Право Хищника

Война

Дара сидела на кровати, сжимая в руках край одеяла, и считала удары своего сердца.

Один. Два. Три. Четыре.

Снаружи орали. Выли. Рычали так, что стены вибрировали. Где-то совсем близко раздался страшный треск — будто дерево переломилось пополам. Или чья-то кость.

— Алекс, — шепнула она в пустоту, сжимаясь в комок.

Связь, которая пульсировала где-то в груди, молчала. Нет, не молчала — она кричала. Но не словами, не мыслями — чувствами. Ярость. Боль. Азарт битвы.

Жив. Он жив.

Дара вскочила и заметалась по комнате. Маленькое тюремное пространство — роскошная спальня альфы, а для неё сейчас — клетка. Она подбежала к окну, отдёрнула штору.

Во дворе творился ад.

Лунный свет заливал поляну перед поместьем, и в этом серебряном сиянии мелькали тени. Десятки теней. Свои и чужие смешались в клубок, из которого летели клочья шерсти и брызги крови. Дара искала глазами Алекса и не находила — слишком много, слишком быстро, слишком страшно.

— Боги, — выдохнула она, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

В этот момент дверь содрогнулась от удара.

Дара подпрыгнула, обернулась.

Ещё удар. Ещё. Треск дерева.

— Алекс! — закричала она, бросаясь к двери. — Алекс!

Но это был не Алекс.

Дверь вылетела внутрь, срываясь с петель, и в проёме возникла огромная фигура. Чужак. Тот самый, с красными глазами. Альфа, который ушёл тогда из дома Дары.

Он был в человеческом обличье, но весь — сплошные мышцы и шрамы. Грудь залита кровью, в глазах горит безумное торжество.

— Нашлась, — выдохнул он, скалясь. — Лунная девочка. Я же говорил — ты будешь моей.

— Не подходи! — Дара попятилась, нащупывая спиной подоконник.

— И что ты сделаешь? — Чужак шагнул в комнату. — Кровью своей меня зальёшь? Так я за этим и пришёл.

Он рванул вперёд.

Дара закричала.

И в ту же секунду мир взорвался.

—

Потом она не могла вспомнить, что случилось.

Какая-то вспышка. Жар. Ощущение, будто тело разорвали на части и собрали заново. И тишина. Звенящая, оглушительная тишина.

Дара открыла глаза.

Она стояла посреди комнаты. Руки были вытянуты вперёд, с пальцев стекал золотистый дым. А в двух метрах от неё, на полу, скорчившись, лежал чужак. Он не двигался. Глаза его были открыты и смотрели в никуда.

— Что... — выдохнула Дара, глядя на свои руки.

Она убила его. Одним прикосновением. Даже не прикосновением — взглядом? Желанием?

— Дара!

Голос Алекса вырвал её из оцепенения. Он влетел в комнату — окровавленный, страшный, с горящими глазами — и замер, увидев тело.

— Ты... — Он перевёл взгляд на неё. — Ты его...

— Я не знаю, — прошептала она, пятясь. — Я не хотела. Он напал, и я... я просто испугалась. А потом...

Она осеклась, глядя на свои руки. Золото всё ещё пульсировало под кожей, разгораясь всё ярче.

— Алекс, что со мной?

Он подошёл. Осторожно, будто к раненому зверю. Взял её руки в свои, посмотрел на золотые нити.

— Это твоя сила, — сказал он тихо. — Лунная кровь. Ты активировала её полностью.

— Я убила его.

— Ты защищалась.

— Я убила! — выкрикнула она, вырывая руки. — Я человек! Я не должна...

— Ты не человек, Дара. — Алекс повысил голос. — Ты оборотень. Самый сильный из всех, кто живёт сейчас. И ты только что спасла себя. И меня. Если бы ты не убила его, он бы убил нас всех. Этот ублюдок был их альфой. Без него стая разбежится.

Дара смотрела на него и не верила. Не верила, что это говорит он — тот, кто клялся её защищать.

— Ты рад? — спросила она тихо. — Ты рад, что я убила?

— Я рад, что ты жива. — Он шагнул к ней, снова взял за руки. — Дара, послушай меня. Ты не монстр. Ты не убийца. Ты — моя пара. Моя истинная. Та, кто спасла меня дважды за два дня. И если для этого нужно было убить врага — значит, такова цена.

— Я не хочу такой цены.

— Я знаю. — Он прижал её к себе, и она уткнулась лицом в его окровавленную грудь, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Знаю, родная. Но выбора у нас нет. Либо мы, либо они. И я выбираю нас.

Она плакала, а он гладил её по спине, шептал что-то успокаивающее, и постепенно дрожь утихала.

В комнату влетела Вера.

— Алекс! Там... — Она увидела тело, увидела их, замерла. — Боги. Это же их альфа.

— Дара убила его, — коротко сказал Алекс.

Вера перевела взгляд на Дару. Долгий, изучающий. И кивнула.

— Молодец, девочка. Тяжело в первый раз, да? Пройдёт.

— Пройдёт? — Дара подняла заплаканное лицо. — Вы думаете, это пройдёт?

— Я думаю, что ты только что спасла моего сына и ещё полсотни наших волков, — жёстко сказала Вера. — Этот гад прорвался к дому, потому что мы не ждали удара с этой стороны. Ещё минута — и он бы добрался до тебя. А потом — до Алекса, потому что тот бросился бы тебя спасать. Так что не смей реветь. Ты воин. Смирись.

Дара замерла. Посмотрела на Веру. На Алекса. На свои руки, на которых золото почти погасло.

— Воин, — повторила она тихо. — Я даже оборачиваться толком не умею.

— Научишься, — пообещал Алекс. — Время есть.

Снаружи вой стихал. Чужаки, оставшись без альфы, отступали, преследуемые северянами.

— Бой окончен, — сказала Вера. — Алекс, иди, прими душ и переоденься. Ты похож на кусок мяса, который забыли пожарить. Дара, помоги мне.

— Что делать?

— Раненых перевязывать. Или ты думаешь, твой дар только для красоты?

Дара посмотрела на Веру. Та улыбалась. Устало, но без злости.

— Идём, — сказала Дара, вытирая слёзы. — Показывайте, где ваши раненые.

Внизу было страшно.

В большом зале, где вчера всё сияло чистотой и порядком, теперь лежали люди. Вернее, волки. Кто в человеческом обличье, кто в зверином. Кровь, стоны, запах боли и смерти.

Дара замерла на пороге.

— Можешь не смотреть, — тихо сказала Вера. — Я справлюсь.

— Нет. — Дара шагнула в зал. — Где самые тяжёлые?

Ей показали.

Парень, почти мальчишка, лет восемнадцати. Волчонок, как называла таких Вера. Ему разорвали живот. Кровь хлестала, и даже волчье регенерация не справлялась.

— Он умирает, — прошептала женщина, сидящая рядом. — Мой сын умирает.

Дара опустилась на колени. Посмотрела на мальчишку. Бледный, губы синие, глаза закатываются.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Мирон, — выдохнул он.

— Мирон, я Дара. Я тебе помогу. Потерпи.

Она положила руки на рану. Горячую, мокрую, страшную.

Внутри что-то щёлкнуло. Золото хлынуло из ладоней, заливая рану, проникая внутрь, сращивая ткани, заживляя разрывы.

Мирон выгнулся, закричал — и затих.

Дара убрала руки. На месте раны была розовая новая кожа.

В зале стало тихо. Все смотрели на неё.

— Боги, — выдохнул кто-то. — Она исцелила его.

— Лунная кровь, — прошептал другой. — Это же Лунная кровь.

Дара поднялась. Чувствуя, как кружится голова, как темнеет в глазах.

— Дальше, — сказала она. — Кто следующий?

Она обошла всех.

Двадцать семь раненых. Трое тяжелых. Одиннадцать средних. Остальные — царапины, с которыми волки справились бы сами, но она всё равно коснулась каждого.

Когда последний раненый вздохнул спокойно, заживая на глазах, Дара пошатнулась.

Алекс подхватил её.

— Ты сумасшедшая, — выдохнул он, прижимая к себе. — Ты всю силу отдала.

— Они живы? — прошептала она.

— Все. Благодаря тебе.

— Хорошо. — Она закрыла глаза. — Тогда можно поспать.

— Дара! — Алекс тряхнул её. — Не смей отключаться!

— Не рычи. — Она приоткрыла один глаз. — Я просто устала. Очень.

Он подхватил её на руки и понёс наверх.

— Дурочка, — бормотал он на ходу. — Героиня. Женщина моя ненормальная.

— Слышу, — прошептала она, прижимаясь к его груди.

— И хорошо. Чтобы знала.

В комнате он уложил её на кровать, укрыл одеялом. Лёг рядом, притянул к себе.

— Спи, — сказал он. — Я постерегу.

— Алекс?

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что нашёл меня. Даже когда я пряталась.

Он помолчал. А потом сказал то, от чего у неё сжалось сердце:

— Я искал тебя всю жизнь, Дара. И теперь, когда нашёл, никогда не отпущу. Даже не надейся.

Она улыбнулась и провалилась в сон.