Перековка. Малый Орден

Глава 19

— Ну куда ты? Куда? — процедил Пересмешник. — Сказал — стой здесь.

Через миг ему ответили. И как ответили!

— Слушай, ты… — мыслеречь на миг прервалась, продолжилась уже тише и с меньшей яростью. — Я признал долг жизни и даже называю тебя господином, но это всё, не больше. С чего ты решил, что я буду сидеть там, где ты дал команду? Хватит, насиделся. Я свободен.

— А тебе хватит меня тыкать этим «насиделся» и «свободен». Оглянись — все стоят там, где им сказали. Не потому, что на них ошейник, а потому, что так надо. Это называется дисциплина.

— Ха!

Я потёр бровь, слыша это. Не хотел слышать и с радостью ограничил бы свой талант подслушивания, но не мог же я оставлять без присмотра эту парочку, когда Армия Предела соединялась? Когда сюда прибыл и магистр Ордена, и половина комтуров? В день, когда всё должно решиться?

Что сказать?

С этим Балтором ничуть не стало лучше за восемь дней, понадобившихся нам, чтобы пройти через земли Дизир. Легко, быстро пройти, словно меч через траву.

Хотя почему не стало лучше?

Балтор хотя бы больше не грозит откусить мне голову. Учитывая его размер после превращения — верю, что одну голову он уже сожрал и может покуситься на мою.

Учитывая его силу — нет, не верю. Властелин пятой звезды, не больше. Пусть необычный, пусть опасный, но опасный не для меня.

Даже в Пересмешнике он признаёт более сильного, хотя и делает вид, что это не так. Седой достаточно рассказывал мне про Зверей и их кланы, чтобы я видел это. Балтор признал сильнейшего, слушается его, хоть и показывает зубы, а ещё свалил на него принятие решений, вернее — доверил.

Единственный протест этого Зверя, обретшего второй облик, — я в качестве господина и старшего.

Воняю, видите ли.

Я с силой потёр бровь. Нужно ли более зримое подтверждение, что я только в начале пути перековки? Мне — нет.

Зато теперь у меня есть живая формация проверки под боком. Когда Амма вернётся с нужным мне артефактом — будет чем проверить. Не хотелось бы шагнуть и сразу ополчить против себя половину Пояса. Клатир, конечно, отсыпал мне заданий, и в них говорилось, что можно победить пару фракций и стать известным на весь Пояс, но при этом он не подумал, что это может быть известный на весь Пояс сектант. Не думаю, что Клатиру и прочим это понравится и зачтётся жетоном. Или духом Испытания. Хотя насчёт него как раз есть сомнения. Что ему современные идущие? Они не те, кому он обещал быть верным.

— Да понял я, понял. Хватит зудеть. Всё — стою.

Это даже забавно, что Пересмешник, называющий меня господином тех, тех и тех, таких, таких и даже таких, сам стал господином. Господином Зверя, господином непослушного Зверя, господином вечно недовольного и прочее. Это очень забавно.

Я не сомневался, глядя на звериные ухватки Балтора, что я мог бы сам стать его господином. Невзирая ни на какую вонь. Показать свою силу, вдавить в землю, вбить, выбив по пути пару клыков, отогнуть башку, обнажая горло… Всё как положено у Зверей. Но к чему? Пересмешник ушёл из Истока и думал, что освободился от своего отряда бывших убийц и соглядатаев? Вот уж нет. Пусть работает.

Я наконец отпустил бровь, отвёл восприятие от Пересмешника и Балтора, от сдерживающих предвкушение орденцев, выровнял флаг и перевёл взгляд туда, куда и следовало сегодня.

Сегодня. Сегодня.

Уже был у меня момент в жизни с «сегодня». Но тогда он был острее, тревожнее, радостнее, не то что сейчас.

Случилось это очень и очень далеко отсюда. Очень и очень давно.

В Пустоши.

В день экзамена.

Тогда я стоял в толпе, прикрывая обносками красивую одежду. Ждал, когда настанет время заявить о себе, слушал стук сердца в ушах.

В общем-то план Хорита, обновлённый и дополненный сначала мной, затем Стражами, после Дизир, а теперь ещё и Эрзум, именно в этом и состоял — до поры прятать свою настоящую силу и свои обвинения.

Сегодня этот день настал.

Пересмешник и Балтор были последними, кого я проверил восприятием. Все остальные участники будущего представления тоже здесь. Кто-то на виду у всех гордо выпячивает грудь в золотом халате, кто-то скрыт до поры под формацией, кто-то надел маску, чтобы оставаться неузнанным до последнего момента, кто-то, как Пересмешник и Стражи, — просто скрывается.

Я даже ощущаю, где прячутся двое Стражей. Один из них точно будет Иликан, а второй? Клатир?

Наверняка. Кому ещё участвовать в этом?

Впереди, на той стороне реки Дизир тоже суетились и наверняка что-то готовили. Не могли не готовить. Мы гнали их изо всех сил все эти восемь дней, торопили, подгоняли в спину насмешками и угрозами, а они буквально отдавали нам схватки за земли. Из пяти своих схваток Аледо выиграла четыре, и не сказать что заглянув за край.

Почему?

Потому что всё это время Дизир собирали сильнейших здесь.

Или готовили сильнейших из своих лучших, заливая их зельями и энергией.

Но нельзя всё решить одними только зельями.

Дизир понимали это. Не могли не понимать. Что же они нам приготовили?

Сегодня на той стороне реки не только Санмед и Далан. Сегодня там почти все Дизир. Во всяком случае, почти все те, кто верхушка. Сам Болайн здесь. Судя по тому, как много людей на том берегу, как они встают рядами, сегодня Дизир пригнали сюда все Армии Предела, забрав их с других границ, и не рассчитывают выиграть схватки. В этом они правы. Но они неправы, ожидая, что могут решить всё числом и силой.

Не сегодня.

Дизир наконец зашевелились.

Я повернул голову направо, встретил взгляд Хорита. Затем налево. К Толе.

К Толе, который сейчас выглядел как Атрий. Оно и неудивительно, потому что со вчерашнего дня он носит мою маску и вылепленный мной образ.

Сегодня день не только всего Ордена, но и день Толы. День мести, и ему сегодня играть главную роль.

Это и правда очень и очень похоже на то, что было у меня много лет назад в Нулевом. Только сегодня не у меня, а у Толы. Только это не у меня, а у Толы колотится сердце. Только Тола скрывает сегодня не новые одежды под тряпками, а настоящее лицо под ложным. И совсем не скрывает Возвышения.

Пора.

Я чуть качнул флаг Ордена, расправляя полотнище, и кивнул Толе. Тот предвкушающе улыбнулся, а затем, резко отвернувшись от меня, повёл рукой, привлекая внимание Зегрима и приглашая его сделать первый шаг.

— Прошу, генерал.

Тот ответил ему схожей, хищной, злой улыбкой и таким же жестом:

— Прошу, преемник.

Я поднял брови, услышав это. Преемник? Сомневаюсь, что Тола останется во Втором и станет генералом Армии Предела. У молодого поколения совсем другая судьба.

Но, возможно, Зегрим вложил в свои слова совсем другое значение. Он ведь узнал наконец тайну воскрешения Толы, знает, кто сегодня под маской Атрия. И наверняка помнит разговор с ним почти четыре года назад. Тот разговор, в котором Тола не считал Дизир за врагов, относился к ним снисходительно и так же снисходительно, с вежливой улыбкой слушал рассказы старших о том, сколько смертей принесли Дизир и ученики Незримой Смерти.

С тех пор многое изменилось, в этом Зегрим совершенно прав. Нет сегодня никого, кто считал бы Дизир бо́льшим врагом, чем Тола. Он мечтает стереть их с лица земли и сегодня исполнит свою мечту. А Незримая Смерть… Давно убит им самим.

За последние дни и недели я видел много самых разных рек.

Широких и узких. С мостами и без. Битвы за земли проходили на мостах, плотах и ледяных островах.

Сегодняшняя речка была узкой — Воин перепрыгнет без проблем. И была с мостом. Таким же узким, ей под стать — одна телега пройдёт, и на большее уже места не останется.

Да и зачем больше?

Сегодня день триумфа Ордена Небесного Меча.

Нам не нужны лишние поводы показать нашу значимость.

Мы прибыли сюда, на границу двух земель Дизир на их плечах, остановились в отдалении и решили проводить схватку здесь, на этом берегу — на землях, что уже наши.

Когда послушники отсыпали песком свою половину арены и воткнули флаги Ордена, то и Дизир поняли, что от них нужно.

Так что сейчас, когда Зегрим с Толой двинулись вперёд, к краю арены, то и на той стороне моста зашевелились.

Через пять вдохов из рядов Армии Пределов Дизир вышли те, кого мы так ждали.

Вместе.

Вместе в последний раз. Молча, толкаясь плечами в тесном строю на мосту.

Гарой во главе со старейшиной и Санмедом встали с левой стороны арены. Дизир во главе с Болайном и Даланом остановились ровно напротив Зегрима и Толы.

Первыми согнулись в приветствии Зегрим и Тола.

— Приветствуем Дизир. Приветствуем Гарой.

Санмед скривился. Не понравилось, что в этот раз опустили даже слово «уважаемый» у клана. Пусть привыкает. После сегодняшнего дня тех, кто будет уважать Гарой, станет гораздо меньше. Во всём Поясе.

Вторым склонился Хорит и комтуры:

— Приветствуем Дизир. Приветствуем Гарой.

— Приветствуем Орден Небесного Меча, — приложил кулак к ладони и Болайн, подавая пример своим людям.

Санмед выпрямился, получил кивок от своего старейшины, откашлялся и сказал:

— Клан Дизир осознаёт серьёзность сегодняшних схваток и предлагает отказаться от схваток внешних учеников и прочего, перейти сразу к главному.

Болайн добавил к его словам:

— К чему восьмой раз повторять то, что задумывалось лишь развлечением?

Зегрим обернулся, поймал кивок Хорита и повёл рукой:

— Старший, отличное предложение.

Санмед снова откашлялся, и вперёд шагнул его старик. Тот, что старший в его отряде и то ли простой глава отряда, то ли советник. Мне это было безразлично.

Старик огласил привычное:

— Схватка младшего поколения, до шестнадцати лет!

Теперь рукой повёл Болайн:

— Все прошлые разы мы выставляли участников первыми, в этот раз мы уступаем вам эту честь.

— Орден Небесного Меча с радостью принимает эту честь, — не задержался с ответом Зегрим ни на миг. Негромко сказал привычное: — Аледо.

Тола тут же поднял руку, добавляя к мыслеречи ещё голос:

— АЛЕДО! — прогремело над дорогой, раскатилось по окружающему лесу, перескочило реку и донеслось и до Армии Предела Дизир, за чьими рядами уже не было видно и леса на том берегу.

Болайн остался бесстрастен, а вот Далан скривил губы и сказал:

— Снова она? Даже интересно, получив столько ран и раз за разом сжигая себя, как сильно она уничтожила своё будущее?

Меня тоже беспокоил этот вопрос, но во время осмотров я не видел ничего непоправимого, а впереди у неё ещё был и Павильон Здоровья в городе Тысячи Этажей, так что уверен — моё беспокойство пустое, её будущее не пострадало.

Следом Далан использовал мыслеречь, отправляя за спину приказ. Приказ и имя. Они явно выучили уроки прошлых поражений и переняли у нас все задумки.

Только это им не поможет.

Аледо… Билась яростно, как обычно не жалея себя.

Но в этот раз победа не могла стать её.

Дизир выставили против неё худшего из противников, что она могла встретить.

Выше неё по Возвышению, парень шёл по пути, который я когда-то впервые встретил ещё в Морозной Гряде. Что-то из Демонических Форм изменения тела.

Он был не очень быстр, успевал ответить только на одно из десяти движений Аледо, но он был несокрушим.

Закончи Клатир работу над её новыми когтями или освой она мой подарок-технику, всё было бы совсем по-другому, но Клатир не спешил объявляться, а освоить технику меньше чем за десять дней она не смогла. Впрочем, я об этом уже сожалел.

Уверен, она могла бы убить даже такого противника, вложившись в удар по глазам, но она не хуже меня знала — это не победа, а поражение.

— Победил клан Дизир!

Болайн повёл рукой:

— Вызывайте второго участника.

Зегрим снова даже не обернулся на Хорита, кивнул, назвал имя, а Тола донёс его до всех:

— Остир!

Да, не Тордак и не Тивар. У Предводителей Ордена Небесного Меча сегодня с утра едва ли не до драки дошло. Орденцы Большого Ордена решили, что хватит бывшим талантам Малого Ордена защищать его, пора бы и им место уступить, пусть теперь они кричат и подбадривают.

Впрочем, драки не случилось, собратья всё решили между собой небольшой тренировкой, сравнением силы и бросками обычных костей. Так что сейчас под маской и артефактом скрытия возраста один из орденцев Большого Ордена.

Далан стиснул челюсти, перекатывая желваки по скулам. Не ожидали новое имя? Не подготовились?

Неважно. Насколько хороши таланты, вновь обретённые Малым Орденом в городе Тысячи Этажей, настолько же великолепны орденцы Большого Ордена. Идущие к Небу, закалённые гонениями, вечными схватками, Полями Битв и всем тем, что выпало на головы им — выбравшим путь вместе с распущенным Орденом Небесного Меча.

А ещё он был учеником у Шаугата и лучше всех прочих из Предводителей умел притворяться. Пусть даже без артефактов из особого запаса Большого Ордена. Сегодня его не выдаст ни походка, ни жесты.

Пока наш поединщик шёл к арене, Далан продолжал перекатывать желваки, багровел, но молчал, молчал, стоя на полшага позади отца.

Зато когда Остир остановился в шаге от отсыпанной жёлто-серым песком линии круга, заговорил сам Болайн:

— Мы уже делали это, но сегодня я хочу попросить о большем, — усмехнулся, глядя на Хорита, — и дать большее. Дать наконец то, о чём вы так долго просили.

С этими словами он поднял руку и показал фигурку идущего на ладони. Дал всем насмотреться, а затем медленно сжал кулак, ломая её. Сказал:

— Страж Иликан, вызываю тебя. Покажись, теперь можно.

Я прищурился. Как… дерзко? И как спокойно.

Когда раздались возгласы, поднял взгляд. Невдалеке, левее и, конечно же, выше арены, на уровне макушек деревьев, растущих вдоль дороги, висел Иликан в ярко-красном халате.

Один в один как когда-то над ареной города Меча.

Болайн перевернул ладонь, высыпая обломки фигурки, пошевелил пальцами, стряхивая крошки, затем сжал их в кулак, приложил к ладони и склонил голову на миг:

— Страж Иликан. Очень рад видеть.

— Я тоже, младший Болайн, я тоже, — равнодушно ответил тот. — Я не очень понимаю сути ваших отношений и не улавливаю намёков про это большее, меньшее. Для чего ты вызвал меня?

— Для проверки, Страж Иликан. Прошу вас проверить возраст и уровень Возвышения этого идущего.

Я нахмурился. Возраст да — это мы уже проходили, пусть и не с артефактом Стражей, и всё равно готовы, но Возвышение?

Дарс тебя побери, Болайн.

Хорошо, если артефакт проверяет его… Неважно. Я обманывал даже свою броню Ян, должно сработать и здесь.

Через миг я толкнул мыслеречь к Остиру:

— Это глава. Будь спокоен с проверкой.

Тот не ответил, хотя мог бы, но предпочёл не рисковать, отмеряя усилие мыслеречи всего лишь в паре десятков шагов от Предводителей Дизир. Вместо этого чуть заметно качнулся с носков на пятку.

Я же опустил взгляд и смерил им дизирцев ещё раз. Не вижу их мастера Указов, но тоже не буду рисковать.

Я, конечно, истинно боевой мастер Указов, но мне не обязательно создавать огромную печать. Напротив — сейчас это совершенно не нужно.

Я создал такую печать у себя на левой ладони. Крохотную, с рисинку, как учился у Райгвара, в два цвета. А затем опустил её под землю и там довёл до Остира, прикрепив к ступне.

Предводитель второй звезды.

Вполне достаточно. Малый Орден тоже будет перекован. Он больше не будет безропотно смотреть, как его враги нарушают правила и действуют обманом. Он ответит им тем же, а затем сотрёт их с карты Пояса. Сегодня клан Дизир исчезнет.

Всё это заняло буквально три вдоха, ещё через вдох Иликан кивнул:

— Я понял суть проблемы.

Он плавно опустился вниз, поднял руку, на ладони появился толстый диск артефакта. Оказавшись перед Остиром, требовательно и молча застыл.

Тот уже через вдох положил ладонь сверху артефакта.

В воздухе загорелись синие символы, понятные всем собравшимся.

Иликан огласил их ещё и голосом:

— Девятнадцать с половиной лет. Вторая звезда Предводителя. Невероятный талант для его возраста. Поздравляю Орден Небесного Меча. Вы вырастили отличный росток.

Хорит поклонился:

— Благодарю, Страж.

Болайн хмыкнул:

— Однако, — под взглядами кивнул. — Да-да, я тоже поздравляю Орден. Он очень богат на таланты.

Я нахмурился ещё сильнее.

Или Болайн не сомневается в своей способности выставить двух более сильных бойцов, либо…

Толкнул мыслеречь к Пересмешнику:

— Что-то есть подозрительное?

— Нет, господин. Балтор тоже ничего не чует.

Я поджал губы. Очень странно. Очень. Ладно. Поглядим на поединщика Дизир.

Поглядел. Сначала внешне, пока он шёл к нам.

Обычный парень, так же явно подходящий под среднее поколение.

Затем вблизи, когда мог видеть его силу.

Неплохо, очень неплохо. Глубже, чем… Спохватившись, очистил печать Остира. И всё равно глубина дизирца впечатляла. В отличие от её прозрачности.

Что Остир и показал в поединке. Ровно то, о чём я и говорил, — не обычному двадцатилетнему идущему Второго пояса сравниться с опытом идущего из Пятого пояса, с опытом, который он получил, прожив в битвах почти вдвое больше, чем соперник вообще прожил под небом. Не сравниться.

Сколько бы зелий он в себя ни влил.

Санмед Гарой оглядел упавшего дизирца, мрачно зыркнул на Далана и Болайна, сквозь зубы объявил лично:

— Победа Ордена Небесного Меча.

Я тоже впился взглядом в них. Далан стоял мрачный, багровый. Болайн был полностью спокоен. И молчал. Молчал. А ведь когда я видел его в последний раз, он молчать и не думал.

Остир под вопли орденцев вернулся в строй, раненого дизирца унесли вообще за мост к лекарю, старик-гароец сделал шаг вперёд и выкрикнул:

— Битва старшего поколения!

Болайн повёл рукой:

— Снова ваш ход, Орден. Последняя схватка, которая решит всё. Кому ты доверишь её, старый враг Хорит? Тому, кого прячешь под формацией?

Я недовольно выдохнул сквозь зубы. Он, значит, нашёл её, а я у них ничего найти не могу? Ещё раз просеял восприятием окрестности. Ни провала, ни ряби, ни выпуклости. Везде спокойное течение силы Неба, без единого намёка на формации или маскировку. Разве так бывает? Где эти дарсовы невидимки, которые есть у всех фракций? Где хоть один?

Вернее, одно место есть. Почти вплотную, рябь. Но это Клатир, который прибыл вместе с Иликаном и висит рядом с ним же. Мне он не важен. Где люди Дизир? Где то, на что он делает ставку?

— Эта схватка моя, — вперёд шагнул Тола. Улыбка на его лице заставила бы попятиться кого угодно, она и заставила Далана опустить руку к поясу, но вот Болайн даже глазом не повёл, напротив, довольно сказал:

— Отлично, значит, Атрий снова шагнёт на арену. Кстати… — Болайн склонил голову к плечу и спросил: — Не утолишь моё любопытство? Тот же самый Атрий или другой?

Тола ответил такой же улыбкой:

— Предпочту помучить врага неизвестностью.

— Хо! Врага?

— Разве не ты первый назвал магистра Хорита старым врагом?

— Уел, — кивнул Болайн, а затем вскинул взгляд и повёл рукой. — Страж Иликан, раз уж вы не сбежали в невидимость, а здесь, прошу, проверьте и этого участника.

Иликан качнул головой:

— Похоже, скоро меня начнут использовать как мальчишку на побегушках.

— Страж Иликан, вы уж простите мою назойливость, но не каждый год выпадает такая возможность, — холодно улыбнулся в ответ Болайн.

Конечно же, проверка ничего не показала. Всё же Фатия и правда гений. Ну или Иликан поправил свой артефакт, чтобы мы точно не провалили план. Потом спрошу. Сейчас есть дела поважнее. Я невольно сжал пальцы на древке флага, когда увидел его.

Противник Толы…

Был слишком… слишком хорош. Слишком глубока вода силы, слишком темна.

Я тут же пожалел, что пошёл навстречу Толе и позволил ему выйти только тогда, когда всё будет решаться окончательно.

На мгновение я даже задумался помочь Толе, ослабить его соперника. Да что там на мгновение, я несколько вдохов сосредоточенно думал — что мне использовать? Короткий «сон», чтобы его противник потерял равновесие и не успел отбить удар? Ограничить Возвышение? «Страх»? На миг наложить «слабость»?

Но это была лишь моя слабость, и я справился с ней.

Тола — талант Малого Ордена. Он не раз выходил на такие арены битв за земли. Он сразил в битве несколько равных ему Предводителей Дизир, он тренировался в городе Тысячи Этажей, он тренировался со мной в землях Итреи, ставших землями Перевёрнутого Неба, он ждал этого момента много лет. Я обещал ему этот момент. Там, на холодных плитах пирамиды города Тысячи Этажей, когда Тола потерял себя.

Он справится. Он не подведёт ни себя, ни меня, ни Хорита, ни Малый Орден. Он не может позволить себе подвести второй раз.

Поединщик Дизир, я как-то прослушал его имя, остановился в шаге от линии арены, смерил Толу взглядом и присвистнул:

— А ты очень неплох. Не ожидал, не ожидал.

Тола заметил:

— Не знаю тебя.

— Так и я тебя, — хохотнул тот. Покрутил головой, разминая шею, поднял руку. Через миг в ней возник тяжёлый дао с кольцом. Чёрный, хищно изогнутый, с алой обмоткой рукояти и золотым шнуром, повязанным в кольцо. — Начнём?

Пересмешник торопливо указал мне то, что в этот раз я и сам заметил:

— Господин, кольцо.

Я медленно кивнул. Кольцо. Дизирец достал меч, держа руку над головой. На пальце кольцо есть, а вот на поясе нет кисета. Это оно? Поэтому так спокоен Болайн? Но кто этот человек? Ученик убитого Укротителя? И почему он так спокоен? Ни он, ни Болайн не знают про смерть эрзумца?

— Начнём, — согласился Тола.

Таким же жестом вскинул руку вверх, доставая свой цзянь. Тоже из кольца, которое я даже не знаю, где он взял. Сделал шаг вперёд, заступая за линию арены.

Уже через миг на арене был и дизирец… или не дизирец.

Он налетел на Толу, столкнулся с ним.

Оба, словно красуясь или испытывая свои силы и силы противника, использовали только сталь, техники усиления и техники передвижения, и ничего больше.

Оценить эту схватку могли только сильнейшие. Ни Воины, ни даже слабые Мастера просто не были способны уследить за такой скоростью, для них схватка превратилась в непрерывный лязг стали, фонтаны земли, возникающие в пустых местах, и едва уловимые цветные пятна на арене тогда, когда противники чуть сбавляли скорость или замирали на долю мига.

Пять вдохов стали — и они добавили техники. Не понять, кто первый.

Ещё пять вдохов, и сначала Хорит здесь, а затем и Болайн на той стороне подняли защитные техники, прикрывая стоящих рядом от осколков техник и промахов.

Круга арены уже по сути не было — очерчивающий его песок смело, перепахало с землёй. Поединщики обзавелись первыми порезами на одежде и первыми ранами там, где не выдержали ни защита, ни Покров.

Ещё через пять вдохов они добавили стихию.

Если бы они начали с голых кулаков, то я решил бы, что Тола повторяет мою выходку на арене города Меча, полностью копируя Атрия. Только тогда я бился с таким же выходцем из Нулевого и между нами не было обид, а лишь… долг между фракциями. А здесь…

А здесь, если мои догадки верны, происходит то же самое. Между этими двумя нет обид, а есть только долг и… обещание учителю? Приказ учителя?

Но будь на месте Толы Пересмешник или даже Амма, то всё было бы совсем по-другому. Совсем.

Теперь на щиты перед нами давила ещё и стихия. И что Хориту, что Болайну приходилось напрягаться, удерживая свои техники. Те дрожали, хрустели, покрывались трещинами. Трещины медленно затягивались, когда в технику вливали дополнительные силы, но при каждом новом ударе стихии вновь змеились паутиной всё сильнее и сильнее, наглядно показывая, насколько поединщики превосходят силой глав своих фракций.

Правда, последнее не было правдой ни для Толы, чей глава — я — переВластелин, ни для его противника, для которого Болайн вовсе не глава.

Схватка вдруг резко остановилась.

Две фигуры в истрёпанных халатах, покрытые ранами, замерли друг напротив друга. В глазах Толы горело холодное пламя решимости, на лице его соперника лежала печать спокойствия.

— И впрямь, — кивнул он, — всё так, как мне говорили. Сталь, техники, стихия — ты неплох во всём. Но это всё не более чем ступеньки на лестнице Возвышения, — лицо его вдруг исказилось в презрительной ухмылке. — Вам бы сдаться, остаться там, куда вас скинули, но вы всё лезете и лезете наверх, не понимая по-хорошему.

Данг!

Соперник Толы исчез, переместился так быстро, что только Властелины, пожалуй, успели проследить его рывок. Не простой рывок, рывок и духовная техника, к которой он добавил слабый, но удар души.

Успели проследить Властелины и Тола, которому дала подсказку боевая медитация.

Он устоял, защитная техника Хорита — нет.

Голубая, почти прозрачная стена, только-только начавшая затягивать трещины, лопнула, осыпалась тысячами осколков, но вперёд уже шагнули два комтура, Ловер и Шуй, вскинули ладони, принимая осколки и удар души уже на свою защиту.

Данг!

От столкнувшихся в яростной сшибке фигур во все стороны раскатился неверный, срывающийся, слабый, но удар то ли струны, то ли гонга.

Я скривился. Вот что значит — есть учителя и пример, не то что собирателю камней и прочих крох знаний. Когда я научился применять удар души в битве?

В этот миг лопнула защита уже Болайна, ему на помощь пришёл Далан, а спустя три вдоха всё закончилось.

Эрзумец, а скорее всего это был именно он, — отлетел в сторону сломанной куклой, на ногах остался стоять лишь Тола.

Вдох все стояли в тишине, а затем десятки людей за нашими спинами разразились восторженными криками:

— Небесный Меч! Небесный Меч! Небесный Меч!

Едва они чуть стихли, заговорил Хорит:

— Младший Болайн, окажите помощь вашему поединщику.

— Конечно, — процедил Болайн в ответ.

И снова не лекарь поспешил к раненому, торопясь помочь, а раненого потащили дарс знает куда — по дороге, через мост, на ту сторону реки, в лагерь, пятная его кровью весь путь. Добытого Зверя тащат аккуратнее, чем дизирцы тащили того, кто должен был принести им победу.

Тола, всё ещё сжимая меч в руке, впился тяжёлым взглядом в Болайна и сказал:

— Победа за мной.

Хорит сделал шаг вперёд и громко сказал:

— Прошу уважаемого Санмеда Гарой или его старейшину объявить положенные слова.

Тот зыркнул на Хорита, на старейшину, на Болайна, снова на Хорита, на Стража, висящего на уровне верхушек деревьев, снова на Болайна. Тот наконец сказал:

— Клан Дизир умеет признавать поражение. Объявляй, уважаемый Санмед Гарой.

Тот медленно кивнул, вновь повернулся к Хориту и снова лично, хриплым голосом объявил, длинно и витиевато, и на этот раз без ошибок:

— Земли, именуемые Шепчущими Травами, вместе со всеми вольными идущими и городом Утренний Ветер, переходят под руку Ордена Небесного Меча.

Стоило только этим словам стихнуть, как Болайн спросил:

— Магистр Хорит? — перевёл взгляд на Толу, всё ещё стоящего там, где одержал победу. — Атрий? Это всё? Вы довольны? Даёте нам два дня на освобождение этих земель?

— Нет, не всё. Нет, не довольны. Я хочу разрешить одну большую несправедливость, — громко сказал Тола, и голос его подрагивал от волнения.

— Несправедливость? — переспросил Болайн и хмыкнул. — Ха! Давай угадаю. Там, где есть Орден и несправедливость, то виноват, конечно же, Дизир?

— Ты угадал, глава фракции Дизир, — ответил Тола, и голос его теперь был твёрд.

— Ближе к делу, называющий себя Атрием, — потребовал Болайн.

— Хорошо, — кивнул Тола. — Несколько лет назад в Академии Ордена случилась беда. Тогда у меня погибла любимая. В отчаянии, охваченный чувством вины, я покинул земли Ордена и отдалился от людей. Представьте моё удивление, глава фракции Дизир, когда я вернулся в Орден и узнал, что меня обвинили в нападении на Дизир, в убийствах и даже показали моё мёртвое тело Гарой, а на Орден пало обвинение и Дикое Время.

Договорив, Тола медленно поднял руку и положил большой и средний пальцы на виски, а затем потянул на себя лицо, которое, оставаясь, превращалось в маску-артефакт.

Вдох — и перед Орденом и Дизир стоял Тола со своим истинным лицом.

Болайн медленно выдохнул:

— Ловко и вовремя.

Меня аж передёрнуло от спокойствия этих слов, и я зашипел.

Я нахмурился ещё сильнее. Не верю. Не. Верю.

— Пересмешник.

— Ничего, господин. Ни-че-го.

— Нинар!

— Ничего, глава.

Ну да, они ничего, а у меня дрожь по коже от спокойствия Болайна.

— Пересмешник, пробегись по округе. Ищи!

— Господин, при всём моём к вам уважении и прочем, если до сих пор ничего не почуял, то и вплотную могу не найти, зато выдам себя. Я всё же не из этих ваших ищеек, а убийца из тени и в спину. Что вам важнее, господин? Выдать меня или сохранить для удара?

— Раз ты не ищейка, так отправь того, кто ищейка! — рыкнул я.

— Да вы сами рычите не хуже, чем Зверь, господин всех на свете, — буркнул Пересмешник, но уже через миг сделал то, что давно должен был. — Балтор, пробегись незаметно, как ты это умеешь, по округе. Ищи засаду на нас.

— Пробежаться я люблю.

Я торопливо вернул внимание к Болайну.

Тола тем временем повернулся к Санмеду и его старейшине, спросил:

— Уважаемые Гарой, как так вышло, что вам показывали моё мёртвое тело, а сейчас я стою перед вами живой?

Санмед сглотнул, снова забегал взглядом. Я презрительно поморщился. Зегрим был совершенно прав — более жалкого гаройца я тоже не встречал. Где он и где Лир?

А вот его старейшина оказался покрепче и поопытнее — спокойно выслушал Толу, заметил:

— Я же не знаю, как тебя зовут, носящий имя Атрия, тем более не знаю, о чём ты говоришь.

— Ну-у-у, — презрительно скривился Тола. — Старейшина Гарой, вам не к лицу притворяться глупцом. Не нужно делать вид, что вы не помните, за что на Орден было наложено Дикое Время. Я — Тола. Тот самый Тола, которого обвинили в нападении на город Дизир и убили там. Тот самый Тола, чьё тело вам показывали, но так и не отдали Ордену. Стою тут живой. Как так вышло?

Хорит сделал ещё один шаг вперёд и громко сказал:

— Страж! Орден Небесного Меча выдвигает обвинение клану Гарой и клану Дизир в обмане! Во лжи! В закрытии глаз на факты! Даже эти битвы за земли проходили с нарушением со стороны Гарой, и нам пришлось оспаривать их решения, взывая к вам, уважаемый Страж. Мы обвиняем клан Дизир в небрежном управлении своими землями, из-за чего они наполнены мошенниками, преступниками и убийцами. Орден Небесного Меча потерял много братьев, столкнувшись с этой грязью.

— Серьёзные обвинения, — кивнул Иликан.

— Это ещё не все обвинения, уважаемый Страж, — покачал головой Хорит. — Орден Небесного Меча обвиняет клан Дизир в том, что, уходя со своих земель, они, в нарушение всех правил и законов, отдавали жителям приказ нападать на нас, сопротивляться.

Далан не выдержал, тоже шагнул вперёд из-за спины отца и рявкнул:

— Что за ложь⁈

— Ложь? — поднял бровь Хорит и приказал: — Свидетелей!

В глубине нашего лагеря погас первый из маскировочных кругов, показывая пятерых, окружённых стражей.

Спустя двадцать вдохов они уже были между Хоритом и Болайном — на перепаханной земле бывшей арены.

Четыре пригодившихся укротителя и глава города, отдавший приказ напасть на нас.

— Рассказывайте, — приказал Хорит, ткнул пальцем. — Ты первый.

Бывший глава города затравленно огляделся, облизнул сухие, потрескавшиеся губы и дрожащим голосом сказал:

— Я… получил приказ… по нефриту Голоса. Мне… — сглотнул. — Мне приказали напасть на Орден и не пускать их в город.

— Чей это был нефрит Голоса? — голосом-громом спросил Иликан со своей высоты.

— Ди… Дизир, — был ответ.

Я же, поджав губы, в который раз задумался о цене. И о том, как меняюсь. Когда-то, пережив жизнь долговым слугой, я твёрдо был уверен, что мне будут служить добровольно и только добровольно. Даже делал всё возможное, чтобы оно так и было.

Но затем случились Морщинистый со своим вечным сном, Пересмешник и его отряд убийц и соглядатаев под печатями службы.

Теперь вот — пять человек, которые лгут, обречённые лгать под моими печатями и испытавшие на себе, что значит пойти против трёхцветной печати, действующей на саму душу. Для них, всего лишь Мастеров Второго, Тюремного пояса, это… непреодолимая Преграда.

Они не могут ни сломать это Испытание, ни что-то вынести из него.

Чьё это?

Легко сбросить вину на новую часть меня. Это не моё! Нет! Безумного духа. Его привычка заставлять служить под печатями и прочее и прочее.

Но точно ли это правда?

Конечно нет.

Остаётся утешать себя тем…

Я оборвал себя.

Так можно и устать — вечно себя утешать.

Стоит просто принять себя, как я решил это сделать в ночном лесу.

Я перековываю себя и становлюсь таким.

Орден перековывает себя и становится таким.

Это есть, и от этого никуда не уйти.

Пока я погружался в себя, высказались и укротители, называя имена и места. Громкие имена.

Далан вновь налился кровью, стиснул кулаки, заорал:

— Я? Я отдал приказ? Да вы же… Ложь! Ложь! Я готов пройти любую проверку Истиной! Страж! Страж Ил…

— Да замолчи ты, — оборвал его Болайн. — Ну какая ещё проверка Истиной от Стража, сын? Ты ещё не понял? Погляди ещё раз — вот чудесным образом объявившийся Тола, который только что прошёл проверку возраста. Вспомни, сколько лет должно быть Толе. Он сверстник Кетота. Вспомни, о чём я говорил на совете, они уже всё решили.

Иликан тут же спросил:

— Ты хочешь обвинить в чём-то меня, младший Болайн? Или ты хочешь, чтобы я объяснялся?

Болайн задрал голову и покачал ею:

— Разве я посмею, уважаемый Страж Границ? Смиренно жду вашего решения о наших преступлениях.

Иликан кивнул:

— Отрадно видеть, что со времён турнира в городе Меча ты стал более вежлив и спокоен.

— Что мне остаётся, уважаемый Страж? — развёл руками Болайн. — Только принять свою участь.

— Она не будет лёгкой, — отрезал Иликан. — Потому что мне тоже есть что добавить к вашей вине. Я обвиняю клан Дизир в нарушении законов Империи и тайных связях с фракциями вне Поясов Отсева. Обвиняю в получении запрещённых зелий, рецептов и проведении через границу Пояса идущих, превышающих Возвышением разрешённое. И всё это стало возможным только с попустительства клана Гарой.

С каждым словом Санмед и старейшина Гарой бледнели всё сильнее, а услышав последнее и вовсе стали бледнее молока.

— Нет. Нет-нет-нет, уважаемый Страж! — торопливо забормотал старейшина Гарой.

— Ты хочешь оспорить вашу вину? — спросил Иликан со своей высоты. — Разве не вы отвечаете за контроль Врат? Разве не ваши представители в местных Вратах?

— Всё так, уважаемый Страж, но…

Иликан поднял руку:

— В этих землях был Властелин, которого пришлось убить. Остался свидетель, Зверь, который был в его подчинении.

— Свидетель Зверь? — переспросил Санмед.

— Младший, мне объяснить, что Зверь, тем более Зверь Властелин, обладает человеческим обликом и может говорить?

— Нет, — замотал головой Санмед, — н…

— Довольно, — оборвал его Иликан, отвёл от них взгляд и усилил голос, снова сделав его похожим на раскаты грома. — В связи с многочисленными, подкреплёнными доказательствами и свидетелями обвинениями, Стражи Границ объявляют, что клан Гарой будет лишён своих привилегий и отныне не будет выступать посредником между нами и фракциями Второго пояса. Об этом будет объявлено на весь Пояс. Также на земли Дизир будет обрушено Бедствие.

— Бедствие, значит, — покачал головой Болайн и скрестил руки на груди.

— Отец, — шагнул к нему Далан, хватая за плечо и заглядывая в глаза.

Я же наконец всё понял и даже выдохнул с облегчением. Растянул губы в понимающей усмешке, толкнул мыслеречь к Хориту, Нинару, Толе, Пересмешнику, Иликану и Клатиру:

— Это ловушка. Будьте готовы.

— Конечно ловушка, — недовольно ответил мне Клатир. — Подумать только, что я согла… — осёкшись, он спросил: — Ты ведь не о нашем деле?

— Не о нашем, — ответил я, уже не особо заботясь, есть здесь кто-то способный подслушать меня или нет. Кто-то точно есть и только ждёт мига, так к чему делать вид? — Я видел Болайна на турнире в городе Меча. Он вспыльчивый человек. Тот Болайн не может вести себя так, как ведёт наш Болайн.

— Согласен с магистром, — сказал Хорит. — Младший Болайн именно таков — вспыльчив. С юности. Я вижу, что Далан не понимает ничего в происходящем, а вот Болайн… Он бесстрастно наблюдает за нами, не более.

— Но твой же убийца убил Эрзум! — возмутился Клатир. — Может, Болайн…

— Значит, он был не один, — отрезал я, обрывая его.

— Я понял тебя, — мрачно произнёс Иликан. — Болайн знает, что здесь Стражи, а значит, даже не принимает нас в расчёт. Это ничего не меняет — продолжаем. Все — ожидайте худшего. — Через миг его голос опять загремел над собравшимися, заглушая ропот и возгласы: — Вернее, Бедствие стало бы обычным и правильным наказанием. Но магистр Хорит только что не согласился со мной. Уважаемый Хорит, — Иликан повёл рукой. — Говорите.

Хорит кивнул и сделал шаг вперёд. Снова. Оказываясь уже слишком далеко от комтуров, Толы, а главное — от меня. Ещё пару десятков вдохов назад я бы не обратил на это внимания, но сейчас, сразу после моего предупреждения и согласия со мной самого Хорита…

Я выругался про себя. Ох уж этот Орден. Ох уж эта привычка взваливать себе на плечи груз ответственности. Ох уж эта привычка жертвовать собой и сводить обиды лично.

Намерения Хорита были для меня яснее ясного — лично сцепиться с Болайном, когда всё начнётся, опередить всех, опередить молодого Толу.

Миг я колебался между желанием приказать, именно приказать ему вернуться к Толе, и намерением прикрыть его тогда, когда всё начнётся, прикрыть плотной стеной духовной силы, которая примет на себя первый удар.

Это длилось миг, а затем я отказался и от первого, и от второго. Кто я такой, чтобы мешать старому магистру завершить дело, которое длилось всю его жизнь?

Возможно, я совершаю ошибку. Возможно, я потеряю и Хорита. Возможно, я получу ещё одно лицо в круговорот образов испытания. Но если я сейчас вмешаюсь — то смогу ли поглядеть в глаза Хорита?

— Орден Небесного Меча — праведная фракция, — веско роняя слова, сказал Хорит.

— Ха! — ответил Болайн, так и стоя со скрещенными на груди руками.

В этот миг Тола сделал два быстрых, широких шага, оказываясь за правым плечом Хорита.

— Бедствие — это наказание, которое падает не только на виновных и даже вовсе не на виновных, а на тысячи ни в чём не повинных, — Хорит повёл рукой, указывая на первый ряд идущих Армии Предела Ордена за своей спиной. — Мы знаем, о чём говорим. Вон там стоит попечитель Гилай. Он из земель Биот, и вся его семья погибла, когда их задело Бедствие на землях Саул. Ордену Небесного Меча не нужны подобные невинные жертвы.

— Ближе к делу, старый враг, — потребовал Болайн.

Хорит кивнул:

— Мы хотим, чтобы пострадали только виновные, — и повёл рукой дальше, очерчивая полукруг. — Всё сложилось более чем удачно. Вот Армия Предела Ордена Небесного Меча, я — магистр Ордена и многие из моих заместителей. Вот Армия Предела клана Дизир, его глава и многие другие из Дизир. Вот Страж, который проследит за ходом битвы и огласит её итог.

— Суть ясна, — спокойно кивнул Болайн. — Неясно, что будет потом. Предположим, что выиграем мы. Мы что, получим право на ваши земли?

— А что, сейчас наказывают Орден Небесного Меча? — задал встречный вопрос Хорит.

— Понятно, — ухмыльнулся Болайн.

— Пусть я погибну, но в Ордене найдётся преемник, — произнёс Хорит.

— Я понял, понял — тебя можно убивать, — поморщившись, кивнул Болайн.

То, что происходящее явно ненормально, было так очевидно, что даже Иликан нахмурился, но всего лишь вернул беседу в нужную сторону, спросив:

— А если выиграет Орден? Мы должны отдать земли Дизир ему?

— Нет, уважаемый Страж, — покачал головой Хорит. — Ордену не нужно лишнее. Дизир полностью очернили себя, нарушив множество правил и законов. Они должны исчезнуть сегодня, а их должны сменить другие. Более достойные. Я предлагаю семью Молд.

В этот момент опустилась и вторая маскировочная формация за нашими спинами, в нашем лагере откинулась пола шатра, и сквозь строй орденцев к нам двинулись две фигуры. Мужчина и женщина, которых я последний раз видел вчера вечером, а предпоследний раз очень давно.

Ксанрос Молд. Всё такой же высокий, но уже не такой худой, как я впервые увидел его в камере подземной тюрьмы, и, конечно же, одетый не в тряпьё, а в строгий алый халат. Без бороды, но не отстригший ни цуня волос, отросших в заключении. Сейчас они, тёмные, блестящие, тщательно расчёсанные, тяжёлой волной спускались едва ли не до земли и не касались её только потому, что были перехвачены несколькими заколками, подбиравшими их длину. Память о том, что он пережил?

Панана. Женщина-пленница, так удивившая Рейку. Светловолосая, сверкающая глазами, в которых горела ярость, гордо держащая голову сейчас. Ни следа той обречённости, которой она была наполнена в тюрьме.

Едва эти двое остановились рядом с Хоритом, тот представил их Иликану:

— Ксанрос и Панана из семьи Молд. Бывшие члены клана Дизир, бывшие пленники клана Дизир, сумевшие сбежать и нашедшие убежище у Ордена Небесного Меча. Когда-то семья Молд влилась в семью Дизир, усилив их и сделав одним из сильнейших кланов Пояса. Но Дизир поступили с ними подло, и сейчас, когда история Дизир подошла к концу, я предлагаю вернуть из забвения семью Молд. Я предлагаю всем Дизир, — голос Хорита загремел, достигая и Армии Пределов Дизир на том берегу реки, — выбрать сейчас сторону. За кого вы?

Теперь рявкнул Ксанрос:

— Это спрашиваю я, Ксанрос Молд! За кого вы⁈ За Болайна Дизир, который объявил, что я погиб, и тайно бросил меня в клетку за то, что я был не согласен с его решениями?

Едва он замолчал, как спросила Панана:

— За кого вы⁈ — её звонкий голос разносился окрест ничуть не слабее. — За Болайна Дизир и его брата Силуса, который бросил меня в тайную тюрьму за то, что я отказалась стать его любовницей?

В два голоса они спросили:

— Или вы за справедливость и Молд⁈

Едва их голоса стихли, как Болайн спокойно, не обращая внимания на бледного сына, который дёргал его за плечо и что-то требовал мыслеречью, сказал:

— А вот и пропажа. Что же, теперь мне полностью ясен ваш план, — оглядев Хорита, Ксанроса и Иликана в небе, он спросил его: — Или есть что-то ещё?

Я чуть склонил голову, оглядывая всё это исподлобья и улыбаясь. Сейчас, да? Сейчас же? Ну!

— Итак, — Болайн опустил голову, расцепил руки, опустил их, словно подвёл итог. — Мой клан ложно обвинён в преступлениях, Орден обманом победил в поединках, затем вытащил на свет освобождённых из тюрьмы преступников, убийц и предателей, и с помощью вступивших с ними в сговор Стражей предложил уничтожить мой клан и отдать его земли другим, — ухмыльнулся, оглядел ещё раз Хорита, комтуров, покачал головой. — Преступлений оказалось даже больше, чем я ожидал, старший. Прошу вашего заступничества перед лицом несправедливости.

— Вижу.

Голос, раздавшийся словно отовсюду, заставил десятки идущих вскинуть головы, пытаясь обнаружить его владельца.

А меня заставил довольно выдохнуть.

Да. Сейчас. Я оказался полностью прав.

— Поражён, насколько прогнили порядки в ваших Поясах Отсева, — задумчиво продолжал голос. — Поражён, насколько сгнили ваши Стражи. Пожалуй, я лично притащу их к реолу Таласу. Настало время полностью пересмотреть систему Стражей в ваших Поясах. Ты хорошо потрудился, младший.

— Рад помочь великому клану Эрзум, старший, — склонился Болайн.

Через миг, следуя его примеру, склонились в приветствии и все остальные Дизир, стоявшие рядом с ним.

Я же теперь улыбался ещё шире. Эрзум. Второй Эрзум. Пересмешник будет счастлив.

Но улыбка застыла у меня на губах, потому что в сотне шагов от земли из пустоты появилась фигура в чёрно-алом халате, стоящая в воздухе, и на землю обрушилось давление и звенящий силой и струной голос:

— На колени, преступники, и я сохраню вам жизнь!

Дарсовы Эрзум. Дарсовы Дизир. Дарсовы Стражи дарсовых Границ.

Как это возможно?

Чёрно-алый в небе не был Властелином.

Это дарсов Повелитель Стихии!