Перекрёсток миров

Глава 26. Предательство высшей пробы

Металлический хвост брелока-рыбки сломался на третьей попытке взлома. Макс тихо выругался, чувствуя, как последняя надежда буквально разваливается в его пальцах.

— Не получается, — шепнул он Арии. — Замок сложнее, чем я думал.

— Кто бы сомневался…

Макс попытался использовать оставшийся фрагмент металла, но тот был слишком короткий и тупой для сложного механизма наручников.

— Бесполезно, — наконец признал он, откидываясь на спинку стула в бессильном раздражении. — Эти наручники явно не из ближайшего магазина приколов. Профессиональная полицейская модель, возможно, даже с усиленным замком.

Ария вздохнула:

— По крайней мере, мы попытались. Может быть, когда они вернутся…

Она не закончила фразу, так как в этот момент снаружи послышались шаги. Макс быстро спрятал сломанный брелок в рукав, и они оба приготовились к появлению Пятнистого.

Тяжелая металлическая дверь распахнулась, впуская резкий свет из коридора. В проеме сначала показался силуэт Леонарда Пятнистого, а затем… знакомая фигура, заставившая обоих пленников застыть в шоке.

Профессор Хорнтон собственной персоной, в своем неизменном твидовом пиджаке с кожаными накладками на локтях и с бабочкой на шее, как будто пришел на академическую лекцию, а не в убежище преступников.

— Профессор? — выдохнул Макс, не веря своим глазам. — Вы?!

Ария напряглась рядом с ним, её хвост рефлекторно дёрнулся от потрясения.

— А, вот и наши беглецы, — профессор Хорнтон вошел в комнату с той же неторопливой грацией, с какой обычно прохаживался по аудиториям университета. — Знаете, мистер Соколов, когда я впервые встретил вас, я подумал: "Какие удивительные возможности открывает нам наука". — Он печально покачал головой. — Жаль, что вы оказались таким непредсказуемым фактором в уравнении.

— Вы работаете на Пятнистого, — произнес Макс, и это был не вопрос, а констатация факта. — Вы… информатор.

— "Работаю на" — такая упрощенная формулировка, — профессор поморщился, поправляя очки. — Я предпочитаю термин "взаимовыгодное сотрудничество". Леонард предоставляет финансирование, я — научную экспертизу. Симбиотические отношения, если хотите.

Пятнистый, стоявший у двери с самодовольной улыбкой, насмешливо фыркнул:

— Не скромничай, Альберт. Без твоего гения мы бы никогда не создали такие продвинутые скиммеры.

— Так вот кто усовершенствовал технологию, — Ария смотрела на профессора с неприкрытым презрением. — А полиция искала хакеров и инженеров в криминальных кругах.

— Иногда самое надежное прикрытие — респектабельность, — философски заметил Хорнтон. — Кто заподозрит почтенного ученого с безупречной репутацией и доступом к государственному финансированию?

Макс продолжал смотреть на существо, которое считал своим союзником и почти другом, пытаясь осмыслить масштаб предательства.

— Почему, профессор? — спросил он наконец. — Вы же ученый. Вы посвятили жизнь науке, поиску истины. Как вы могли променять это на… что? Деньги? Власть?

Хорнтон безрадостно усмехнулся:

— Ах, Макс, такой идеалист. — Он медленно прошелся по комнате, словно читая лекцию. — Вы правда думаете, что служение науке вознаграждается в нашем мире? Тридцать пять лет исследований, сотни публикаций, десятки открытий… И что я получил? Тесную лабораторию, вечную борьбу за гранты и зарплату, которой едва хватает на оплату скромной квартиры.

Он резко развернулся, и в его глазах блеснуло что-то злое:

— А знаете, что у меня есть теперь? Вилла с видом на океан. Лаборатория с оборудованием, о котором университет может только мечтать. И свобода. Свобода заниматься исследованиями без бюрократической волокиты и этических комитетов.

— Свобода создавать технологии, которые используются для преступлений, — парировал Макс.

Профессор пожал плечами:

— Технологии нейтральны, мистер Соколов. Их можно использовать как во благо, так и во вред. Я просто создаю инструменты, а как их применять — решают другие.

— Какое удобное оправдание, — Ария не скрывала презрения.

Он подошел ближе к пленникам, внимательно разглядывая их:

— Но я не пришел читать лекцию по этике. Я здесь, чтобы решить проблему. Проблему по имени Макс Соколов и офицер Ария Найтфолл.

Пятнистый, до сих пор молча наблюдавший за разговором, подал голос:

— Профессор любезно согласился помочь нам с… утилизацией. Его химические познания делают процесс гораздо более эффективным и, что важно, бесследным.

Хорнтон достал из внутреннего кармана пиджака маленький футляр и открыл его, демонстрируя два шприца с прозрачной жидкостью:

— Мое собственное изобретение. Быстро, безболезненно и, главное, не оставляет следов в организме через несколько часов после введения. Идеальный яд, если можно так выразиться.

Макс почувствовал, как холодок пробежал по спине. Одно дело — угрозы от бандита вроде Пятнистого, и совсем другое — хладнокровное планирование убийства человеком науки.

— Вы действительно готовы стать убийцей, профессор? — тихо спросил он.

Хорнтон на мгновение замер, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение:

— Я предпочитаю думать об этом как о необходимой мере безопасности. Своего рода самозащита. — Он помедлил. — Знаете, я действительно надеялся, что до этого не дойдет. Вы были интересным субъектом исследования, Макс. Первый известный случай межпространственного перехода… Какие возможности!

— Поэтому вы не выдали меня сразу, — понял Макс. — Я был вашим личным экспериментом.

— Частично, — признал профессор. — Но я также искренне верил, что могу помочь вам вернуться домой. Наука превыше всего, даже моего… альтернативного сотрудничества.

— И что изменилось? — спросила Ария.

— Вы стали опасны, — просто ответил Хорнтон.

Пятнистый нетерпеливо переступил с ноги на ногу:

— Хватит болтовни, Альберт. У нас мало времени. Делай свое дело, и покончим с этим.

Профессор кивнул и приблизился к пленникам, вынимая один из шприцов из футляра:

— Я начну с офицера Найтфолл. Женский организм обычно быстрее реагирует на препарат.

Макс отчаянно задёргался в наручниках:

— Профессор, послушайте! Вы же ученый! Вы занимаетесь межпространственными перемещениями… Это же революция в физике! Вы можете войти в историю как величайший ум столетия!

Хорнтон замер, явно польщенный:

— С деньгами открытия делать проще, мистер Соколов.

— Подумайте о признании! — Макс говорил быстро, отчаянно пытаясь достучаться до научного тщеславия профессора. — Вместо виллы у океана у вас будут научные центры по всему миру, названные вашим именем. Вместо денег от преступлений — уважение всего научного сообщества. Легенда, а не преступник!

Он видел, как глаза Хорнтона загорелись, но Пятнистый быстро вмешался:

— Не слушай его, Альберт. Это манипуляция. Он просто тянет время.

— Конечно, он манипулирует, — согласился профессор, снова поправляя очки. — Но в его словах есть доля истины. Мои исследования действительно революционны.

Он помедлил, словно взвешивая варианты, затем вздохнул:

— Но увы, мистер Соколов, вы упускаете важный момент. Настоящее признание придет лишь после моей смерти, как это часто бывает с великими умами. А я предпочитаю наслаждаться плодами своего интеллекта здесь и сейчас.

Профессор поднял шприц, проверяя отсутствие воздуха в игле:

— Кроме того, я всегда могу опубликовать свои открытия позже, когда операция Леонарда завершится и я буду финансово… независим.

Он подошел к Арии, держа шприц наготове:

— Не волнуйтесь, офицер Найтфолл. Вы ничего не почувствуете. Просто легкое головокружение, затем сонливость, и… конец.

— Профессор, — тихо сказала Ария, глядя ему прямо в глаза, — если вы это сделаете, обратной дороги не будет. Сейчас вы соучастник, но станете убийцей. Это совсем другая статья.

Хорнтон на мгновение заколебался, его рука со шприцем слегка дрогнула:

— Я… я осознаю юридические последствия.

— Дело не в юридических последствиях, — продолжила она. — Дело в том, кем вы станете. Сможете ли вы жить с этим? Просыпаться каждое утро, зная, что ваши руки в крови?

— О боже, только не моральные дилеммы, — раздраженно вмешался Пятнистый. — Если ты не можешь этого сделать, Альберт, я сделаю.

Он шагнул вперед, протягивая руку за шприцем, но профессор отступил:

— Нет-нет, я вполне способен завершить начатое. Просто… собираюсь с мыслями.

Макс видел внутреннюю борьбу на лице профессора и решил сделать ещё одну попытку:

— Альберт, — впервые он обратился к профессору по имени, — вы помните нашу первую беседу? Вы спросили меня, что наиболее поразительно отличается между нашими мирами. И я ответил…

— "Не технологии, а люди", — тихо закончил профессор. — Вы сказали, что в основе своей мы очень похожи, несмотря на внешние различия.

— Именно, — кивнул Макс. — И вы согласились, что это самое удивительное. Что на фундаментальном уровне разумная жизнь развивается по схожим принципам, независимо от физической формы.

Он посмотрел профессору прямо в глаза:

— Так почему же сейчас вы готовы поступиться этим фундаментальным принципом? Принципом уважения к жизни, который должен быть основой любой этической науки?

Хорнтон застыл с поднятым шприцем, на его лице отразилась внутренняя борьба. Пятнистый, видя его колебания, нетерпеливо зарычал:

— Довольно! Если ты не можешь сделать такую простую вещь, то какой от тебя толк?

Он резко выхватил из кармана пистолет и направил его на пленников:

— Я сам разберусь с ними. По старинке. Менее элегантно, но эффективно.

— Леонард, нет! — воскликнул профессор. — Это неразумно. Выстрелы привлекут внимание, оставят улики…

— К черту улики! — рявкнул Пятнистый. — Через три дня бал, через четыре мы будем далеко отсюда с миллионами на счетах. Какая разница, как именно они умрут?

Напряжение в комнате достигло пика. Макс и Ария обменялись быстрыми взглядами, понимая, что ситуация выходит из-под контроля и может закончиться их немедленной смертью.

Неожиданно профессор сделал шаг вперед, встав между пистолетом и пленниками:

— Я не позволю тебе это сделать, Леонард. Не здесь. Не так грубо.

— Ты что, защищаешь их? — удивленно спросил Пятнистый, не опуская оружия.

— Я защищаю операцию, — холодно ответил Хорнтон. — И свои интересы. Если здесь найдут тела со следами пуль, слишком быстро выйдут на нас.

Он убрал шприц обратно в футляр:

— Давай поступим иначе. У нас есть еще два дня до бала. Пусть посидят взаперти это время, а после операции… — он сделал многозначительную паузу, — я займусь ими более тщательно. Без спешки и ошибок.

Пятнистый колебался, его палец подрагивал на спусковом крючке.

— Кроме того, — добавил профессор тише, — я хотел бы провести еще несколько тестов с мистером Соколовым. Его физиология уникальна, и перед устранением было бы научно ценно получить дополнительные данные.

Это, казалось, убедило Пятнистого. Он медленно опустил пистолет:

— Хорошо. Твоя взяла, профессор. Два дня. Но потом никаких отсрочек.

— Разумеется, — кивнул Хорнтон, заметно расслабляясь. — Я ценю ваше понимание, Леонард.

Он повернулся к пленникам с неожиданно широкой улыбкой:

— Что ж, мои дорогие подопытные, похоже, вы получили небольшую отсрочку. Используйте это время с пользой. Возможно, для составления завещания или, — он подмигнул Максу, — для молитвы вашим человеческим богам.

Профессор направился к выходу, но у самой двери остановился и обернулся:

— Знаете, что самое ироничное? Я действительно мог бы помочь вам вернуться в ваш мир, Макс. Мои последние расчеты показывают, что это вполне реально. Жаль, что обстоятельства сложились иначе.

С этими словами он вышел, оставив Пятнистого запирать дверь. Когда они остались одни, Ария тихо спросила:

— Ты думаешь, он действительно мог бы отправить тебя домой?

Макс медленно покачал головой:

— Не знаю. Но знаю точно, что он только что спас нам жизнь, хотя бы на время.

— Думаешь, в нём проснулась совесть?

— Скорее, научное любопытство и тщеславие, — ответил Макс. — И, возможно, немного той человечности, о которой я ему напомнил. Хотя во что она выльется через два дня…

Они помолчали, обдумывая произошедшее.

— Итак, — наконец сказала Ария, — у нас есть два дня, чтобы придумать, как выбраться отсюда и остановить их план. Идеи?

— Пока только одна, — Макс слабо улыбнулся, пытаясь вселить в неё надежду. — Никогда не недооценивать силу научного любопытства. Профессор Хорнтон может быть нашим билетом на свободу, хотя он об этом даже не подозревает.

— Объясни, — нахмурилась Ария.

— Он сказал, что хочет провести еще тесты. А для этого ему придется вернуться. И, возможно, наедине со мной… — Макс многозначительно замолчал.

Ария кивнула, медленно понимая его план:

— Ты собираешься использовать его научный интерес, чтобы заставить помочь нам?

— Или хотя бы допустить ошибку, — подтвердил Макс. — В конце концов, даже гении спотыкаются, особенно когда очарованы научной загадкой.

Он попытался поудобнее устроиться в неудобных наручниках:

— А пока, думаю, нам стоит отдохнуть и набраться сил. Ближайшие 48 часов могут стать самыми важными в нашей жизни.

— Или последними, — мрачно добавила Ария.

— Предпочитаю мыслить позитивно, — Макс попытался улыбнуться, хотя в его глазах читалась тревога. — В конце концов, мы уже пережили одно похищение. По теории вероятности, наши шансы выжить во второй раз должны быть выше.

— Это не так работает, — покачала головой Ария, но тоже слабо улыбнулась.

Они сидели в молчании, скованные, но не сломленные. Предательство профессора Хорнтона стало жестоким ударом, особенно для Макса, но оно же принесло неожиданную отсрочку. А там, где есть время, всегда есть надежда.

И надежда — это единственное, что им оставалось в холодной комнате заброшенного склада, под охраной безжалостных преступников, за два дня до операции, которая могла изменить всё.