Путь Строителя

Глава 4

Уже будучи в доме уселся на пол и принялся рассматривать внутреннее убранство. Да, возможно, брать чужие вещи для своих нужд нехорошо, а моего тут вообще ничего нет. Даже строительный инструмент фактически принадлежит Хоргу и по идее я должен спрашивать у него, можно ли пользоваться этим всем. Но так же по факту я выгораживаю Хорга, выполняю его работу, за которую в итоге получит деньги тоже он, а не я. И мне надо поесть, чтобы продолжать работу в том же духе. Посему выходит, что всё честно и я могу спокойно пользоваться всем вверенным мне имуществом. Хорг все равно это не забрал, а заказчик мог бы взять и выкинуть, или продать и получить компенсацию за потраченное время.

Решено, инструмент Хорга использовать можно, а остальное — нельзя. Итак, теперь надо понять, каким же образом буду ловить рыбу.

Удочка? Да, удочкой ловить интереснее всего. Наживляешь приманку на крючок, забрасываешь, сидишь потом, смотришь на поплавок и получаешь неописуемое удовольствие от созерцания девственной природы. Иначе как медитацией это не назовешь, действительно затягивает. Да, поймать таким образом хоть что-то удается не всегда, но зато если клюнет достаточно крупная рыба, то процесс ее вываживания словами не описать.

Но я жрать хочу. Уже не есть, а действительно жрать, ведь желудок сводит спазмами все чаще, а хоть какого-то намека на ужин не намечается.

В целом, леску можно сплести из крапивы, что-то похожее я видел по пути на речку. Допустим, это выполнимо, хоть и затратит немало времени. Груз тоже вполне можно сделать из камешка или обточить осколок кирпича, чтобы привязать его достаточно надежно. Поплавок вообще не проблема, сойдет любая сухая ветка, а вот крючок… да, с крючком придется повозиться и нет никаких гарантий, что выйдет что-то дельное.

Это не говоря уже о том, что рыба может попросту не клюнуть до самого утра. Так что удочка отпадает сразу, тут нет никаких сомнений.

Продолжил размышлять о том, как мне все-таки поймать рыбу. Сразу вспомнился один из древнейших методов, острога. Погулять по мелководью, посмотреть, как там дела на дне, и если попадется рыба, просто наколоть ее на заточенный кол. Вопрос только, попадется ли на мелководье рыба, а если и попадется, смогу ли я метко по ней попасть? Это не вопрос даже, а просто надежда на удачу. И если удача еще может повернуться ко мне и подсунуть рыбу, то стоит объективно оценивать свои силы… Я по ней тупо не попаду, нет у меня опыта в таких занятиях.

Сплести сети? Слишком долго, тоже не вариант… Может, предложить тем мужикам притащить им выпивки, а они поделятся со мной рыбой? Вряд ли кто-то доверит Рею хоть один медяк, так что этот вариант тоже отпадает.

Гм… А может же быть, что здесь водятся мидии? Раки? Этих товарищей вполне можно ловить руками, без всяких ухищрений. Без соли будет невкусно, но мне сейчас неважно, откуда брать калории. Так и до килокалорий недалеко, если все пройдет удачно, но гарантий, опять же, никаких.

В любом случае, что-то делать надо. Если я попробую поймать раков и собрать ракушки, возможно, у меня ничего не выйдет и я впустую потрачу время. Но если не попробовать — ничего не выйдет гарантированно, и это факт.

А значит, надо пробовать, просто стоит придумать еще какой-нибудь запасной вариант, чтобы повысить свои шансы. И как раз в голову пришла очень даже неплохая мысль соорудить так называемую морду. Или, как ее еще называли, вершу. Такая корзина, в которую рыбе легко можно заплыть, а вот выбраться обратно уже проблематично. Не помню уже, где читал про нее, но конструкция слишком проста, чтобы ее не запомнить. Делается корзина из прутьев в форме конуса, а с открытой стороны вставляется такая же плетеная воронка. Поперечные прутья обрезаются в конце воронки так, чтобы внутрь смотрели острые концы, и потому рыбе можно попасть внутрь, а при попытке выплыть она будет напарываться на эти заостренные ветки.

Сложно объяснить, но на самом деле все это делается просто и займет всего два-три часа. А из инструмента нужен только нож, которого в наборе Хорга я не нашел. Ладно, зато лопата у него есть добротная, ее и использую для обрубания веток, ну а листву с них счищу руками.

Прихватил лопату и отправился обратно к речке. По пути присматривался к растительности, выискивая подходящие для плетения кусты. Ива, орешник, что-нибудь гибкое и длинное, что не сломается при сгибе. На Земле я бы нашел такое за пару минут, но здешняя флора знакома мне примерно так же, как высшая математика знакома сожравшей учебник козе.

Впрочем, у самой воды выбор оказался вполне приличным. Кусты с серебристыми листьями, которые я приметил еще в первый раз, росли густо и давали длинные тонкие побеги. Срубил один пробный прут лопатой, согнул в дугу. Гибкий, упругий, не ломается и не трещит. Для каркаса подойдет. Еще обнаружил заросли чего-то отдаленно напоминающего вербу, только кора у нее была не серая, а с зеленоватым отливом. Побеги тоньше и мягче, как раз на оплетку.

Рубить лопатой оказалось неудобно, но терпимо. Лезвие достаточно острое, а прутья не толстые, так что минут за двадцать нарубил приличную охапку: десятка полтора толстых побегов для каркаса, длиной примерно по полтора метра каждый, и штук тридцать тонких для оплетки. Листву ободрал руками, хотя пальцы после этого саднили и чесались от едкого сока.

Выбрал место на берегу повыше, где земля сухая и ровная, сел и разложил материал перед собой. Мужики с удочками и кувшином покосились в мою сторону, но ненадолго. Их куда больше занимало содержимое кувшина, чем возня грязного подростка с прутьями.

Начал с каркаса. Взял шесть толстых прутьев и попытался связать их концами в пучок, формируя основу конуса. Вот тут и выяснилось, что привязать прутья нечем. Верёвку забыл прихватить из дома, а рвать одежду на полоски совсем не хотелось, она и так на мне едва держится.

В итоге просто повтыкал прутья в землю, а сверху стянул их свежесодранной корой, получилась сразу приемлемая форма вытянутого конуса.

Так что получилась раскоряченная конструкция, отдаленно напоминающая скелет индейского вигвама. Только маленького, сантиметров семьдесят в длину и тридцать-сорок в диаметре у широкого конца. Для крупной рыбы маловато, но мне сейчас и мелочь за счастье.

— Эй, мелкий! — донеслось от бревна, где сидели рыбаки, — Ты чего там мастеришь?

Один из мужиков, коренастый, с красным обветренным лицом и носом характерного багрового оттенка, привстал и вытянул шею, разглядывая мою конструкцию. Двое его товарищей тоже оживились, видимо, кувшин как раз опустел и им требовалось новое развлечение.

— Вершу плету, — коротко ответил я, надеясь, что на этом разговор и закончится.

Но увы, не закончился…

— Вершу? — мужик хохотнул и толкнул локтем соседа, худого и длинного, который до этого дремал, привалившись к бревну, — Слышь, Нирт, хорговский щенок вершу плетет!

Нирт приоткрыл один глаз, лениво посмотрел в мою сторону и скривился.

— Это ж Рей, — протянул он с таким отвращением, будто увидел дохлую крысу в собственной тарелке, — что, жрать совсем нечего? Так пусть у хозяина своего попросит, Хорг-то всяко его кормит…

— Хорг его кормит? — загоготал третий, самый молодой из троицы, с жиденькой рыжей бородкой, — Хорг сейчас себя прокормить не может, лежит третий день и бутылку обнимает!

— Ну, значит поделом, — Нирт снова закрыл глаза, — Не умеешь работать, будешь голодать. Всё справедливо.

Красноносый тем временем поднялся с бревна и вразвалку подошел ко мне. Остановился в трех шагах, посмотрел на мои прутья, на воткнутый в землю каркас, на лопату. Я продолжал плести, стараясь не обращать внимания. Два прутка, один по внутренней стороне, второй по наружной, затем поменять местами и вплетать дальше…

— Это что за убожество? — он присел рядом и ткнул пальцем в каркас. Конструкция покачнулась, — Ты хоть раз в жизни вершу видел?

— Видел, — спокойно ответил я и поправил прут, который он сбил.

— Не похоже, — красноносый почесал затылок и повернулся к приятелям, — Мужики, он прутья зеленые взял! Зеленые! — те заржали, а мужик продолжил с видом знатока, — Зеленые гнутся, да, но в воде разбухнут и через пару дней развалятся. Нормальную вершу плетут из вымоченных и высушенных прутьев, тогда она и год простоит.

Это я, конечно, не знал, но догадывался. В любом случае, у меня нет пары дней на вымачивание и сушку, у меня есть пара часов и пустой желудок. Однако объяснять это красноносому было бесполезно, так что просто кивнул и продолжил работу.

— Слышь, а ячейки-то какие, — мужик не унимался и наклонился еще ближе, разглядывая оплетку, — Тут карась боком пролезет! Ты кого ловить собрался, кита?

— Что поймается, — пожал плечами.

— Ничего не поймается, вот что! — он с удовольствием хлопнул себя по коленям, — Видал я дурней, но чтоб вершу из зеленых прутьев плести… Это ж надо додуматься. Нирт, ты когда-нибудь такое видел?

Ну, кстати, в моем прежнем мире плели и из зеленых, не так всё страшно, как он рассказывает. Хотя вполне вероятно, что материалы здесь ведут себя слегка иначе, потому спорить не буду. Тем более, никто не запрещает мне вымочить уже готовую конструкцию и потом хорошенько ее просушить, если снасть окажется достаточно эффективной. В общем, иногда можно и отойти от технологии, ведь именно так и появляются новые решения.

— Отстань от мальца, — лениво бросил Нирт, не открывая глаз, — Пусть ковыряется, может хоть лягушку поймает…

— Лягушку! — красноносый снова загоготал и наконец отошел обратно к бревну, — Точно, лягушку! Эй, Рей, будешь лягушек жарить, нас позови, мы поглядим!

Руки продолжали пропускать прутья между каркасными, чередуя: снаружи, внутри, снаружи, внутри. Можно было бы огрызнуться, но смысла в этом нет. Во-первых, трое взрослых мужиков против одного подростка, это не та ситуация, где стоит проявлять характер. Во-вторых, красноносый по сути прав насчет просвета между прутьями, надо не торопиться и делать качественнее.

А вот запомнить этот разговор стоит. Не для мести, нет, просто для понимания, как здесь всё устроено. Слабого пинают все, кому не лень, и это считается нормальным. Даже пьяные рыбаки, у которых за целый день две рыбины на троих, считают себя вправе высмеивать голодного паренька за то, что тот пытается добыть себе еду. Ладно, запомним.

К третьему ряду оплетки мужики потеряли ко мне интерес и вернулись к своим удочкам, а точнее к поискам чего-нибудь допить на дне кувшина. Я же продолжал плести, и дело постепенно шло бодрее. Пальцы запомнили ритм: прут наружу, загиб, прут внутрь, протяжка, следующий каркасный, снова наружу. Монотонная работа, но в ней есть свой покой, почти как с кирпичной кладкой. Делаешь одно и то же, раз за разом, и постепенно из ничего рождается форма.

К десятому ряду верша начала походить на корзину. Кривую, неровную, с торчащими во все стороны концами прутьев, но всё же корзину. Ячейки получились неодинаковые, где-то шире пальца, где-то совсем узкие. Красноносый прав, через крупные ячейки мелочь уйдет, но та что покрупнее уже не выберется.

Закончив оплетку основного конуса, перешел к входной воронке. Именно она делает вершу ловушкой, а не просто корзиной. Принцип прост: рыба заплывает через широкое отверстие, протискивается в узкий конец, а развернуться обратно уже не может, потому что торчащие внутрь концы прутьев не пускают.

Свернул тонкие прутья в кольцо по диаметру широкого конца верши, закрепил обмотав корой. Затем повел прутья внутрь и вниз, сужая к центру. Кончики оставил торчать свободно, не обрезая, чтобы они смотрели внутрь корзины и мешали рыбе найти выход. Вставил воронку в широкий конец, закрепил парой обвязок.

Покрутил конструкцию в руках. Корявая, асимметричная, с неровными ячейками и кривой воронкой. Мастер-плетельщик при виде такого изделия наверное расплакался бы. Но конструктивно она рабочая: вход есть, выхода нет.

— Эй, каменщик! — снова красноносый, он видимо совсем заскучал, — Ты закончил свой шедевр? Покажь!

Молча поднял вершу, повернув к нему. Мужик прищурился, некоторое время разглядывал, а потом расплылся в ухмылке.

— Ну и страхолюдина. Слышь, Нирт, если он это в воду сунет, рыба со страху из реки убежит! Придется нам потом в соседнюю деревню за рыбой ходить, и всё из-за этого чучела.

— Может сработать, — неожиданно подал голос рыжебородый, и двое его товарищей удивленно на него уставились, — Что? Вон мой дед так ловил, только у него верша нормальная была, а не вот это…

— Ладно, ладно, — красноносый махнул рукой, — Пусть пробует. Может, действительно лягушку поймает.

Оставалось решить вопрос с приманкой. Рыба не полезет в пустую корзину просто из любопытства, ей нужен стимул. Хотя, хищная может и залезет, она любит исследовать всякие заросли. Но лучше все же положить внутрь что-нибудь пахучее: кусок хлеба, потроха, червей. Хлеба нет, потрохов тоже, а вот червей можно накопать прямо на берегу. Влажная земля, камыш, подгнившие корни, всё это идеальная среда.

Отошел выше по берегу, туда, где камыш рос особенно густо, и начал ковырять землю лопатой. Первый штык принес только мокрую глину и корни. Второй тоже. На третьем наконец попалась парочка жирных червяков, бледных и вялых, но вполне живых. Покопал еще и за пару минут собрал с десяток, ссыпав их в пригоршню влажной земли.

Запихнул червей внутрь верши, стараясь, чтобы они не расползлись через ячейки. Часть тут же начала протискиваться наружу, но большинство осталось на дне, зарывшись в комок грязи, который я предусмотрительно туда подложил. Может и расползутся со временем, но другого решения пока нет. Хотя парочку червей насадил на крохотные прутки и прицепил внутри, может хоть так не уползут.

Теперь место для установки. Прошелся по берегу, присматриваясь к течению. Ставить на быстрине бессмысленно, течение будет вымывать приманку и рыба на струе не задерживается. Нужна заводь, тихое место с медленной водой, где рыба кормится и отдыхает. Такое нашлось метрах в тридцати ниже по течению, за большим валуном, который разбивал поток на два рукава. За камнем образовался карман спокойной воды, глубиной по колено, с песчаным дном и парой коряг.

Зашел в воду. Холодная, ноги свело почти мгновенно и пришлось стиснуть зубы, чтобы не зашипеть от боли. Опустил вершу на дно, развернув входом против течения, чтобы запах приманки несло вниз по реке. Придавил сверху парой камней, чтобы не сносило, и отступил на берег, стараясь не мутить воду больше необходимого.

— Глянь, он ее вверх ногами поставил! — донеслось от бревна.

— Да нет, правильно вроде…

— Говорю тебе, вверх ногами! Воронкой вниз надо!

— Сам ты вниз, Герт. Воронкой по течению ставят, мой дед всегда так делал.

— Твой дед тоже был тот еще рыбак…

Я не стал оборачиваться. Пусть спорят, у меня дела поважнее. Верша стоит, приманка внутри, результат будет не раньше утра. Но сегодня надо что-то придумать с ужином, потому что желудок уже не просто урчит, а воет так, что скоро рыбаки и это услышат.

И тут взгляд зацепился за кое-что на дне. Там, где я только что стоял по колено в воде, на камнях виднелись темные продолговатые наросты. Присмотрелся внимательнее, даже нагнулся поближе к воде. Ракушки. Двустворчатые, размером с ладонь, а некоторые и побольше. Сидят на камнях целыми гроздьями, особенно там, где течение помедленнее. Пресноводные мидии или что-то очень на них похожее.

Снова залез в воду, на этот раз уже смирившись с холодом. Нагнулся, подцепил одну ракушку пальцами. Держится крепко, пришлось покачать и с усилием потянуть. Отодрал, осмотрел. Створки плотно сомкнуты, раковина целая, без трещин и дырок. Значит, живая и свежая, да и вроде тухлятиной не воняет.

— О, гляди, ракушки собирает! — снова красноносый Герт, который видимо назначил себя комментатором моей жизни, — Совсем оголодал, бедолага. Скоро траву жрать начнет.

— Ракушки вроде съедобные, — задумчиво протянул рыжебородый.

— Съедобные, если знаешь, как готовить, — Нирт, не открывая глаз, неожиданно продемонстрировал осведомленность, — А если не знаешь, так животом маяться будешь неделю. Ну или сдохнешь, тут как повезет.

— Слышь, Рей! — крикнул Герт, — Ты хоть сырыми-то их не жри! А то знаю я тебя, ты и подметку сожрешь, если голодный!

Промолчал и продолжил собирать. Отдирал ракушки от камней по одной, складывал на берег в кучку. Работа нехитрая, но мокрая и холодная. Ноги уже почти потеряли чувствительность, пальцы рук побелели от ледяной воды. Зато за четверть часа собрал штук пятнадцать, и это только с ближайших камней. Дальше по заводи их наверняка еще больше, но на сегодня хватит.

Вылез на берег, сел на траву и принялся растирать ступни, возвращая в них чувствительность. Мужики к этому моменту окончательно потеряли ко мне интерес и начали собираться. Нирт потянулся, зевнул, подхватил удочку. Рыжебородый забрал корзину с парой рыбин. Герт допил остатки из кувшина, перевернув его вверх дном и вытряхнув последние капли.

— Ну, удачи тебе, рыболов, — бросил Герт на прощание и хохотнул, — Завтра расскажешь, сколько лягушек наловил!

— Обязательно, — кивнул я, не поднимая головы. — Приходите послушать.

Герт на секунду замялся, видимо, не ожидал ответа, потом хмыкнул и зашагал вслед за приятелями вверх по склону к деревне. Промысловики на том берегу тоже свернулись. У реки я остался один, если не считать пятнадцати ракушек, кривой верши на дне и дикого желания наконец поесть.

Сырыми моллюсков есть я не собирался, даже с учетом того, насколько хотелось запихнуть в рот хоть что-нибудь. Пресноводные двустворчатые могут содержать паразитов, причем самых разных. Тремотоды, нематоды, всякая нечисть, которая в сыром виде преспокойно переберется из ракушки в мой и без того измученный организм. Нужен огонь, и нужен он прямо сейчас.

Собрал ракушки в подол рубахи, подхватил лопату и двинулся обратно. По пути набрал сухих веток и пучок сухой травы на растопку. Огнива у меня нет, но в доме заказчика я видел кресало и кремень у очага, вернее у того места, где когда-то стоял очаг. Если хозяин не забрал их с собой, вечер обещает быть не таким уж голодным.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, на улице заметно похолодало, так что вернуться в дом успел как раз вовремя. Очень уж напрягает этот лес и не хочется оказаться за стенами частокола в ночное время. Мало ли какие звери тут обитают… Чего стоит тот странный олень, которого нес охотник, или сумеречные лисы, о которых рассказывал заказчик. Или теневые лисы? Впрочем, для меня нет никакой разницы, все равно в ближайшее время не планирую с ними встречаться.

Всю дорогу мучили мысли, найду ли я в доме чем развести огонь, или же придется сделать это при помощи палочек и силы трения. Опыта в этом нет, обычно пользовался или спичками или зажигалкой, но когда мучает такой голод, можно и поэкспериментировать.

Благо, кресало и кремень оказались ровно там, где я их заприметил еще вчера. Взгляд случайно зацепился за них, и вот, воспоминания пригодились.

Ну а воспользоваться правильно — это уже дело пяти минут. Почиркал немного, высек искру, затем определился с местом под костер. С этим тоже все просто, на основе печи пока разжигать ничего не стоит, все-таки она должна просыхать равномерно, а вот во дворе дома есть специальное место, где хозяин явно жег костры.

Ладно, сворую пару поленьев, заказчик не обеднеет, а я потом все равно верну. Трут лежал как раз на одном из столов, так что совсем скоро я уже раздувал тлеющий уголек и затем дрожащими руками подкладывал огонь под аккуратно сложенные дрова.

Всё, рабочий день окончен… Уселся прямо на землю в метре от костра и просто смотрел в огонь, размышляя о своих дальнейших делах. Совместимость уже почти восемьдесят процентов, а значит совсем скоро мне снова будет доступен анализ и накопление какой-то там Основы. Что это? Да не знаю, но обязательно совсем скоро разберусь. Главное, что сейчас всё хорошо. Я жив, впереди множество интересных событий, создание новых конструкций и просто яркая насыщенная жизнь с чистого листа.

Когда деревяшки уже практически догорели и остались одни угли, разложил прямо на них несколько ракушек. Сразу послышалось шипение, от температуры створки раковин раскрылись и вот уже минут через пять или десять я уплетал за обе щеки не самую аппетитную, но все равно питательную еду.

Хотя лепешка была повкуснее, конечно, но и эти ракушки сойдут. Главное, с каждым проглоченным головоногим бедолагой желудок отзывался благодарностью, а тело наливалось теплом.

[Совместимость 80%]

Совершенно сухо и холодно система сообщила мне о том, что еда действительно оказалась полезной и за это наградила лишним процентом совместимости. Тогда как я некоторое время просто сидел и хлопал глазами, а после осознания произошедшего чуть не подскочил от радости. Восемьдесят!

[Системные возможности частично разблокированы]

Ну так еще бы ты их не разблокировала! Я столько старался! Еще и накопление Основы появилось, хотя никто пока так и не объяснил, что это вообще значит. Может, мне теперь доступна сила земли? Положил ладони на землю и закрыл глаза, пытаясь впитать какую-то энергию оттуда. Но только ладошки замерзли, и просидел тут как идиот с полчаса. Ну ничего, разберемся.

На улице уже окончательно стемнело, от костра осталось всего несколько едва тлеющих угольков, а еда у меня совсем закончилась. Впрочем, теперь источник пусть и мерзкой, но пищи уже найден и завтра я уже не буду так голодать. А там, может, и рыба какая попадется? А если попадется много, можно попытаться обменять ее на соль, чтобы в следующий раз питаться чем-то повкуснее… Но это всё завтра, а сейчас — заслуженный отдых.

Перебрался обратно в дом, закрыл глаза, и приготовился провалиться в сон… Надо хорошо отдохнуть, выложить завтра топочную камеру, и раз уж фундамент встанет как полагается, можно рискнуть и закончить со сводом. А там уже анализ подскажет, как ускорить процесс. Главное, чтобы к возвращению Вельта можно было поджечь в печке бересту и продемонстрировать, что все работает как надо.

Стоп… Вельт? Я совершенно точно знаю, что заказчика зовут именно так. А еще знаю, что он охотник и один из лучших следопытов деревни… Это что же выходит, память Рея наконец проснулась?