Перековка. Малый Орден

Глава 8

— Господин.

— Да-да, — я понятливо кивнул Амме и даже отвернулся, хотя это было бессмысленно.

Но главное я тоже сделал — оттянул восприятие, ослепнув с той стороны, от которой отвернулся.

Кто-то выпил ночью очень много чая.

Пока мы ждали Аледо, стояли молча.

О чём думала Амма, я не знал. Сам же я размышлял о результатах своих попыток вложить в кристалл технику.

Ни одна попытка не удалась. Это… раздражало? Злило? Не мог точно понять, что ощущал. Больше, чем досада, но меньше, чем злость, и при этом достаточно неприятное ощущение… обманутости.

С этими постоянными наблюдениями за собой и просеиванием всего, что происходит внутри, через сито…

Я скоро стану первым в Империи и Альянсе талантом различать сотни оттенков настроения.

Поджав губы, поднял руку, сгущая силу в образе кинжала, затем уменьшая его, ещё раз и ещё, сверху ещё раз добавить силы, увеличивая размер конденсированной силы. А ведь мысль добавить сверху не просто концентрированной силы, а ещё одну технику казалась такой верной, такой…

Вот эта мысль застыла, замерла во мне при виде того, как выпущенная через ладонь техника Лезвия оказывается заперта внутри сжатой в иглу духовной силы. Отдельным, чётко различимым не настроением, а слоем. Отдельным. Так, как я пытался сделать половину ночи.

Это как понимать? Я прищурился, вглядываясь. После того, сколько сил я приложил, чтобы восстановить Сердце Ущелий, я просто вижу эту границу между слоями конденсированной духовной силы. До этого я просто увеличивал его размер, наращивал единый, неделимый кристалл необычной формы, скорее уже иглу, чем кинжал. Сейчас же добавился отдельный тончайший слой.

Через миг я оказался в жетоне.

Через вдох убедился, что в нём ничего не получается и техника Лезвия и сжатая в иглу духовная сила не объединяются в одно целое.

Через десять вдохов в настоящем мире я создал над второй ладонью копьё, сжал его раз, другой, превращая в крошечное, а ещё через два вдоха оно поглотило, спрятало в себе выпущенную через ладонь технику Лезвия, обратив её тончайшим, едва уловимым слоем. Отдельным.

— Я готова, старший, — немного смущённо сообщила за спиной Аледо.

— Да, да, — рассеянно ответил я, продолжая смотреть на две иглы над ладонями. Одну меньше и плотнее, другую больше.

Уже наверху, когда я, Амма и Аледо оказались в сотне шагов над тёмным пятном кострища, я перевернул ладони.

И одновременно с этим жестом перестал удерживать иглы духовной силой, и они, блеснув напоследок алым в рассветном солнце, упали вниз.

Через два вдоха внизу грохнуло и вверх взметнулись два слившихся воедино столба земли.

Простой духовный камень не взрывается, даже упав с высоты. Не взметает землю выше человеческого роста, попав в неё, и Лезвие. Это слабая, простейшая техника для только ставших Воинами идущих. Не взрывает землю и конденсированная сила. Не взрывает её и Лезвие через повеление.

Впрочем, ни тем, ни другим, ни третьим то, что я уронил вниз, не было. Больше всего случившееся внизу походило на то, что я делал с кисетами давно, несколько лет назад.

Похоже, мне теперь есть над чем подумать. И хорошо, что Амма и Аледо не задают никаких вопросов и не отвлекают.

До этого дня всё, что я ни делал в жетоне, — у меня получалось. Хочешь — обучайся на цине. Хочешь — сражайся против толп врагов из списка «противники». Хочешь — тренируй техники. Даже составные техники, соединяя в себе одном части того, что рассчитано на десять человек.

Сегодня я впервые не сумел сделать в жетоне то, что у меня получилось в настоящем мире.

Означает ли это, что подобное умение превосходит возможности жетона? С какой стати? Я в нём четыре месяца бился с богом секты Тигров, который использовал повеления и управления стихией.

Скорее, это означает, что подобного трюка не проворачивал никто из… Древних…

Я хмыкнул себе под нос.

Не слишком ли самонадеянно? Жетон вполне себе принял меня, с переставленными средоточиями и позволил тренировать мне и техники, и повеления, а тут…

А тут не справился.

Это означает: что бы там ни рассказывал мне безумный дух, Древние в жетоне предусмотрели даже такого необычного идущего, каким он сделал меня. Предусмотрели или знали подобных мне.

Но вот соединение кристаллизированной силы Неба и техники… или повеления?.. они не знали или не предусмотрели.

Впереди, уже даже видный глазами, а не только восприятием, показался знакомый город. Светлый Рассвет.

Очень, очень сильно хотелось опуститься в лес и на пару, если не недель, то хотя бы дней погрузиться в тренировки и попытки понять правила и возможности странного умения, но я добирался сюда не для того, чтобы прятаться по лесам и сосредоточиваться на себе.

Приказал:

— Опускаемся на дорогу. Входим в город как обычные идущие.

Ну, как обычные… Мы подошли к воротам пешком, а не летели, но только Амма была в тёмном обычном халате свободного идущего. Аледо была в халате послушника Ордена, а я был в халате управителя отделения охранителей.

Аледо отомстит и сделает это, не скрывая, кто она и откуда. Как там говорил Хорит? Нужно повысить известность Ордена, доказать делом его силу и влияние? На Равнинах Солнца это сделаем я и Аледо.

Едва мы миновали площадь проверки, как я услышал: Аледо сглотнула ком в горле, через миг хрипло сказала:

— Старший, у меня есть ещё одна просьба.

Не оборачиваясь, я жестом пригласил её говорить дальше.

— Старший, позвольте сначала заглянуть туда, где я жила? Ну, помните, к тем сиротам.

Я кивнул и вновь без слов повёл рукой, указывая на улицу, уходящую в нужную сторону. Возвращение к прошлому, к истокам. Понимаю и даже одобряю.

Ни память в этот раз, ни восприятие, охватившее город, не подвели и вывели точно в нужное место.

Оно ничуть не изменилось за эти годы.

Большая полуразвалившаяся хибара у подножия стены.

Изменились те, кто жил в ней.

Я неплохо помнил двух старших, которые были Воинами, и здесь их не оказалось. Остальные… Сейчас узнаю.

Стоило нам войти в хибару, как внутри все замерли, застыли, восприятие показало мне, как парочка самых мелких из детей змеёй скользнули в узкие щели и дальше, по каким-то норам, а нам навстречу шагнул самый широкоплечий и взрослый.

— Вы кто такие и что вам здесь надо? — голос его дрогнул на последнем слове, но смотрел он прямо и требовательно.

Амма хмыкнула:

— Побольше почтения.

Парень облизал губы, но исправился — согнулся, повторил то же самое, но совсем другими словами:

— Старшие, что вы ищете?

Судя по лицу Аледо — она тоже не нашла здесь знакомых, ещё раз обвела взглядом детей, спросила у здоровяка:

— Пару лет назад здесь жила банда Крепколобого, — в воздухе мелькнул мелкий духовный камень. — Куда делись?

Парень поймал камень, сжал его в кулаке, хмыкнул:

— К-хм, — через вдох ответил. — По-разному. Один страже попался на воровстве, загремел на Шахты, ещё одного порезали в драке, помер. А так, — он пожал плечами, — поднялись, разбежались кто куда. Кто в охрану караванов подался, как сам Крепколобый, кто старшаки теперь на улицах, рассказать что знаю про всех?

Парень многозначительно показал пустую ладонь, намекая, что исчезнувший камень он уже отработал.

Аледо думала лишь пару мгновений, а затем мотнула головой:

— Нет, — повернувшись ко мне, сказала. — Старший, мне достаточно.

Вдох, и она уже на улице. Парень проводил её внимательным взглядом, а заметив, что я смотрю на него, торопливо согнулся, пряча глаза:

— Старший, что-то ещё?

Теперь настала моя очередь хмыкать. Почему бы и нет? Зря, что ли, Хорит так подробно рассказывал, что и как задумано в его плане? Я же не только запоминать умею?

Свой камень я сначала сжал в кулаке, швырнул ему уже осколки:

— Держи, пробегитесь по улицам, распустите слухи, что в город пришёл Орден Небесного Меча, чтобы ответить на несправедливость и обиды своего собрата.

Парень открыл ладонь, увидел, какого размера осколки поймал, и сглотнул:

— С-старший.

— И сам держись невдалеке от нас. Может, ещё для чего понадобишься.

— Да, старший, да, — торопливо кивнул парень.

На улице я ничего спрашивать у Аледо не стал. Мы молча шагали по улицам, я лишь размышлял про себя, хотел бы вот так вернуться в город Морозной Гряды и узнать, что там с Миром, Гуниром, Даритом? А услышав, что вот один умер, второй ушёл искать лучшей жизни, третий за преступления попал на Шахты, сумел бы остановиться и не спрашивать имён, оставить их неизвестными?

Выходило, что нет, не сумел бы. Я бы захотел узнать всё до конца. Быть может, даже захотел бы… Хотя это, конечно, зря. Жизнь тех, кто попал в Шахты Духовных Камней, коротка. Не было бы смысла торопиться и спасать.

А наш путь закончился. Причём далеко от стены с трущобами, в глубине богатых кварталов, где под ногами была ровная, едва ли не полированная брусчатка, из-за стен поместий доносился запах цветов и даже журчание воды.

Аледо стянула волосы на затылке и остановилась перед широкими воротами, по обеим сторонам от которых устроились двое крепких мужчин в броне и с копьями напоказ, повернулась ко мне и коротко сказала:

— Мы пришли, старший.

Глаза её были холодны и темны, а лицо бледным, застывшим. Словно маска. Только жилка на виске билась часто-часто.

Я поднял взгляд, скользнул им по табличке, что висела по центру козырька ворот.

Тумир.

Я бы сказал, вспоминая как раз город Морозной Гряды, что мы перед воротами поместья семьи, которая явно одна из Сорока в этом городе…

Но какая мне разница?

Ещё в нашу первую встречу я понял, что Аледо солгала мне, сказав, что тех, кому она хочет отомстить, нет в этом городе. Чтобы ребёнок сумел сбежать — я мог поверить, но чтобы сбежать в другой город?

Она всего лишь опасалась, что я могу лишить её мести.

Охранники на воротах переглянулись, затем левый крикнул:

— Эй, вы! Чего глазеете? — в голосе его сквозила ленивая угроза, он даже шевельнул копьём, но так же лениво — едва-едва.

Амма сказала:

— Господин, позвольте оглядеться внутри. Мало ли…

Какого размера должно быть это «мало ли», чтобы доставить проблем даже ей, не говоря уже обо мне, я спрашивать не стал. В конце концов мы вообще не собирались в этом участвовать, всё должна сделать Аледо, поэтому кивнул.

Амма отвернулась, быстрым шагом двинулась вдоль улицы, скользнула за угол и там исчезла, использовав амулет.

Охранники вновь переглянулись и вновь левый потребовал ответа:

— Вы кто такие? Чего молчите? Хорош глазеть, идите по своим делам. Ну! — он стукнул по воротам пяткой копья.

Я не ответил им, а Аледо и вовсе даже не повернула к ним головы, продолжала на меня смотреть и ждать.

У ворот было уже пятеро охранников, выскочивших на помощь, когда до меня донеслась мысль Аммы:

— Много идущих с оружием. По большей части слабаки, но есть Мастера. Сильнейший из них шестая звезда Мастера.

Я в это время продолжал глядеть в глаза Аледо. Когда-то она назначила границей возвращения пятую звезду Мастера. Ошиблась? Её враг стал сильнее? Нанял более сильного охранника?

В любом случае разница в силе может лишь для обычного идущего стать преградой. Таланты потому и называются талантами, что способны справиться с более сильным врагом.

Поэтому я сказал:

— Ты ждала этого дня много лет, Аледо. Это твой день. Действуй. Действуй нагло, громко, не спеши.

Лицо Аледо дрогнуло, озарилось мрачной улыбкой:

— Спасибо, старший, — выдохнула она.

А я добавил:

— Но помни, что твоя месть должна быть справедливой. Ты понимаешь меня?

Улыбка исчезла с лица Аледо, но она ответила, вбив кулак в ладонь:

— Поняла, старший.

— Эй, вы! — охранники наконец определились, что делать дальше, и от ворот к нам шагнул один из них. Какой-то невзрачный, в затёртом халате. — Это поместье уважаемого купца. Если вы по делу, так подходите и просите о вас доложить. А если просто глазеете, так валите дальше, пока мы вам рёбра не пересчитали!

Я улыбнулся ему:

— Лучше сразу зови стражу. И быстрее, пока можешь.

— Что? — сглотнул потёртый охранник, рука его потянулась к мечу на поясе.

Поздно.

Аледо уже развернулась, уже скользнула по мостовой техникой, за долю мига оказываясь рядом с ним. Ухватила его за ворот, дёрнула на себя, заставляя склониться, всмотрелась в лицо.

— Не помню тебя. Пошёл прочь.

— Ты чё?

Это было всё, что он успел выдавить из себя — через миг Аледо впечатала ему в живот кулак, а затем отшвырнула от себя. Потёртый охранник пролетел через всю улицу и врезался в каменный забор, что был у меня за спиной. Камень хрустнул, охранник тоже и даже, кажется, громче.

Я обернулся, поглядел, как он корчится на мостовой, хватая ртом воздух, и перевёл взгляд дальше. Там, в тени спускавшегося со стены плюща, прятался тот самый здоровяк-парень из трущоб. Молодец, не ожидал, что он сумеет проскользнуть вслед за нами в эту часть города.

— Братья! Нападение, братья!

Отвернулся от него, обратив взгляд на Аледо. Быстрая. Последний, самый громкий охранник как раз отлетел в сторону. Я негромко сказал:

— Ты пришла вершить справедливость. Одно дело, когда месть свершится в тени и неизвестности, но совсем другое дело, когда о твоей мести знают все, когда она вершится на глазах всех тех, кто раньше отводил глаза или молчал. Не спеши, позволь себе насладиться.

Говорил я, описывая свою месть. Я не хотел убить Кардо так же, как убил Паурита, — в спину и тайно. Я хотел сделать это на глазах у всех. Я сделал это, так почему Аледо должна быть лишена такого?

Когда-то на улицах этого города я уже размышлял, что я в десять, я в двенадцать и я в четырнадцать — это совсем разные люди, и чем старше, тем снисходительней и милосердней я оказывался к чужим поступкам. Похоже, я в двадцать ближе к себе в десять. К себе же? Это ведь я стоял на площади деревни и с наслаждением вбил рондель в грудь Кардо. Да, это был я, а не безумный дух. Что он вообще мог знать о справедливости, безумец?

Аледо неторопливо поднялась по ступеням к воротам, толкнула кончиком сапога левую створку, та сдвинулась с места. Аледо недовольно цокнула, толкнула правую створку, и вот та осталась на месте. Аледо довольно кивнула, отвела руку назад и засадила кулаком в правую створку.

Дам!

Не сорванная струна, даже не гонг Академии, но неплохо, очень неплохо: створка раскрошилась, пошла трещинами, едва не слетела с петель. Звук прокатился по улице, отражаясь от стен поместий, затих вдали.

Это должны были услышать не только во всём поместье, но и у соседей, а Аледо ещё и громко закричала:

— Равтир! Жалкий убийца! Ты дома? Ты здесь? Открой мне ворота, Равтир! — снова саданула в створку Аледо. — Я пришла поговорить о деньгах! Просто поговорить!

Я вздохнул и покачал головой. Надеюсь, что… Одёрнул себя. Зачем надеяться? Толкнул мысль:

— Равтир здесь?

Амма ответила спустя пять вдохов:

— Здесь, господин. В левой половине поместья.

Моё восприятие на вдох охватило всё поместье. Суету охраны с мечами в руках, десятков безоружных людей, женщин. Скользнуло по дорожкам, взлетело по ступеням, просочилось в левую половину главного здания, отыскало человека, который требовал объяснений.

Так вот ты какой, Равтир.

Крепкий, плотный, коротко стриженный мужчина, одетый в синий халат.

Левая створка ворот распахнулась, оттуда рвануло сразу двое, ещё двое перепрыгнули через забор. Аледо размазалась, стремительной тенью метнулась в одну сторону, в другую, сломанными куклами откидывая прочь напавших, зазвенели на камнях брусчатки выбитые мечи.

Аледо огляделась, прищурилась, шагнула вдруг к тому, кто стонал слева, ухватила его за ворот халата и вздёрнула выше.

Три вдоха она вглядывалась в его лицо, всё сильнее и сильнее стискивая халат. Тот отдышался от первого удара, собрался, толкнулся, пытаясь навалиться на Аледо.

Та приняла удар на Покров, процедила:

— Обозналась, — и сама в ответ засадила охраннику в живот. Тоже в Покров.

Раз — небрежно отбила новый удар в голову — два, через точно отмеренное время, — на этот раз погрузив кулак едва ли не до хребта. Отшвырнула от себя скрючившегося охранника, вновь шагнула к воротам и вновь саданула в них кулаком:

— Ну что же, Равтир, похоже, ты не хочешь по-хорошему просто поговорить. Тогда я вхожу и не вини меня за грубость!

Сказав это, она снова ударила, но в этот раз используя технику — створку, сбитую из толстых досок, разнесло в щепки, остались лишь петли да куски дерева на них.

Теперь любому, а не только тому, кто обладал восприятием, позволяющим заглянуть за забор, стал виден сад, лежащий между воротами и главными зданиями поместья.

И охрану этого поместья, выстроившуюся полукругом.

Их было не меньше двадцати. Кто-то ругался вполголоса, кто-то ухмылялся, кто-то беспокойно водил мечом вверх-вниз и крутил головой, ища других врагов.

— Девчонка, — рыкнул стоящий посередине охранник, широколицый, с крупным носом. — Ты в своём уме? Посреди дня напала на дом уважаемого торговца? Тебе не дорога жизнь?

— Торговца? Уважаемого? Тьфу! — Аледо сплюнула себе под ноги. — Вот что я думаю об этой лжи. Я пришла в дом обманщика, вора и убийцы. И ты такой же. Я же помню твою рожу, — голос её был холоден и бесстрастен.

— Понятно, — процедил этот охранник. — Парни, похоже, у неё с головой совсем плохо. Убить.

Те словно только и ждали этого приказа. Миг — и все ушли Рывками, заставив меня скривиться.

Что за убожество? Да нас в Школе ещё на первых шагах к Небу научили не вести себя так глупо.

Полтора десятка идущих, использовавших Рывок в одну точку?

Они врезались друг в друга, рухнули клубком тел, среди которых Аледо не было. Она упала сверху через мгновение, презрительно покачала головой.

С поголовной глупостью я перебрал — столкнулись лишь семеро, остальные использовали Рывок кто правее, кто левее, кто дальше, не мешая друг другу и охватывая Аледо кольцом.

Старшие охранники, держащиеся за мечи не для показухи?

Аледо вскинула руки, скрещивая их на груди. Через миг её запястья и предплечья охватывали широкие браслеты с торчащими вперёд кривыми лезвиями. Снова, как под глицинией, солнце сверкнуло на стали.

Восприятие позволило мне увидеть, как за долю мгновения до этого на её пальцах мелькнула серая нить духовной силы, и только следом начало появляться из пустоты её оружие.

Кольцо Путника? Здесь, во Втором поясе? Не слишком ли дорогая вещь даже для юного таланта Ордена?

Вернее, два кольца?

Я точно не Фатия, но сейчас мне очень захотелось увидеть поближе эти необычные артефакты.

По ту сторону ограды закрутилась драка. Охранники действительно держались за мечи не ради красоты, были крепкими и опытными, но… всего лишь Воинами.

Аледо же мало того, что была Мастером, пользовалась той самой техникой ускорения, о которой рассказывал Хорит, так ещё и на голову превосходила любого из них.

Что у них было за плечами? Нахватались то тут, то там. Аледо же училась в одной из лучших фракций Пояса. А если у Хорита всё сложится с его планом, то в скором будущем если Орден Небесного Меча скажет, что третий по силе в Поясе, то кто осмелится сказать, что они вторые?

Десять вдохов — и к семёрке тупиц присоединились и все остальные. Кто с раной в бедре, кто с разрубленным мечом, кто со сломанной рукой.

Все, кроме одного.

На него Аледо понадобилось ещё семь вдохов.

На старшего, широколицего, которого Аледо в короткой стычке ранила, поставила на колени и ухватила за горло. Тот трепыхался, пытался отбиваться и даже использовать техники. Но всё срывалось либо с Покрова, либо встречало на пути стальной коготь, либо рассыпалось на защитной технике.

Аледо не торопилась, а я не собирался её останавливать. Как она там говорила несколько лет назад? Я запомнила их лица? Она запоминала их для этого дня.

Я недовольно поджал губы, но не по поводу её мести, а от того, что вроде и Аледо пошумела хорошо, и вопили за стеной достаточно громко, а зрителей как-то слишком мало. Слева девица с охраной жмётся к стене, да справа из-за забора торчит десяток голов.

Так дело не пойдёт.

Повернул голову и поймал взгляд всё так же прячущегося в тени плюща парня. Толкнул к нему мыслеречь:

— Как насчёт заработать впятеро больше того, что я уже дал?

Парень вздрогнул, побледнел и вжался спиной в камень.

Мыслеречь — это уровень глав фракций, их старейшин и прочих, кто невероятно далёк от парня-сироты с улицы.

Но он быстро решился, отлип от стены и кивнул.

— Тогда сейчас ты побежишь и начнёшь вопить во всё горло, что тут бойня и Орден Небесного Меча пришёл требовать справедливости. И чем больше тут соберётся зрителей, тем лучше. Если понял, то кивни.

Парень кивнул.

Я ухмыльнулся, сдавил в руке уже пять камней и духовной силой за мгновение доставил их осколки ему.

Что делать, за такой крупный духовный камень его скорее схватит стража.

Отвернувшись, я повёл головой влево и вправо, оценивая длину стены.

Она очень мешает сейчас и будет мешать ещё сильнее тогда, когда сюда начнут…

— Люди добрые! Убивают! Убивают! Бойня в Зелёном квартале! Бойня! Небесный Орден требует справедливости!

Неплохо кричит, громко, но нужно поправить.

— Орден Небесного Меча.

— Небесный Меч требует справедливости Неба!

А вот это отлично.

Я ухмыльнулся и использовал то, что хорошо освоил за время тренировок.

Вуаль Ветра расползлась вдоль забора, накрыла окрестности, заставила исчезнуть все звуки.

Через миг я, вспомнив Райгвара, шагнул вперёд и медленно, напоказ повёл рукой.

Пусть зрителей всего и тринадцать, главное, что они есть.

Вряд ли всего лишь Воины и Мастера увидели этот росчерк сжатой в клинок духовной силы. А она перечеркнула стену, подрубив её в основании.

Зато толчок ладонью увидели все. Как и все увидели, как стена, отгораживавшая поместье от улицы, пошатнулась от края до края, наклонилась вся и беззвучно рухнула внутрь сада торговца Равтира Тумир. Выглядело это странно, только дрогнувшая под ногами мостовая и рванувшая вдоль улицы пыль доказывали — это не сон.

Через миг я отменил повеление.

Ещё через миг Аледо вздёрнула своего первого врага вверх — ну, насколько ей позволял рост — и коротко ударила свободной рукой. Раз, второй, третий.

Тот заорал на всю улицу, схватился за пробитое средоточие. Кто-то из зевак дёрнулся, попятился от этого далёкого, страшного крика, больше похожего на вой.

Ещё три вдоха Аледо вглядывалась ему в лицо, а затем отпустила, уронила себе под ноги и равнодушно перешагнула. А перешагнув, закричала:

— Равтир! Жалкий и трусливый убийца! Даже если ты умеешь убивать только женщин, то я и есть женщина! Выходи!

А вот теперь хорошо. Теперь все и слышат, и видят.

Заложив руки за спину, я медленным шагом двинулся вперёд. Пересёк улицу, шагнул на упавшую стену, прошёлся по ней, спустился. Под сапогами хрустела каменная крошка и куски черепицы, раньше лежавшей поверх стены. Строили надёжно, на поколения. Зря. Небо всё видит.

Аледо сцепилась с ещё одной набежавшей толпой охранников.

Чем дольше я глядел, тем больше понимал, что моим наручам понадобится не ремонт, а переделка. Что же, это будет отличным поводом выступить просителем и обсудить наши разногласия с Клатиром. Зачем отдавать наручи кузнецу Ордена, если тот может не справиться с тайной их металла, да и вообще на пару этапов слабее Клатира? Во Втором поясе мне не отыскать другого кузнеца Властелина. Пока не отыскать. Или пока не отыскать в Малом и Большом Ордене.

— Остановитесь! Именем семьи Лоут! Остановитесь, или станете врагами Лоут!

А вот и стража добежала.

Я обернулся и своими глазами, а не восприятием оглядел их. Не очень сильны и знакомых лиц нет.

Аледо и не думала останавливаться после этого вопля, стражники переглянулись, потащили из ножен мечи, но я окутал их духовной силой, поднял руку и громко, чтобы меня слышал каждый из зрителей, которых становилось всё больше, крикнул:

— Не вмешивайтесь! Орден Небесного Меча пришёл восстановить справедливость!

Стражники, которые не могли больше сделать ни единого движения и превратились в живые статуи, ещё несколько мгновений дёргались, налегали на мои незримые оковы, а затем один из них изловчился и метнул в меня какую-то технику.

Я отбил её небрежным взмахом руки, разнеся в пыль алое копьё, а через миг добавил силы в давление, заставив стражников рухнуть на колени. Повторил:

— Не вмешивайтесь!

Сообразил, что сейчас не урок в Академии, передо мной не таланты и давлю я слишком сильно. И вообще и мне, и Аледо нужны ещё зрители. Чуть ослабил незримые оковы. Ровно настолько, чтобы тот самый упорный и ловкий сумел медленно поднять руку и сжать её на груди. На амулете связи. Пальцы его побелели от напряжения, но он справился.

Отлично.

Аледо ярилась посреди того, что когда-то было садом, встречавшим гостей поместья, а сейчас превратилось в поле боя.

Одна из двух беседок — в руинах. Живые изгороди — срезаны, поломаны, дымятся и вот-вот вспыхнут. Деревья ещё держатся, особенно те, что дальше от схватки. Ровные ещё утром дорожки — валы булыжников вперемешку с землёй. Запах цветов смешался с запахом пыли, крови и гари.

Аледо выдержала первый натиск, ответила и сейчас успешно додавливала стражу своего врага. И что главное, справлялась так, как я и хотел, — без смертей…

Зря я об этом подумал.

Ровно в тот же миг Аледо обошла выставленную стеной защитную технику, снесла крайнего охранника, следующего за ним, а вот перед третьим замерла и хрипло сказала:

— Я помню твоё лицо.

Или напротив, всё произошло очень и очень вовремя? Потому как ровно через миг после Аледо раздался новый голос, и прозвучал он громко и требовательно:

— Остановитесь! Именем семьи Лоут!

Я перевёл взгляд на кричавшего. Надо же, почти не изменился. Старый знакомый.

Вежливо спросил:

— Полуденный глава, верно?

Тот, ставший за минувшие годы сильнее лишь на звезду, не больше, зыркнул по сторонам. На стражников, стоящих на коленях, на разрушенную стену поместья, на два десятка стонущих охранников, на Аледо, яростно схлестнувшуюся с одним из своих врагов. Глаза его сузились, скулы заострились.

Чего он не видел, так это Аммы, которая незримой тенью шла через поместье, отправляя стражников в беспамятство. Не обладает Мастер подобным восприятием.

Полуденный глава рявкнул:

— Немедленно освободите от давления стражу!

Я усмехнулся:

— А то что? — и не дожидаясь его ответа, даже не давая ему ответить, вновь усилил голос, разнося его над всеми ближайшими поместьями, улицами и всё новыми зеваками: — Орден Небесного Меча не первый раз в этом городе! И чем же каждый раз встречает нас этот город?

— Твоя наглость переходит все границы, орденец! — вздувая жилы на шее, рявкнул полуденный глава.

Я вскинул брови:

— Твоя? Орденец?

В этот миг Аледо поймала на ошибке противника и вбила ему коготь сначала под мышку, а через вдох, насладившись взглядом глаза в глаза, ударила в сердце. Кровь брызнула ей в лицо, запятнала серую одежду послушника.

— Убийство, — выдохнул красный от гнева полуденный глава. — Убийство в городе. На глазах стражи. Есть ли преступление, на которое не пойдёт Орден? Даже не вздумайте бежать, вы двое!

Я и с прошлого раза не помнил, чтобы он был очень умным, но сейчас он… Я изумился:

— Похоже, что мы двое пытаемся сбежать?

— Остановитесь и сдайтесь! — рявкнул полуденный.

— Кому, тебе? — приподнял я бровь.

Моя духовная сила коснулась и его. Чуть наклонив голову к плечу, я смотрел, как подогнулись его колени, как он, скрипя зубами и дёргаясь, начал опускаться, как использовал одну технику, вторую, третью, но в итоге всё равно оказался на коленях. Мрачно подвёл итог:

— Не тебе бросаться такими словами. Вызывай главу города, может быть ему хватит сил воспротивиться справедливости.

— Справедливости? — прохрипел полуденный глава, нужным жестом хватаясь за грудь, вернее за амулет.

Я кивнул и вновь усилил голос:

— И чем же встречает Орден ваш город, спросите вы? Первого, кто вошёл в него, — обокрали! И моему собрату пришлось самому искать вора, потому что ни стража, ни хозяин гостиницы этого делать не собирались! Вторым в город вошёл торговый обоз Ордена, и его тут же обманули! Стражники города провели их по ложному адресу, приказали сдать товары на склад воров, а когда правда вскрылась, то моим собратьям попытались закрыть рот.

Я ещё раз пересчитал число зевак на всех ближайших улицах, которые задирали голову на мой голос, пытаясь понять, откуда он раздаётся, покачал головой. Маловато. Наверное, зря я приказал кричать про бойню, это могло испугать людей и заставить их броситься прочь, а не сюда. Зато стражи, стражи сколько сюда мчится.

Я повернулся к скрипящему зубами полуденному главе. Ну хотя бы не пытается швыряться техниками.

— И кто же прикрывал в тот день обман и враньё купцов и стражников? Кто надругался над такой добродетелью идущих, как справедливость? — Вытянул в его сторону руку и ткнул в него пальцем. — Он! ОН! Полуденный глава этой самой стражи! В тот день мои братья требовали справедливости, но полуденный глава тянул, юлил, прикрывал купца и своих нечистых на руку подчинённых. Ордену пришлось использовать свои артефакты Истины, надавить на полуденного главу, чтобы добиться справедливости. И вот, прошли годы, и что я вижу уже лично? Ничего. Ничего не изменилось! Разве что над справедливостью надругались ещё сильнее! В этот раз стража прикрывает уже не воров, а убийц! УБИЙЦ!

Очень вовремя Амма выгнала из поместья пятёрку последних оставшихся на ногах жильцов. Четвёрку сильных Мастеров, которые прикрывали пятого своими телами. Она заставила их отступить из поместья через главный вход. Между странной незримой опасностью и всем видимой Аледо с моими криками они выбрали Аледо и меня.

Зря. Но Амма никогда бы не позволила им убежать через чёрный ход.

Аледо застыла при виде этой пятёрки, а потом едва слышно, но не для меня, прошептала:

— Мама, я нашла его.

Но для всех её шёпот надёжно заглушил новый голос:

— Что здесь происходит⁈

Голос был хорош: громкий, твёрдый, уверенный, даже с вложенной в него силой. Ещё не удар души, но очень и очень достойно.

— Глава! — довольно завопил полуденный. — Защитите! Защитите, глава! — заорал Равтир, тонко и неприятно.

Я поднял голову.

Там, на высоте ста шагов, стоял на летающем мече мужчина, и ветер трепал полы его золотого халата. Средних лет, с тёмными волосами, в которых седина соседствовала со странно тёмными прядями. Стихия земли. Я не раз видел подобные волосы. Например, впервые у учителя Кадора в Школе Морозной Гряды.

— Вижу, что ничего хорошего, — наши взгляды встретились. — Гость никогда не должен забывать, что он гость, и не должен позволять себе лишнего. Немедленно освободи от давления стражу города, и я обещаю тебе, что выслушаю тебя и прощу эту твою дерзость, — он говорил негромко, словно привык, что каждое его слово услышат и примут как приказ.

Хотя… почему словно? Действительно привык.

— Дерзость? — я улыбнулся. Это хорошо, что он так высоко висит — его видят многие в городе, обретут спокойствие и потянутся сюда, чтобы узнать, что же происходит. — Тебе ли говорить о дерзости… Кстати, кто ты? Действительно глава города, как орёт этот полуденный вор и этот убийца?

У главы города дёрнулась щека:

— Вижу, по-хорошему ты не понимаешь. Хорошо, ты выбрал сам.

Я увидел, как из него выплеснулась серая волна силы и рухнула вниз. Большая часть её окружила стражников, пытаясь подавить мою, меньшая рухнула на меня. Быстро, без жалости, единой скалой. Таким ударом не на колени ставить, а кости ломать.

Я медленно наклонил голову к плечу и так же медленно улыбнулся, спросил:

— Что, не получается? — раньше, чем он мне хоть что-то ответил, я вновь закричал, разнося свой голос с помощью повеления: — Я потрясён! Нет, я правда потрясён! Оказывается, убийц покрывает даже не стража, а Предводитель вашего города! Да что это за город у вас такой? Город убийц и воров, а главный убийца — это ваш глава?

В голове прозвенела мыслеречь:

— Ублюдок!

Следом сверху сверкнуло, перед Предводителем вспыхнуло обращение с двойным кольцом — снаружи голубое, внутри коричневое — и на меня рухнули десятки каменных пик, со свистом рассекая воздух.

Я ответил не повелением, даже не техникой, к чему? — не было ни малейшего ощущения опасности, — а куполом из духовной силы, сжатой в десятки раз.

До меня долетело только тающее на лету каменное крошево, которое я смахнул в сторону ещё одним движением духовной силы, так, как привык подметать ступени Академии.

Изумлённо спросил у города:

— Вы это видели? Глас праведного Ордена Небесного Меча попытались заткнуть силой. В городе убийц даже ваш Предводитель оказался убийцей. Так вот каково истинное лицо вашего города и правящей им семьи. Смотрите, смотрите, жители города! Сегодня я открою вам глаза на то, кто вами правит.

— Жители города! — на этот раз Предводитель использовал мыслеречь, не чтобы поговорить со мной, а чтобы донести свои слова до половины города, не меньше. До всех, кто слышал мои крики. — Иногда безумие охватывает даже идущих, неверное Возвышение сводит их с ума, заставляя нести бред. Я, Ланиус, глава города Светлый Рассвет, займусь безумцем и заставлю его прийти в себя.

Я с ухмылкой сказал:

— Ну наконец-то я узнал твоё имя и положение.

Через миг швырнул себе под ноги летающий меч, а через вдох уже завис рядом с Ланиусом. Согнулся в приветствии идущих, но не перед ним, а перед всеми теми, кто смотрел сейчас на меня с улиц квартала и города.

Медленно крутнулся, не разгибаясь, и тоже накрывая мыслеречью город:

— Приветствую вас, жители Светлого Рассвета. Я — Атрий, управитель праведного Ордена Небесного Меча, и я требую справедливости у вашего города и его главы. Справедливости для ученицы моего Ордена и для меня самого!

Здесь, в трёх шагах от Ланиуса, даже находясь сейчас к нему спиной, я услышал, как он сглотнул тяжёлый, вставший в горле ком.

Да. Предводители — это сильнейшие идущие Второго пояса. Это уровень глав городов, семей и их старейшин. Сбитый с толку моей наглостью, он пытался решить всё силой, не ожидая встретить равного. Возможно, он даже был в своём праве, требуя от гостя не показывать гонор и проявить уважение. Но, к сожалению, его город и правда прошлые разы оставил после себя не лучшие воспоминания, а Орден решил стать вторым по силе во всём Поясе.

Стоило мне завершить оборот-приветствие, как Ланиус развёл руками:

— Уважаемый Атрий, к чему всё это представление? Почему вы не хотите поговорить как разумные люди?

Сказал верно, но я обещал Аледо месть, и она её получит. К тому же через миг Ланиус испортил все свои слова, толкнув мыслеречь:

— Брост! Быстрее! Сколько мне ещё ждать? Разрешаю использовать всё, что есть. ВСЁ!

Сложно не догадаться, против кого будут использовать это «всё». Я не ощущаю намёков Прозрения между лопаток, но всё равно к чему мне это «всё»?

Уже я толкнул мыслеречь к Амме:

— Со стороны центра города приближается отряд невидимок. Хотят чем-то ударить.

— Мне убить их, господин?

— Это лишнее. Просто останови их и… — на мгновение я задумался, но завершил приказ, здесь и сейчас эти слова звучали верно и по-другому звучать не могли, — … заставь пожалеть, что они выполняют приказы подобного ничтожества.

В отличие от меня, глава Ланиус вряд ли подслушал приказ, отданный мыслеречью, а через вдох я заставил его заняться другой проблемой:

— Жители города, ваш глава предлагает решить всё, как разумные люди. Что же, я, управитель Атрий, всегда считал себя разумным человеком. Давайте. Глава города Ланиус, повторю уже для вас: ваш город меня разочаровал, — я говорил это по-прежнему на весь город, смешивая голос с мыслеречью и донося до всех жителей, ну разве что кроме самых мелких детей, нашу беседу. — Ваш город обманывал и обворовывал наш Орден и моих собратьев. И вот, — я повёл рукой, указывая вниз. — Одна из наших учениц рассказала, что этим ваш город не ограничивается. Убийц. Ваш город покрывает убийц!

У Ланиуса вновь дёрнулась щека.

— Чего ты добиваешься, Атрий? Что ты хочешь? Зачем ты наносишь такую обиду Равнинам Солнца и моей семье? Ради чего ты разрушаешь мир между двумя нашими фракциями? Ты осознаёшь, чем всё это закончится?

Далеко отсюда, в десяти улицах от нашего разговора, Амма встретила невидимок. А я покачал головой и вновь на весь город сказал:

— Подумать только, ваш глава угрожает мне даже сейчас.

— Ты-ы-ы! — прошипел Ланиус и ударил духовной силой.

Я в удивлении поднял брови и спросил:

— Ты действительно хочешь этого? Кто здесь безумец? Ты не сумел освободить своих людей, не сумел навредить мне прошлым ударом, а теперь хочешь попробовать вновь? Это ли не безумие?

Может, с ним связался через амулет один из его невидимок, поэтому он так разъярился?

Как бы то ни было, я остановил удар чужой силы, сжал, сдавил, отшвырнул обратно, ограничив Ланиуса сферой в три шага шириной.

— Ваш глава только что вновь попытался напасть на меня, скажу прямо и для него, и для вас. Я, управитель Ордена Небесного Меча Атрий, сильнее вашего главы. Орден Небесного Меча долгие годы занимался только тем, ради чего был создан, — обучал идущих сражаться против сектантов и отправлял талантов в Империю. Но другие фракции всегда завидовали нашей силе и в конце концов не остановились даже перед подлостью. Они разрушили нашу Академию, обрушили на наши земли Дикое Время, устроили турнир фракций, где напичкали своих учеников дешёвой алхимией, обменяв их будущее на победу. Вы все знаете, чем это закончилось, — Диким Временем на землях Гарой. Гарой были наказаны за все свои ошибки и закрытые в нужном месте глаза, справедливость восторжествовала. Но в тот день Орден Небесного Меча решил, что больше не будет терпеть несправедливость и не будет думать только о сектантах. Если какая-то из фракций решит вредить Ордену, то пусть не обижается на ответ.

Я перевёл взгляд на кипящего от ярости Ланиуса и предложил:

— Это не главный город вашей фракции, но может, у тебя есть фигурка для вызова Стража? Если осмелишься, то давай, сломай её. Пусть придёт Страж Пояса и рассудит: кто в своём праве, ты, укрывающий убийц и пытающийся сам убить меня, или я, требующий справедливости для жертв?

— Обойдёмся без Стража, — скрипя зубами сказал он мне. — Чего ты хочешь, орденец? — прогремело на весь город.

— Я хочу справедливости и ничего более, — я повёл рукой, указывая на застывших внизу. — Есть ученица Ордена Небесного Меча, обвиняющая в убийстве. Есть тот, кого она обвиняет. Вручаем каждому из них Истину и задаём вопросы. Весь город будет свидетельством этого дела и его исхода.

— А что насчёт вот этих трёх мёртвых людей? — обвиняюще ткнул вниз рукой Ланиус. — Твоя ученица тоже убийца!

— Она не моя ученица, а ученица моего Ордена. Вопрос про этих убитых ты тоже можешь задать, Ланиус.

Он не ответил мне, а вместо этого зло сказал кому-то:

— Куда тянуть дальше? Что? Отряд Броста изранили буквально за двадцать вдохов! Думаешь, подобное под силу Мастеру? Да хоть двадцати! Скорее я свалюсь от истощения, чем этот!

Похоже, насчёт Нефрита Голоса я не ошибся. Кто сжимает его в руке и доносит до ушей Ланиуса свой голос? Советник? Старейшина?

Я вновь повёл рукой, на этот раз отменяя не только сферу вокруг Ланиуса, но и давление на стражников внизу. Конечно, ждать моего истощения они могут долго, но к чему подавать лишние поводы для подозрения? Одного имени и лица Атрия хватит. Может найтись свидетель с турнира. Глупая ошибка, которую уже не исправить.

Глаза Ланиуса сверкнули, едва я отменил давление и стража внизу разогнулась. Что же, если он решит напасть ещё раз, то его ждёт только разочарование.

Следующим жестом я поднял вверх Аледо и того, кого защищала четвёрка в дверях поместья.

В руки Равтира я швырнул пирамидку какого-то артефакта.

Этот наглец тут же спрятал руки за спиной и завопил:

— Глава Ланиус, я невиновен! Невиновен! Это клевета!

Я, не дав пирамидке упасть, на весь город засмеялся:

— Подумать только, вместо того, чтобы просто принять артефакт Истины и обелить своё имя, этот человек отказывается от него и кричит что-то про невиновность. Что у вас за город такой? Докажи делом.

Моя духовная сила вытащила ему руки из-за спины, подняла, перевернула ладонями вверх, а когда на них опустилась пирамидка, крепко сжала, не давая даже мечтать о том, чтобы избавиться от артефакта. Тем более он не мог избавиться от засиявшей у него возле плеча крохотной печати с Истиной.

Ланиус, скрипнув зубами, тоже швырнул пластину артефакта Аледо. Та спокойно поймала её, сжала в кулаке.

— Прошу начинать, глава города Ланиус, — повёл я рукой.

— Младшая, — не удержался тот от мелочной мести, — как тебя зовут?

— Аледо.

— Это не полный ответ, — заметил Ланиус, внимательно глядя на переливание артефакта между её пальцев.

— Аледо. Аледо Идущая Напролом, — она тряхнула растрепавшимися волосами, добавила: — Аледо Саул Идущая Напролом. Так достаточно полно, старший?

Тот прищурился, услышав имя павшей семьи, уже другим взглядом оглядел Аледо. Я сказал:

— Огласите городу услышанное, Ланиус.

Тот ожёг меня подозрительным взглядом, но спустя вдох послушно огласил.

Я спросил то же самое у своего, передал его ответ городу, а потом мы наконец добрались до самого интересного.

— Аледо, в чём ты обвиняешь Равтира?

— Я обвиняю его в убийстве моей матери!

— Ложь! Ложь! — завопил Равтир, срывая голос и хрипя.

Я заткнул ему рот духовной силой, помахал рукой Ланиусу:

— Не отвлекайся, не отвлекайся, собрат Ланиус, — через миг сам, своим голосом и мыслеречью донёс до жителей города и вопрос, и ответ.

Тому ничего не осталось, как продолжать:

— Он лично убил твою мать?

— Нет. Он отдал приказ убить её и виноват даже больше, чем убийца.

— Равтир лично отдал приказ убить твою мать?

— Да! На моих глазах! Я слышала и видела это так же хорошо, как и вас сейчас, старший Ланиус, — отвечала Аледо, твёрдо смотря ему в глаза.

— Как понимаю, внизу лежат убитыми те, кто участвовал в убийстве твоей матери?

— Да!

Ланиус скрипнул зубами и зло спросил:

— Почему ты не сообщила об убийстве страже?

— Какой страже? Той, что нашла тело моей матери, и той, что и так знала об этом убийстве и закрыла глаза и уши?

Я улыбнулся. Не скрывая улыбки от Ланиуса. Думать же нужно, о чём ты спрашиваешь и что тебе могут ответить. Неужели советник молчит? У того вновь дёрнулась щека, когда я разнёс и вопрос, и ответ на весь город. Но он справился с собой и спросил:

— Ты обвиняешь кого-то конкретного из стражников города, Аледо?

— Я была всего лишь маленькой девочкой, я помню только лица убийц. Это дело главы города, заняться своей стражей.

Тот вновь скрипнул зубами, но сказал:

— Спасибо, младшая, за совет.

Видимо начал думать, что его ответы услышит весь город. Разнеся его слова жителям, я заметил:

— Думаю, теперь моя очередь задавать вопросы.

Ланиус молча повёл рукой. Я перевёл взгляд на бледного, потного Равтира, улыбнулся и спросил:

— Готов? — предупредил: — Не кричи, не люблю. Я спрашиваю, ты отвечаешь правду, иначе артефакт Истины сделает тебе очень, очень-очень больно. Но ты можешь попробовать.

Тот замотал головой, то ли убеждая меня, что не будет лгать, то ли пытаясь отказаться от всего этого. Я убрал затычку изо рта, но не оковы, которые стягивали его руки и обманку артефакта воедино, спросил:

— Ты Равтир из семьи Тумир?

— Да! Я купец Равтир, которого…

Затычка вернулась на место.

— Отвечай коротко. Ты отдавал приказ убить мать этой девочки?

— Не… А-А-А-А-А!

Ну, он попытался. Этот вопль разнёсся если не на половину города, то на весь квартал, зелёный там что-то. Я лишь добавил к нему мыслеречью для всех:

— Вот что бывает, жители города Светлый Рассвет, когда лгут на артефакте Истины. Но сейчас мы услышим правду. Ты отдал приказ убить мать этой девочки?

— Да! — тараща глаза, багровея и жадно хватая воздух ртом, завопил Равтир.

Ланиус скривился, процедил ругательство себе под нос, я же дождался, когда он разнесёт ответ на весь город, и задал следующий вопрос:

— Сколько человек ты приказал убить за свою жизнь?

— Не знаю! Не помню! Не считал я, не считал!

— Десять?

— Да!

— Двадцать?

— Да!

— Сто?

— Может и сто! Много! Много! — он уже не кричал, хрипел, задыхаясь от страха и осознания того, в чём признавался.

Едва Ланиус, скрипя зубами, разнёс ответ на весь город, я добавил:

— Всё, что нужно было знать нашему праведному Ордену о вашем городе. Ложь, воровство, убийства.

У бедолаги Ланиуса зубы скоро, похоже, сотрутся или раскрошатся. Не знаю, сам ли или с подсказкой советника, но он тут же заявил на весь город:

— Уважаемые жители Светлого Рассвета! Моя вина, как главы города, огромна. Клянусь, что ни один виновный не избежит наказания! Вся стража города будет допрошена на Истине! Все печати верности будут проверены, каждый…

Я с лёгкой улыбкой слушал, как он пытается исправить всё то, что выплыло наружу с помощью Аледо. Но она ещё не получила мести, а стоило ей услышать…

— … его ждёт Шахта Духовных Камней, и там он…

— Что? — возмутилась Аледо. — Нет!

Я тоже качнул головой и поддержал её:

— Нет. Что ученице Аледо эти Шахты? Ни у неё, ни у меня нет веры вам, — заметив взгляд Ланиуса, спросил: — Что-то хочешь сказать, глава города?

— Нет, Атрий, — процедил тот в ответ. — Продолжай, — губы его сжались в тонкую линию — белую и злую.

Я пожал плечами и продолжил, глядя ему в глаза:

— У нас нет веры в то, что он не купит послабления на Шахте, нет веры в то, что Равтир не подкупит стражу и не сбежит на полпути, нет веры в то, что он вообще отправится на Шахту. Сто убитых по его приказу требуют справедливости.

— И какую же справедливость они требуют? Убить его сейчас? Хорошо.

Ланиус махнул рукой, но шипы, отправленные в Равтира, разбились о щит, который я выставил.

— А-а-а! — завопил в ужасе Равтир, но тут же поперхнулся криком, когда моя духовная сила запечатала ему рот.

Я покачал пальцем:

— Нет-нет-нет. Собрат Ланиус, почему ты так скор на удар? — повернулся в сторону и спросил: — Ученица Аледо, какую справедливость ты желаешь?

— Дайте убить его своими руками, старший! Его и вон того! — Аледо ткнула рукой вниз. — Это он получил приказ и был главным среди людей убийцы! Это он убил маму! — голос её звенел, разносясь с высоты над всем богатым кварталом.

— Вина того человека… — начал Ланиус, но я перебил его.

— Неужели мы вновь будем тратить время?

Тому только и осталось, что вновь скрипнуть зубами.

Спустя пять вдохов Аледо уже стояла внизу, среди пустыря, в который превратился сад.

Я толкнул к ней мысль:

— Этот будет первый. Он сильнее тебя, но он привык убивать беззащитных, а ты ученица Ордена, ты талант — ты победишь его.

Аледо негромко сказала:

— Даже не сомневаюсь, старший.

Повела шеей из стороны в сторону, встряхнула руками, создавая или скорее призывая свои браслеты-артефакты-когти, двинулась по дуге вокруг первого своего врага — Мастера шестой звезды. Под ногами её хрустели стебли цветов.

Тот тоже шевельнул плечами, коснулся кисета на поясе, доставая какое-то зелье.

Я протянул мыслеречь к Аледо и тут же оборвал её. Подобный очевидный и глупый совет лишь оскорбит её.

Вдох, второй, третий…

Они сорвались с места одновременно, словно по неслышимой команде.

Сорвались, сошлись, озарённые ясно видимыми кругами обращений.

Талант, получивший лучшее за заслуги.

Убийца, получивший лучшее за услуги.

Оба предпочитали ближний бой.

Двадцать вдохов, сотня ударов, две раны.

У Аледо это было рассечённое плечо.

У безымянного убийцы это было пробитое сердце.

Я поднял взгляд от Аледо к Равтиру и сказал:

— Ты следующий. Готов? — не дожидаясь ответа от того, кто мог только надрывно, краснея и вздувая жилы на шее, мычать, я позволил ему медленно опуститься вниз и сообщил на весь город: — Первый убийца мёртв! Теперь очередь того, кто отдавал приказы об убийствах!

Внизу Аледо встретила его безумной улыбкой и похоже словами из прошлого:

— Равтир… Не вини меня за грубость, раз ты не понимаешь по-хорошему.

Тот задёргался, пытаясь вырваться из моей духовной силы, и я не стал ему мешать, отозвал её, позволив ему рухнуть с высоты в три роста.

Он всё же был Мастер, и это ему не навредило. Он даже успел до приземления проглотить что-то золотое из крошечного фиала, выхватить новый и меч.

Аледо засмеялась, клокочуще, глухо:

— Не торопись, не торопись, Равтир. Глупо будет, если ты умрёшь, подавившись.

По мне — зря она давала ему время. Я не раз принимал зелья боевого допинга и знал, как сильно они могут усилить. До этого она превосходила Равтира на звезду, а сейчас… Скорее всего уже отстаёт, и хорошо, если на звезду, а не на две.

За вторым последовало третье зелье, Равтир застыл, тяжело дыша и стискивая свободной рукой халат на груди. Вены на висках вздулись, глаза покраснели — зелья делали своё дело, сжигая его тело и выносливость ради силы.

— Готов? — спросила Аледо, ответила сама себе. — Готов. Раз. Два. Три.

На счёт три она исчезла, размазалась от скорости. Не было ни вспышки техники, ни всплеска силы — либо внутренняя техника усиления, либо только скорость тела и сжигаемая выносливость.

Первый удар Равтир отбил, через миг и вовсе швырнул что-то под ноги Аледо, заставил её отскочить во вспышке огня, рванул следом, жаля мечом.

Я пренебрежительно скривил губы. Грубые, полные ошибок движения, плохая скорость.

Выплеск стихии? Тоже бездарно, Аледо прошла сквозь неё, разорвав, словно туман.

Столкновение стали, и все зелья не помогают Равтиру успевать одним мечом против двух клинков, он пятится, халат рассечён, хотя амулет или Покров и спасли от раны.

Второе столкновение, третье…

Аледо давила неостановимо, неотвратимо, используя земные техники, в каждой стычке оставляя уже полноценные раны, пятная Равтира кровью и заставляя его отступать.

— Дура! Тупая дура! — завопил он вдруг. — Такая же дура, как…

Больше он ничего не сумел сказать — Аледо перечеркнула когтем ему горло, заставив подавиться кровью.

Я дождался, когда Равтир рухнет на землю под ноги Аледо, и огласил на весь город:

— Убийца, погубивший десятки невинных, — погиб! Орден Небесного Меча восстановил справедливость! — повернувшись к Ланиусу, я заметил: — Осталось восстановить последнюю несправедливость в этом городе.

— И какую же? — процедил он.

— Ты уже забыл? Твою попытку убить меня. Твои две попытки убить меня.

— Что?

— Или этот вопрос мы тоже будем решать на весь город? Что же, — я устало вздохнул, — хорошо.

— Стой-стой-стой! — Ланиус скрипнул зубами. — Я признаю вину, собрат. Что ты хочешь?

— А что ты и твой город можете предложить Ордену Небесного Меча за подобную несправедливость? — улыбнулся я.

Улыбка, судя по лицу Ланиуса — удалась.