Попала! Замуж за злодея (СИ)

4. Дар Светлого Бога

Мэрион.

Наутро я получила приглашение от сестры присоединиться к ней за завтраком и без сожаления ответила отказом. Я ещё злилась на неё после вчерашнего разговора и не хотела видеть. Насколько я прониклась к ней в первые минуты своего появления здесь, настолько же меня отвернуло после того, как Алисия попыталась влезть, пусть лишь на словах, между мной и герцогом Блэком. Возможно, это полный абсурд, но мне нужно время, чтобы решить, как правильно вести себя с ней и с мужем.

Попросила подать завтрак в свои покои. Задумчиво смотрела в окно на холмы, нестройными вершинами разрезавшие линию горизонта, из-за которых медленно выкатывался солнечный диск.

Позади меня фрейлины и горничная сервировали стол в моей личной гостиной, соединённой со спальней общей дверью.

Опустила взгляд вниз на подоконник, где из горшочка с землёй выглядывали фиалки, вот только они казались какими-то повядшими. Их лепестки сморщились, головки клонились к земле. Мне вдруг стало жаль их. Провела рукой над лепестками и мысленно пожелала им ожить, как вдруг случилось кое-что странное. Ладонь обдало теплом, горшочек с цветами наполнился золотистыми искрами, а когда я отдёрнула руку, фиалки были живее всех живых!

Моргнула несколько раз, затем протёрла глаза: ничего не изменилось! Никаких увядших цветов! Сочные, бодрые и свежие фиолетовые лепестки! Эээ…

— Ваша Светлость, завтрак подан, — услышала спиной невесёлый голосок Илоны.

Тут же забыла про цветы. Усмехнулась, но оборачиваться не спешила. Похоже, у кого-то была бессонная ночь, а тут ещё госпожа заставляет трудиться с утра пораньше. Вместо того, чтобы позволить сидеть в главном зале и строить глазки герцогу. Мне бы ваши проблемы, дражайшая леди Вайолет!

Кстати! Замерла, затем медленно повернулась, рассматривая любовницу супруга. А ведь Илона, по логике вещей, должна предохраняться! Навряд ли герцог Блэк будет рад бастардам, да? Или нет?

Осторожно и с достоинством приблизилась к своему креслу, опустилась в него, после чего кивнула фрейлинам:

— Прошу, леди.

Илона была бледна и с трудом подавляла зевоту, но старалась развлекать нас беседой. От леди Стоун в этом смысле было мало толку. Она лишь кивала и буркала «да» или «нет». Когда с едой было покончено, горничная собирала посуду и остатки еды. Я отпила чай и осторожно сказала:

— Одна моя подруга интересуется, — бросила быстрый взгляд на сонную Илону и равнодушную Дарину, — не знаю ли я, какой-то способ для женщины повременить с беременностью, скажем, какие-то специальные травы или снадобья?

В комнате стало тихо. Слышно было, как за окном выругался конюх. Илона мигом проснулась, и выпучила на меня свои огромные синие глазищи. Дарина издала странный звук и сыпанула в чай соль вместо сахара. Леди Вайолет первой овладела собой. Она расхохоталась и сказала:

— Ваша Светлость изволит шутить! А мы купились, ох, с вами не соскучишься, миледи!

— Я не шучу, — отрезала я, — с чего ты взяла?

— Но, миледи, простите, миледи, но…

— Такие травы запрещены, Ваша Светлость, — сказала леди Стоун. — Дети это дар Светлого Бога, ни одна женщина не имеет права от него отказываться. Если не хочет, чтобы её сожгли на костре. Таков приказ герцога Блэка.

— Ох, — только и сказала я, пряча вспыхнувшее лицо в чашке с чаем. — Действительно, разве могла я забыть? Из-за болезни совсем вылетело из головы! Благодарю, что напомнили, леди Стоун. Так и передам подруге, что от даров не отказываются.

Девушки облегчённо выдохнули. Дарина кивнула с важным видом. Илона зевнула украдкой. Я поспешила сменить тему:

— Чем сегодня планирует заняться Его Светлость герцог, кто-нибудь знает?

Судя по тому, как фрейлины недоумённо переглянулись, я опять села в лужу со своим вопросом. Однако, эта тема хотя бы не была запретной, поэтому Илона осторожно ответила:

— Да тем же, чем всегда, Ваша Светлость. Герцог Блэк с отрядом будет объезжать окрестности Чёрной пещеры, а после полудни соберёт совет.

Ах, да, кажется, припоминаю что-то такое. Устало провела рукой по лбу и попросила фрейлин меня оставить. Те снова недоумённо переглянулись, но спорить не стали. Присели и вышли из комнаты.

Я прошла к секретеру в углу комнаты и опустилась на мягкий пуфик перед ним. Провела рукой по тёплому дереву, пытаясь представить и понять, чем жила эта девушка, о чём думала, мечтала? Достала из ящичка пачку писем, аккуратно перевязанных ленточкой. Интересно, кто писал тебе, Мэрион, и кому писала ты? Не успела открыть первое из них, как вдруг услышала:

— Госпожа, если позволите…

Оглянулась и увидела совсем молоденькую служанку, которая прислуживала нам за завтраком. Девушка низко присела. Я кивнула:

— Ты что-то хотела?

Та воровато оглянулась по сторонам и приблизилась, после чего прошептала:

— Я знаю, как помочь вашей подруге.

Я не сразу поняла, о чём она, но когда догадалась, то посмотрела на девчушку с интересом:

— Напомни, как тебя звать?

— Лушка, Ваша Светлость.

— Хм, и ты не боишься, что тебя сожгут на костре, Лушка?

Служанка испуганно ахнула:

— Но ведь вы меня не выдадите?

— Конечно, нет, подойди, — Лушка приблизилась. — Расскажи мне, что ты знаешь.

Девушка зашептала едва слышно, глядя в сторону и пряча глаза:

— Есть специальные зелья, если принимать их, как наказано, то ребёночка не будет.

— И как же достать эти зелья? — прошептала я, подаваясь к ней всем телом.

— Их готовит ведьма, которая живёт за холмами.

Неужели?! Так, главное сейчас не спугнуть удачу! Затаив дыхание, спросила шёпотом:

— Ты знаешь дорогу?

Лушка закивала часто-часто, так что из-под чепца выбился рыжий локон, а я задала следующий вопрос, ещё не подозревая тогда, что её ответ приведёт нас к необратимому.

— Покажешь?

— Вашей подруге? — пискнула Лушка.

— Мне, — сказала я, выдвигая, один за другим, многочисленные ящички секретера, пока в одном из них не обнаружился мешочек с монетами. Подбросила его на ладони и сунула служанке.

— Ну, что вы, госпожа! — снова ахнула та.

— Бери, это приказ! — твёрдо сказала я, затем добавила уже мягче. — Я умею ценить верность и чужое молчание.

— Да, Ваша Светлость! — ответила девушка, проворно пряча мешочек в складках платья.

— Как думаешь, мы сможем попасть туда и вернуться обратно незамеченными?

Лушка упёрла подбородок в кулак, нахмурилась и принялась ходить по комнате, затем сказала:

— Мой брат Парис конюх, я попрошу его спрятать для нас лошадей в лесу. Вам принесу простую одежду и плащ, какой тут носят среди прислуги. Возьмём корзинки, будто идём в деревню за провизией. Стража не станет останавливать. Обратно вернёмся после полудня тем же путём.

У меня дух захватило от услышанного: как хорошо Лушка всё придумала! Так складно всё звучало в её устах! Неужели, вот так просто, на раз-два, я смогу избежать смерти?

— Спасибо! — коснулась рукой тоненького запястья рыженькой девчушки, и вдруг в глазах потемнело.

Комнаты больше нет. Лес в сумерках. Я верхом на лошади несусь во весь опор. Впереди овраг. Наклоняюсь вперёд, лошадь прыгает. За спиной раздаётся крик. Изо рта вырывается облачко пара. Натягиваю поводья, чувствуя, как они режут кожу, потому что забыла перчатки. Лошадь ржёт недовольно, когда разворачиваю её, но повинуется. Лушка на земле: не удержалась в седле при прыжке, упала. Она в порядке. Встаёт. «Скорее!», — беззвучно кричу я ей. Надо спешить. Опасно. Мёртвая тишина вокруг. В нос ударяет запах мазута. Спину обдаёт леденящим холодом. Поздно. Они уже здесь.

— Ваша Светлость! Ваша Светлость!

— Что? Ах!

Снова комнату заливает солнечный свет. Я лежу на ковре, надо мной нависло перепуганное до смерти лицо Лушки. Кажется, у неё даже веснушки побледнели, бедняжка! Фу, блин, хватит сувать мне в нос эту вонючую фигню, от резкого лимонного запаха аж глаза режет! Отвела её руку с крохотным мешочком в сторону и села. Помахала перед лицом ладонями:

— Всё хорошо!

С помощью служанки перебралась в кресло. Что это было? Обморок после болезни? Сон? Такой реальный, просто жуть! Странно всё это, хм.

К ужину решила не спускаться. Перекусила вместе с фрейлинами в гостиной, после чего отпустила их, строго-настрого наказав не беспокоить меня с утра до получения распоряжений от личной горничной.

Край неба только-только начинал светлеть, когда мы с Лушкой выскользнули из комнаты, смешались со слугами и остальными жителями замка, спешащими по своим делам на рынок и в деревню. Как и предполагала Лушка, стража нас не остановила.

Когда вышли на дорогу, я едва успела отскочить в сторону из-под колёс какой-то телеги. На развилке свернули с основной дороги в сторону леса, и совсем скоро звуки стихли. Когда мы вошли под раскидистые кроны деревьев, я сняла капюшон. Воздух утреннего леса был прозрачен и свеж. Пели птицы. Откуда-то донёсся хруст веток и лошадиное ржание.

— Вон они! — махнула рукой служанка и поспешила в сторону пригорка, где были привязаны к дереву две лошадки.

Лушка первой добралась до дерева и отвязала поводья. Одно из них протянула мне:

— Эта лошадь поспокойнее, Ваша Светлость.

— Благодарю, — приняла поводья и внимательно наблюдала за тем, как Лушка поставила ногу в стремя и ловко забралась в седло. Сглотнула нервно. Так, ладно, надеюсь, я тоже так смогу.

Но я зря боялась: несмотря на то, что лично я не делала ничего подобного в жизни, это тело помнило верховую езду. Как, выучившись однажды кататься на велосипеде, вы уже не разучитесь делать это, так и здесь. Спустя минуту мы с Лушкой пустили лошадей в галоп по лесной дорожке, идущей между деревьев, в сторону холмов.

Когда я уже начала порядком уставать, а промежность засаднила, впереди показался старый покосившийся домик, из трубы которого шёл дымок. Лушка оглянулась и сказала тихо:

— Подождите здесь, Ваша Светлость!

Вместо ответа кивнула, спешилась и забрала у Лушки поводья. Солнце уверенно близилось к зениту. Прищурилась, закрывая от него глаза ладонью. Высоко в небе пролетела какая-то хищная птица. Скрипнула дверь: Лушка.

Девушка подбежала ко мне, забрала поводья и прошептала:

— Входите, Вара там одна, ждёт вас.

— Так зовут ведьму?

— Ну, да. Я займусь лошадьми и буду ждать вас здесь!

— Да? — мне вдруг сделалось не по себе от необходимости шагнуть в неизвестность.

— Ничего не бойтесь, миледи, — улыбнулась Лушка. — Многие мои подруги пили эти травы, и они помогали! И вам помогут!

Нервно вздохнула, кивнула служанке и шагнула в сторону двери. Ну, с Богом! Дверь противно скрипнула, и я переступила порог. Могла ли я подумать, что узнаю нечто, что навсегда изменит жизнь?

Внутри было темно, и после яркого дневного света я оказалась дезориентирована. Зажмурилась, сосчитала про себя до десяти, и снова открыла глаза.

Комната, тёмная и заваленная по углам какими-то вещами. Вдалеке у самой стены на некоем подобии печи кипит котёл. Рядом с котлом кто-то есть. Женщина низкого роста, ниже меня, с длинными волосами, заплетёнными тусклыми цветными ленточками в множество неряшливых косичек.

— Проходите, леди, садитесь, в ногах правды нет, — проскрипел старческий голос. — Рассказывайте, зачем пожаловали, хотя Вара и так знает. Вара всё про всех знает, но умеет молчать.

— Неужели? — усмехнулась нервно и шагнула в сторону покосившегося пыльного табурета, стоящего возле стены.

Эта старуха какая-то странная. Неопрятная, шепчет что-то, говорит про себя будто про другого человека. Мне тут не нравится, я уже и не рада, что приехала. Зря я это затеяла!

— И зачем же я здесь? — начала было снимать перчатки, но передумала и сцепила пальцы.

Старческий голос заскрипел:

— Женщины, подобные вам, приходят ко мне по одной из трёх причин. Извести соперницу. Вытравить ребёнка. Не дать ему появиться. У первых мысли несутся далеко впереди, их легко учуять загодя и издалека. Из вторых хлещет отчаяние и страх, перебивая остальные запахи. И только третьи ещё пока владеют рассудком и могут думать о перчатках или о том, что им не по нраву мой дом.

Я замерла и слегка покраснела:

— Я… ничего такого не думала, у вас прекрасный дом.

— Ну, конечно, — ведьма зыркнула на меня белёсыми глазами, затем, шаркая, подошла, держа в руках флакон из мутного зелёного стекла, и протянула его мне. — Вот ваше зелье, леди. Всего один глоток вечером перед сном, но пропускать нельзя ни дня.

— Благодарю, — сказала, поджав губы, и достала мешочек с монетами.

Старуха усмехнулась. Её костлявые пальцы потянулись ко мне, но вместо того, чтобы забрать мешочек, она вцепилась мне в запястье. Я вскрикнула от неожиданности, тело дёрнулось, а лицо старой ведьмы с белёсыми глазами всё приближалось. Её глаза подавляли волю, проникали в разум, и вдруг всё вокруг померкло.

В храме Светлого Бога пусто. Повсюду горят свечи. Много свечей, на стенах, на полу. Какие-то из них гаснут, но жрец тут же зажигает новые. Перед алтарём на спине лежит девушка в белом платье. Её руки сложены на груди, а лицо бледно: она спит вечным сном, усыпанная цветами. Она прекрасна… о Боже! Это я!

Посмотрела вниз, ища своё тело, но не увидела ничего, словно я бестелесный дух! В ужасе бросилась прочь, прочь из этого храма!

Крик застрял в горле, потому что за его дверьми оказалось ещё страшнее! Повсюду, сколько видели глаза, оказалась выжженная земля, чёрная, безжизненная. Жуткие останки деревьев, готовые вот-вот рассыпаться в пепел. Чёрные выгоревшие дома без окон. И тишина, мёртвая тишина. Но что это там вдалеке? Меня понесло вперёд, я за секунду преодолела сотни метров и зависла в воздухе, паря над человеком. Человеком ли?

Герцог Блэк возвышался на чёрном коне, вот только он был не таким, каким я его помнила, нет! Чёрные доспехи с острыми шипами покрывали его тело, словно вторая кожа. В его глазах отсутствовала радужка и белок, они стали сплошным чёрным пятном. Его тело источало чёрные всполохи вязкого тумана. Следом за ним неотступно следовали жуткие чёрные тени в капюшонах, неся с собой беспросветный мрак, который покроет всю землю…

Со свистом втянула воздух и села, не понимая, кто я, что я, где я. Какая-то жёсткая подстилка в самом углу. Где больница, палата? Чёрт… вспомнила. Старуха по-прежнему помешивала своё варево в углу. Так, ладно, пора уносить отсюда ноги, пока ничего не случилось. Вара проскрипела, не оборачиваясь:

— Используй его с умом.

— Кого? — раздражённо стянула неудобные перчатки и попыталась засунуть флакон с зельем в потайной карман юбки.

— Твой дар.

— Какой ещё дар? — я, наконец-то разобралась с флаконом и встала с подстилки. — Нет у меня никакого дара!

— Теперь есть. Поздний дар, редкий, мы называем его искрой Светлого Бога. Квинтэссенция света, противник тьмы: дар исцелять и видеть будущее.

— Что? — потрясённо прошептала я, холодея при мысли о том, что видела только что то, что читала в книге: финал истории Даркнайта и Мэрион и то, чем станет герцог Блэк.

Нет! Развернулась и подошла к Варе:

— Как его изменить? Будущее?

Старуха замерла, затем медленно повернулась ко мне:

— Никак. Можно лишь подготовиться к нему и смиренно принять.

— Нет! — покачала головой и попятилась. — Не верю! Будущее изменчиво, оно зависит от людских решений!

— Не будет этого, сама знаешь! — прокаркала ведьма. — Рождённый купаться в крови не станет качать колыбель! Никогда не станет! Глупая! Ха-ха-ха! Ты видела истинное лицо Блэка, его будущее и нет в этом мире той, что заставит его измениться! Ему предначертано убивать! Предначертано, от судьбы не уйдёшь! Не уйдёшь! Твои видения не лгут, сама увидишь! И быстрее, чем ты думаешь!

Напуганная до смерти, я вылетела прочь из домика и едва не столкнулась с Лушкой. Девчушка бросилась ко мне белее мела:

— Ваша Светлость! Почему так долго? Вара не дала мне войти! Я уже не знала, что делать, хотела ехать за помощью…

— В смысле — долго? Меня не было всего полчаса!

Посмотрела на небо и обмерла: солнце клонилось к закату.

— Бог мой… сколько меня не было?

— Часов шесть, Ваша Светлость!

— Нужно вернуться до темноты!

Я бросилась к лошадям, напоследок ещё раз оглянувшись на солнце, катившееся к верхушкам холмов. Если успеем до закрытия ворот замка, это будет фантастическим везением.