Перековка. Малый Орден

Глава 5

Я, опустошённый и вместе с тем наполненный до предела, лежал и глядел в небо.

Бездонное, невозмутимое, вечное.

Жаль, сейчас день и не видно звёзд.

Это была единственная мысль в моей пустой голове.

Я лежал, глядел на небо и ни о чём не думал.

Не мог.

Вернее — не хотел.

Созерцание.

Что может быть лучше и спокойнее?

Камень под спиной приятно холодил, висящее в небе солнце заставляло чуть щуриться, но свет его был приятным, то и дело набегавший ветер трепал волосы, приносил с собой запах мокрого камня, лишайника, свежей зелени, влаги и…

— Эй! Ты тут как?

Жаль, что беспечное созерцание не может длиться бесконечно.

Я прикрыл глаза, обрывая взгляд на небо, через вдох открыл их вновь.

Небо как небо. Синь, лёгкая дымка облаков слева.

— Эй! — не унималась Фатия, голос её звенел, отражаясь от стен долины, а шаги, мелкие, быстрые, приближались сзади и справа.

Почему-то меньше всего я ожидал услышать первым её голос. Поднял руку, оглядел.

Всё ещё полон настолько, что с кожи осыпается синяя пыль, но нет ни следа крови. Давно позади те времена, когда лишний вдох поддержания Круговорота заставлял моё тело перешагивать за предел возможностей. Хотя я не удивился бы, если бы сейчас у меня, у пикового Властелина, давно коснувшегося этапа Повелителя Стихии, вообще не оказалось кожи на руках до самых плеч.

Сколько вдохов я удерживал Круговорот?

Было ли это всё ещё тем Круговоротом, который я знал?

Сколько силы Неба я пропустил через себя за это короткое время?

Но на руках нет ни единой капли крови.

Правда, мне, как немного лекарю и мне, как немного лекарю души, положено знать, что иногда внутренние повреждения бывают гораздо более опасны, чем внешние.

Но нет ни сил погружаться в себя, ни желания.

Или не так, сил-то у меня хоть отбавляй, а вот желания не отыскать и пылинки.

— Тебе речь отшибло? Или того хуже? Эй, ты помнишь, кто ты? — надо мной склонилась Фатия, перекрывая вид на небо. Её брови сошлись к переносице, взгляд был тяжёлый и внимательный. Прядь волос выбилась из-за уха, и она нетерпеливо заправила её обратно.

Я скосил взгляд с руки на неё и спросил:

— А ты кто такая?

— Че-е-его? — Фатию перекосило, она даже отшатнулась.

Я терпеливо переспросил:

— Ты спросила, кто я. Я спрашиваю, кто ты. Дочь Пизита из далёкой фракции или учтивая гостья Ордена?

— Почему или? — прищурилась Фатия.

— Довольно! — вмешался в нашу беседу третий голос.

Через несколько мгновений в голове всплыло имя.

Нинар.

— Вас могут связывать глубокие отношения, но они хороши, когда вы наедине. Я тоже потерпел небрежение магистром, я старый человек и много повидал, но приближается охрана Ущелья, и ты, девочка, вспомни о вежливости, — он говорил негромко, но в голосе слышалась скрытая угроза.

Фатия скорчила гримасу, но при этом вежливо сказала:

— Хорошо, старший, — а через миг желчно добавила: — Но сначала я всё же вспомню об осторожности.

С этими словами она сделала шаг в сторону, наклонилась и выпрямилась уже с маской в руке. Моей маской — та, что артефакт и меняет моё лицо. Как и когда я потерял её — в памяти не сохранилось.

— Уцелела. Хорошая работа, — Фатия перестала в неё вглядываться и вновь шагнула ко мне, наклонилась и прижала маску к моему лицу, я ощутил знакомое прохладное и когда-то неприятное ощущение. — Старший, пора притворяться. Магистр, до встречи, здравствуй, мой верный Атрий.

Нинар громко пробурчал:

— Ох уж эти женщины.

Я прижал маску пальцами, толкая в неё силу и меняя лицо.

Следом сел, толкнул в плечо Фатию, что загораживала вид, и впервые взглянул на Сердце Ущелья.

Получилось.

Полностью собранное воедино. Пусть и видны линии, по которым я склеил кристалл, но я сделал всё, что мог. И даже больше. Я сделал всё, что мог, и всё, что смог вспомнить из чужого воспоминания.

Я начал двигаться, и вместе с движениями вернулись и желания.

— Проверьте Сердце.

— Э нет, глава, — возмутился Нинар. — Вы — отдыхать и к лекарю.

— Я сам себе лекарь, — буркнул я. Но почему-то не убедил.

А там появился и Ксилим, и Кхивеодис, и Силлус, и все прочие…

Удивительно, но стоило мне лечь в своих покоях, как накатила неудержимая сонливость. Я даже не успел предупредить лекаря о том, что не стоит громко удивляться тому, что он увидит во мне. Ну, думаю, Пересмешник справится с этим и без меня.

Проспал я почти сутки, встав только с новым рассветом.

Первое, что сделал — вновь прогулялся по Академии вместе с невидимкой за плечом. С Орией, не Пересмешником.

Что сказать — Академия в каплях росы и лучах рассвета, когда вершину задевают низкие облака — чудесное зрелище.

Которое немного омрачали развалины нескольких павильонов на моём пути и едва уловимый, но горький запах дыма.

Поэтому второе, что я сделал, когда развернулся на обратный путь, — толкнул мыслеречь к Ории.

— Сообщи всем, — как будто я не знал, что она уже это сделала, — что я проснулся и хочу узнать подробности.

Подробности…

Не сумел определиться, радуют они меня или тревожат.

Совещание собралось в большом зале главного здания. Утренний свет падал сквозь широкие окна, расчерчивая каменный пол золотистыми полосами. Пахло свежезаваренным чаем — кто-то позаботился, хотя чашки стояли пустыми и пока не было даже желания попросить их наполнить.

Разрушений оказалось меньше, чем я боялся. Павильоны были пусты в тот миг, когда не выдержали их формации. За ту тысячу вдохов, что она получила, Академия покинула гору полностью. Полностью — это значит, забрав с собой все запасы, склады и ресурсы.

Осознавая, что может произойти с артефактами Путника или эликсирами, если плотность духовной силы превзойдёт предел их прочности, Ксилим приказал выгрести с горы всё. Ни одного кисета, ни одного фиала с зельем, ни одного свитка на горе не было, когда её затопил туман.

Туман, о котором я даже не помнил. Мало того, что, начав собирать Сердце Ущелья, я сжал восприятие, направив его только на Сердце, так ещё и в чаше Сердца никакой туман не появлялся. Кажется…

С разрушениями понятно. Павильоны жаль, но отстроить их — дело недолгое, тем более что мастеровых Сломанный Клинок из Истока вернул.

Неясно с соглядатаями и Дизир. Я в задумчивости покрутил чашку и переспросил:

— Так значит, они просто получили Возвышалки и Стихиальные зелья от своих старших?

— Так говорят все взятые живыми. И, конечно, считают, что зелья создали алхимики клана, — Ксилим говорил ровно, но кривая усмешка и палец левой руки, которым он отстукивал по чашке мерную дробь, говорили яснее слов.

— А это не так?

Пересмешник (редкий случай — видимый, но всё так же прислонившийся к стене) пожал плечами:

— Я не алхимик и не особо понимаю пределов мастерства и возможностей алхимиков Второго пояса. Дочь?

Она ответила коротко и резко:

— Смешная ложь. Иначе весь Второй пояс был бы заполнен Предводителями.

Ксилим уважительно кивнул:

— Кратко и точно.

Я потёр бровь:

— Был турнир и куча этих зелий и куча скороспелых Предводителей. Магистр Хорит говорил мне в прошлый раз, что у Дизир была разрушена большая алхимическая мастерская, где пытались наладить варку подобных зелий, изменяя рецепт Империи. Если была одна, могла появиться и другая.

Амма пожала плечами:

— Я была среди тех, кто громил её. Это ничего не меняет в моём ответе. Рецепт — не здешний.

Пересмешник поднял голову, глядя куда-то влево и вверх, выдохнул:

— Гости, — но тут же добавил: — Уважаемый Хорит здесь.

Едва Хорит вошёл, я встал, вместе со всеми приветствуя его.

Ну как со всеми… Пересмешник и не подумал. Как он в прошлый раз сказал? У меня только один господин, и его господин не мой господин? Он ещё и вновь стал невидимым, влив в артефакт столько силы, что даже я с трудом ощущал, где он.

— Магистр, — произнесла большая часть собравшихся и я в том числе.

— Старший, — сказала Амма.

Магистр Хорит, сильно посвежевший и помолодевший с нашей прошлой встречи, ответил всем, склонившись и прижав кулак к ладони, а затем выпрямился, приблизился ко мне и… обнял.

Неожиданно.

Смущённый, я освободился от крепких объятий, шагнул в сторону, предлагая ему своё место.

— Нет-нет, — засмеялся Хорит, морщинки в уголках его глаз стали глубже. — Магистр, я не посмею.

Взгляд Ксилима сверкнул:

— Ну что вы, молодой магистр, сидите-сидите, я уступлю своё место.

Хорит вновь тихонько рассмеялся:

— В прошлый раз я думал, как же Ксилим встретит тебя и что скажет о новом тебе. Теперь я вижу, что Ксилим уже седой, но не меняется: если что вбил себе в голову…

Я улыбнулся в ответ:

— Ничего-ничего, вы же помните, что комтур Аранви только так меня и называет. Это даже приятно.

Ксилим ожёг меня взглядом. Неужели и правда думал уязвить меня этим именованием? Как будто я когда-то желал получить медальон и метил на место магистра Ордена. Да и не он первый. Силлус уже называл меня так в долине Сердца.

Магистр Хорит сел и потребовал:

— Теперь подробнее, что у вас здесь произошло. У меня сердце едва удар не пропустило, когда я увидел разрушенные павильоны, — он даже приложил ладонь к груди, словно проверяя как оно там сейчас.

Да, неудобно получилось. Прибудь он немного раньше, и не пришлось бы Ксилиму рассказывать дважды.

— Понятно, — задумчиво подвёл итог Хорит, бездумно погладил стол ладонью, а затем выложил на него кисет и поднял на меня взгляд. — Магистр, это наставления, которые вы просили отыскать даже на аукционах. Всё, что успели собрать. Трактаты о лекарском деле и лекарях души.

— Спасибо, — кивнул я, коснулся пальцами кисета. Ткань была прохладной и гладкой.

— Позвольте, я введу вас в суть дел Ордена, магистр, — добавил Хорит.

Я отнял руку от кисета, повёл ей:

— Конечно, прошу, говорите. Только дайте я поправлю вас: в последнее время мы решили, чтобы было понятнее, именовать эту часть Ордена — Малым Орденом, а ту часть — Скрытым Орденом.

Хорит помедлил и кивнул:

— Здраво. Малый и Скрытый образуют Больший и Единый Орден. Что же, позвольте, я расскажу о положении Малого Ордена, магистр.

Я лишь повёл рукой второй раз. Хорит вздохнул:

— В прошлый раз я жаловался вам на стычки на границах и то, что победу мы буквально выгрызаем. Причина такого положения была в усилении Дизир из-за помощи со стороны и нашем ослаблении. Сначала мы потеряли город Тысячи Этажей, затем и Ущелье. Мы потеряли часть талантов, а остальные потеряли в скорости и качестве Возвышения. Если раньше мы подавляли Дизир мощью и воспринимали их не более чем камень, которым мы оттачиваем наших талантов, то год назад мы сравнялись. В лучшем случае сравнялись, а по сути — зависли на краю пропасти, — голос его стал тише, складки в уголках рта жёстче, даже правая рука сжалась в кулак.

Я кивнул. Отлично помнил этот разговор. И то, как я предложил ему решить проблемы обеих частей разделённого Ордена.

Хорит помнил это не хуже меня, а возможно, и лучше, учитывая то, что у меня начали исчезать куски памяти и я в своей проверке ещё не добрался до этих воспоминаний.

— Положение Малого Ордена изменилось быстрее, чем я ожидал. Первыми появились таланты, которых я считал погибшими в городе Тысячи Этажей. Вернулось их мало, но это «мало» в десятки раз больше, чем я смел мечтать, и в сотни раз лучше, чем безвестные могилы, — с горечью и гордостью произнёс магистр Хорит.

Странная смесь, но я понимал, о чём он говорит.

Они были первыми. Выполнив моё единственное указание, они оказались предоставлены сами себе. И своим воспоминаниям, возможно, только благодаря которым и продержались столько лет в клетке города Тысячи Этажей.

Они прошлись по тем местам, которые горели в их памяти, и по людям, чьи имена они повторяли про себя долгие годы.

Ксилим вот получил алхимию Древних от тех, кто когда-то называл его старшим соучеником и собратом.

Магистр Хорит получил несколько верных подчинённых, по силе в несколько раз и на пару звёзд Возвышения его превосходящих.

Малый Орден в целом получил вливание драгоценных для талантов ресурсов и идущих, способных подпереть его в трудный час и снести любую преграду, что может встать на пути Малого Ордена.

Затем пришли орденцы Скрытого Ордена. Те, кого я отослал вместе со старейшинами из Сломанного Клинка. То самое гениальное решение, которое так восхитило Седого.

В общем, судя по рассказам магистра Хорита, всё вышло ровно так, как и предсказывал Седой: в Малый Орден прибыло почти сто идущих, которые с огромной радостью принялись пинать врагов Ордена во всех спорах за границы и во всё горло при этом орали о славе Ордена.

Магистр Хорит покачал головой:

— Буквально за два месяца Орден… Малый Орден восстал из пепла, вернув себе прежние позиции.

Мрачный Ксилим буркнул:

— Почти. Почти вернув.

— Почти, — согласился магистр Хорит. — Как видим, Дизир тоже не стоят на месте, и у них появились, возможно, десятки Предводителей.

— Которые ничего не стоят, — раздался голос невидимого Пересмешника, и все невольно перевели взгляды туда, к пустой стене, — перед лицом всего одного старейшины Нинара.

— Да, да, и снова да, — кивнул магистр Хорит этому неожиданному голосу из пустоты. — Буду честен — ощущение этой силы сделало меня жадным. Фракция третьей звезды, владеющая всего одним городом, вынужденная полагаться на милость других в защите от многочисленных врагов…

Его слова резанули меня неожиданно сильно, заставив плотно сжать губы и опустить голову, словно меня что-то заинтересовало на столе. Ведь он говорил не о Малом Ордене, он говорил о Большом Ордене и Истоке. Ну, а ты думал, Леград. Вот она — неприкрытая правда.

— … одна из многих, — закончил Хорит и улыбнулся. — Пусть. У Сломанного Клинка тоже всё впереди. Орд… Малому Ордену же хватило крошечной части ресурсов Клинка, чтобы получить непоколебимые позиции во Втором поясе. Дизир ещё что-то там могут придумывать, могут на что-то рассчитывать, могут травить своих талантов алхимией хоть каждый день. Десять новорождённых Предводителей первой звезды ничего не значат против одного вернувшегося из небытия города Тысячи Этажей таланта Ордена. Сто новорождённых Предводителей ничего не значат перед лицом одного тайного комтура Ордена.

Вот и вторая сторона того, о чём говорил Седой. Не только гости из Скрытого Ордена счастливы, во всё горло горланя о гордости Ордена и его силе, но и Малый Орден счастлив.

— Да, я стал жаден, — повторил магистр Хорит, и глаза его блеснули, — и подумал: что я теряю? Вражда с Дизир уже настолько въелась в их и наши кости, что нам не разойтись. Гарой тоже не простят нам ни унижений, ни Дикого Времени.

Я вскинул взгляд. Дикое Время. Наказание, которое Стражи обрушили на земли Гарой за нарушения на турнире. Как я мог о нём забыть?

Через миг сглотнул. Как-как… Что за глупый вопрос, Леград? Ты либо просто забыл, как забывают что-либо люди, либо… это воспоминание сожрал тот, кто делит с тобой душу. Если хочется утешиться, то можешь считать, что обменял воспоминания. Одно забрал, другое отдал.

Эта мысль пронзила меня, заставила застыть. Что-то в ней есть, хоть взвешивай на весах, сколько получил и сколько потерял.

— Так почему бы не приложить тайную силу Ор… Скрытого Ордена к тому, чтобы раз и навсегда перевернуть наше положение во Втором поясе?

Занятый своими мыслями, я не сразу сообразил, что это был вопрос и магистр Хорит смотрит на меня, желая, чтобы я спросил его.

И я спросил:

— Как?

Магистр Хорит подался вперёд, его тень накрыла нетронутые чашки:

— Шаг за шагом. Укрепить позиции Ордена. Лишить Дизир их могущества. Поставить вместо Гарой других.

Пересмешник спросил из пустоты:

— Не встать самим на их место?

— Ордену это не нужно, — процедил Ксилим сквозь зубы, желваки на его щеках так и заходили, а затем добавил: — И ты бы знал это, если бы был одним из нас.

— Мне достаточно быть верным слугой вашего господина, — ответил ему Пересмешник.

— Магистра! — рыкнул Ксилим, торопливо поправился: — Молодого магистра!

— Да-да, единственный Орден во всей Империи, у которого есть два магистра. Забавляйся этой игрой сколько тебе угодно, но не втягивай в неё меня, — спокойный голос Пересмешника сочился ядом. — Суть такова, что есть глава разделённой фракции и есть его подчинённые. Вы сами выбрали его главой, так к чему всё это?

— Я выбрал его, — слова Хорита заставили Ксилима застыть с открытым ртом, прерывая его возражения ещё до того, как они покинули его горло. — И я не ошибся в чтении воли Неба. Даже отправляя Шандри в Скрытый Орден, я верно всё понял.

— Верно понял что? — настороженно уточнил я.

— Верно понял, что он отчаянно ищет искупления и живым я его уже не увижу, — веско, уверенно и спокойно ответил Хорит.

Ксилим закрыл рот, сглотнул, а затем негромко произнёс:

— Он тяжело переживал ошибку своего решения.

— Ошибку предательства, — твёрдо поправил Хорит. — Я простил ему предательство, Орден простил ему предательство, но он не простил себя сам. Не отводи глаз, Ксилим. Именно потому он с таким упорством и самоотдачей обучал Виликор, именно потому он так упорно хотел уйти. Всё вокруг жгло ему сердце. Ты, его друг и соратник, должен понимать это лучше многих. И должен осознавать, что битва и смерть за Орден — это буквально его надежда, мечта. Которая сбылась. Он был счастлив в тот последний миг.

Ксилим всё же отвернулся. Но только после того, как магистр Хорит замолчал. Отвернулся и за миг словно постарел на пять, а то и десять лет. Мне даже показалось, что падающий через окна свет высветил среди алых прядей несколько седых волос. Хотя… Что значит «показалось», с моим Возвышением?

Глухо, не поворачивая головы и не глядя ни на кого, Ксилим спросил:

— Где его могила?

Кто должен был отвечать на этот вопрос? Разумеется, я.

— На краю обрыва. Рядом с другими собратьями, которые своими жизнями проложили путь к возрождению Ордена. Если глянуть в одну сторону, то будет виден город Исток, сердце Сломанного Клинка. В другую будет видно тайное место силы Сломанного Клинка, огромная статуя Древних и пять огромных Сердец Стихии у её подножия, а над всем этим — небо и заснеженные горы.

Ксилим выдохнул, длинно, шумно, поднял голову, встречаясь со мной взглядом:

— Я должен её увидеть, моё имя должно быть утверждено в списках.

Я, удивлённый, чуть шевельнулся. Списках?

Зато магистр Хорит понял, о чём он, и отрезал:

— О них потом. Сначала я закончу доклад.

Ксилим кивнул:

— Простите, магистр.

От слов Хорита мне поневоле становилось стыдно. Вот то, чего от меня добивались, обучая, старейшины. Вот тот, у кого я и должен учиться. Каким был мой план, когда я вернулся к магистру Хориту и сказал — давайте я возьму отсюда людей, а то мне в Сломанном Клинке не хватает мастеровых?

Да вот таким и был, вот и весь план. Ни больше, ни меньше.

Что сделал магистр Хорит, когда осознал, какой силой и мощью Скрытый Орден вернул за мастеровых?

Он сел и начал думать. Что он может сделать с помощью этой силы и как это сделать так, чтобы Орден сохранил позиции ещё лет на шестьдесят-сто?

Первое — вернуть потерянные земли.

Второе — расширить земли Ордена.

Третье — лишить своих главных врагов — Дизир — их силы.

Четвёртое — добавить Ордену сил и влияния.

Пятое — ослабить позиции Гарой.

Шестое — тайно помочь Тириот, клану, который считается вторым по силе после Гарой.

Седьмое — заменить Гарой на Тириот. Заменить недовольного врага, управляющего Вторым поясом, на верного союзника.

Я, ощущая неуверенность, спросил:

— А им самим это нужно?

Ответ был твёрд:

— Нет таких вторых, что не хотят стать первыми.

Пересмешник не упустил случая колко вставить:

— Если только это не Малый Орден, которому большего и не нужно.

Хорит даже не моргнул глазом, а вот Ксилим буркнул:

— Всё так, не старайся с ядом. Орден был создан для того, чтобы выискивать талантов в Тюремных поясах, обучать их, наставлять в умениях сражаться с сектантами и отправлять в… отправлять в Больший Орден, а не для того, чтобы захватить власть во Втором поясе. Если бы основатель Дарен этого хотел, то сделал бы это ещё в первые годы, сразу после того, как захватил земли Молд и изгнал их. Поверь, в те годы ему бы хватило на это и сил, и влияния.

Его поддержал магистр Хорит:

— Всё так. Тогда Орден Небесного Меча был силён.

Я, неожиданно сам для себя, добавил:

— И дружил с наследником Рама Вилора.

Хорит кивнул:

— Но нам важнее, что тогда они дружили со Стражами, которые и есть настоящая власть и сила в Тюремных поясах. Точно так же, как сейчас дружит наш магистр.

Я поморщился. Дружит. Прошлая беседа с Клатиром прошла… странно, если мягко сказать. Он хотел от меня странного, я сам… повёл себя странно. Можно оправдываться тем, что я готовился встретиться с духом Изардом, который Стражей Границ терпеть не может и мог не простить мне союза с ними. А можно ничем не оправдываться.

Да, лица Клатира не было среди видений во время ударов подобия Небесного Испытания, но это не значит, что я не должен встретиться с ним ещё раз и ещё раз объясниться, узнать, почему он мне лгал в той последней беседе.

Хорит, словно не замечая, а может и правда не замечая, как я морщусь, с жаром продолжал рассказывать о созданных планах и о том, что уже успели сделать.

— Мелкие фракции. Те, что жалуются на беглецов и недовольны этим. Долгие годы мы отмахивались от подобных претензий и смеялись над ними. Настало время измениться. Я предложил, простите, магистр, что взял на себя такую смелость, выплаты или услуги наших мастеровых. В обмен — они признают право беглецов считаться орденцами даже на их землях. Это снимет озлобленность, а новые орденцы станут ещё преданней. А ещё — мы стали выделять им лоты на аукционах. Пусть торгуют у нас и зарабатывают, пусть невольно становятся частью нашей силы и влияния.

Забавно выходило: у Малого Ордена было то, чего не хватало Скрытому Ордену, — огромные территории и огромное количество людей, множество мастеровых, крестьян, послушников и служителей самых разных профессий.

— Торговля. Мы многое умеем делать лучше кого угодно в Поясе и начнём продавать даже в далёких фракциях. Больше того… Магистр, вы помните тех людей, которых привели вместе с Толой?

Конечно я помнил.

— Многие из них сломаны, но те, что не сдались… — Хорит покачал головой. — Их ненависть отравляет даже меня, магистр. Их желание мести твердое и острое, словно меч. За этот короткий срок мы уже лишили Дизир четверти их союзов. Это легко, когда на твоей стороне те, кто знают все тайны твоих врагов и подсказывают кому что сказать и куда ударить.

Тысячи охранителей и дознавателей, глав торговых обозов и тайных соглядатаев на землях соседей. Нашлись даже десятки убийц, о чём я и не подозревал.

И всех этих людей не первый месяц вела… как там кричали в речёвках Ордена Морозной Гряды? Твёрдая рука магистра? Вдвойне забавно для молодого, но старшего магистра старого магистра.

— Новые союзы. Купленные не только доступом к аукционам, выплатой долгов беглецов или нашими товарами. Обмен учениками, обмен опытом, личные связи, которые Дизир потеряли, а мы получили. С теми, кто уже не считает себя их союзниками и друзьями, с Тириот, с Орденом Поющих Мечей, с ещё парой мелких Орденов. Как крохотная часть ресурсов Скрытого Ордена помогла нам, так и всего десяток тренировочных формаций, которые мы передадим им, помогут им стать сильнее и при этом не обременят нас, но уже через год дадут нам нового союзника.

Где-то шли по землям Второго пояса торговые караваны, в которых неприметным охранником, наслаждаясь свободой и путешествием, шёл один из былых пленников города Тысячи Этажей. Позади таких караванов на пять дней пути от дороги не оставалось ни единой шайки разбойников, зато площадки отдыха обзаводились доказательствами подвига Ордена Небесного Меча.

Мне оставалось только надеяться, что бывшие пленники Изарда не нахватались от него и этим доказательством не были пирамиды из голов бандитов.

— Год, быть может, два, и найдётся десяток фракций, что купят наши услуги по защите дорог. Отделение дорог начнёт ставить флаги Ордена по дорогам всего Пояса.

Где-то по дорогам Второго пояса шли не обозы, а простые странствующие орденцы, с удовольствием совершающие небольшие подвиги по пути и с таким же удовольствием собирающие всех желающих отправиться с ними на земли Ордена в поисках новой жизни и сил.

— Постараемся набрать в этом году как можно больше, магистр, — вздыхал Хорит, потирая переносицу. — Не могу многого обещать, магистр, но мы правда постараемся. Я лично объяснял каждому из посланников, как важно набрать последователей как можно больше.

Мне бы кто объяснил, почему это так важно. Но прежде, чем я решил, должен ли спрашивать сейчас об этом, Хорит пояснил сам.

— Потребности Орд… нашего Малого Ордена мы перекрывали со своих земель и притока со стороны. Но потеря земель, Дикое Время и прочее не лучшим образом отразились на нашей известности и репутации. Мало того что это нужно исправлять, так это нужно исправлять впятеро сильнее. На беглецах из чужих фракций и искателях лучшей жизни можно намывать таланты для Малого Ордена, но для Большого Ордена этого невероятно мало. Ксилим, по разрушениям понятно, что скажешь о главном?

— Дважды проверили, — ответил он, затем встал и склонился передо мной. — Молодой магистр, спасибо за ваш труд. Проверка старшего Нинара показала, что Ущелье работает в восемь десятых от возможностей. По моим ощущениям — ничуть не хуже того, что было раньше, до разрушения Сердца.

— Отлично, отлично, — довольно покивал Хорит. — У нас был провал в подготовке орденцев. Нам негде было гранить их на пути Мастера, негде было давать познавать им стихию в полном объёме и в сжатый срок. Теперь мы снова одна из трёх фракций, которая может делать это в одном месте. Думаю, за три-четыре года мы нарастим наборы всех этапов, Академия заполнится полностью, и Малый Орден будет готов передать в руки магистра и уже его Академии первый большой выпуск талантов. Ксилим? — вновь спросил он.

Тот проворчал:

— Магистр.

— Ксилим, — с нажимом повторил Хорит.

— Стараемся. — Под взглядом Хорита Ксилим поправился: — Стараюсь. Прошёлся по старикам, отыскал ещё троих, согласных стать наставниками, но пока полностью закрыть потребности всех Павильонов не получается. Кстати, — взгляд его сверкнул остро, словно блик меча, — молодой магистр не желает помочь ещё и с этим?

— С этим — это с чем? С наставниками? — Я пожал плечами. — Ты знаешь положение Скрытого Ордена. Думаю…

Он перебил меня.

— Дела Скрытого Ордена — это дела далёкого Пояса. Я говорю о вас, молодой магистр. Не желаете помочь с обучением, пока здесь?

Я стиснул зубы, но боролся вовсе не с рвущимся из меня «ничтожеством». О нет. Я боролся с желанием снести ему голову. Сжать в тонкое лезвие духовную силу, толкнуть от себя, разгоняя до такого предела, что воздух не успевает расступаться, метнуть плашмя, перечёркивая шею наглого нич…

Ксилим побелел, отшатнулся, и его страх стал тем камнем, что качнул весы в мою и только мою сторону.

Я медленно выдохнул сквозь зубы, проглотил комок в горле и спросил:

— По-твоему, я какой-то бездельник? По-твоему, мне нечем заняться? Или с Ущельем справились без меня? Или я просто так оказался в постели?

Ксилим вскочил:

— Простите, молодой магистр!

Хорит, который хмуро наблюдал за всем этим, вдруг спросил:

— Что позволяет сиять славе Ордена?

Ксилим вскинул подбородок и рявкнул:

— Верность, сила и отвага!

— Кто ведёт Орден сквозь тьму сомнений?

— Магистр, — уже тише, но всё так же твёрдо ответил Ксилим.

— Не забывай об этом, Ксилим, — мрачно произнёс Хорит. — Не забывай, что я лишь заместитель магистра. Не забывай, кто твой настоящий магистр и кто сделал для возвращения славы и мощи Ордена больше любого магистра со времён основателя Дарена.

— Я виноват, — склонил голову Ксилим, и я убедился: нет, седина мне не почудилась. — Мне нет прощения, молодой магистр, — Ксилим, не поднимая головы, прижал кулак к ладони, вытянул руки ко мне, затем повернулся к Хориту, — магистр. Готов принять наказание даже смертью.

Я дёрнул щекой:

— Сядь.

Вспышка глухой то ли ярости, то ли ненависти прошла. Я задавил её. Но она оставила после себя неприятный осадок и такую же неприятную, отчётливо ощутимую слабость.

Я, пряча дрожь пальцев, махнул рукой в сторону кисета, что положил на стол Хорит в начале встречи.

— Мне нужно перечитать всё это.

— Несомненно, молодой магистр.

То, как Ксилим прятал глаза, было неприятно.

— Да выпрямись ты! — Когда наши глаза встретились, я продолжил: — Но этим я займусь ночью, в жетоне. Днём я действительно могу попробовать примерить ещё и маску наставника. Только не совсем понятно, чему я, недоучка и собиратель камней, буду обучать.

— Магистр, — покачал головой Хорит. — Умеренность — одна из добродетелей идущего, но умеренность не означает самоуничижения и принижения своих умений, прошлого, заслуг и настоящего. Услышьте меня, магистр Ордена Небесного Меча.

Я усмехнулся. Как он меня… Подумав, кивнул:

— Хорошо. Не знаю, нашли ли вы учителя копья, но я готов давать такие уроки. Ещё могу дать уроки взлома формаций и уроки прохождения Полей Битвы через зоны запрета. Могу провести тренировки силы души.

Ксилим вскинул брови и пробормотал:

— Очень интересно, — глаза его и правда загорелись, а черты лица посвежели.

Теперь я хмыкнул себе под нос. Ох уж этот Ксилим. Каким был в моей памяти, таким и остался. Резкий, вспыльчивый, вечно себе что-то надумывающий, а затем резко остывающий. В прошлый раз мне пришлось проткнуть его, чтобы между нами не осталось обид… во всяком случае, сейчас, спустя годы, от обиды, что он меня пытал и едва не скормил тьме, не осталось и следа. В этот раз хватило Прозрения и окрика от Хорита.

Предупредил:

— Правда, не думаю, что я умею учить.

— Умеешь… — Ксилим сделал вид, что закашлялся, торопливо поправился: — Умеете, молодой магистр. Во всех докладах отмечалось, как вы передавали знания наёмникам и соученикам. Правда, учите жестковато, но мы Орден, тем более Орден, окружённый врагами и преданный забвению. Мы не можем быть мягкими.

— И поэтому, отложив местные дела Академии, мы вернёмся к главным делам, — твёрдо заметил Хорит. — Турнир показал, что мы во многих вещах слабы и слишком полагаемся на добродетели соседей. Сейчас верные Ордену идущие, принявшие тяжёлую ношу скрытности, есть во всех соседних землях, и с каждым месяцем они появляются всё дальше от нас. Ты просишь магистра о помощи в Академии, я же прошу его о помощи Ордену.

Звучало красиво, но совершенно непонятно. Не дождавшись продолжения, я понял, что Хорит ждёт его от меня.

— С чем я могу помочь Малому Ордену?

— Со Стражами, — не замедлил с ответом Хорит. — Посланники Ордена уже добрались до Тириот. Наши Нефриты Голоса не способны поддержать прямой с ними разговор на таком расстоянии, но через посредника вполне. Тириот готовы к встрече и готовы обсудить наше предложение. Сначала мы ослабим Дизир, затем ослабим уже пошатнувшиеся позиции Гарой, а затем сместим их.

На словах про Гарой я вдруг вспомнил Толу и предвкушающе улыбнулся. Уж не знаю, учитывает ли его Хорит, но я вижу отличную возможность поиздеваться сразу и над Гарой, и над Дизир, выставив их совсем в плохом свете. Не думаю, что Тола откажется.

— Но всё это не имеет смысла, если истинные правители Второго пояса решат, что это им не нужно. Я прошу тебя, магистр, встретиться со Стражами.

Я вздохнул. Стражи. Вновь повторить тот старый разговор и исправить его, поговорить прямо — хотелось. Даже не то что хотелось, а нужно было. Я уже думал об этом. Но одно дело просто поговорить с Клатиром о личном — зачем ты мне врал, собрат-Страж, и прочее. Совсем другое дело добавить к этому: мне не нравятся Гарой, мы их немного очерним, унизим и, может быть, даже чуть-чуть убьём, а потом поставим на их место Тириот, вы не мешайте, хорошо?

Но от этого разговора всё равно не уйти. Как не уйти от разговора о том, как это я так ловко прыгаю между Поясами, да ещё и таскаю туда-сюда десятки людей. Мне нужно быть уверенным, что Стражи Тюремных поясов не доложат об этом Стражам Империи.

Иначе на этом всё и закончится. Вот все эти мудрые планы и задумки о сильном Большом Ордене. Всё держится только на тайне. Едва о подобной наглости станет известно в Империи, и тот же Холгар придёт поставить нас на место и окончательно стереть память и о Небесном Мече, и о Сломанном Небесном Мече. А может быть, даже руки марать не будет. Скажет: наши прошлые договорённости разорваны, а через полдня к нам в Исток придут Эрзум и все их союзники.

Да, я убил трёх богов, и что? Одного слабака поймали в ловушку и убили толпой. Второй игрался с нами, издевался и умер лишь потому, что даже не допускал мысли, что может умереть от руки таких слабаков. Третий сначала ждал в стороне, а потом нежно, осторожно давил на нас, чтобы ни в коем случае не повредить будущие пилюли. Нам вдвоём с Райгваром едва хватило таланта и запаса силы души, чтобы убить его печатью.

ЛжеПовелители, уверовавшие в своё бессмертие и превосходство.

У меня нет сомнений в том, что Повелители Империи сильнее. Я видел это, я убил одного Повелителя. Да, он тоже игрался, забавлялся беспомощностью Седого и прочих. Но он решительно принял бой в зоне запрета, а едва понял, что я опасен, — тут же попытался сбежать, вырваться из зоны запрета, донести до остальных открывшееся ему.

Я видел Холгара, я видел Отира.

Только этих двоих будет достаточно, чтобы уничтожить Сломанный Клинок.

Холгару будет достаточно открыть у наших стен Бедствие и чуть-чуть поправить правила. Нарушили законы Империи, получайте нарушение правил Бедствия. Равное количество равных врагов? Это только для тех, кто соблюдает правила, вы же держите вдесятеро больше, держите десять богов, которым не хватает для пилюль и ритуалов таких хороших тел и душ, как есть у вас, в так называемом Скрытом Ордене, попробуйте скрыться от них.

— Магистр, у тебя же хорошие с ними отношения. Всё, что им нужно, — это чуть-чуть отвести взгляд, — Хорит повёл рукой, словно показывая — куда отводить. — Мы всё провернём точно по правилам. Я, может быть, и стар, но умею учиться на своих ошибках и сумею заставить Дизир взглянуть в зеркало своих поступков.

Я отстранился от своих мыслей. Хорит не виноват, что у меня голова пухнет и болит от мыслей. Не стоит ему в третий раз начать рассказывать, как важно ослабить Дизир. Кивнул, успокаивая его:

— Я сделаю это. Только чуть позже, хорошо? Мне нужно сначала привести себя в порядок.

Не то чтобы я допускал даже мысль о том, что Клатир и Иликан, всего лишь несильные Властелины, могут заметить расслоение души, но ничего хорошего в том, что я во время беседы захочу снести им головы, — нет. Попросить Пересмешника опять потренировать на мне свой яд?

Хорит улыбнулся и смутил меня, встав и склонившись в приветствии идущих:

— Спасибо, магистр.

Я тоже вскочил, шагнул к нему, схватив за предплечья и заставляя выпрямиться.

— Не нужно меня смущать, заместитель Хорит.

Ксилим дождался, когда мы оба сядем, и сказал:

— Магистр, прежде чем вы вновь перейдёте к делам всего Ордена и начнёте рассказывать молодому магистру очерёдность схваток за земли и прочее, позвольте мне всё же закончить с делами Академии, — с этими словами он выложил на стол свиток, — сухо стукнула по столу деревянная основа.

Я с усмешкой спросил:

— Что, успел подготовить расписание моих уроков?

— Я бы не посмел отвлекаться в жетон во время разговора сразу с двумя магистрами, молодой магистр. Это давно подготовленный список талантов, которых я хочу перевести, лично перевести, — выделил он голосом, — в Скрытый Орден.

Я коснулся пальцами свитка, перекатил его:

— И что я должен с ним делать?

— Разумеется, вы должны его прочесть и утвердить, молодой магистр.

Я покачал головой. Какой в этом смысл, если я смогу в нём отметить лишь тех, кого лично знаю по обучению? Сколько из них попадут в этот список? Двадцать? Сомнительно. Десять? Да неужели? Пять?

Мне даже стало интересно, и я поднял свиток, раскатал его, принялся скользить взглядом по строкам в поисках соучеников по Академии.

…

Точтал. Не соученик, но мне знаком. Ожидаемо. Старший ученик, лучший после Толы и Файвары, тот, кого ждали вместо меня на схватках за Семихолмье.

…

Гилай. Да ладно?

…

Ирая. Ну ничего себе.

На губах у меня сама по себе заиграла улыбка. Молодцы, продолжили служение Ордену, добились многого и ещё большего сумеют…

Улыбка застыла на губах.

Я добрался до имён, отмеченных заголовком «юные звёзды Ордена». И споткнулся на имени, которого не ожидал здесь увидеть.

Аледо. Аледо Идущая Напролом.

Та, кого я видел в молниевом видении.

Та, с кем я должен закончить то, что лежит между нами.

До того, как мне на голову рухнет молния настоящего Небесного Испытания и её лицо вновь возникнет передо мной в круговерти образов.

Свиток в моих руках едва слышно хрустнул — я сжал его слишком сильно.

— Аледо, — я едва узнал свой голос, он звучал глухо, словно издалека. — Я хочу увидеться с ней.