Право Хищника

Свадьба

Утро ворвалось в комнату вместе с солнцем.

Дара открыла глаза и первое, что увидела — Алекса. Он спал рядом, раскинув руку на её подушке, черные волосы разметались, лицо во сне казалось почти мальчишеским. Без обычной суровости, без напряжения.

Она залюбовалась, не в силах отвести взгляд.

— Опять смотришь, — пробормотал он, не открывая глаз.

— Ты притворялся?

— Я чувствую твой взгляд. — Он приоткрыл один глаз, золотистый, хитрый. — Он греет. Как маленькое солнышко.

— Алекс, — фыркнула она, но улыбнулась.

Алекс вдруг резко сел, уставившись на её шею.

— Дара... ты видела?

— Что? — Она потрогала шею, нащупала что-то... бугорок? — Ой!

— Метка, — выдохнул он, проводя пальцем по месту, где ночью, кажется, он её немного... зацеловал. Но сейчас там была не просто отметина. Там переливался золотистый узор — тонкий, кружевной, пульсирующий в такт сердцу.

— Что это?

— Метка истинной пары. — Алекс смотрел на неё с благоговением. — Она появляется после первой близости. Теперь каждый оборотень будет знать, что ты занята. Что ты — моя.

— А у тебя?

Он повернулся, и она ахнула. На его шее, чуть выше ключицы, горел такой же узор. Только серебряный, под цвет его глаз.

— Мы связаны, — прошептал он. — Теперь по-настоящему. Навсегда.

Она коснулась его метки, и по телу пробежала дрожь — такая знакомая, тёплая, родная.

— Навсегда, — повторила она. — Мне нравится.

—

Внизу их ждал сюрприз.

Весь дом был украшен. Цветы, ленты, свечи. В большом зале накрывали столы, бегали волчата, женщины смеялись, мужчины таскали тяжёлые блюда.

— Что происходит? — спросила Дара, застыв на пороге.

— Как что? — Вера возникла перед ними, сияющая. — Праздник! У альфы истинная пара появилась. Да ещё и Лунная кровь! Весь клан гулять будет три дня!

— Три дня?! — Дара округлила глаза.

— Это минимум, — усмехнулся Алекс. — Готовься, тебя будут поздравлять. Много. Все.

— Я не умею...

— Ничего не надо уметь. — Вера взяла её под руку. — Просто будь собой. Ты наша, свои не обидят. А чужих сегодня не будет — границы закрыты, везде дозор.

Дара выдохнула.

Первый час был сумасшедшим.

Её обнимали, жали руки, дарили подарки. Кто-то принёс расшитый платок, кто-то — деревянную фигурку волчицы, кто-то — банку домашнего варенья. Дара принимала всё, чувствуя, как отступает страх.

Она боялась, что её будут чуждаться. Боялась, что Лунная кровь отпугнёт людей. Но северяне смотрели на неё с обожанием. Для них она была той, кто спас их детей, братьев, мужей.

— Госпожа! — Мирон прорвался сквозь толпу, сияя. — Я вам танец посвящаю!

— Мирон, я не умею танцевать...

— Научим!

И его друзья — такие же молодые волчата — подхватили её, закружили в хороводе. Дара смеялась, пытаясь не упасть, и вдруг поймала взгляд Алекса.

Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. Тот самый взгляд — собственнический, жадный, обожающий.

Она улыбнулась ему через весь зал.

И он улыбнулся в ответ. Впервые — открыто, по-настоящему.

—

К вечеру Дара выдохлась.

Она сидела на лавочке в саду, глядя на закат, и чувствовала, как приятно ноет тело.

— Устала? — Алекс опустился рядом.

— Очень.

— Ещё два дня.

— Я не выживу.

— Выживешь. — Он взял её руку, переплёл пальцы. — Ты сильная.

— Алекс...

— М?

— Спасибо тебе. За всё.

Он повернулся к ней, всмотрелся в лицо.

— За что именно?

— За то, что не отпустил. Тогда, в баре. За то, что поверил. За то, что дал мне дом. — Она сглотнула. — Я двадцать три года не знала, что такое дом.

Он привлёк её к себе, обнял.

— Теперь знаешь.

— Знаю.

— Дара...

— Что?

— Ты выйдешь за меня?

Она замерла. Отстранилась, заглянула в глаза.

— Что?

— Замуж. По нашим законам. По человеческим. По любым. — Он говорил серьёзно, без тени улыбки. — Я хочу, чтобы ты была моей женой. Не только по крови, но и перед всеми.

— Алекс... мы знакомы неделю.

— Я искал тебя двадцать три года. — Он коснулся её лица. — Для меня это не неделя. Для меня это — вся жизнь.

У неё защипало глаза.

— Ты правда хочешь?

— Я никогда ничего не хотел так сильно.

Она смотрела на него — огромного, сильного, опасного для всех, кроме неё. И понимала, что ответ только один.

— Да, — выдохнула она. — Да, я выйду за тебя.

Он поцеловал её. Прямо в саду, под закатным небом, под одобрительные крики волчат, подглядывающих из кустов.

—

Свадьбу назначили через месяц.

— Слишком долго, — ворчал Алекс.

— Традиции, — отрезала Вера. — Невеста должна подготовиться. Платье сшить. Приглашения разослать. Соседние кланы оповестить.

— Зачем нам соседние?

— Затем, что твоя невеста — последняя из Лунного рода. Пусть видят, что она под защитой. Пусть знают, что северный клан за неё горой.

Алекс скрепя сердце согласился.

Дара же была рада отсрочке. Ей нужно было столько всего узнать, сколькому научиться.

Каждое утро она занималась с Верой — училась контролировать силу, не выгорать, использовать дар дозированно.

— Ты как сосуд, — объясняла Вера. — Если выплеснуть всё сразу — опустеешь. Надо учиться лить тонкой струйкой.

Дара старалась. Получалось не сразу, но с каждым днём — лучше.

По вечерам она гуляла с Алексом. Он показывал ей свои земли, знакомил с людьми, рассказывал истории клана.

— Здесь мой отец учил меня охотиться. — Он указал на поляну. — Я был мелкий, глупый, вечно лез вперёд. Он говорил: "Терпение, сын. Волк без терпения — мёртвый волк".

— Он погиб?

— В войне с южными. Лет десять назад. — Алекс помолчал. — Я тогда только альфой стал. Пришлось быстро взрослеть.

— Ты справился.

— Благодаря матери. И стае. — Он сжал её руку. — А теперь ещё и благодаря тебе.

—

Однажды ночью Даре приснился сон.

Она стояла в поле, залитом лунным светом. Вокруг — ни души, только ветер шевелит траву. А впереди — фигура. Женщина в белом, с длинными светлыми волосами.

— Мама? — выдохнула Дара.

Женщина обернулась. Те же серые глаза, тот же разрез. Дарина, старшая. Основательница рода.

— Ты выросла, девочка моя.

— Это сон?

— Это прощание. — Женщина улыбнулась. — Я долго ждала, когда ты снимешь проклятие. Когда станешь собой. Ты справилась.

— Я не понимаю...

— Твоя сила — дар и проклятие. Но только ты решаешь, как её использовать. — Женщина подошла ближе. — Я горжусь тобой, дочка. Ты выбрала правильно. Не власть — любовь. Не одиночество — семью.

— Я скучала по тебе. Всю жизнь.

— Я знаю. Я была рядом. Всегда. — Женщина коснулась её лица, и прикосновение было тёплым, настоящим. — Теперь я могу уйти спокойно. У тебя есть он. И есть будущее.

— Не уходи...

— Тш-ш-ш. — Женщина поцеловала её в лоб. — Я всегда буду в твоей крови. В твоей силе. В твоём сердце. Живи, девочка. Люби. Будь счастлива.

Она растаяла, как туман.

Дара проснулась с мокрыми щеками.

— Что случилось? — Алекс тут же сел, встревоженный.

— Мама... она приходила.

— Во сне?

— Да. — Дара вытерла слёзы. — Она сказала, что гордится мной. Что я выбрала правильно.

Алекс обнял её, прижал к себе.

— Значит, так и есть.

— Алекс?

— Да?

— Я правда счастлива.

Он поцеловал её в макушку.

— Я тоже, родная. Я тоже.

—

Свадьба была грандиозной.

Съехались кланы со всего севера. Даже несколько южан рискнули приехать — посмотреть на Лунную кровь своими глазами.

Дара в белом платье, расшитом серебряными нитями, с распущенными русыми волосами, была прекрасна. Алекс в парадном костюме, черноволосый, статный, не сводил с неё глаз.

— Объявляю вас истинными перед богами и людьми, — торжественно произнёс старейшина. — Связанными навеки. Нерушимо. Навсегда.

Они обменялись клятвами.

Не теми, что написаны в книгах. Своими.

— Я клянусь быть твоим щитом, — сказал Алекс. — Твоей защитой. Твоим домом.

— Я клянусь быть твоим светом, — ответила Дара. — Твоим исцелением. Твоей семьёй.

Они поцеловались под одобрительный рёв сотен глоток.

А когда оторвались друг от друга, Дара заметила, что метки на их шеях засияли ярче. Соединились тонкой золотой нитью, пульсирующей в такт двум сердцам.

— Навсегда, — прошептал Алекс.

— Навсегда, — ответила она.

И закат озарил их золотом.