Перекрёсток миров

Глава 47. Стрельбище

Понедельник второй недели начался не с кросса.

— Сегодня без бега! — объявила Раджани на утреннем построении, и по строю пронёсся вздох облегчения такой силы, что листья на ближайших деревьях шелохнулись.

— Слава всем богам! — не выдержал Борис. — Всем богам всех религий! Даже тем, в которых я не…

Раджани медленно повернула голову в его сторону.

Медведь заткнулся так резко, что Макс услышал, как клацнули его зубы.

— Вместо этого — стрельбище. Весь день. — Тигрица усмехнулась, и в этой усмешке не было ничего доброго. — Лейтенант Юки проверит, чему вы научились за неделю. А кто не научился…

Она сделала паузу, давая воображению курсантов поработать.

— …будет бегать завтра. Вдвое больше. С полной выкладкой. В гору.

Борис издал звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик.

— Вопросы? — спросила Раджани.

Вопросов не было. Вопросы умерли, не родившись.

— Отлично. Выдвигаемся.

Стрельбище располагалось в километре от лагеря, в небольшой долине между холмами. Дорога туда шла через лес — узкая тропинка, петляющая между соснами. Пахло хвоей, утренней росой и чьим-то страхом. Возможно, это был страх Макса.

Он шёл в середине колонны, между Борисом и Сталкером. Медведь всё ещё бормотал что-то про «хотя бы не бег», а волк молчал, но молчал как-то неодобрительно.

— Ты чего такой мрачный? — спросил Макс.

— Стрельбище, — коротко ответил Сталкер.

— И что?

— Юки.

— А что с ней?

Сталкер посмотрел на него как на идиота:

— Увидишь.

Они вышли на открытое пространство. Долина была широкой, с трёх сторон окружённой холмами — естественный тир. Мишени стояли на расстояниях от двадцати до ста метров: круглые, с концентрическими кругами, некоторые в форме силуэтов.

На длинном столе лежало оружие — пистолеты, винтовки, даже пара автоматов. Всё аккуратно разложено, смазано, готово к использованию.

А у стола стояла Юки.

Макс понял, что имел в виду Сталкер.

Лейтенант Юки была снежной барсихой. Серо-белая пятнистая шерсть, длинный пушистый хвост, обвивающий талию. Серо-голубые глаза — холодные, как горный ледник. Она была невысокой по сравнению с Раджани, но в её неподвижности было что-то… пугающее.

Она не двигалась. Вообще. Просто стояла и смотрела на приближающихся курсантов. Даже хвост не шевелился.

— Она вообще живая? — прошептал Борис.

— Заткнись, — прошипел Сталкер.

Курсанты выстроились перед столом. Юки молчала. Секунда. Две. Пять. Десять.

Кто-то кашлянул. Юки медленно повернула голову в его сторону — молодой олень побледнел и, кажется, перестал дышать.

— Доброе утро, — произнесла Юки наконец.

Голос у неё был тихий. Очень тихий. Но все услышали — потому что никто не смел даже вздохнуть.

— На прошлой неделе мы работали с базовой стрельбой. Пистолет. Статичные мишени. Короткая дистанция. — Она сделала паузу. — Результаты были… разными.

Макс вспомнил свои результаты прошлой недели. «Разными» — это было мягко сказано. «Катастрофическими» — точнее.

— Сегодня усложняем.

Юки взяла со стола пульт и нажала кнопку. Мишени на дистанции пятидесяти метров дрогнули — и начали двигаться. Медленно, из стороны в сторону, по непредсказуемой траектории.

— Движущиеся цели, — объяснила Юки. — В реальной ситуации противник не стоит на месте и не ждёт, пока вы прицелитесь. Он двигается. Прячется. Стреляет в ответ.

Она обвела строй взглядом:

— Кто уже имел опыт стрельбы по движущимся мишеням?

Несколько лап поднялось. Сталкер — понятно, армейский опыт. Луна — следопыт, наверняка охотилась. Вики — она же снайпер.

Макс не поднял руку. Его опыт стрельбы по движущимся мишеням ограничивался тиром в торговом центре, где он однажды пытался выиграть плюшевого медведя для девушки. Не выиграл. Девушка ушла с другим. Медведь остался непобеждённым.

— Хорошо, — кивнула Юки. — Начнём с демонстрации. Найтфолл.

Ария вздрогнула:

— Я, сэр?

— На прошлой неделе ты показала лучший результат в группе на статичных мишенях. Восемнадцать из двадцати в девятку или выше. Посмотрим, как справишься с движущимися.

Ария вышла из строя. Макс заметил, что её хвост нервно подёргивается — верный признак волнения. Она взяла пистолет со стола, проверила магазин, передёрнула затвор. Движения были уверенными, отработанными.

— Дистанция пятьдесят метров, — сказала Юки, становясь рядом. — Десять выстрелов. Не спеши. Дыши ровно. Чувствуй ритм мишени.

— Поняла, сэр.

Ария приняла стойку. Подняла пистолет. Прицелилась.

Мишень двигалась — влево, вправо, влево, замирала на долю секунды, снова вправо.

Выстрел.

Мимо.

Макс увидел, как напряглись плечи Арии. Она выдохнула, перецелилась.

Второй выстрел. Попала — в восьмёрку.

Третий. Девятка.

Четвёртый, пятый, шестой — все в девятку. Ария поймала ритм.

Седьмой — в десятку. По строю пронёсся одобрительный шёпот.

Восьмой, девятый — снова девятки.

Десятый — десятка.

Ария опустила оружие. Её хвост теперь двигался совсем по-другому — довольно, почти победно.

Юки подошла к бинокулю на штативе, посмотрела на мишень:

— Восемь попаданий из десяти. Два в десятку, шесть в девятку. Один первый выстрел — промах. Одна восьмёрка. — Она повернулась к Арии. — Для первого опыта с движущейся мишенью — хороший результат.

— Спасибо, сэр, — Ария позволила себе лёгкую улыбку.

— Но.

Улыбка исчезла.

— Твоё дыхание сбивается после пятого выстрела. Ты начинаешь торопиться. И ты инстинктивно целишься чуть левее центра — компенсируешь мнимый снос, которого нет. Корректируй.

— Поняла, сэр. Буду работать.

— Будешь. — Юки забрала у неё пистолет. — Возвращайся в строй.

Ария вернулась. Проходя мимо Макса, она едва заметно подняла уголок губ — мол, твоя очередь, удачи.

— Следующий, — сказала Юки. — Соколов.

Конечно. Конечно, он. После лучшего стрелка в группе — вызвать худшего. Педагогический приём, не иначе.

Макс вышел из строя, чувствуя на себе взгляды всех сорока девяти курсантов. И Раджани — она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдала.

Он взял пистолет. Тяжёлый, холодный, уже почти привычный за неделю. Проверил магазин — полный. Передёрнул затвор — патрон в патроннике.

— Готов? — спросила Юки.

— Так точно, сэр.

Она нажала кнопку. Мишень пришла в движение.

Макс поднял пистолет. Прицелился.

И понял, что не знает, куда стрелять.

Мишень двигалась — не быстро, но достаточно, чтобы сбить с толку. Куда целиться? В текущее положение? Но пока пуля долетит, мишень сместится. Значит, нужно брать упреждение. Но какое? Скорость мишени примерно… два метра в секунду? Нет, полтора. Дистанция пятьдесят метров. Начальная скорость пули — около трёхсот пятидесяти метров в секунду для стандартного девятимиллиметрового патрона. Время полёта — примерно ноль целых четырнадцать сотых секунды. За это время мишень сместится на…

— Стоп.

Макс опустил пистолет. Юки смотрела на него своими ледяными глазами.

— Ты думаешь, — констатировала она. Это не был вопрос.

— Да, сэр.

— Пытаешься рассчитать траекторию. Скорость мишени. Угол упреждения. Время полёта пули.

— Да, сэр. Если принять начальную скорость за триста пятьдесят метров в секунду и учесть сопротивление воздуха…

— Не делай этого.

Макс моргнул:

— Сэр?

— Не думай. — Юки подошла ближе. — Ты физик, верно?

— Да, сэр.

— И ты привык всё рассчитывать. Анализировать. Раскладывать на формулы.

— Это… да, сэр. Профессиональная привычка.

— Здесь она тебе мешает. — Юки взяла со стола второй пистолет. — Стрельба — это не математика. Это инстинкт. Смотри.

Она подняла пистолет — одним плавным движением, почти не целясь — и выстрелила.

Макс посмотрел в бинокль. Десятка. Точно в центр движущейся мишени.

— Я не думала, — сказала Юки, опуская оружие. — Я не считала скорость, траекторию, упреждение. Я смотрела на мишень. Чувствовала её движение. И стреляла туда, где она будет.

— Но как это работает без расчётов?

— Твой мозг считает быстрее, чем ты осознаёшь. Подсознание обрабатывает информацию и даёт ответ. Твоя задача — не мешать ему. Не перекрывать интуицию логикой.

Макс скептически посмотрел на пистолет в своих руках:

— Сэр, моя интуиция обычно советует мне не брать в руки ничего опаснее карандаша.

По строю прокатился смешок. Юки не улыбнулась, но в её глазах что-то мелькнуло — может, тень понимания.

— Попробуй, — сказала она. — Не думай о физике. Смотри на мишень. Чувствуй. Стреляй.

Макс поднял пистолет. Посмотрел на мишень.

Не думать. Не считать. Просто смотреть.

Мишень двигалась влево… сейчас пойдёт вправо… вот…

Он выстрелил.

Мимо.

— Ещё, — сказала Юки невозмутимо.

Не думать. Не считать. Чувствовать.

Выстрел. Семёрка. Попал!

Выстрел. Мимо.

Выстрел. Восьмёрка.

Выстрел. Мимо.

Выстрел. Семёрка.

Выстрел. Мимо.

Выстрел. Восьмёрка.

Выстрел. Девятка!

Выстрел. Мимо.

Десять патронов. Четыре попадания.

Макс опустил пистолет. Руки слегка дрожали — не от веса оружия, от напряжения.

Юки проверила мишень:

— Четыре из десяти. Одна девятка, две восьмёрки, одна семёрка.

Макс ждал разноса. Ждал слов о том, какой он бесполезный, как ему не место среди курсантов, как…

— Для физика, который неделю назад впервые взял в руки боевое оружие — приемлемо.

Он не поверил своим ушам:

— Приемлемо, сэр?

— Не хорошо. Приемлемо. — Юки забрала у него пистолет. — Ты перестал считать после третьего выстрела. Начал чувствовать. Девятка на девятом выстреле — это прогресс.

— Спасибо, сэр.

— Не благодари. К концу недели — семь из десяти минимум. Иначе будешь тренироваться дополнительно.

— Понял, сэр.

— Возвращайся в строй.

Макс вернулся. Борис встретил его сочувственным похлопыванием по спине — таким, что Макс едва устоял на ногах.

— Четыре из десяти! — прошептал медведь. — Это же неплохо!

— Это ужасно.

— Ты не понимаешь. У меня будет хуже.

Борис оказался прав. Он попал три раза из десяти. И то один раз — в соседнюю мишень.

— Бурый, — сказала Юки, глядя на его мишень. — Ты вообще целился?

— Так точно, сэр!

— Куда?

Борис замялся:

— В… в мишень, сэр.

— В какую?

Пауза.

— Я думал, они все считаются, сэр.

Даже Юки не смогла сдержать вздоха.

Рокки выступил ещё хуже — два попадания из десяти. Бык держал пистолет так, будто это была лопата или кувалда. Отдача каждый раз заставляла его делать шаг назад.

— Ты раньше стрелял? — спросила Юки.

— Нет, сэр. Я грузчик.

— Понятно. Будем работать.

Зато некоторые показали отличные результаты. Сталкер — восемь из десяти (армейская выучка). Луна — семь (охотничий опыт).

И Вики.

Рыжая лисица вышла к огневому рубежу с видом профессионала. Взяла пистолет, проверила, прицелилась.

Десять выстрелов. Девять попаданий. Семь десяток, две девятки.

Строй ахнул.

Юки впервые за утро позволила себе что-то похожее на эмоцию — приподнятую бровь:

— Снайперская подготовка?

— Два года, сэр. Но только статичные цели.

— Хочешь попробовать винтовку? Сто метров, движущаяся мишень?

Глаза Вики загорелись:

— Можно, сэр?!

— Можно.

Юки провела её к винтовочной позиции. Там лежала снайперская винтовка — длинная, с оптическим прицелом.

Вики легла в изготовку, прильнула к прикладу. Приникла глазом к прицелу.

Мишень на ста метрах начала двигаться.

Тишина. Все смотрели.

Вики дышала ровно, спокойно. Её палец лежал на спусковом крючке, не нажимая.

Секунда. Две.

Выстрел.

Макс посмотрел в бинокль. Десятка.

Выстрел. Десятка.

Выстрел. Девятка.

Выстрел. Десятка.

Выстрел. Десятка.

Пять выстрелов — четыре десятки, одна девятка.

Курсанты зааплодировали. Даже Раджани, стоявшая в стороне, одобрительно кивнула.

Юки помогла Вики подняться:

— У тебя талант.

— Спасибо, сэр!

— Это констатация факта, не комплимент. — Юки чуть наклонила голову. — Хочешь специализироваться? Снайперская подготовка, отдельные занятия?

— Да! Да, сэр! Буду рада!

— Начнём со среды. После основных занятий — час дополнительно.

Вики сияла так, что могла бы освещать весь лагерь.

Макс смотрел на это и думал: каждый здесь находит своё. Вики — снайпер. Сталкер — тактик. Луна — следопыт. Ария — универсал.

А он?

Он пока что находил новые способы промахиваться.

— Итак, — сказала Юки, когда все отстрелялись. — Вы увидели разницу между базовой и продвинутой стрельбой. Эта неделя будет посвящена движущимся мишеням. Каждый день — практика. К концу недели все должны попадать минимум семь из десяти.

Она обвела строй взглядом:

— Все. Без исключений.

Макс сглотнул. Он с четырёх должен дойти до семи за неделю. Это… возможно?

— Вопросы?

Борис поднял лапу:

— Сэр, а если не получится?

Юки посмотрела на него:

— Тогда будешь тренироваться, пока не получится.

— А если совсем не получится?

— Тогда ты не станешь скаутом. — Юки пожала плечами. — Скаут, который не умеет стрелять — мёртвый скаут. А мёртвые скауты мне не нужны.

Борис побледнел. Насколько может побледнеть бурый медведь.

— Вопросы по существу?

Вопросов не было.

— Отлично. Перерыв пятнадцать минут. Потом — продолжаем.

День тянулся бесконечно.

Утро — пистолет, движущиеся мишени, пятьдесят метров. Макс стрелял, промахивался, стрелял снова. К обеду довёл результат до пяти из десяти.

Обед — тридцать минут. Каша, тушёнка, компот. Еда была безвкусной, но Макс съел всё — сил требовалось много.

День — винтовка, семьдесят метров. Это было ещё хуже, чем пистолет. Винтовка была тяжёлой, отдача — сильной, а мишени двигались как назло быстрее.

— Соколов! — окликнула Юки после очередной серии из десяти выстрелов (три попадания). — Подойди.

Макс подошёл, ожидая разноса.

— Ты зажимаешь плечо.

— Сэр?

— Перед выстрелом. Ты напрягаешь плечо, ожидая отдачу. Из-за этого ствол уходит вверх-влево.

— Я не замечал, сэр.

— Я замечаю. — Юки встала рядом. — Приклад должен плотно прилегать к плечу, но ты не должен его зажимать. Расслабь. Дай отдаче пройти сквозь тебя.

— Дать отдаче пройти сквозь меня?

— Это не так странно, как звучит. — Юки взяла его руку и положила на приклад. — Вот так. Плотно, но не жёстко. Чувствуешь разницу?

Макс чувствовал в основном то, что лейтенант Юки стоит очень близко и её лапа лежит на его руке. Это было… неожиданно.

— Да, сэр. Кажется, чувствую.

— Хорошо. Попробуй ещё раз.

Он попробовал. Четыре из десяти. Прогресс.

— Лучше, — кивнула Юки. — Продолжай.

Вечер — снова пистолет, но мишени двигались быстрее. И не просто из стороны в сторону — они появлялись, исчезали, появлялись в другом месте.

— Это нечестно! — возмутился Борис после того, как трижды подряд выстрелил в пустоту.

— Противники тоже не будут честными, — ответила Юки. — Адаптируйся.

К концу дня Макс выжал из себя шесть из десяти. Руки тряслись от усталости. Плечо ныло от бесконечной отдачи. Уши звенели, несмотря на наушники.

Но шесть из десяти. Утром было четыре.

— Прогресс, — констатировала Юки, проверяя его мишень. — Утром — четыре, вечером — шесть. Это плато пробито.

— Спасибо, сэр.

— Завтра пробьём следующее.

— Следующее?

— Семь, потом восемь. — Она посмотрела на него своими ледяными глазами. — К концу программы ты будешь попадать девять из десяти.

— Это… возможно?

— Ты сам ответишь на этот вопрос через семь недель.

Курсанты потянулись обратно в лагерь. Макс шёл, едва переставляя ноги. Борис рядом выглядел не лучше.

— Как ты? — спросил медведь.

— Жив. Вроде бы.

— Я думал, будет легче, чем бег.

— Я тоже думал.

— Мы оба идиоты.

— Определённо.

Ужин прошёл в тумане. Макс ел механически, не чувствуя вкуса. Каша. Тушёнка. Хлеб. Компот. Еда была топливом, не удовольствием.

После ужина он вернулся в барак и достал пистолет для чистки. Каждый курсант получил личное оружие на время программы, и его нужно было чистить каждый вечер.

Разобрать. Протереть. Смазать. Собрать.

Движения стали почти автоматическими за неделю. Разобрать — затворная рама, возвратная пружина, ствол. Протереть — каждую деталь отдельно. Смазать — тонким слоем, в нужных местах. Собрать — в обратном порядке.

Борис рядом возился со своим пистолетом, ворча:

— Ненавижу это. Масло везде, детали мелкие, у меня лапы не для этого созданы!

— Грязный пистолет — мёртвый боец, — процитировал Сталкер, уже закончивший чистку.

— Я знаю! Но всё равно ненавижу! — Борис уронил пружину, полез под койку. — Кто вообще придумал делать оружие с такими мелкими деталями?!

— Люди, — сказал Макс. — То есть… ну, существа с маленькими пальцами.

— Дискриминация крупных видов! — заявил Борис, выуживая пружину из-под кровати Рокки. — Я буду жаловаться!

— Кому? — спросил Сталкер.

— Не знаю. Кому-нибудь. В газету!

Рокки молча точил нож. Он делал это каждый вечер. Зачем ему нож в бараке — никто не спрашивал, и Макс подозревал, что лучше не знать.

Дверь барака открылась.

Все вскочили — но это была не Акела с проверкой.

Это была Раджани.

Тигрица вошла, пригнувшись под низкой притолокой. Барак явно строился не для кого-то её роста. Она выпрямилась — насколько позволял потолок — и оглядела помещение.

— Сидеть. Не строиться. Просто проверяю.

Легко сказать — «сидеть». Когда капитан Раджани входит в комнату, хочется вскочить по стойке смирно и отдавать честь, даже если ты в трусах и с зубной щёткой.

Она прошлась по бараку, заглядывая в тумбочки, проверяя порядок. Остановилась у койки Бориса:

— Бурый. У тебя масло на подушке.

— Это… это от чистки, сэр! Случайно!

— Случайно, — повторила Раджани. — Завтра постираешь. Всё постельное бельё. Вручную.

— Слушаюсь, сэр, — простонал Борис.

Раджани двинулась дальше. Остановилась у койки Макса.

Он сидел на верхней полке, свесив ноги, с наполовину разобранным пистолетом в руках.

— Соколов. Как день?

— Тяжёлый, сэр. Но шесть из десяти к вечеру.

— Знаю. Юки доложила. — Раджани протянула лапу. — Дай.

Макс отдал ей пистолет. Она осмотрела разобранные части, провела когтем по внутренней поверхности ствола.

— Чистишь правильно. Кто научил?

— Сталкер показал, сэр.

— Хорошо. — Она собрала пистолет — быстро, профессионально, одним плавным движением — и вернула ему. — Следи за экстрактором. Он у тебя чуть разболтан. Если заклинит в бою — будешь решать уравнения без оружия.

— Понял, сэр. Спасибо.

Раджани не ушла. Она стояла у его койки и смотрела на него снизу вверх — что было непривычно, учитывая её рост. С верхней полки Макс был почти вровень с её глазами.

— Юки сказала, ты пытался рассчитать траекторию пули в голове.

— Да, сэр. Профессиональная деформация.

— Физик, — Раджани усмехнулась. Её клыки блеснули в свете лампы. — Знаешь, что мне в тебе нравится, Соколов?

Макс моргнул. Это был неожиданный поворот.

— Э… нет, сэр?

— Ты не сдаёшься. — Она чуть наклонила голову. — Другой на твоём месте давно бы сломался. Ты — не спортсмен, не военный, не охотник. Ты учёный. Книжный червь. Но ты бежишь, когда не можешь бежать. Стреляешь, когда не умеешь стрелять. Упрямый.

Она наклонилась чуть ближе. Макс почувствовал запах — что-то хвойное, свежее, с ноткой чего-то хищного.

— Упрямые живут дольше, — сказала она тихо. — Запомни это.

— Запомню, сэр.

Раджани выпрямилась и направилась к выходу. У двери обернулась:

— И ещё, Соколов. Перестань считать в голове. Стрельба — это не математика. Это… — она пощёлкала когтями, подбирая слово, — …инстинкт. Как охота.

— Я не очень хороший охотник, сэр.

— Станешь. — Она улыбнулась — хищно, но почти дружелюбно. — Или я тебя съем.

И вышла.

Повисла тишина.

— Она тебя съест?! — прошептал Борис.

— Думаю, это была метафора, — неуверенно сказал Макс.

— Думаешь?!

— Надеюсь?

Сталкер хмыкнул:

— Соколов, ты или в фаворе у капитана, или в большой беде. Не могу понять.

— Я тоже, — честно признался Макс.

Рокки перестал точить нож и посмотрел на Макса. Впервые за вечер.

— Будь осторожен, — сказал бык низким голосом. — Большие кошки любят играть с едой.

— Спасибо за поддержку, Рокки. Очень ободряюще.

— Я не шучу.

— Я знаю. Это и пугает.

Макс лёг на койку, глядя в потолок.

Шесть недель и шесть дней осталось. Сорок восемь дней.

Он справится.

Наверное.

Если Раджани его не съест.

Буквально или метафорически.