Попала! Замуж за злодея (СИ)

26. Его выбор

Мэрион.

Я была готова ко всему: к атаке шепчущих, к диким зверям, притаившимся за углом. Я держала плотно сжатый кулачок у солнечного сплетения, готовая в любой момент звать на помощь свою искорку, но ничего не происходило.

Ничего, кроме оглушительной тишины вокруг. Ничего, кроме сумрака за спиной и впереди. Ущелье кончилось, я остановилась у входа в пещеру. Достала спрятанный клинок и зажала его в руке.

Сердце в груди стучало так, что вот-вот вырвется наружу. Облизнула губы и шагнула внутрь пещеры.

В нос ударил запах мазута и сырости. Темно. Так темно, как не бывает даже самой глубокой ночью, где всегда есть свет луны, звёзд, окон чужих домой. Запнулась обо что-то и вскрикнула от испуга: по каменному полу покатилось что-то железное.

Резко присела и попыталась наощупь отыскать железный предмет. Выдохнула с облегчением, когда догадка подтвердилась: я держала в руках кем-то оставленный светильник. Повернула механизм, вызывая тусклый свет, затем поднялась, держа его высоко над головой, и осмотрелась.

Самый большой туннель уходил вдаль и вниз, от него в разные стороны расходились туннели поменьше. Где-то в глубине пещеры раздался звук, похожий на всплеск. Нужно спешить.

Сложно сказать, сколько я шла, слушая звук собственных шагов и капли воды, падающие с потолка и разбивающиеся о каменный пол. Десять минут, полчаса, час? Время и пространство словно исказились, стали иными.

Наконец, вдалеке показался слабый свет, и я ускорила шаг. Туннель кончился, переходя в огромный каменный зал с высоким потолком, который разверзался по центру, открывая звёздное небо. Боже, сколько же времени прошло, если уже настала ночь?

По краям природной комнаты горели свечи, тысячи свечей. У дальней стены плескалась вода — целое подземное озеро! Только вода в нём почему-то неестественно чёрная, хотя, возможно, это лишь обман зрения.

Взгляд выхватил какое-то движение, и сердечко ёкнуло: я узнала знакомый силуэт.

Герцог Блэк опустился на одно колено и напряжённо всматривался в воду. Увидев его, я тут же забыла всё на свете: зачем пришла, зачем в руке зажат опасный клинок, чем грозят всему миру опасные амбиции герцога.

Передо мной был мой муж, которого я любила… любым.

— Даркнайт! — вырвалось у меня, клинок со звонким ударом полетел на пол.

Герцог обернулся, и внутри у меня похолодело: таким чужим, злым и чёрным был его взгляд! Тьма клубилась вокруг него, её чёрные всполохи танцевали, словно насмехались надо мной. Неужели, всё кончено, неужели, я опоздала?

Герцог Блэк снова отвернулся. Я опасливо приблизилась к нему и опустилась на каменный пол, оказываясь глазами на одном с ним уровне, осторожно тронула за плечо:

— Любовь моя, ты как? Всё хорошо?

Боже, Мэрион, как же тупо это звучит! Ты совсем идиотка? Открой глаза: что здесь может быть хорошего? Всё пропало! Спасайся, беги!

Но ноги словно намертво приросли к полу. Я медленно погладила его по спине, призывая себя не бояться, ведь это Даркнайт, мой муж, как бы там ни было, он не причинит мне вреда!

Нужно разговорить его, наладить контакт с остатками его светлой половины. Даже если сейчас она спит, я разбужу её, она придёт мне на помощь, как это было всегда! Нужно было срочно что-то сказать, и я не нашла ничего лучше, кроме как:

— Пойдём домой?

Резким движеним герцог Блэк перехватил мою руку, которая касалась его спины, сжал запястье и дёрнул наверх, поднимая вместе с собой.

Я стояла близко к нему, задрав голову, он возвышался надо мной, его глаза смотрели отстранённо и холодно, хотя разве можно было в принципе увидеть в них какие-то эмоции, кроме адской тьмы?

— Зачем ты пришла сюда, Мэрион? Я велел тебе сидеть дома.

Голос чужой, словно не его, словно не он, но я не стану терять надежды!

Вода в подземном озере странно заволновалась и забурлила. Герцог Блэк повернул голову и смотрел туда, не отрываясь. Чего он ждёт? Или кого? Вспомнились разные ужасы про необъяснимое зло, таящееся в Чёрной пещере, по спине пробежал холодок.

Стараясь не потерять остатки самообладания, я подняла вторую руку и нежно коснулась щеки герцога, поворачивая к себе его лицо:

— Даркнайт, любимый, мне здесь не нравится, пожалуйста, давай уйдём отсюда?

Герцог перехватил мою руку и теперь удерживал оба моих запястья. Наклонился к самому лицу и процедил:

— А их возьмём с собой? — кивнул небрежно в сторону стен.

Очень медленно я повернула подрагивающую голову и едва не потеряла сознание от ужаса: вся пещера была забита шепчущими. Они стояли плотно по краям, сливаясь с тёмными стенами, поэтому я не заметила их поначалу.

Вот почему они не встретились нам по дороге, вот почему их нигде не было: все они собрались здесь, в этом зале, в ожидании какого-то жуткого обряда.

С усилием оторвала взгляд от мерзких теней в капюшонах, и смело взглянула на герцога:

— Я… я просто… пожалуйста, Даркнайт, подумай о детях, о наших детях, подумай о людях, никто из них не заслужил… власть, Боже, зачем она тебе, если вокруг останется пепелище… зачем, над кем… ради чего всё это? Ещё можно всё исправить, умоляю тебя!

— Поздно, Мэрион, — ледяной голос, чужой, не его, и чувство пустоты и обречённости накрывает с головой, засасывает в зыбучую пропасть. — Я буду править миром любой ценой. Так предначертано, решено ещё до моего рождения. А теперь уйди и не путайся под ногами!

С этими словами он оттолкнул меня так, что я отлетела к стене, не смогла удержать равновесие и упала на пол. Бурление в озере усиливалось. Шепчущиеся зашевелились, я услышала знакомый зловещий стрёкот, словно нечто заставляло их волноваться.

В озеро ведут каменные ступени. Герцог Блэк делает шаг к воде, затем ещё один. Вязкая чёрная жидкость касается его, оплетает, словно вторая кожа, врастает в тело, образуя неуязвимые доспехи.

С каждым шагом всё выше и выше: ступни, икры, колени, вот он уже стоит в озере, погружённый по пояс, раскинув в стороны руки, вокруг него начинает раскручиваться чёрный смерч. Стрекот шепчущих становится оглушительным, их тени приходят в движение, начинают суетиться.

Я в ужасе зажимаю ладонью рот, понимая, что именно сейчас происходит самое страшное: превращение герцога Блэка в жуткого монстра из моего видения! Всё сбывается, о Боже! Даркнайт выйдет отсюда не человеком!

Краем глаза замечаю какое-то движение у входа в комнату, и медленно, словно в замедленной съёмке, поворачиваю голову. Врывается Алисия, следом за ней принц Эйдан с мечом наперевес и Бивер, зажимающий рукой окровавленное плечо.

Я пребываю в некоей прострации, где время тянется мучительно медленно, а взмах ресниц длится целую вечность.

Алисия, наоборот, бросает быстрый взгляд на герцога, на меня, затем хватает с пола оброненный мной клинок, замахивается, что есть сил, и посылает его в сторону озера.

Смертельное оружие в облаке светлого магического шара на бешеной скорости летит прямо в спину герцога Блэка. Я слышу свой выдох. Вся жизнь вдруг проносится перед глазами, а потом время вдруг резко ускоряется, словно отпускают долго удерживаемую пружину.

Я вскакиваю, бросаюсь в сторону герцога и успеваю встать на пути смертоносного клинка ровно за мгновение до того, как он вошёл бы в спину Даркнайта.

Опускаю голову вниз и касаюсь дрожащими ладонями рукоятки клинка. Чувствую подушечками пальцев шероховатость символа солнца. Руки пачкаются в липкой крови, такой горячей. Странно, что боли нет.

Расширенные в ужасе глаза сестры. Застывший принц Эйдан. Искажённое жалостью лицо лекаря. Алисия бросается ко мне через весь зал, её рот открыт в отчаянном крике, но я не слышу его.

Звуки пропали. Ноги больше не держат, в голове мелодичный звон. Наверное, ангельские колокольчики, проносится мысль, а потом пространство резко схлопывается.

Даркнайт.

Оглянулся резко, да так и застыл на месте.

Сразу понял, что стряслось. Откуда? Хаос его знает.

Вот только глубоко внутри что-то вспыхнуло и резко оборвалось. Слабый огонёк, будто луч света. И тьма вдруг сделалась не самой важной.

Мэри?

В пару шагов оказался рядом с ней, как раз чтобы успеть подхватить её, не дать упасть.

Никогда в жизни я не испытывал страха. Не ведал, не чувствовал, не знал.

Узнал.

Волна полнейшего ужаса накрыла с головой: Мэрион умирала. По-настоящему, насовсем, навсегда. Её больше не будет!

Перед глазами пронеслись картинки из жизни, которые раньше считал неважными, проходными эпизодами.

Как ударила меня светом, когда пытался взять её силой.

Как первая призналась в любви, чем выбила, к Хаосу, всю почву из-под ног.

Её огромный живот, которого касался губами через мягкую ткань платья, наслаждаясь её нежным цветочным ароматом.

Её игривый взгляд снизу, когда стаскивала с меня сапоги у камина.

С каким обожанием смотрели на неё дети, когда водили хоровод вокруг заснеженной ёлки.

Она всегда дарила тепло и свет всем без оглядки, даже мне, и ничего не требовала взамен. Она отдавала, я только брал. Не слушал, не слышал, не ценил. А теперь слишком поздно!

Она отдала снова — в последний раз — свою жизнь.

Держал на руках её тело, и из груди вырвался нечеловеческий крик:

— Мээррии?! Нееет!

Я никого не подпустил к ней: ни её стерву-сестру, заливающую всё вокруг пустыми слезами, ни горе-лекаря, чьи усилия были уже бесполезны.

Вбежали Вайолет и Ворн, заметили меня и застыли на месте. Плевать. На всё плевать.

Озеро успокоилось. Шепчущие будто впали в сон. Всё вокруг стихло, словно и не было никого, кроме нас.

Гладил её побледневшее лицо, бескровные губы и понимал, насколько всё стало неважным. Всё абсолютно. Утратило краски, превратилось в тлен. Всё бессмысленно. Без её света и для меня нет жизни.

— Мээррии, — наклонился к её лицу и беспорядочно шептал, — разве я отпускал тебя? Не смей, слышишь? Ты мне нужна, только ты, никто и ничто кроме тебя. Мээррии, моя Мээррии, любимая. Вернись ко мне!

Бесполезно. Она мертва. Вынул из её груди грёбанный нож и отшвырнул его в сторону.

— Ааааааа!!!

Взревел, будто раненый дикий зверь, запрокинув голову и глядя в потолок.

Ответом был холодный свет далёких звёзд, равнодушных в своей недосягаемости.

Ударил со всей силы кулаком по каменному полу рядом с ней, впервые в жизни чувствуя, как щиплет в глазах, не обращая внимания, как сотрясаются плечи, словно на них вдруг повесили неподъёмный груз.

— Мэри, моя Мэри, ты видела в людях только хорошее, даже там, где его не было, даже во мне. Как мне жить теперь без твоего света? Весь мир погас, его сожрала тьма, но даже она теперь не имеет значения. Ничто не имеет значения. Если бы только всё можно было вернуть, Мэри, моя Мэри, всё было бы иначе, всё, абсолютно всё…

Вдруг слабая искра вспыхнула в её груди, там, где зияла страшная рана. Я протёр глаза, думая, что примерещилось, но спустя мгновение это повторилось.

Золотистые искры появлялись медленно и несмело, но их число росло, одна за одной.

— Что… что это? — сипло прошептала Алисия, падая на колени рядом с телом сестры.

— Я не знаю, — ответил, не сводя глаз с золотистых искр.

Вокруг творилось нечто невероятное. Пробуждалась магия, невероятная, древняя, мощная. Золотистые искры покрыли грудь Мэрион, затем живот, бёдра, руки, ноги, лицо, теперь она вся тонула в ослепительном золотом свечении.

Я забыл дышать, затаился, замер, боясь спугнуть чудо. Веки Мэрион дрогнули, и она открыла глаза.

— Даркнайт, — прошептала она испуганно и посмотрела себе на грудь, где от страшной раны не осталось и следа.

— Мэри, Мээррии, — сжал её плечи, боясь поверить, что это не сон, и напряжённо всматривался в лицо.

Притянул её к себе и жадно смял её губы, словно не видел вечность.

Собственно, так оно и было, в какой-то мере.

Впервые не нападал, не подавлял, не брал, наоборот. Мысленно принимал её как часть себя, впускал в сознание, добровольно впускал её в себя, не противился золотистым искрам.

Сделалось жарко, тело горело, меня трясло. Если это смерть, то я готов принять её, держа в объятиях ту, что люблю больше жизни. Пространство вокруг вспыхнуло, ослепляя меня. Казалось, взорвалась звезда. Я зажмурился, а когда открыл глаза, то остолбенел от увиденного.

Мэрион тяжело дышала и испуганно озиралась по сторонам. Притянул её к себе, защищая, и было, от чего.

Алисия вышла вперёд, несмотря на возражающий жест принца, медленно и осторожно она двинулась к стене, туда, где ещё несколько минут назад толпились шепчущие.

— О, Светлый Бог, — потрясённо прошептала Мэрион, выражая в самой мягкой форме то, о чём подумал я.

Хаос. Их. Дери.

Вместо стрекочущих теней повсюду из углов выходили… люди. Потерянные, ошарашенные, спотыкающиеся, но, определённо, это были обычные люди!

Деревенские, простые путники, мужчины и женщины, они с удивлением рассматривали свои ладони и трогали себя за лицо.

— Дэрек! — вскричала женщина с красным лицом. — Где Дэрек, где мой сын?

— Всё хорошо, — сказала Мэрион, мягко выпутываясь из моих объятий.

С неохотой отпустил её, но внимательно продолжал следить за каждым её шагом. Жена уже была рядом с рыдающей женщиной. Гладила ту по спине и что-то терпеливо ей втолковывала. Я разобрал слова «приют» и «с ним всё хорошо».

В груди всё сжалось: моя Мэри, едва выкарабкалась из чертогов Хаоса, а уже спешит помогать другим, не думая о себе.

Скользил взглядом по лицам людей и смутно припоминал некоторых. Чудо, поразительное чудо: монстры снова стали людьми.

Бивер, Вайолет и Ворн занялись выводом людей из пещеры. Вскоре лишние голоса стихли, словно и не было здесь шумной толпы.

Остались только мы с Мэрион и Лайтнессы. Алисия, наконец, завладела вниманием сестры, сжимала мою Мэри так, что я поморщился: полегче там, эй!

Подошёл к ступенькам, ведущим в озеро и замер, всматриваясь в кристально чистую воду, прозрачную, словно слеза. Озеро как озеро.

Медленно обернулся и посмотрел на Эйдана. Принц стоял на отдалении, удерживая одну руку на рукоятке меча, и сверлил меня взглядом из-под насупленных светлых бровей. От напускной вежливости не осталось и следа — она никому сейчас не сдалась, эта вежливость. Настал момент истины.

Мы долго стояли с ним так, рассматривая друг друга, словно видели впервые.

Болтовня Алисии и Мэрион стихла, они обе с опаской следили за нашим зрительным поединком.

Не сводя с Лайтнесса пристального взгляда, двинулся в его сторону. Звук моих шагов глухим эхом разлетался по каменным сводам. Остановился в паре шагов и сжал рукоятку меча, чувствуя в ладони знакомый холодок. Лайтнесс напрягся и следил за каждым моим движением. Правильно делал.

Хоть чему-то его жизнь научила: не доверять никому, особенно претенденту на престол. Усмехнулся своим мыслям и резким движением вынул меч из ножен. Лайтнесс настороженно замер, его жена шумно выдохнула.

Секунду я держал меч в руке, затем бросил его на каменный пол к ногам Эйдана, опустился перед ним на одно колено и склонил голову.

Сухо и без эмоций произнёс клятву верности, которую так жаждали услышать Лайтнессы и которой никак не могли добиться от меня вот уже несколько лет. Не обращая внимания на дикую боль, равнодушно наблюдал за тем, как на правом запястье прорезается магический символ в виде треугольника, заключённого в квадрат — доказательство того, что клятва принесена и принята Светлым Богом.

Раньше я думал, что день, когда сделаю это, станет крахом всего, к чему стремился и чего добивался. Но жизнь удивила и тут: внезапно понял, что мне всё равно. Хотелось другого. Кстати, о другом, вернее, другой…

Оглянулся назад и встретился взглядом с Мэрион, и столько в её глазах было тепла, любви и гордости!

Заметил протянутую ладонь принца, принял её и встал на ноги. Второй рукой Эйдан сжал моё плечо и сказал, пристально глядя в глаза:

— Я ценю это, Даркнайт. Ты всё сделал правильно.

Он дружески хлопнул меня по плечу и ещё раз пожал руку. Я признал его главенство, но вот это всё явно лишнее. Поморщился и сухо спросил:

— Мы всё решили?

— Да.

— Тогда, если ты не против, я бы хотел побыть с женой.

— Разумеется.

Эйдан отступил назад и сдержанно кивнул. Протянул руку Алисии, его жена приблизилась. Несколько секунд мы с Алисией смотрели друг на друга, пытаясь разгадать потаённые мысли и подвох.

Алисия первая отвела взгляд. Положила руку на локоть Эйдана и они молча вышли.

Мы с Мэрион остались вдвоём. Наконец-то. Подошёл к ней, осторожно притянул к себе и нежно приподнял подбородок. Посмотрел в её голубые глаза, прозрачно-чистые, словно горные озёра в солнечный полдень.

Губы сами растянулись в улыбке. Мэрион тут же улыбнулась в ответ и прошептала:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что выбрал меня.

— Это тебе спасибо, — ответил тихо и провёл большим пальцем вдоль её нижней губы, — что выбрала меня.

Поцеловал её, думая о том, как на душе светло и спокойно. Впервые в жизни.

С трудом отстранился, приобнял её и направился к выходу. На пороге оглянулся и окинул прощальным взглядом это место, хранившее столько опасных тайн и возможностей. Сразу почувствовал, как Мэрион напряглась. Спросила с тревогой в голосе:

— Сожалеешь о случившемся?

Повернулся к ней и ответил:

— Сожалею, что на тебе грязное платье с жуткими следами крови, и я не могу снять его с тебя прямо сейчас, потому что до замка ещё ехать и ехать.

Мэрион с облегчением выдохнула:

— Я так скучала.

— Я тоже, Мэрри, едем домой, я хочу видеть своих детей.

Безо всяких сожалений шагнул прочь из каменного зала, крепко прижал к себе жену и ни разу больше не оглянулся.