Попала! Замуж за злодея (СИ)

14. Ветер перемен

Мэрион.

Наши гости-дикари покинули замок, и сразу сделалось как-то уютнее и спокойней. Вечером я отпустила фрейлин. Лушка молча расчёсывала мне волосы. Я рассматривала её в отражении зеркала. Девчушка от усердия высунула кончик язычка и выглядела забавно сосредоточенной. Я задумчиво вращала в руках флакончик с зельем, полученным от ведьмы. Снова посмотрела на служанку и спросила:

— Вчера я попросила тебя отправить письмо, — рука девушки замерла, глаза испуганно расширились. — Ты это сделала?

— Да, госпожа, конечно!

Лжёт! И щёки вон как вспыхнули!

— Тогда не подскажешь мне, как оно оказалось у герцога Блэка?

— Ох, нет!

— Да.

— Я… я… госпожа, — Лушка обежала пуф, на котором я сидела, и бухнулась на колени. — В коридоре я встретила леди Стоун, она спросила, что у меня в руках. Я сказала, так и так, письмо Её Светлости. Она сказала, что отправит сама, и как выхватит его! А на меня накричала, чтобы я делом занялась!

— Нужно было рассказать мне.

— Я не подумала ничего плохого, Ваша Светлость! Не подумала! Если бы я знала!

В её глазах стояли слёзы раскаяния. Что ж, звучит правдоподобно. Тем более, что к верности фрейлин у меня давно имелись вопросы. Хм, значит, не только Илона, Дарина — тоже.

— Послушай меня, — я погладила девушку по щеке, — я не сержусь на тебя. — Но на будущее это нам с тобой урок: здесь никому нельзя доверять. Если я прошу именно тебя что-то сделать, ты должна делать это сама!

— Уж теперь-то конечно! — прошептала Лушка, шмыгая носом и вытирая красные глаза.

— Ну, всё, не расстраивайся, теперь оставь меня, я хочу побыть одна.

Выпила глоток горького вязкого зелья от беременности, надёжно спрятала флакон. Отправила в рот несколько виноградинок из фруктовой тарелки, чтобы заглушить мерзкий привкус. Ослабила завязки ночной рубашки и провела рукой под тканью на груди. Неясное томление где-то внутри нарастало. Я боялась новой встречи с герцогом Блэком, но и ждала её.

Безумие, но, кажется, я начала к нему привыкать. По мере того, как усиливался и рос мой собственный дар, чужая тьма всё меньше пугала. Я бы хотела попытаться справиться с ней снова. Меня влекло к ней, в эту тёмную воронку. Стоит прикрыть глаза — он тут как тут. Его уверенные касания, жаркие поцелуи, всплывающие в памяти неясными вспышками. В тот вечер, после танцев с дикарями, он был другим со мной! Ведь не показалось мне всё это? Или показалось? Чёрт!

Нервно сдавила зубами краешек рукава. Ладно, подумаешь, пара-тройка неудачных ночей. Но ведь всегда можно начать всё заново, исправить. Сегодня всё будет иначе. Я чувствую, что готова, и когда он придёт, я больше не стану бояться.

Но Даркнайт не пришёл.

Следующим утром мы с Бивером, моей служанкой и фрейлинами, в сопровождении стражи, отправились в деревню. Не знаю, как личному лекарю герцога удалось уговорить последнего, но поездка состоялась.

На въезде в деревню нашу карету окружили ребятишки, человек двенадцать, которые весело бежали вслед за экипажем. Я приказала остановиться. Мы с фрейлинами вышли. Дети притихли и испуганно смотрели на нас: не привыкли, что господа из замка проявляют к ним внимание.

Я опустилась вниз, оказываясь глазами на одном уровне с самыми младшими из них, улыбнулась и спросила:

— Как вас звать?

— Аарон, Мирак, Тэсса, — затараторили они наперебой.

— Любите пряники?

— Да, да, да!

Сделал знак Дарине, которая держала в руках большую корзину с медовыми коврижками, которыми я разжилась у краснощёкой кухарки в замке. Брезгливо поджав губы, Дарина принялась раздавать угощение. Я погладила взъерошенные детские головы и сказала:

— Будьте хорошими и слушайтесь родителей!

— Спасибо, Ваша Светлость! Спасибо! Спасибо вам!

Улыбнулась им напоследок и вернулась в экипаж. Больница, о которой говорил Бивер, находилась много дальше, в предгорьях холмов. Как зелено и живописно вокруг! Большой одноэтажный дом из серого камня с палисадником окружён двумя десятками домиков поменьше.

Нам навстречу вышла сухощавая женщина в чистом переднике и чепце. Бивер сказал, обращаясь ко мне:

— Ваша Светлость, это Кордия, деревенская медсестра.

Женщина почтительно поклонилась. Я сказала:

— Приятно познакомиться, Кордия, покажете нам больницу?

Женщина кивнула и вошла внутрь. Мы все последовали за ней. Зажмурилась, чтобы глаза привыкли к затемнённому коридору после яркого дневного света.

— Здесь у нас приёмный покой, рукомойник, лекарства и настойки, — Кордия показывала рукой по сторонам на большой деревянный стол, скамьи, шкаф, заполненный бутыльками и склянками. — Там кровати для тяжёлых.

— Тот пациент, о котором вы писали мне, он ещё здесь? — тихо спросил Бивер.

Кордия с опаской посмотрела на меня и вздохнула:

— Здесь. Светлый Бог всё никак не заберёт его.

— Мы с Её Светлостью хотим взглянуть на него. Все остальные, — он строго посмотрел на фрейлин и служанку, — могут подождать здесь.

Илона и Дарина недовольно переглянулись, но спорить не стали. Кордия пробормотала с сомнением:

— Если вы уверены, господин Бивер, что Её Светлости стоит…

Вместо ответа лекарь мягко отодвинул её в сторону и прошёл дальше по коридору. Я последовала за ним.

В следующей комнате вдоль стен стояли два ряда кроватей, по шесть с каждой стороны. Две из них оказались заняты. На первой лежал мальчик лет тринадцати. Он испуганно натянул простыню до самых глаз. Лекарь улыбнулся:

— Здравствуй, силач! Как ты?

— Нормально, — протянул тонкий детский голосок.

— Перелом лодыжки, господин Бивер, — уточнила Кордия, — Томас здесь уже второй день. Я делаю ему компрессы и даю настойку для сращивания костей.

— Из рогового порошка? — уточнил Бивер.

— Её самую, — кивнула женщина. — Через пару дней отправлю парня домой, на постельный режим. А к концу недели, глядишь, будет прыгать, как новенький.

— Или раньше, — пряча улыбку, пробормотал себе под нос лекарь.

— Ох, господин Бивер, вы согласитесь помочь? Родители мальчонки будут вам признательны, так признательны!

— Поглядим, что можно сделать, — ответил лекарь, закатывая рукава своей тёмной мантии. — Ты позволишь?

Он приподнял край простыни в изножье кровати мальчика. Я увидела туго забинтованную лодыжку. Мальчик весь сжался. Бивер коснулся его ноги чуть ниже колена и сказал:

— Мы только посмотрим, больно не будет, обещаю!

Действуя осторожно, лекарь снял повязку, провёл рукой над распухшей лодыжкой, словно прислушиваясь к себе, затем посмотрел на меня и сказал:

— Да, обычный перелом, Ваша Светлость. Попробуете?

— Я?

— Конечно, — уверенно кивнул мужчина, — всё то же самое, что и с царапиной. Вы справитесь.

— Ну, хорошо.

Кордия принесла стул, на который я опустилась в изножье маленького пациента. Я улыбнулась ему тепло и прошептала:

— Всё будет хорошо, не бойся!

Мальчик ничего не ответил, только зажмурился. Так, ладно. Потёрла руки, прикрыла глаза, настраиваясь на работу, отыскивая искру в солнечном сплетении. На этот раз дар отозвался быстрее, словно заранее был наготове. Знакомое тепло быстро наполнило ладони. Я словно чувствовала эту трещинку, да, точно, вот она, теперь отёк, готово!

Убрала дрожащие ладони и подняла на Бивера сияющий взгляд. Лекарь кивнул, подтверждая мою догадку:

— У вас получилось.

Оглянуться не успели, а мальчишки уже и след простыл. Вдруг за спиной возникло какое-то движение. Женщина с растрёпанными волосами в простом сером платье прошла мимо нас, таща за собой девчушку лет семи.

Я проследила за ней и только сейчас заметила, что в самом дальнем углу занята ещё одна кровать. Ах, да, Кордия ведь говорила о двух пациентах. Незнакомка, тем временем, упала на колени перед кроватью и залилась слезами. Девочка всхлипнула и схватила мать за растянутую кофту.

Я растерянно посмотрела на Бивера. Лекарь прошёл через комнату к дальней кровати, приподнял простыню, прикрывающую чьё-то тело, несколько секунд всматривался, затем небрежно отпустил ткань, резко развернулся и стремительно проследовал в сторону выхода:

— Идёмте, Ваша Светлость.

— Но как же, — я махнула рукой в сторону дальней кровати.

Лекарь сухо сказал:

— Безнадёжный случай, помогать бессмысленно, — и как-то недобро взглянул на Кордию. — Почему он вообще здесь?

Медсестра принялась что-то причитать, оправдываясь:

— Но ведь это не заразно, господин Бивер…

— Мы не знаем этого наверняка, — зло отрезал лекарь.

Рыдания женщины на другом конце комнаты усилились, к ним добавились всхлипывания её дочки. Сердце сжалось. Я шагнула к лекарю и попросила:

— Может быть, вы хотя бы попытаетесь?

— Ваша Светлость, увы, это тот случай, когда помочь уже невозможно.

«Нет ничего невозможного!» — подумала про себя, воодушевлённая недавним лёгким исцелением перелома у мальчика.

— Что ж, раз вы не желаете, тогда я сама посмотрю, что с тем человеком.

Глаза лекаря расширились:

— Нет, Ваша Светлость, не стоит! Это опасно!

Но я уже развернулась и подошла к нужной кровати. Женщина продолжала рыдать, не замечая меня. Её дочка всхлипнула и с любопытством уставилась на меня. Я улыбнулась ей, перевела взгляд на лицо пациента, смертельно бледное. По примеру лекаря подняла край простыни и застыла в ужасе, не в силах оторвать взгляд от увиденного.

Никогда раньше я не видела ничего подобного. Грудь мужчины, его рыхлый живот и плечи были покрыты ужасными язвами, но было кое-что ещё. Кое-что странное: липкие чёрные нити, соединяющие язвы. Они мне что-то напоминали… что? Нахмурилась и вздрогнула, услышав над ухом голос лекаря:

— Бедняга смог отбиться от шепчущих, но он не жилец, не тратьте время, Мэрион.

Точно! В памяти всплыли сгустки мазута, которые оставались на земле в тех местах, где прошли жуткие тени. Я наклонила голову к плечу и нахмурилась, затем прошептала, не оборачиваясь:

— Смог отбиться от шепчущих? Многим ли это удавалось?

— Почти никому, — тихо ответил Бивер.

— Почти?

— Мне не известно о других случаях.

— Тогда почему вы сразу вынесли приговор этому человеку? Что, если…

— Мы не знаем, насколько опасен контакт с ним. Я не стану рисковать, и вам не позволю.

Я вернула простыню на место и обернулась к лекарю. В глазах наставника сквозил неподдельный страх. Кажется, Бивер прочитал что-то в моём взгляде, потому что испуганно помотал головой:

— Нет, Ваша Светлость, прошу, не надо!

— Я хочу попытаться, — уверенно сказала я. — Если что-то пойдёт не так, вы сможете мне помочь.

Бивер отвёл меня в сторону, осторожно придерживая за предплечье, и сказал едва слышно:

— Если что-то пойдёт не так, ваш муж меня прикончит.

Взгляд лекаря был слишком настойчивым. Я опустила глаза и принялась рассматривать свои руки. На его стороне опыт, он знает, что делает. Но и я понимаю кое-что про себя. Вздохнула и ответила:

— Я не смогу спать спокойно, если уйду сейчас, зная, что могла спасти человека и не сделала этого, — я нахмурилась, — и потом, Светлый Бог ведь не просто так наградил меня редким даром, ведь нет? В таком случае, я хочу использовать его во благо! Если я могу помочь — я это сделаю. Я так решила, и точка.

Какое-то время мы молчали, упрямо уставившись друг на друга. Наконец, Бивер вздохнул, опуская голову, и отошёл в сторону.

Когда мы вернулись к постели больного, женщина, как я догадалась, это была жена пострадавшего, уже не всхлипывала, а внимательно слушала Кордию, которая что-то ей объясняла. Бивер скомандовал:

— Все на десять шагов назад! Не мешайте!

Я проводила ободряющим взглядом женщину и девочку, которых медсестра отвела подальше и усадила на одну из кроватей. Мы с Бивером отбросили с больного простынь и задумчиво всмотрелись в язвы, облепленные вязкой чёрной паутиной.

Лекарь засучил рукава и сказал:

— Давайте, я начну.

Кивнула и принялась внимательно следить за его манипуляциями. Бивер заметно нервничал, его брови сошлись на переносице, на висках выступили капельки пота. Спустя время стало очевидно — ничего не выходит. Лекарь подтвердил мои догадки, едва заметно покачав головой.

Жена пострадавшего заметила это и принялась рыдать с удвоенной силой. Я закрыла глаза и потёрла ладони, призывая искру, пытаясь успокоиться, отстраниться от всего вокруг: рыданий женщины, отчаянно нервничавшего наставника, сомнений в своих способностях.

Здесь только я и человек, который нуждается в помощи. Я его последняя надежда. Хуже точно не будет. Спокойно, Мэрион. Всё вокруг исчезло, перестало иметь значение. Голоса и звуки слились в неясный отдалённый гул. Я сосредоточилась.

Мне не нравятся эти язвы, но это лишь полбеды. Ещё больше мне не нравится эта чёрная паутина. Мерзкая зараза, липкая тьма, крадущая жизнь. Что, если попытаться сначала убрать её?

Чувствуя на кончиках пальцев покалывание и золотистое свечение, попыталась поддеть одну из чёрных нитей, буквально въевшихся в кожу, слившихся с ней, осторожно, затаив дыхание. Получилось…

Нервно сглотнула и потянула её дальше, вытаскивая постепенно, ещё до конца не веря, что делаю правильно, и что у меня в принципе что-то получается. Но чёрная нить потянулась и послушно отошла. Оказываясь у меня в ладони, нить таяла, превращаясь в жижню с запахом мазута.

Услышала, как тихо выругался Бивер, исчез куда-то и вскоре вернулся с глиняной миской, в которую я стряхнула липкую грязь. Не знаю, сколько прошло времени: час, два, три? У меня затекла шея и нещадно ныла поясница. Только тогда, когда сняла с измождённого тела последнюю проклятую нить, я позволила себе распрямиться.

Чуть покачнулась, глядя на свои ладони:

— Мне… мне надо помыть руки.

— Конечно, миледи, идёмте, я провожу, — Кордия придержала меня под локоть и увлекла в первую комнату, где находился рукомойник.

Когда мы вернулись обратно, то увидели, что Бивер, жена и дочка пострадавшего — все столпились вокруг его кровати и тихо переговаривались. Услышав наши с Кордией шаги, все трое разом обернулись. За их спинами я рассмотрела лицо больного, и не смогла сдержать вздох облегчения: он пришёл в сознание. А значит, я всё сделала правильно, я победила!

— Он точно поправится? — спросила я Бивера, ехавшего верхом рядом со мной.

После лечебницы чуть кружилась голова и я настояла на том, чтобы не трястись в душной карете. Лекарь поддержал меня, и начальник стражи выделил нам запасных лошадей.

— Конечно, — ответил мой спутник. — Я закрыл наиболее сильные раны, с остальными справятся целебные мази. Его жизни теперь ничто не угрожает. Благодаря вам, Мэрион.

— Спасибо, что разрешили помочь ему.

— Признаюсь, я боялся, что это слишком опасно. Но ваш дар воистину уникален. Он способен справляться с тьмой во всех её ипостасях. Такое не под силу никому больше. Сегодня вы не просто спасли человека. Вы сделали много большее.

— Что же?

— Подарили надежду, — Бивер прищурился и всмотрелся вперёд. — Тёмные времена закончатся, я знаю. О вас заговорят повсюду, вот увидите, всё изменится. Вы измените этот мир.

— Точно! — хлопнула себя по лбу. — К слову об изменениях, я ведь совсем забыла! Я хотела заехать в главный храм!

Лекарь встревоженно посмотрел на солнце:

— Боюсь, в другой раз, Ваша Светлость, это совсем не по пути. Если поедем сейчас, то не успеем вернуться засветло.

— Как жаль, ну что ж, значит, в другой раз.

Когда мы приблизились к замку, я сразу заметила, что что-то не так. Перед замком шло построение конного отряда. Отовсюду доносилось лошадиное ржание, лязганье доспехов, в руках одного из воинов развевалось чёрное знамя Блэков.

Мы с Бивером переглянулись. Начальник стражи, сопровождавший нас, тут же умчался прочь.

— Что происходит? — спросила я шёпотом.

Происходящее мне не нравилось. Сделалось тревожно. Лекарь сказал:

— Боюсь, это очень похоже на подготовку к войне.

— Но с кем?

Вместо ответа Бивер покачал головой. Мы ускорились, отрываясь от кареты, миновали подвесной мост и осмотрелись. К моему спутнику подбежал бедно одетый мальчик и передал письмо. Лекарь оглянулся по сторонам и сразу спрятал пергамент во внутренний карман, не читая.

Возможно, это могло показаться странным, но сейчас меня намного больше волновало происходящее вокруг. Повсюду толпились рыцари. Среди незнакомых лиц я заметила Брюса Вайолета. Он отдавал приказы отряду.

Я спешилась, не глядя передала кому-то поводья и поднялась по ступеням на крыльцо. Оглянулась растерянно, осматривая внутренний двор замка, заполненный вооружёнными людьми.

Вздрогнула, услышав звук открывающейся двери. Мне навстречу шагнул герцог Блэк в устрашающих чёрных доспехах. Одной рукой Даркнайт придерживал шлем. Заметив меня, он остановился. Я застыла на месте.

— Что… что это такое? — промямлила, заикаясь, и показала рукой назад.

— Я уезжаю по делам, Мэрион. Пока меня нет, ни шагу из замка, ясно тебе? Ослушаешься — сильно об этом пожалеешь, — ответил сухо и попытался пройти мимо.

Вторую часть его фразы я пропустила мимо ушей и зацепилась за первую.

— Куда ты? — нахмурилась и заступила ему дорогу. — По каким таким делам?

Герцог недоумённо на меня посмотрел. Да, знаю я, знаю, что ты не привык отчёт держать перед женой-амёбой! Но страх за сестру придал храбрости и добавил безрассудства. Я ухватилась за его локоть, царапая пальцы о холодный металл, задрала голову, настойчиво ища его взгляд, и спросила дрожащим голосом:

— Ты хочешь напасть на королевство Диамант?

Услышав это, Даркнайт задрал голову и… расхохотался. Я завороженно смотрела на его ровные белые зубы, отметила лёгкую небритость. Чем или кем он так занят был вчера и сегодня, что и ко мне не пришёл, и побриться не удосужился? Губы герцога скривились в насмешливой улыбке:

— Напасть на Диамант? С парой-тройкой десятков рыцарей? — он покачал головой. — По-твоему, я наивный болван?

Он снисходительно посмотрел на меня:

— Поверь, дорогая, когда я решусь пойти на Диамант, то соберу войско, которое мокрого места не оставит от Лайнесса и его жалкой своры.

Даркнайт коснулся моей щеки рукой в перчатке и небрежно потрепал, как какую-то собачонку, затем усмехнулся и сказал:

— Можешь спать спокойно, малышка Мэрион. Сегодня, — он намеренно выделил это слово, — твоей старшей сестрёнке ничего не угрожает.

И, прежде чем я успела что-то сказать, отодвинул меня в сторону и пошёл прочь, не оглядываясь. Только плащ взметнулся на ветру. Я проглотила обиду от его слов и этого нелепого подобия прощания. Чёрт бы его побрал! Даже не потрудился объяснить, куда едет! Но не бежать же за ним следом, в самом деле!

Задумчиво смотрела, как герцог Блэк приблизился к отряду, как замерли рыцари и стихли разговоры, как Даркнайт легко забрался на огромного гнедого жеребца, словно его устрашающие чёрные доспехи ничего не весят, как натянул поводья, перебросился парой фраз с Брюсом Вайолетом и Джейком Ворном.

Хватит пялиться на него, Мэрион, иди уже в замок! Но я продолжала смотреть на этого мужчину, не в силах отвести взгляд. Я соскучилась? Не готова расстаться с ним так внезапно? Что, что со мной?

Конь герцога пританцовывал, готовый в любой момент сорваться с места. Порыв ветра заставил поёжиться. Я моргнула и отбросила с лица прядь волос. В этот момент Даркнайт оглянулся. Ни тени улыбки, его взгляд не выражал ничего.

«А вдруг, я вижу его в последний раз?» — пронеслась в голове странная мысль. Глупости! Тряхнула волосами и вошла в замок в сопровождении фрейлин, которые уже покинули экипаж и терпеливо ждали меня.

На пороге оглянулась ещё раз. Герцог Блэк выезжал из ворот во главе своего отряда, он держался в седле уверенно и прямо. Уезжает куда-то, где есть что-то, что важнее, чем я, ценнее и намного интереснее. По-прежнему далёкий, по-прежнему не мой. Едва ли я оказалась успешнее в семейной жизни, чем прежняя бедняжка Мэрион. Сердце защемило от горечи, но было что-то ещё. Чувство, будто надвигается нечто опасное, неизбежное, неотвратимое.