ГЛАВА 10

В большинстве подобных случаев Фотиру не стоило труда отвести герцога Кергского в спальные покои достаточно рано. Герцог не отличался разговорчивостью, и официальные приемы были ему скорее в тягость, чем в радость, как и Фотиру. К тому же, поскольку Яван носил герцогский титул, не многие пытались продолжать беседу с ним, когда он давал понять, что желает удалиться.

Однако на сей раз обед сильно затянулся — по мнению Фотира, без всякой на то необходимости. Они ехали верхом большую часть дня и находились в пути без малого две недели. Они нуждались в отдыхе. Судя по хмурому выражению, не сходившему с лица Явана в последний час, он разделял мнение своего первого советника.

Но если герцог Кергский имел обыкновение отсылать всех прочь, когда уставал от общения, то герцог Кентигернский привык болтать в свое удовольствие, заставляя окружающих выслушивать свои речи. Поскольку вдобавок Андреас здорово напился, сейчас Фотир ничего не мог поделать. С той минуты как Яван и Андреас неловко обменялись мнениями по поводу размещения королевских войск на Тарбине, герцогиня Кентигернская и Шерик, первый советник Андреаса, пытались уговорить герцога пойти спать. Но Кентигерн приказал подать еще вина и перевел разговор на другую тему. Он уже не вязал лыка, и Фотир сомневался, что Яван вообще понимает, о чем идет речь. Но, похоже, это уже не имело значения.

— Андреас, нам следует отпустить нашего гостя, — сделала еще одну попытку герцогиня.

— Если ты устала, жена, отправляйся спать. — Андреас снова взглянул на Явана. — Хорошо, что Шона не приехала с вами, Яван. Две жены — это было бы уже слишком.

— Я не о себе беспокоюсь, дурень! — К настоящему времени в пиршественном зале уже не осталось никого, кроме нескольких слуг да гостей, сидевших за главным столом; и, по всей вероятности, Иоанна больше не видела необходимости стесняться в выражениях. — Яван и его спутники преодолели длинный путь. Они нуждаются в отдыхе.

— Чепуха! Яван прекрасно себя чувствует! Спроси его!

— Честно говоря, друг мой, — сказал герцог, воспользовавшись возможностью встать и размять затекшие ноги, — я бы удовольствием отдохнул немного. Сегодня был тяжелый день. И у нас с вами еще будет много времени для разговоров в ближайшие дни.

Андреас потряс головой и рассмеялся:

— Ты размякаешь, Яван. Размякаешь и стареешь.

Яван стиснул зубы и медленно побагровел.

— Спокойнее, милорд, — прошептал Фотир. — Он сам не понимает, что говорит. С середины вечера.

Яван медленно выдохнул, а потом кивнул.

Двое слуг помогли тучному герцогу подняться на ноги, спуститься вниз с помоста и выйти из зала.

Иоанна проводила глазами мужа и только потом посмотрела на Явана.

— Приношу свои извинения, милорд. — Она выглядела усталой и бледной, хотя и выдавила горькую улыбку. — Андреасу тяжело сознавать, что Бриенна выросла и готова к браку, даже если он состоится только через несколько лет. Думаю, он чувствует себя старым.

Яван улыбнулся в ответ, насколько мог искренне.

— Вам нет нужды извиняться, миледи. Вероятно, ваш муж прав. Возможно, дочери действительно доставляют родителям больше хлопот, чем сыновья. Я бы не осмелился осуждать герцога.

— Милорд очень добр, — сказала герцогиня, чуть наклоняя голову. — Он будет милосердным королем. — Она широко улыбнулась. — Если только выспится как следует.

Герцог рассмеялся:

— Совершенно верно.

— Следуйте за мной, милорд, — сказала Иоанна, спускаясь по ступенькам с помоста. — Я велю проводить вас и ваших спутников в ваши покои.

— Прошу прощения, миледи.

— Да, Шерик, — откликнулась Иоаннна; все остальные тоже остановились и посмотрели на первого советника.

Кирси указал рукой на Фотира:

— Я хотел предложить моему коллеге прогуляться со мной по городу, но не осмелился бы сделать этого без вашего позволения и позволения герцога.

— Я не возражаю. — Герцогиня посмотрела на Явана. — А вы, милорд?

Герцог потряс головой:

— Я тоже не возражаю.

Шерик улыбнулся Фотиру:

— Что вы скажете, кузен?

Фотир заколебался. Он тоже очень устал и собирался сделать еще несколько дел перед сном. Но он не хотел показаться грубым и не желал упускать случай поговорить с кентигернским первым советником.

— Я не против.

Шерик улыбнулся:

— Замечательно.

Иоанна, Яван и остальные двинулись дальше.

— Господин Маркуллет! — позвал Фотир. — Можно вас на пару слов?

На сей раз ни Иоанна, ни Яван не остановились. Но Ксавер повернулся и подозрительно посмотрел на Фотира, направлявшегося к нему.

— Да, первый советник?

Фотир подошел к мальчику вплотную и только потом заговорил.

— Я надеялся побеседовать с лордом Тависом перед сном, — сказал он тихим голосом. — Но, похоже, мне придется провести час-другой с советником Андреаса. Могу я попросить вас заглянуть к нему вместо меня?

— Я в любом случае собирался сделать это, — признался Ксавер.

Фотир еле заметно улыбнулся:

— Я так и думал. — Безусловно, мальчик по-прежнему не доверял советнику, несмотря на заверения, сделанные последним при въезде в Кентигерн.

Несколько мгновений Ксавер молчал, пристально глядя в глаза Фотиру — словно стараясь прочитать мысли кирси.

— Я уже говорил, господин Маркуллет, вам не стоит опасаться меня. Но это не значит, что вам вообще нечего опасаться. Мы находимся на самой границе с Анейрой, а поскольку герцог и ваш друг являются наследниками престола, нам всем следует держать ухо востро. Сейчас не время искать врагов среди приближенных нашего герцога.

— Вы сами себе противоречите, первый советник, когда говорите, чтобы я не терял бдительности и одновременно доверял вам. Чего именно вы от меня хотите?

Мальчик рассуждал здраво, но в данный момент у Фотира не оставалось времени на споры.

— И того, и другого, — резко сказал кирси.

Ксавер еще несколько секунд буравил Фотира взглядом, но наконец вздохнул:

— Что вы хотите, чтобы я сказал Тавису?

— Ничего. Просто выясните, где он был, и убедитесь, что он жив и здоров. — Кирси на миг замялся. — И что он не натворил никаких дел.

При последних словах мальчик криво улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Спокойной ночи, первый советник.

— Спокойной ночи, господин Маркуллет. Благодарю вас.

Мальчик поспешно вышел из зала, оставив Фотира наедине с кентигернским советником, который по-прежнему стоял на помосте.

— Все в порядке? — спросил он.

— Да, конечно.

Шерик спустился по ступенькам и знаком пригласил Фотира последовать за ним к другому выходу из пиршественного зала.

— Я рад, что вы согласились присоединиться ко мне, — сказал он, когда Фотир нагнал его. — Похоже, наши герцоги исполнены решимости укрепить союз между двумя домами. От нас с вами будет больше пользы, если мы тоже станем сотрудничать.

Фотир кивнул:

— Согласен.

Шерик искоса взглянул на него. Он снова улыбался.

— Отлично! Я слышал, с вами трудно найти общий язык, Фотир. Многие мои друзья-кирси говорили мне, что вы предпочитаете водиться с инди, а не со своими соплеменниками.

— Думаю, они не правы. У некоторых моих друзей желтые глаза, у некоторых нет. Я ничего не имею против кирси. Но я заметил, что многие наши соплеменники недолюбливают меня, поскольку я отказываюсь ненавидеть детей Ина.

Шерик кивнул:

— Понимаю. Здесь, в Кентигерне, вас ждет то же самое.

Некоторое время мужчины молчали; они прошли через внутренний двор замка и направились в сторону ближайших к городу ворот. Фотир бросил на спутника быстрый взгляд, спрашивая себя, не ожидает ли Шерик, чтобы он заговорил; но, похоже, молчание не тяготило кентигернского советника. Он был высок и худ, как и Фотир. Свои длинные белые волосы он носил распущенными, отчего на первый взгляд казался молодым человеком. Однако у него было узкое длинное лицо с высокими выступающими скулами и глубоко посаженными светлыми глазами. Такое сочетание придавало советнику вид болезненного юноши, вполне обычный для представителей племени кирси.

— Куда мы идем? — спросил Фотир, нарушая затянувшееся молчание.

— В одну таверну в городе, под названием «Серебряный медведь». — Шерик взглянул на Фотира, и они обменялись улыбками. — Мне показалось, что кергского советника-кирси прилично пригласить именно в такое место.

«Серебряный медведь» ничем не отличался от других подобных заведений, которые доводилось посещать Фотиру. Воздух здесь был насыщен застоявшимся запахом сладкого пива и трубочного дыма. Несмотря на поздний час, в таверне все еще оставалось полно народа и стоял шум — как в кергской «Серебряной чайке» во время ярмарки. Несомненно, во многом это объяснялось визитом в город герцога Кергского. Далеко не каждый день представители других главных домов посещали Кентигерн — тем более такие важные лица, как Яван. Разумеется, большинство присутствующих здесь были кирси, но Фотир заметил в зале также нескольких мужчин и женщин из племени инди.

Хозяин таверны, высокий мужчина, необычно дюжий для кирси, помахал Шерику рукой, едва они вошли. Он смерил Фотира быстрым взглядом и просто кивнул в знак приветствия, на что советник ответил тем же.

— У меня свой стол в одной из дальних комнат. — Шерик возвысил голос, чтобы перекричать шум. — Там нам никто не помешает.

Фотир кивнул и знаком руки предложил Шерику показать путь.

Лавируя между столами, они прошли через битком набитый зал к маленькой комнатке, расположенной в глубине таверны. Закрыв за собой дверь, Шерик указал на стул, стоявший у одного из двух круглых столов.

— Садитесь, пожалуйста, — сказал он. — Сейчас нам принесут пиво и табак.

— Я не курю.

Кентигернский советник нахмурился:

— Жаль. Это особый сорт, который привозят из Уулрана.

Фотир приподнял бровь. По слухам, уулранские табачники изготавливали лучший в Прибрежных Землях листовой табак, но он крайне редко вывозился в другие королевства. То же самое можно было сказать о клинках, которые выковывали уулранские кузнецы, о меде, который варили тамошние пивовары, и о пряных растениях, которые выращивали тамошние крестьяне. Купцы из других королевств просто мечтали заполучить и первое, и второе, и третье. Иногда товары, произведенные в других королевствах, продавались под видом уулранских. Но правитель Уулрана, который решительно не допускал участия своего двора и своей армии во взаимоотношениях и противостояниях других королевств, точно так же запрещал своим купцам участвовать в торговле Прибрежных Земель. Так продолжалось уже много веков, но Фотир до сих пор еще не получил убедительного объяснения почему. Да, действительно, Уулран, окруженный горами и океаном, граничил со злейшими своими врагами, Брэдоном и Анейрой. Но торговля между всеми другими королевствами, даже самыми непримиримыми соперниками, все равно процветала. Эйбитар торговал с Анейрой, как и Сирисс. Все они поддерживали торговые отношения с Брэдоном. «Короли должны воевать, купцы должны делать деньги» — гласила старинная пословица. Но, очевидно, как и все остальное, эта пословица не пошла дальше Базакской гряды.

— Уулранский табак? — переспросил Фотир. — Откуда он здесь?

Шерик улыбнулся:

— Какой-нибудь предприимчивый торговец постарался, несомненно. Из тех, кто готов заплатить большие деньги, рассчитывая с лихвой окупить траты. Честно говоря, я не спрашивал.

Мгновение спустя вошла подавальщица — само собой, кирси — с двумя кружками пива и двумя кисетами табака.

Когда она положила кисеты на стол, Шерик вынул из нагрудного кармана камзола трубку.

— Вы не передумали? — спросил он, взглядывая на Фотира.

Он заколебался, и на узком лице Шерика снова появилась улыбка.

— Сделай милость, принеси трубку моему другу, — попросил советник девушку. — Скажи Транде, это для первого советника Шерика.

— Слушаюсь, милорд. — Девушка поклонилась и вышла.

— Вы не пожалеете, — сказал Шерик.

Он набил трубку, зажег трут от стоявшей на столе свечи и прикурил. Дым поднялся к потолку, словно пар от кипящего чайника, и Фотиру пришлось признать, что запах просто божественный.

— Полагаю, мне следует извиниться за поведение лорда Кентигернского, — резко сказал Шерик.

— Мне кажется, герцогиня уже уладила все наши недоразумения самым милым образом. — Слова Шерика показались Фотиру странными. Обычно советники не позволяли себе подобных высказываний, если не получали четких распоряжений на сей счет. Андреас был слишком пьян, чтобы отдать такой приказ, но, вероятно, это сделала герцогиня.

Вернулась служанка с трубкой для Фотира. Он быстро набил трубку и прикурил, радуясь возможности отвлечься. Он уже много лет не курил и сейчас осознал, насколько ему этого не хватало. Табак был равно терпким и ароматным, и Фотир на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь сладким дымом.

— Вероятно, вы считаете, что наш герцог дурно воспитан, — продолжил Шерик, когда они остались одни. — На вашем месте я бы тоже так подумал.

Конечно, он считал именно так, но не хотел высказывать свое мнение. Шерик ставил своего гостя в неловкое положение — и Фотир не понимал, умышленно он это делал или нет.

— Мне кажется, ваш герцог — прирожденный вождь, а также любящий муж и отец, — сказал Фотир, открывая глаза. — Он станет ценным союзником для моего герцога и надежным советником для будущего короля.

На самом деле, судя по доходившим до Фотира слухам, герцог Кентигернский был дураком и пьяницей. Когда он не пытался залезть на очередную кухонную служанку, он отсылал своих солдат на учения, происходившие в опасной близости от Тарбина. Поговаривали, что он хочет начать войну с анейранцами, чтобы упрочить свое положение в королевстве. Некоторые считали, что он идет на такой риск исключительно из желания развеять скуку.

Шерик ухмыльнулся, услышав лестный отзыв Фотира о герцоге Кентигернском:

— А я не сомневаюсь, что Яван станет достойным правителем нашего королевства. Насколько мне известно, он столь же милосерден, сколь и решителен, столь же благоразумен, сколь и смел. Чего еще требуется от короля?

Фотир знал, что на самом деле советник держится о Яване другого мнения, но не мог винить собеседника в лукавстве, поскольку минуту назад сам был скорее вежлив, чем честен.

Увидев выражение его лица, Шерик рассмеялся:

— Мы замечательно выполнили наш долг, не правда ли, кузен?

— Я не вполне понимаю, что вы имеете в виду.

Советник слегка нахмурился:

— Конечно, понимаете. Наши герцоги рассчитывают на нашу тактичность, на готовность способствовать установлению добрых отношених между домами.

— Мы поэтому здесь?

— Пожалуй. Я надеялся, мы сможем пойти дальше. Лорд Тавис и леди Бриенна поженятся. Дома упрочат связи между собой и без нашей помощи. — Он отпил пива. — Я хотел воспользоваться возможностью завязать дружеские отношения с вами, моим соплеменником.

Фотир кивнул, хотя еще не вполне понимал, к чему ведет советник.

— Мне бы тоже хотелось этого, кузен. Такая дружба в интересах обоих наших герцогов.

— Вероятно. — На губах Шерика играла еле заметная улыбка. — Я как-то не смотрел на дело с этой стороны. Я просто искал друга. У вас есть друзья, Фотир?

Фотир рассмеялся:

— Конечно.

— Друзья-кирси?

Он на мгновение заколебался:

— В том числе. В Кергском замке есть другие советники-кирси. Я считаю их своими друзьями.

— Рад слышать это. Как я уже упоминал, до меня дошел слух, что с вами трудно договориться. — Шерик откинулся на спинку стула, вынул трубку изо рта и отхлебнул пива из кружки. — Скажите, Фотир, какими магическими способностями вы обладаете?

И снова Фотир немного смешался. Такой вопрос он смог бы задать только близкому другу.

— Простите, — сказал Шерик, словно прочитав его мысли. — Мой вопрос смутил вас. Вероятно, мне следует сказать вам, что я не только обладаю пророческим даром, но также владею магией огня и говорю на языке животных.

Это была полезная информация. Как и Фотир, кентигернский советник обладал несколькими магическими способностями, но лишь умение говорить на языке животных считалось у кирси редким даром. Большинство мужчин и женщин из племени волшебников обладали одной магической способностью, иногда двумя. Люди, наделенные тремя видами магической силы, как Фотир и Шерик, считались счастливчиками и пользовались самым большим спросом у правителей-инди во всех королевствах Прибрежных Земель. На протяжении многих веков кирси служили при дворах разных королевств советниками, помогая своим господам не только советами, но также пророчествами, а равно магией воздействия на формы, магией огня или магией ветров и туманов, весьма полезной во время сражений. Менее знатные инди обычно держали при себе всего одного-двух советников, герцоги — до полудюжины. Короли зачастую имели десять и больше советников, а при дворе императора Брэдона, по слухам, служило двадцать кирси.

— А вы? — спросил Шерик.

— Я предсказатель, как и вы, — ответил Фотир. — Еще я обладаю способностью воздействовать на формы. А также владею магией ветров и туманов.

Шерик приподнял бровь:

— Весьма впечатляет. Теперь я понимаю, почему герцог так ценит вас.

— А он ценит? — Фотир снова задался вопросом, какую цель преследует Шерик.

— Конечно. Безусловно, вы сами это знаете.

— Полагаю, герцог меня уважает и признателен мне за службу.

— И это для вас важно.

— Разве должно быть иначе?

— Пожалуй. — Шерик слегка пожал плечами и отпил пива. — Думаю, порой мнение герцога становится слишком важным для советника.

Фотир невольно вспомнил свой неприятный разговор с ярмарочным кирси в «Серебряной чайке». Трин говорил что-то в этом духе.

— Ответьте мне, кузен, — сказал Фотир. — Вы относитесь к тем кирси, которые считают всех инди тупыми занудами?

— Вовсе нет. Разве я произвожу такое впечатление?

Фотир помотал головой:

— Нет. Простите мне этот вопрос. Ваши слова напомнили мне об одном моем знакомом.

Шерик приподнял бровь:

— А он считает именно так?

— Да.

— Человеку, занимающему ваше положение, следует быть осторожнее в выборе друзей. Вашему герцогу было бы неприятно узнать, что вы водитесь с такими людьми.

Фотир усмехнулся и затянулся сладким дымом уулранского табака.

— Он мне не друг. И я не даю герцогу поводов сомневаться в моей преданности.

— Очень умно. В этом отношении мы с вами похожи. — Советник глубоко вздохнул. — Однако я должен признаться: временами мне хочется жить в королевстве кирси и служить повелителю-кирси. — Он улыбнулся, увидев, как изменилось выражение лица Фотира. — Моя искренность смущает вас?

— Вероятно, она должна показаться мне глотком свежего воздуха. — Фотир тоже улыбнулся. — Но после многих лет службы при эйбитарском дворе я толком не знаю, как на нее реагировать.

Шерик рассмеялся, но сразу же снова посерьезнел:

— Я не хочу показаться неблагодарным по отношению к моему герцогу. Да, действительно, порой он бывает жесток и глуп, иногда даже инфантилен. Но, несмотря на все свои недостатки, он может быть мудрым и толковым правителем — особенно когда трезв. Он смелый и талантливый военачальник. За многие годы он научился понимать, когда нужно быть суровым со своими подданными, а когда добрым. Временами Андреас даже удивляет меня своим милосердием и умом. — Советник кисло поморщился. — Понятное дело, я говорю не о сегодняшнем вечере. И все же Кентигерн далеко не самый худший хозяин из всех герцогов-инди. В целом, я могу считать, что мне повезло.

Фотир медленно кивнул:

— Я рад за вас, кузен. И благодарю вас за вашу искренность.

— Однако вы не отплатили мне той же монетой.

Фотир внутренне напрягся:

— Что?

— Я совершенно откровенно рассказал вам о своем отношении к моему герцогу, но от вас не услышал ничего, кроме пустых фраз об уважении и признательности вашего герцога.

— Дело в том, что я говорил чистую правду.

Шерик откинулся на спинку стула и выразительно закатил светлые глаза.

— То есть у Явана Кергского нет недостатков, и Фотир джал Сален слепо предан своему господину.

— Я не говорил, что у герцога нет недостатков. Порой он бывает холоден, порой ему не хватает чувства юмора. Он упрям и зачастую неумолим — даже в ситуациях, когда требуется уступить.

Советник вновь раскурил трубку, выпуская облака голубого дыма, медленно всплывавшие к потолку.

— Ага, это уже кое-что.

— Но больше мне нечего добавить, кузен, — сказал Фотир. — Жаль вас разочаровывать, но я восхищаюсь герцогом. Я думаю, он станет прекрасным королем, и лучшего господина мне не надо.

На лице Шерика отразилось разочарование, но он быстро овладел собой:

— Что ж, я рад за вас, кузен. Да и кто бы не порадовался? Не многим из нас так повезло.

— Мне действительно очень повезло, — согласился Фотир. Однако он снова невольно вспомнил о своем разговоре с Трином в «Серебряной чайке». Кергского советника встревожило, что Шерик слышал разговоры о его тяжелом характере. Человеку, занимавшему столь высокий пост, никак не нужна была сомнительная репутация.

Несколько минут они сидели в молчании. Вернулась подавальщица с еще двумя кружками пива. Пока дверь маленькой комнаты оставалась открытой, Фотир слышал шум, по-прежнему доносившийся из главного зала, но, судя по всему, толпа посетителей заметно поредела.

— Наверное, нам уже пора возвращаться в замок, — сказал наконец Фотир.

— Что? — Шерик поднял глаза от кружки. — Ах да. Скоро пойдем.

— У вас еще что-то на уме, кузен?

Казалось, советник заколебался.

— На самом деле, да. Вероятно, вы слышали разговоры об усиливающихся волнениях среди наших соплеменников, недовольных господством инди в Прибрежных Землях.

Фотир снова внутренне напрягся. Действительно, слухи о заговоре кирси доходили до Керга. Неудивительно, что о нем знали и в Кентигерне.

— Да, слышал, — ответил он. — Насколько я понял, хуже всего дела обстоят в южных королевствах — Санбире, Сириссе и Анейре. Но, если слухи верны, все мы скоро окажемся в опасности.

— Я слышал примерно то же самое, — сказал советник. — Меня это встревожило, мягко выражаясь.

— Разумеется, — сказал Фотир. — Мы все встревожены. Вы замечали какие-нибудь признаки того, что заговор существует и здесь, в Кентигерне?

— Пока нет. Но, как и вы, я боюсь, что так будет продолжаться недолго. — Он замолчал, словно желая сказать что-то еще, но не решаясь.

Фотир подождал, и спустя несколько мгновений советник продолжил:

— Живя в непосредственной близости от Тарбина, я привык постоянно думать о всевозможных опасностях, угрожающих правлению Андреаса. Но еще никогда прежде подобного рода слухи не тревожили меня так сильно.

— Потому что угроза исходит от наших соплеменников?

— Да, именно. — Шерик глубоко вздохнул, потом нервно сглотнул. — Но также и потому, что какой-то частью своей души я с ними. — Он казался смущенным и немного испуганным, но продолжал пристально смотреть в глаза Фотиру. — Вы когда-нибудь испытывали такие чувства?

Фотир не знал, что ответить. Шерик сделал необычное признание: на такое отважились бы немногие кирси, а уж советники тем более. Возможно, он рассчитывал упрочить их дружбу, выказывая подобное доверие, а возможно, просто устраивал западню с целью проверить, участвует ли Фотир в заговоре. Так или иначе, советник снова поставил последнего в неловкое положение. Если бы Фотир сказал, что не одобряет заговор, он выставил бы себя несусветным праведником или, что еще хуже, той самой шавкой хозяина-инди, которой обозвал его Трин. С другой стороны, если бы он сказал, что разделяет чувства Шерика, он мог бы возбудить подозрения кентигернского советника.

— Я знаю, что многие наши соплеменники испытывают такие чувства, — промолвил наконец Фотир, тщательно подбирая слова.

Шерик нахмурился:

— Но вы — нет.

Фотир покачал головой:

— Я этого не сказал. Жизнь наших соплеменников в Прибрежных Землях была… непростой. Не все раны время лечит одинаково скоро.

Шерик приподнял бровь:

— Вы хотите сказать, что оно залечит и эту?

— А вы думаете иначе?

— Надеюсь, так оно и будет, — сказал советник. — Но надеяться — это одно, а верить — совсем другое.

Они снова погрузились в молчание. Фотир пристально смотрел на Шерика, пытаясь понять, какое впечатление произвели его слова на собеседника, но лицо советника оставалось бесстрастным.

— А как насчет мальчика? — внезапно спросил Шерик, застав Фотира врасплох.

— Прошу прощения?

— Вы восхищаетесь герцогом — а как насчет его сына?

— Я очень люблю и Тависа тоже. — Фотир произнес это достаточно убедительным тоном, но все же в какое-то мгновение голос его дрогнул. Он сам услышал фальшь в своем голосе и понял, что она не ускользнула от внимания Шерика.

— Говорят, молодой лорд обманул надежды своего отца, — сказал советник.

— Таков уж наш молодой лорд, — ответил Фотир. — Он просто еще очень молод. Он повзрослеет и с возрастом избавится от своих недостатков — как постепенно избавляется от своей детской одежды или малорослых коней, которых нашему конюху до сих пор приходится подбирать ему.

Лицо Шерика хранило серьезное выражение.

— Неужели? Вы уверены?

— Он получил прекрасное воспитание и впредь будет руководствоваться советами своих родителей. Он прекрасный фехтовальщик и прекрасный наездник, как и его отец. Я не сомневаюсь, что со временем он также овладеет сложнейшим искусством управлять герцогством и своими подданными.

— Но пока еще не овладел. — Это прозвучало как утверждение.

— Да, — согласился Фотир. — Пока не овладел.

Вероятно, здесь кергскому советнику следовало остановиться, чтобы не возникло впечатления, будто он обманывает доверие своего герцога. Но Шерик был откровенен с ним, а количество выпитого сегодня вина и пива развязало Фотиру язык.

— Мальчик не имеет никакого понятия о дисциплине, — сказал он. — Он занят только самим собой и еще не понимает, что каждым своим поступком он бросает тень на репутацию отца и честь родного дома. Раньше я сказал, что с возрастом он избавится от своих недостатков, но на самом деле он становится все хуже год от года. В прошлом месяце он появился на торжественном обеде на час позже положенного и пьяным в стельку — как ваш господин сегодня. Он оставался на пиру совсем недолго, но успел поставить своих родителей в унизительное положение. А потом набросился с кинжалом на своего вассала, который последовал за ним, чтобы уберечь от беды. У господина Маркуллета до сих пор шрам на руке.

— Гром и молния! — воскликнул Шерик с недоверчивым выражением лица. — Я понятия не имел, что дела обстоят настолько плохо, — иначе не осмелился бы задавать подобных вопросов.

Фотир отмел извинения взмахом руки:

— Вы не могли знать этого. Даже если бы до вас дошли такие слухи, вы бы не поверили. Я бы сам не поверил, когда бы не видел все своими глазами.

— В голове не укладывается, что сын Явана способен на такие поступки.

— И никто больше герцога не встревожен поведением мальчика, если не считать герцогини.

— Так, значит, они разочаровались в нем.

Фотир кивнул:

— Глубоко разочаровались. Полагаю, они возлагают надежды на благотворное влияние Бриенны.

— Она замечательная девушка, — сказал Шерик. — Если кто и сможет помочь мальчику, так только Бриенна.

Шерик потянулся к своей кружке с пивом, Фотир задумчиво погрыз трубку, хотя она уже давно потухла. Вероятно, ему не стоило сообщать такие подробности о Тависе — Яван пришел бы в бешенство, если бы узнал об этом, — но слухи о безрассудном поведении молодого лорда все равно уже распространились по всему королевству. И вероятно, Фотиру следовало наконец наладить отношения со своими соплеменниками.

— Наверное, вы устали, кузен, — промолвил кентигернский советник через некоторое время. — Полагаю, нам пора возвратиться в замок.

— Пожалуй. Герцогу будет мало пользы от меня, если я не высплюсь как следует.

Они оба встали, прошли к двери и пересекли главный зал таверны. Шерик бросил три серебряные монеты на стойку бара и пожелал Транде спокойной ночи. Фотир тоже попытался заплатить, но кентигернский советник пресек попытку взмахом руки.

— Вы гость в Кентигернском замке, — сказал он, когда они вышли на улицу. — Герцог настаивал бы на праве расплатиться, и я делаю то же самое.

Ночной воздух был прохладен и неподвижен; над городом стелился легкий туман. Панья висела низко над западным горизонтом, и ее свет падал под острым углом на городскую стену и невысокие здания, которые отбрасывали длинные уродливые тени. Илиас стоял чуть выше, освещая розоватыми лучами туманное ночное небо.

Они почти не разговаривали на обратном пути. Только сейчас Фотир осознал, насколько он устал. У него хватало сил только на то, чтобы подниматься вверх по извилистой дороге, ведшей к воротам замка. Шерик казался таким же усталым, и к тому времени, когда они достигли ворот, он тяжело дышал и обливался потом, блестевшим на его лбу в лунном свете.

— Я так и не привык преодолевать этот подъем, — проговорил кентигернский советник, отдуваясь, — Кабы не уулранский табак, которым торгует Транда, я бы в жизни не вышел в город.

Они прошли к башне, расположенной в непосредственной близости от гостевых покоев. Там Шерик пожелал Фотиру спокойной ночи и направился обратно через внутренний двор к своим комнатам.

Поднимаясь по винтовой лестнице, Фотир на мгновение задался вопросом, разыскал ли молодой Маркуллет Тависа. Правда, причин для волнения он не видел. В башне царила тишина, и на верхней площадке лестницы стояли часовые. Даже молодой лорд не мог очень уж сильно набедокурить.

Стражники остановили Фотира и спросили его имя, прежде чем пропустить взмахом руки. Несомненно, Андреас принял все меры предосторожности. Да, действительно, герцог Кентигернский наследовал престол после Явана и Тависа, но, несмотря на свои грубые манеры, Андреас был ни настолько жесток, ни настолько глуп, чтобы проявить вероломство, воспользовавшись тем, что люди из Керга гостят у него в замке.

Фотир не без труда нашел свою комнату, которую он делил с Ксавером, — все двери выглядели одинаково, а ему очень не хотелось по ошибке вломиться в покои Явана. Первая дверь, которую он попробовал, оказалась запертой. Вероятно, это была комната Тависа, а значит, советник занимал следующую. Ксавер любезно оставил горящую свечу у маленького окошка. Фотир бесшумно разделся и нырнул в свою постель, не разбудив мальчика. Лежа в темноте, он попытался обдумать недавний разговор с Шериком. Он верил, что Шерик хочет стать его другом, но чувствовал также, что советник преследует еще какую-то цель. Если бы не усталость и не количество выпитого сегодня, возможно, Фотир сумел бы понять, в чем она состоит. Но у него туманились мысли, и скоро он заснул.

Советник не знал, сколько времени он спал. Казалось, прошло лишь несколько минут, однако по пробуждении он увидел первые серебристые проблески рассвета в небе.

Фотиру послышался какой-то звук, хотя вокруг все было по-прежнему тихо, когда он открыл глаза. Он бросил взгляд на соседнюю кровать и увидел, что Ксавер тоже проснулся и пристально смотрит на него, нахмурив лоб. Очевидно, советнику не померещилось.

— Вы разговаривали с лордом Тависом? — спросил кирси.

Прежде чем Ксавер успел ответить, они вновь услышали шум. Кто-то барабанил в дверь соседней комнаты — комнаты Тависа.

В следующее мгновение Ксавер и кирси выскочили из своих постелей и принялись торопливо одеваться. Но внезапно они услышали новый звук, от которого у Фотира бешено заколотилось сердце. Каменные стены, казалось, сотряслись от сильного удара — словно сама земля под замком содрогнулась. Потом раздался второй удар, еще более громкий. Дверь в комнату Тависа взламывали.

Третий удар — и кирси понял, что дверь поддалась. Кто-то пронзительно вскрикнул, завизжала женщина, а потом в коридоре раздались истошные вопли, топот ног и звон извлекаемых из ножен мечей.

Советник прыгнул к двери, уже не беспокоясь о том, что он полуодет. Ксавер бросился за ним следом, и, рывком открывая дверь, Фотир услышал, как мальчик лихорадочно бормочет молитву Ину, богу инди. Вероятно, ему следовало присоединиться к молитве мальчика. Но у кирси был свой бог, а Фотир держался невысокого мнения о поклонниках Ина и Новой Вере. И, кроме того, он был уверен: случилось нечто такое, чего не в силах поправить ни один бог и ни одна молитва.

Загрузка...