Право Хищника

Возвращение домой

Дорога на север заняла четыре дня.

Дара почти не спала — всё смотрела в окно на проплывающие мимо леса, на горы, на реки. И не могла поверить, что всё закончилось. Что можно просто ехать домой и никуда не спешить, ни от кого не прятаться, ни за кем не охотиться.

— Ты устала, — тихо сказал Алекс, обнимая её.

— Я счастлива.

Она улыбнулась и прижалась к нему. Его тепло, его запах, его руки — всё это было таким родным, таким нужным.

— Алекс?

— М?

— А что мы будем делать теперь? Когда всё кончилось?

Он задумался. Всего на секунду. Альфа не тратит время на пустые мечтания.

— Жить. Укреплять клан. Следить, чтобы Совет не забыл свои обещания. И чтобы никто больше не посмел смотреть в сторону моей жены.

— Романтично, — усмехнулась Дара.

— Я альфа, а не поэт. — Он притянул её ближе. — Но для тебя могу сделать исключение. Хочешь стихов?

— Не хочу. — Она поцеловала его. — Хочу тебя.

— Это я могу.

—

Поместье встретило их солнцем.

Настоящим, тёплым, весенним солнцем, которое растопило последний снег и заставило набухнуть почки на деревьях. Люди высыпали во двор — все, кто оставался, все, кто выжил, все, кто ждал.

— Альфа! — раздались крики. Дети бежали к машине, но останавливались в почтительном отдалении. Алекс кивнул — можно подойти. И они бросились обнимать его ноги.

— Госпожа! — женщины обступали Дару, касались её рук, словно проверяя — настоящая ли. Живая ли.

— Всё хорошо, — говорила она. — Всё кончено. Мы дома.

Алекс стоял рядом, молчаливый, спокойный. Смотрел, как его жена принимает любовь клана, и чувствовал, что в груди разрастается что-то большое и тёплое. Гордость. За неё. За себя. За них.

— Хватит, — сказал он негромко, но так, что услышали все. — Дайте госпоже отдохнуть. Вечером праздник. А сейчас — по делам.

Толпа послушно расступилась. Альфа сказал — значит, так надо.

Дара посмотрела на него с улыбкой.

— Командуешь?

— Охраняю. — Он взял её за руку. — Идём.

—

Вечером действительно устроили праздник.

Огромные столы накрыли во дворе, зажгли костры, выкатили бочки с вином и мёдом. Музыка играла современная — северяне не чурались благ цивилизации. Кто-то танцевал, кто-то пел, кто-то просто сидел у огня и радовался жизни.

Дара сидела рядом с Алексом, положив голову ему на плечо. Смотрела на это веселье и не могла насмотреться.

— Ты как? — спросила Вера, подсаживаясь к ней. В руках у неё был бокал с вином, и вид у неё был довольный.

— Хорошо. — Дара улыбнулась. — Очень хорошо.

— Заслужила. — Вера кивнула на сына. — И он заслужил. Вы оба.

— Спасибо вам, Вера.

— За что?

— За то, что приняли. За то, что научили. За то, что были рядом.

Вера хмыкнула, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Ты моя невестка. Кровь Лунная. Кому ж тебя ещё принимать? — Она встала, хлопнула Дару по плечу. — Радуйтесь, дети. Завтра снова начнутся будни.

— Пугаешь? — усмехнулся Алекс.

— Знаю. — Вера отошла, но на прощание обернулась. — Я горжусь вами. Обоими.

—

Ночью, когда праздник стих, они остались вдвоём.

Дара стояла на балконе, глядя на звёзды. Алекс подошёл сзади, обнял, прижался губами к её виску. Не спрашивая, не предлагая — просто делая то, что должен.

— Замёрзла?

— С тобой не замёрзну.

Он развернул её к себе. В темноте его глаза горели золотом — тем самым, от которого у неё до сих пор подкашивались колени.

— Я люблю тебя, Дара, — сказал он. — Каждый день люблю сильнее.

— Я знаю. — Она коснулась его лица. — Я тоже.

— Знаешь, о чём я думал там, в цитадели?

— О чём?

— О том, что, если не вернусь, ты выживешь. Ты сильная. Ты справишься. — Он помолчал. — И это бесило меня больше всего.

— Почему?

— Потому что я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже без меня. Но мысль о том, что ты будешь счастлива с кем-то другим... — Он покачал головой. — Невыносимо.

— Люблю тебя. — Она улыбнулась. — Ни с кем другим. Только с тобой.

— Навсегда?

— Обещаю.

Он поцеловал её. Жёстко, требовательно, по-хозяйски. Так, что у неё подогнулись колени, и пришлось вцепиться в его плечи, чтобы не упасть.

— Предупреждать надо, — выдохнула она, когда он оторвался.

— Не люблю предупреждать. Люблю делать.

— Наглый.

— Твой любимый.

—

Утро началось с того, что в дверь постучали коротко и требовательно.

— Альфа! — голос Мирона не терпел возражений.

— Что? — Алекс сел на кровати, мгновенно собранный.

— Старейшины из Совета. С подарками. Много.

— Жди.

Он оделся быстро, без лишних движений. Дара смотрела на него и любовалась. Каждое движение — точное, выверенное, экономное. Воин. Альфа. Её мужчина.

— Подсматриваешь? — усмехнулся он, застёгивая рубашку.

— Красивый.

— Люблю тебя. — Он подошёл, поцеловал её в лоб. — Жди здесь. Я быстро.

— Нет. — Она встала, накинула халат. — Я с тобой. Я тоже часть клана.

Он посмотрел на неё. Кивнул.

— Идём.

—

В гостиной их ждали трое старейшин. Те, кто не был замешан в заговоре. При их появлении они встали — знак уважения.

— Альфа Алекс, госпожа Дара, — старший склонил голову. — Совет приносит официальные извинения.

— Принимаются, — коротко ответил Алекс. Не из вежливости — из расчёта. Вражда с Советом никому не нужна.

— Это — дар северному клану. — Старейшина указал на сундуки. — За мужество и силу. Лунная кровь отныне под защитой Совета. Навечно.

Дара смотрела на сундуки. Золото, ткани, оружие. Цена свободы.

— Благодарю, — сказала она. — Но главный дар — не это.

— А что?

— Мир. Спокойствие. Возможность жить.

Старейшина посмотрел на неё с уважением.

— Вы достойны своего рода, госпожа.

— Знаю.

—

Когда старейшины ушли, Алекс повернулся к ней.

— Ты им понравилась и боятся твоего дара.

— Мне плевать, — честно ответила она. — Мне важно только одно.

— Что?

— Чтобы ты был рядом.

Он усмехнулся. Притянул к себе.

— Буду. Всегда.

— Обещаешь?

— Люблю.

— Навсегда?

— Навсегда.