — Тобас хохотнул и обернулся к своим, те послушно заулыбались, — Слыхали? Рей работал! Это, наверное, конец света близко, раз уж этот бездельник за лопату взялся.

Память услужливо подбросила кое-что нехорошее. Вот этот Тобас, только чуть моложе, хлопает Рея по плечу и говорит с покровительственной улыбкой: я стану старостой после отца, и тогда подтяну тебя, будешь при мне, будешь в порядке. И Рей, круглый идиот, верил. Ошивался рядом, терпел унижения, выполнял всякую мелкую грязную работу, только бы не вылететь из этой компании. Потому что хотел принадлежать хоть к какой-то компании, раз уж больше нигде не принимали.

И гусь у Карлы — тоже Тобасова идея. Мол, слабо? А потом этот гусь ушел к Тобасу на стол, Рею перепал жалкий кусочек крыла, и то только потому, что Тобас был в хорошем настроении и в него больше не лезло. А Рей еще и благодарил… Вот это, пожалуй, самое неприятное воспоминание из всех, что успели всплыть.

— Слушай, Рей, — Тобас чуть сменил тон, и в голосе появилось что-то притворно-серьезное, — Ты ведь помнишь, что должен мне?

— Это смотря что ты имеешь в виду, — осторожно произнес я.

— Не надо так смотреть, будто первый раз слышишь! — Тобас сделал шаг вперед, — Мы договаривались. Ты обещал помочь перенести кое-какие вещи от амбара. Неделю назад обещал, между прочим.

Вот как, значит, и такие долги тоже есть. Судя по тому, что я успел узнать о Рее, список обещаний у него был длинный и регулярно пополнялся, особенно когда Тобас обещал в ответ что-то хорошее.

— Обещание надо выполнять, — продолжил Тобас, и голос стал чуть тверже, — Или ты думаешь, что слово ничего не стоит? Это некрасиво, Рей. Некрасиво и неправильно. Человек сказал — человек сделал, понимаешь?

Это было сказано так уверенно, так весомо, что человек со стороны запросто мог бы решить, что Тобас произносит великую истину. Рыжий при этом важно кивнул, будто поддерживает глубокую философскую мысль.

— Ты же не хочешь, чтобы о тебе говорили как о человеке, который слова не держит? — Тобас развел руками, — Тем более, у тебя и так репутация не ахти.

Последнее было произнесено с сочувственной интонацией, которая хуже любой откровенной грубости.

— Слушай, Тобас, — произнес я спокойно и ровно, — Ты сейчас очень убедительно рассказываешь про обещания. Прямо заслушаться можно. Вот только я сейчас занят, у меня работа.

— Какая еще работа? — фыркнул рыжий.

— Как и всегда, помогать Хоргу, — я слегка пожал плечами, — Мы кладем печь и надо закончить с ней в срок.

Тобас прищурился, длинный переглянулся с рыжим, а молчун по-прежнему молчал.

— Печь, — повторил Тобас, — Так Хорг ведь в запое. Или он руководит, а ты сам кладешь кирпичи? Кто тебе такое вообще доверит, у тебя же руки из задницы растут!

— Сам. — решил никак не реагировать на подколки, ведь ему именно это и надо.

Правда судя по выражению его лица, в это верилось примерно так же, как в то, что рыба однажды выйдет из реки и пойдет гулять по деревне.

— Ну давай, — произнес он наконец, явно растерявшись и не придумав, как еще меня подколоть — Иди строй свою печь, Рей. А потом все равно придешь, никуда не денешься.

Он развернулся и зашагал прочь, его компания потянулась следом. Я же смотрел им вслед и думал про гуся. Про кусочек крыла, который достался Рею как награда за чужой риск. Про обещание сделать его большим начальником при будущем старосте.

Ладно, хватит на сегодня воспоминаний. Теперь уже немного жалею, что они начали возвращаться и что еще хуже, ощущаются как свои собственные. Того Рея больше нет, а река не ждет, все-таки верша там с самой ночи.

Берег реки встретил меня шумом ветра и ощущением умиротворения, а ледяная вода, в которую пришлось окунуться по колено, вернула трезвость мыслей. Моя верша все так же стояла ровно там, где я ее и оставил, хотя на подходе к реке закрадывались мысли, что ее могут утянуть те же рыбаки или кто-нибудь еще.

Те трое, например, вообще не внушают доверия. Да, они смеялись над моим изделием, но ведь оно рабочее. Могли просто вытащить оттуда рыбу с утра пораньше, или разломать, чтобы не зазнавался. С местными укладами я уже начал знакомиться, так что подобное вполне может произойти.

Но нет, на реке оказалось пусто. Видимо, забулдыги пока зарабатывают себе на выпивку и придут сюда только под вечер, так что я смог спокойно заняться своими делами и не выслушивать насмешек.

Веревки у меня не было, так что снасть просто лежит на мелководье придавленная камнями. Пришлось зайти в ледяную воду, отчего ноги словно прострелило сотнями игл. Но есть хочется сильнее, чем жалеть себя, так что добрался до верши и схватил ее за один из прутьев. Конструкция поддалась легко, камни, которыми я ее придавил, сдвинулись в стороны, и я осторожно поднял ловушку над поверхностью.

Ну-ка, ну-ка…

Внутри определенно что-то возилось. Несколько золотистых рыбок, похожих на карасей, каждая примерно с ладошку размером, метались вдоль прутьев, блестя чешуей на утреннем свете. Я насчитал четыре штуки, а на дне, ближе к закрытому концу, неподвижно лежала рыба покрупнее, вытянутая, с приплюснутой мордой, явно из щучьей породы, только мелкая, граммов на пятьсот максимум. Ну и вишенка на торте: два рака, здоровых, темно-зеленых, деловито шевелили усами, совершенно не понимая, что оказались в положении обеденного меню.

Я некоторое время просто смотрел на этот улов с нарастающим уважением к собственной криворукой верше. Значит, работает, страхолюдина. А ведь мужики вчера хоронили ее заживо, но она вопреки всему сделала свое дело.

Вытряхнул все это хозяйство в нижнюю часть рубахи, придерживая ее как мешок, после чего отложил вершу на берег. Раки недовольно задвигались, рыба трепыхалась, шлепок по носу от щучьего плавника пришлось проигнорировать.

Теперь надо снарядить ловушку заново. Отошел выше, туда, где берег оставался влажным после ночного тумана, и принялся отгребать землю руками. Черви нашлись быстро, жирные, неповоротливые, явно не ожидавшие такого утра. Набрал штук десять и вернулся к верше.

Просто бросить их внутрь смысла мало, это я уже понял вчера. Нашел несколько тонких прутиков, нанизал червей прямо на них, так чтобы не уползли, и закрепил эту конструкцию в середине ловушки. Никуда не денутся, будут сидеть и источать запах, привлекая всю мало-мальски голодную рыбу в округе. Надо будет потом поэкспериментировать с приманкой, может, потроха лучше работают, или какая-нибудь кашица. Но это в следующий раз. А ловушку стоит поставить еще одну вечером, опыт уже есть, вторая получится лучше.

Вернул вершу на место, придавил камнями, вышел на берег и обнаружил, что стоять с горстью рыбы в рубахе довольно неудобно. Но всяко лучше, чем ходить голодным.

Уже поднявшись на пологий откос к деревенской тропинке, я услышал шаги. Ага, Герт. Красноносый рыбак, который вчера назначил себя главным специалистом по моей рыболовной несостоятельности. Он шел к реке, с удочкой под мышкой и кувшином в руке, явно планируя повторить вчерашний продуктивный день. Увидел меня и уже открыл рот, чтобы отвесить что-нибудь обидное, но я его опередил.

— Вот, лягушки, как ты вчера и прогнозировал, — приподнял рубаху, демонстрируя содержимое.

Герт остановился, посмотрел на рыбу и раков.

— Ну… Э-э… — он явно не ожидал такого продолжения своих вчерашних шуток, — Не, молодец, Рей, честно. Не ожидал.

Похвала прозвучала обескураженно, что было даже приятнее, чем если бы он сказал это с энтузиазмом. Постояли так с полминуты, ну и разошлись молча, каждый по своим делам.

Обратная дорога прошла в приятных мыслях о завтраке. На костре я разжег несколько палок, не пожалев еще одну порцию хозяйских дров, пусть Вельт потом спишет это с Хорга, все-таки кормить меня — это его задача. Соорудил шампуры из прутиков, выпотрошил карасей мастерком, что оказалось крайне неудобным занятием, инструмент явно создан не для разделки рыбы, но когда очень хочется есть, привередничать не приходится. Раков отправил прямо в угли, они вроде бы так и едятся.

Без соли, конечно, невесело, и это мягко говоря. Пресная рыба на прутике это не то блюдо, за которое дают звезды Мишлена, но желудок принял угощение с готовностью и даже без возражений.

И тут пришла идея, которая стоила того, чтобы отвлечься от завтрака. Щуку-то я не стал пока жарить, а она покрупнее карасей. И если подумать, у одного местного торговца соль точно есть! Как там его звали? Вроде Торб, и он обещал устроить мне крепкую взбучку при следующей встрече.

Ладно взбучка подождет, ведь сегодня у меня есть товар на обмен.

Нашел лопух побольше, завернул в него щуку и отправился через всю деревню к лавке мясника. По дороге обдумывал стратегию разговора. Главное, первые десять секунд, пока он не замахнулся.

Торб завидел меня издалека и сразу сжал кулаки, это было заметно даже на расстоянии. Грузный, краснощекий мужик с руками, привыкшими к тяжелой работе. Я поднял свободную руку ладонью вперед еще на подходе.

— Погоди!

— Ты куда приперся, щенок? — голос у него был такой, что куры в соседнем дворе испуганно переместились в дальний угол.

— Предложение есть, деловое. — я развернул лопух и протянул вперед щуку, — Вот. Рыба свежая, только поймал. Меняю на щепотку соли, у тебя она точно есть.

Торговец посмотрел на рыбу. В глазах что-то промелькнуло, не то что расчет, но какое-то размышление, явно не злобное.

— Ты что, охренел что ли? — произнес он, но уже чуть тише, — Ты у меня мясо стащил. И теперь думаешь продать мне рыбу за соль?

Возразить было нечего, и я не возражал.

— Знаешь что, — он взял щуку из моих рук, осмотрел, слегка придавил пальцем бок, проверяя свежесть, — Возьму ее. Только не на соль меняю, а в уплату долга. Точнее, одного из долгов. А теперь всё, пошел отсюда, и чтобы я тебя не видел.

Он убрал рыбу под прилавок и махнул рукой таким жестом, который не предполагал продолжения разговора.

Я же постоял секунду, оценил ситуацию и решил, что спорить бессмысленно. Честно говоря, торговец прав. Память Рея услужливо подсунула несколько эпизодов с участием этого самого прилавка, все они заканчивались одинаково, быстрыми ногами и чужим куском мяса. Так что расчет справедливый, даже если соли я и не получил.

Вернулся без соли и рыбы, но зато с одним долгом меньше. Это прекрасно, что долгов стало меньше, вот только на раздачу остальных долгов Рея рыбы в реке все равно не хватит. Ну не плодится она с такой скоростью, с которой Рей зарабатывал себе проблем.

Позавтракал пресными карасями и раками, которые без соли напоминали вареную тину, хотя на голодный желудок и это сошло за приличный обед. Ну а после сразу вернулся к работе. Фундамент и основание свода схватились надежно, раствор стал плотным, при постукивании звук правильный, глухой и однородный.

За следующие несколько часов выложил несколько рядов поверх топочного свода, ведя кладку аккуратно, без спешки, давая каждому ряду немного времени перед тем как нагружать следующим. Не забыл и о том, что на одной из стенок начался перекос на три миллиметра, так что оперативно устранил его просто положив чуть больше раствора.

Топка в результате оказалась практически готова. Оставалось закрыть верхнюю часть и переходить к дымоходу, но это уже завтра.

Остановился, вытер руки о штаны и решил провести анализ. Хотелось понять, что именно получилось и что нужно подправить до того, как всё схватится окончательно.

Взгляд как будто прошел сквозь поверхность, увидел кладку изнутри, швы, нагрузки…

[Анализ конструкции: активирован]

[Тип объекта: отопительная печь, стадия строительства]

[Качество исполнения: 52%]

[Выявленные недостатки: неравномерная перевязка в северном углу топки, незначительный уклон свода влево — 2 мм на 30 см]

[Прочность при текущих параметрах: удовлетворительная. Рекомендуется выдержать паузу перед продолжением кладки — не менее 4 часов]

Пятьдесят два процента качества… Уже лучше, чем было, хотя до идеала далеко. И снова эти два миллиметра уклона я почувствовал еще при укладке, но решил, что некритично. Система, как обычно, оказалась менее снисходительной к собственным решениям, чем я сам.

Зато запас сил после анализа просел ощутимо, как будто кто-то выдернул пробку из бочки. Ноги сразу стали тяжелее, в голове появился знакомый звон. Надо не частить с этим делом, ресурс явно конечный, и тратить его на каждые два ряда кладки расточительно.

Кстати, пока работал, система трижды порадовала небольшими приростами. Совместимость добралась до восьмидесяти пяти процентов, по проценту-двум за каждый удачный ряд. Прогресс постепенный, но стабильный, что гораздо приятнее резких скачков. Четыре часа ждать до следующих рядов, а значит как раз успею сходить на реку и сплести еще одну вершу. Первая показала себя хорошо, вторая обязательно получится лучше, уже знаю, что именно сделать по-другому.

Отряхнул руки, окинул взглядом кладку, мысленно похвалил себя за ровные швы в верхних рядах и вышел за порог.

Но в этот момент на плечо опустилась тяжелая рука.

— Значит, вот ты где, сопляк.

Я обернулся. Хорг стоял у самой двери, покачиваясь самую малость, но при этом глядя очень твердо. Красные глаза, небритый подбородок, от него несло кислым так, что сразу стало понятно, трезвый день явно не сегодня. Злой, это тоже было видно без всяких подсказок.

Запой, судя по всему, закончился не самым мягким образом.