Перековка. Малый Орден

Глава 4

— Куда мы хоть идём, узнать можно? — со вздохом спросил я, переступая через торчащий из земли корень.

Нинар увел меня куда-то в обход главных дорожек и сейчас мы шагали между сосен по едва различимой в траве тропинке.

Он смутился от вопроса, дёрнул плечом:

— Простите, глава, — он даже кивнул мне, поведя рукой и указывая направление. — Мы идём в ущелья.

— Ущелья?

— М-м-м, — Нинар наморщил лоб, почесал висок пальцем, попробовал ответить ещё раз, не замедлив шага. — Ущелье Пяти Стихий? Ущелья Стихий? Простите, глава, я не очень хорошо запомнил, как это здесь называется. Место, которое должно подпитывать здешние Сердца Стихий и прочее.

Я поджал губы, вновь погружаясь в воспоминания. Куда мы идём, я теперь понял, вспоминал же, кто из Сломанного Клинка и что говорил об этом месте. Седой? Кажется, с ним мы спорили, и он не верил, что в Малом Ордене, всего лишь во Втором поясе, есть Сердца всех пяти стихий.

Спросил снова, чтобы узнать, наконец, ответ на этот вопрос:

— Сердца всех стихий?

— Да, глава! — воскликнул Нинар и даже снова обернулся, и я увидел, каким восторгом горят его глаза. — Представляете? Такое сокровище — и было повреждено. Оно позволяло Малому Ордену выращивать идущих с более глубокой и крепкой основой, чем у всех возможных соседей, — добавил что-то совсем непонятное. — Да, понемногу, но сам факт! — Нинар снова обернулся, вскинул руку, покрутил ею в воздухе, словно ему не хватало слов. — И ничего не получается поправить, представляете?

— Нет, не очень, — сказал я честно.

— Простите, глава, — раз в четвёртый за этот день сказал Нинар. — Вы были совершенно правы, когда вместе с Келлером отправили нас сюда отдыхать, жаль, что он решил остаться в Истоке. Прикоснуться к прошлому, словно окунуться в юношеские годы — дорогого стоит.

Я невольно кивнул ему в спину, соглашаясь. Впрочем, Нинар был Властелином и прекрасно видел мой жест, точно так же, как я видел его лицо и эмоции, несмотря на то, что он шёл на два шага впереди меня.

Нинар, кстати, сейчас сам на себя был непохож: словно помолодел, явно повеселел и стал много болтать. Даже походка его изменилась, стала упругой, быстрой, словно впереди меня по дорожке шел не старейшина, а один из учеников этой Академии, и совсем не тот Нинар, которого я знал в Истоке. Если все мои старейшины изменятся так же, то нужно их как можно быстрее протащить через отдых в Малом Ордене. Особенно Рагедона, слишком вспыльчивого для старейшины стражи, и Бахара, слишком нудного даже для поста советника.

— Именно таким был Орден Небесного Меча, — продолжал вспоминать Нинар, — дружным, сильным, гораздо более сильным, чем соседи, с глубоким фундаментом и наследием, — Нинар вздохнул. — Неприятно в этом признаваться, но как мы не можем повторить многое из возможностей Древних, так и я, вроде бы, как орденец и наследник мастера Ордена, не могу починить то, что, возможно, сделал учитель моего учителя, — Нинар вновь обернулся и широко, без капли сожаления улыбнулся. — Но вы, глава, возможно, станете ключом к успеху.

Я поёжился и заметил:

— Звучит как-то не очень. Ты там что, собираешься поставить меня в центр формации и так починить её?

— Аха-ха-ха! — Нинар громко расхохотался.

Мы как раз вывернули из сосен и вышли на широкую аллею, вымощенную светлым камнем. По обе стороны тянулись ряды низкорослых деревьев с тёмно-красной листвой.

Несколько учеников в синих халатах, сидевших на каменной скамье у края аллеи, обернулись на смех Нинара.

— Это ещё кто? — донёсся до моего слуха голос невысокого парня.

— Ослеп и не видишь халатов и отворотов? — поддел его приятель.

— Вижу, — спокойно ответил он. — Не узнаю лиц.

— Хм, а вот это странно. Я думал, ты знаешь в лицо всех комтуров и управителей.

— И я так думал, приятель, представляешь теперь моё удивление?

— Вы где были последние недели три? — рассмеялся третий. — Насчёт молодого управителя не знаю, может, один из тех. Ну, тех.

— Ты правда так думаешь? Прям из тех?

— Учитывая его возраст? Конечно я так думаю.

— А второй?

— Пожилой? Это какой-то затворник, мастер Массивов, приехал в помощь нашему Кхивеодису вместе с комтуром Силлусом. Приехал чинить Ущелье.

— Ин-те-рес-но. Но вообще, последние недели я пытался заработать как можно больше «мечей».

— Прости, брат, если задел.

— Не задел, не дуйся. Спасибо за новость. Неужели мы, как раньше, начнём получать награды медитациями?

— Будем надеяться, будем надеяться, брат.

Нинар отсмеялся на мои слова, обернулся и смущённо пожал плечами:

— Слышите, глава, все на нас надеются? Младшие Кхивеодис и Силлус не справились, да и я, как оказалось, переоценил свои силы и способность заменить Келлера.

Я едва не споткнулся, когда услышал про «младшие». Пришлось напомнить себе, что да, Нинар Властелин, а Кхивеодис всего лишь Предводитель. И кстати, а почему Келлер решил остаться?

— Кстати об этом, глава, — Нинар едва ли не слово в слово повторил мои мысли, замедлил шаг на несколько мгновений, позволяя мне поравняться с ним, дальше зашагал плечо к плечу. Голос его стал тише и серьёзнее. — Младшая, что вы приставили ученицей. Я позволил себе, кх-м, немного проверить её. Вчера мы с ней очень плотно прошлись по ряду вещей, и она, при всей вежливости, не боится возражать и указывать на сомнительные вещи или вещи, в которых её мнение отличается от моего.

Я вскинул брови. Вежливая Фатия? Хотя… Она, в отличие от меня, хорошо понимает разницу в силе и то, когда нужно держать язык в узде. Напомнил себе: «Сектанты».

— … очень необычная школа артефакторики, со своеобразным подходом к основополагающим вещам… Кхм-кхм, что-то я углубился в дебри, а хотел спросить другое… Откуда она, глава, кто её учитель?

Вопрос, которого не могло не быть. И хорошо, что необычная школа артефакторики, а не — «сектантка». Я повёл рукой в ничего не значащем жесте и дал ответ, который придумал тогда же, когда и прошлое Фатии из Лощин:

— Издалека. Её учитель — затворник, страдающий от старых ран. Он не очень силён, но очень опытен. Я заключил с ним договор: Сломанный Клинок — ему материалы, а он с учениками изготавливает нам артефакты и делает это недорого. Ну и ещё уговорил отпустить со мной Фатию — в их фракции бедновато с ресурсами, и она упёрлась в Преграду. Я убедил его, что оставаться с ним — уничтожить её талант.

— Я в артефактах лишь по верхам, только то, чем могу помочь Келлеру по части Массивов, но согласен с вами, глава, — талант ощущается. Поэтому у меня второй вопрос — насколько вы, я и оба наших Ордена можем быть открыты с ней?

— Разве её появление здесь, переход из Империи в Тюремные пояса уже не ответ? — спросил я в ответ и твёрдо подвёл итог. — Полностью открыты. Я рассчитываю, что она станет частью се… — я сбился, не поняв: что я сейчас хотел сказать? Секты? Сглотнув, сказал верно и так, как нужно: — … Сломанного Клинка.

— Отлично, — довольно кивнул Нинар. — Тогда, глава, я приглашу её с нами, мне интересен её взгляд на нашу проблему и её оценка недочётов артефакторной части Ущелья.

Слова у него не разошлись с делом — спустя миг он толкнул от себя мыслеречь:

— Младшая! Выйди из покоев, подойди к служителю и попроси отвести тебя ко входу в Ущелье. Жду тебя там.

Ждали недолго. Меньше чем через сто вдохов Фатия вежливо поклонилась нам обоим:

— Старший… Атрий, старший Нинар.

Дальше мы шли уже втроём, я невольно отмечал места, которые остались в моей памяти.

Здесь я медитировал.

Здесь, на площадке с шарами, продолжает свою тренировку упорный младший. Но пока всё так же не может преодолеть одиннадцатый.

Вот вход в Ущелья и невидимая стража.

Круглое расширение с гонгом, откуда расходились пути по Ущелью Стихий. Здесь я не сумел спасти Файвару, отхватил от Толы, бился в безнадёжном бою с Богомолами, а затем был схвачен Ксилимом.

Невольно покосился на Фатию. Да, она сейчас совершенно не похожа на Файвару, она ведь в маске, но что это меняет для меня?

Этим путём-лабиринтом меня тащил Ксилим.

А здесь я увидел Шандри.

Каменная чаша долины, конечно же, давно была освобождена от тел послушников, служителей и попечителей, погибших в той битве.

Не было здесь больше ни завала из туш Богомолов, ни погибших Царей Богомолов, ни их яйца.

Но вот огромная, покрытая сеткой трещин друза из хрусталя в четыре человеческих роста была на месте: в самом центре чаши, ловила солнечный свет и рассыпала его по стенам долины сотнями радужных бликов.

Что же, я как-то даже не сомневался, куда меня в итоге приведёт Нинар.

Здесь нашлись и Силлус, и, видимо, Кхивеодис. С первым я познакомился в ложе комтуров во время турнира, со вторым мы так и не встретились, когда я восстанавливал проверочную площадь Академии. И если он при виде меня-Атрия лишь недоумённо вскинул брови, то первый, в золотом халате с жёлтыми полосами, нахмурился:

— Я тебя знаю. Видел где-то.

Я кивнул и словно продолжил разговор, который когда-то вёл с ним в ложе комтуров:

— Ещё одна последняя маска, — положил пальцы на виски и потянул чужое лицо вниз, ощущая, как под пальцами тёплая и мягкая кожа стремительно превращается в дерево и сталь.

— Леград, — процедил Силлус.

Нинар тут же рыкнул:

— Где твоя вежливость перед лицом магистра⁈

Силлус тут же изменился в лице, торопливо согнулся в приветствии:

— Молодой магистр, мне нет прощения.

— Оставь, — я шагнул к нему, ухватил за локти и заставил разогнуться. — Рад видеть тебя, комтур Силлус. Как, приятно видеть, как жизнь Ордена меняется к лучшему и знать, что не нужно будет уходить налогом, выкупая молодых?

Силлус улыбнулся:

— Очень приятно, молодой магистр.

Я с улыбкой кивнул. Его именование приятно напомнило мне Седого. Где он сейчас, по каким фракциям водит Рейку, чего она добилась за время путешествий? Встряхнулся, сосредотачиваясь на «здесь и сейчас», ещё раз пошутил:

— Рад сообщить, Силлус, что проблема с масками будет скоро решена, — спросил через плечо. — Да, Фатия?

— Как только мне предоставят материалы и мастерскую, — не замедлила та с ответом, поняв меня с полунамёка.

— А это?.. — прищурился Силлус, явно оценивая Возвышение Фатии.

— Фатия. Новая талантливая послушница Скрытого Ордена. Пробудет в Малом некоторое время, так что торопитесь нагрузить её работой, комтур Силлус.

Фатия фыркнула, но тихо, едва слышно. Впрочем, здесь не было тех, кто не услышал.

— Итак, глава, позвольте мне описать то, что вы не можете видеть, — шагнул ближе Нинар, решив, похоже, что мы достаточно потеряли времени, повёл рукой, обводя долину. — Мы в центре огромной формации сбора энергии. Огромная она потому, что здесь невысокий уровень силы и стихий Неба.

Я кивнул. Каждый раз, чем больше я слышу, тем больше у меня вопросов. К чему это разделение из уст Властелина Духа, который должен не хуже меня понимать, что сила и стихия Неба суть одно и то же? Но, как всегда, не время для подобных расспросов и споров о сути силы Неба и Возвышения.

— И огромная она так же потому, что в этом месте ученики Академии должны в большом количестве поглощать силу и стихии. Первое они должны поглощать напрямую, второе они поглощают из Сердец Стихии, повышая этим эффективность Возвышения. По сути, здесь шесть Сердец. Пять Сердец Стихии, перенесённых сюда основателем Ордена, и шестое Сердце — рукотворное, которое накапливало собранную силу Неба и изменяло её, дополнительно подпитывая стихией Сердца Стихии.

Я всё же прервал Нинара:

— В Истоке же всё работает без такого сердца и такой формации сбора.

— Кх-м… — кашлянул Нинар, а затем сказал мыслеречью. — С чего вы так решили, глава? Уверяю, у ловушки, которая изначально занимала то место, есть и формация сбора, и Массив, и собирающий духовный кристалл — его средоточие, но даже не будь подобного сходства, нельзя сравнивать эти два места. Одно различие уровня силы Неба всё меняет.

Я кивнул:

— Прошу прощения.

— Ничего, глава. Вы должны разобраться в деталях, чтобы понять, какой помощи я от вас ожидаю. Рукотворное Сердце, — Нинар повернулся и ещё раз указал на разломанный кристалл.

Та волна силы, что натворила бед в Академии — выплеснулась из него, когда он лопнул. Не сам, разумеется. Должен отметить, что с прошлого раза трещины на нём стали больше и темнее. Если бы он был больным, а я лекарем, я бы сказал, что его травмы усугубились и вылечить его стало сложнее. Думаю, сравнение очень к месту.

— К первому моему сожалению, это Сердце наглядно ткнуло меня носом в то, насколько мы ещё слабы в сравнении с прошлым. Сейчас у Сломанного Клинка нет духовных кристаллов подобного размера. Больше того, я твёрдо знаю, что подобного размера кристаллы никогда на моей памяти не выставлялись на аукционы.

Духовных кристаллов? Я новым взглядом оглядел эту громадину в четыре роста. Я думал, это прозрачный хрусталь, а это духовный кристалл? Ничего себе.

— Если старшие позволят, — раздался звонкий голос Фатии. Выждав пару вдохов и поняв, что все ждут продолжения, Фатия сказала: — Подобную редкость ни одна фракция не продаст. Даже небольшие кристаллы — отличная и редкая основа для сложных артефактов и прочего, а уж подобного размера…

— К сожалению, младшая права, — развёл руками Нинар. — У Сломанного Клинка нет Шахты Духовных Камней, у Малого Ордена есть, но…

Вместо него мысль продолжил Силлус:

— Это немыслимый размер. Невозможный.

Нинар вновь развёл руками:

— Тюремный пояс. Изначально, — Нинар покрутил в воздухе рукой, — когда я только попал сюда, то рассчитывал поправить неработающее и замкнуть всё на том, что доступно — на местных кристаллах, возместив качество количеством, — он поджал губы, признал. — Я был самонадеян. Возможно, это место делали те, кто был ниже меня Возвышением, но в знаниях и умениях они меня превосходили. Лучшее, чего мне удалось добиться — это стихии по очереди.

— И одно это уже огромный шаг вперёд, — негромко заметил Силлус.

— Этого мало.

— Сложно спорить.

— И я здесь вам нужен, — влез я в их обмен фразами.

Нинар кивнул, повернулся, указал на расколотый кристалл и сказал:

— Давайте попробуем восстановить его, глава, — видимо, он увидел что-то в моих глазах, потому что зачастил. — С помощью Конденсации духовной силы мы, вернее — вы, словно склеите осколки. Я пытался неделю назад, но мне не удаётся достаточно тщательно совместить осколки, и кристалл слишком сильно теряет в свойствах.

— Покажи, — повёл я рукой.

Нинар кивнул, в его руке возник кристалл. Духовный камень, раз в десять больше любого из виденных мной раньше и сильно другой формы.

— Местный, — пояснил Нинар и сжал кулак.

Кристалл треснул, заставив Кхивеодиса, Фатию и Силлуса поморщиться. Учитывая, что на их глазах легко и непринуждённо уничтожали редкий материал — их можно понять.

Нинар раскрыл ладонь, застыл, уставившись на рассыпавшийся на десяток частей кристалл. Вот один из осколков поднялся в воздух, удерживаемый духовной силой, нашёл своё место, прижавшись к другому, самому большому. Я видел, как вокруг Нинара сгустились серые завихрения, через пять вдохов раскрасились голубым, замерцали.

Я хмыкнул себе под нос. Ну да, ну да. Вам, глава, нельзя, а мне можно. Но это так, бурчание ни о чём, понятно, что именно здесь — можно и даже нужно, раз это буквально рецепт восстановления этого места.

На лбу Нинара выступили капельки пота, Круговорот вокруг него уже оставлял капли «росы» на земле, а кристалл оказался восстановлен за какие-то сто вдохов.

Выдохнув, Нинар перекинул его мне.

Я покрутил его в руках. Гладкий, прохладный, на первый взгляд целый, но только на первый. Были заметны расчертившие кристалл линии трещин, выделяющиеся другим оттенком, словно Нинар и впрямь склеивал осколки каким-то чуть голубоватым клеем.

— Выглядит неплохо, — сказал Нинар, — но…

Кристалл сдёрнуло у меня с ладони, стремительно пронесло по воздуху в сторону, опустило в центр небольшого, в шаг шириной, круглого каменного пятака, отчётливо выделяющегося на земле.

Вдох — и я снова увидел, как сгустилась духовная сила вокруг кристалла. В этот раз она была голубого цвета, больше похожая на ту дымку, что образуется при сломе привязки артефактов, или на туман стихии воздуха.

Дымка начала набирать плотность и набирать цвет. Вдох, третий, пятый и…

…кристалл треснул. Ровно по одной из линий. Клей не…

— Не выдержал вливания силы, лопнул на одной десятой от прошлой вместимости, — сказал Нинар. — Это проверочная формация, — пояснил он следом, словно в этом была необходимость.

— Я никогда не делал подобного, — предупредил я.

— Если вы настолько непринуждённо выполняете Конденсацию заданной формы, то справитесь и с этим, глава.

— Ну что ж, — только и оставалось мне сказать под таким числом направленных на меня глаз. И, что было главным, под насмешливым, чуть прищуренным взглядом Фатии.

Видит Небо — сейчас я был рад и очень рад, что она всё ещё оставалась Мастером и не обладала мыслеречью.

Нинар сжал пальцы на новом кристалле и разрушил его, вновь заставляя Силлуса морщиться.

Осколки перекочевали ко мне, а Нинар отряхнул ладонь и, видя мой взгляд, сказал:

— Да, глава, потеря крошечных частей неизбежна, и вам нужно приловчиться и к этому, — он повёл пальцем в воздухе, очерчивая что-то невидимое. — В таких местах задаёте форму и Конденсируете недостающее, продолжая симметрию основы. Начинайте, глава, я буду направлять вас.

Ну, начинайте так начинайте.

Я уставился на ладонь и плавно шевельнул вокруг себя Круговорот. Давно уже мне для этого не нужно становиться точно в Форму, расставлять руки и…

…и как я вообще создаю Круговорот, если в Форме движение силы задано по строго определённым руслам циркуляции, а у меня эти самые русла пусть и остались на том же месте, но…

— Глава, что не так? Сосредоточьтесь.

Я моргнул. Не так у меня многое. Но я собрался, подавил дрожание, даже можно сказать неровное, срывающееся дыхание Круговорота, вернул ему его плавность.

Не время сейчас задумываться над тем, как всё работает у Властелинов и Повелителей и почему одни повеления действуют, а другие нет.

Раньше получалось — будет получаться и сейчас. А умствования пока неуместны.

— Повысьте плотность, глава. До предела Конденсации. Отлично. Теперь аккуратно берите первый осколок, затем второй, отыщите, как их сложить. Сосредоточьтесь, ощутите форму, линии этого излома, совместите осколки как можно точнее, вот даже вот так, вот так, — Нинар покрутил руками, словно притирая что-то друг к другу, — теперь прижимайте плотно-плотно, на грани прочности осколков, чтобы ещё чуть — и они треснут ещё раз. Нет-нет-нет! Слабее! Слабее, глава.

Я выругался про себя. Возможно, здесь нужна ещё и медитация познания, чтобы лучше ощущать пределы и границы возможностей, но чем не обладаю, тем не обладаю.

— Отлично, отлично, глава. Теперь сгущённой почти до предела духовной силой заполните пространство между осколками и Конденсируйте, Конденсируйте, глава.

Ну что, немного мучений, всего-то две сотни вдохов под тремя парами взглядов — и у меня всё вышло.

Нинар нетерпеливо выхватил у меня кристалл духовной силой, вновь перенёс его в проверочную формацию.

Чуда не случилось — кристалл лопнул, показав примерно тот же результат, что и у Нинара.

Но тот лишь довольно потёр руки:

— Отлично, просто отлично для первого раза, глава. Давайте продолжим.

Второй кристалл тоже лопнул.

— Продолжаем, продолжаем, глава, — сказал Нинар.

Когда лопнул третий, Силлус закатил глаза и ушёл, сославшись на дела.

— Всё та же ошибка, — в этот раз Нинар почему-то пробормотал это вслух. — Слишком толстое место склейки. Нужно тщательнее совмещать, глава, и плотнее прижимать, на самом пределе. Крошечная неточность и…

Заминкой воспользовалась Фатия и тоже добралась до осколков. Сжимая в руке одну из моих попыток, кажется вторую, она сказала:

— Старшие, позвольте высказаться.

— Конечно, Фатия, — кивнул Нинар.

— Как артефактор, я скажу, что дело скорее не только в том, что есть неточность совмещения, но и в том, что то, чем вы соединяете сломанное, ниже качеством, чем основа. Оно хуже проводит духовную силу. По сути это, — она покачала на ладони кристалл с отколотым боком, — пронизано линиями напряжения. Он в любом случае лопнет по одной из линий. Недостаток материала вызывает потери поглощения и возмущения внутренней структуры.

— Проблема ясна и очевидна, — вздохнул Нинар, — но как это обойти?

— Повысить чистоту конденсируемой духовной силы? — с невинной улыбкой и «позабыв» использовать именование «старший» ответила Фатия.

— Как?

— Так же, как это происходит в шахтах? — не задержалась Фатия с ответом. — Повысить плотность духовной силы, поднять скорость Круговорота, «отжать» в его циркуляции грязное от чистого? — она развела руками, глаза её лукаво блестели. — Я не знаю, старший, я всего лишь Мастер и далека от Конденсации духовной силы.

Кхивеодис отчётливо фыркнул, явно сдерживая смех, а Нинар медленно выдохнул. Мне же только оставалось, что мысленно покачать головой. Ох уж эта Фатия и её острый язык.

— Глава, попробуете?

Я кивнул и толкнул Круговорот.

Снова неудача, и ещё одна попытка.

Нинар, пусть и стоял недвижимо, суетился — громко и настойчиво повторял каждый мой шаг:

— Сосредоточьтесь, ощутите поверхность этого излома, совмещайте осколки как можно точнее, ещё, ещё точней, ещё, глава. Теперь прижимайте плотно-плотно, на грани прочности осколков, чтобы ещё чуть — и они треснут ещё раз. Слабо, глава. Сильнее, силь-не-е, глава. Вот так, да, так.

Я в раздражении скосил на него взгляд. На миг, не больше, затем вновь вернувшись вниманием на кристалл в моей ладони.

Так, да не так. Подобным образом всё равно не обеспечить достаточное совмещение. При расколе часть материала кристалла обратилась пылью, возмещение материала должно происходить как можно более чистой духовной силой, тут девчонка права.

— Так, да! Жмите!

Не так совершенно. Это делается одновременно почти ударным воздействием духовной копирующей формы и…

Круговорот сорвался, сдвинувшиеся невидимые руки из сжатой духовной силы тоже сорвались, раздробив кристалл на мелкие осколки, стеганувшие во все стороны.

— Глава! Ох, как же так? Глава, вы как?

Я, стискивая зубы, не ответил на причитания Нинара.

Какая к дарсу девчонка? Какая к дарсу духовная копирующая форма?

Я, к сожалению, знал ответ.

Чужие мысли.

Чужое воспоминание.

Оно накатило волной — не образами, не словами, а ощущениями, уверенностью чужих рук, знанием, которого у меня никогда не было, которое не могло быть моим.

Воспоминание, где я стоял перед огромным, ещё более огромным кристаллом, чем здешний и… восстанавливал его, знал — твёрдо, непоколебимо знал, — как именно нужно двигать пальцами, как направлять силу, как ощущать грани осколков…

Только это был, конечно же, не я.

— Глава? Да что с вами, глава?

Я заставил себя разжать зубы, заставил себя шевельнуть закаменевшими губами:

— Со мной всё в порядке.

— Хм-м, — неверяще протянул Нинар, затем уже гораздо решительнее сказал: — Так, на сегодня достаточно, продолжим завтра.

— Нет, — я с трудом угадывал даже свой голос, так глухо и незнакомо он звучал. — Мы продолжим сегодня.

— Глава?

Я, по-прежнему не поворачивая к Нинару головы, вытянул в его сторону руку:

— Кристалл.

Какой толк бежать от того, что во мне? Есть Преграды, а есть Испытания.

Однажды уже воспоминание об имени слуги выручило меня. Немного, но выручило. Кто сказал, что я не сумею извлечь выгоды из этого воспоминания?

Воспоминание не моё, да. Но вот желание помочь родной Академии и моему, дарс меня возьми, моему Ордену — моё и только моё.

Конечно, лучше было бы избежать этого — чужих воспоминаний, но разве я выбирал, каким будет ритуал?

Я выбираю, каким будет здесь и сейчас. И я не сбегу сейчас трусливо в гостевой павильон, не брошусь там к зеркалу высматривать зелень в глазах.

Я останусь здесь и доделаю то, чего Орден, Малый, Большой, Скрытый и ещё Неперекованный от меня ожидает.

— Держите, глава. Давайте плавно и неспешно, — вновь завёл свои советы Нинар, на самом деле не помогая, а лишь отвлекая и раздражая. — Принимайте это как тренировку одного из ваших навыков, глава.

Оценить форму. То, каким был кристалл до издевательства Нинара. Надёжно сжать не самый большой, но самый удобный обломок.

— С него, глава? — засомневался Нинар. — Хм, ну почему бы и нет.

Создать духовную форму. Изначальную, ту самую, что я пытался оценить и представить. По сути — сформировать из плотно сжатой духовной силы некий прообраз кристалла, только раз так в десять больше изначального. Остальные осколки на другую ладонь. Выбрать один. Первый. Как раз самый большой. Повысить плотность духовной силы, начав вращение циркуляции.

Наверное.

Вот уж мне сейчас точно не до заглядывания в себя и не до проверки. Я не буду проверять ни это, ни что-либо другое, и уж, конечно же, не позволю себе взглянуть на себя со стороны, увидеть своё лицо и свои глаза. Подхватить, сжать, придвинуть, налечь, наполнить объём копирующей духовной формы духовной же силой и резко сжать, уплотнить, уменьшая духовную форму до идеальной изначальной и конденсируя тончайшую прослойку духовной силы между двумя осколками.

— Да, да, вот так. Да, д… нет, глава, что вы делаете? Слишком резко, глава, вы повредите оскол…

Я сумел удержаться, сумел стиснуть зубы и промолчать. Но вот от взгляда на Нинара я удержаться не сумел. К сожалению, этого хватило, чтобы он замолчал. Словно этого мне было мало — он широко открыл глаза, встретившись со мной взглядом.

Я тут же отвернулся, ощущая, как скрипят зубы, и заставил себя продолжать.

Первый осколок уже состыковался, и я подхватил с правой руки второй. Или третий, тут как считать.

Духовная копирующая форма, подчиняясь моей воле и вливаемой в неё силе, вновь расширилась, набирая в себя то, что будет уплотнять.

Ударное сжатие с одновременной же почти ударной конденсацией.

Повторить.

Повторить.

Повторить.

Последний осколок, совсем крохотный, занял своё место, буквально был вбит на него, а через миг я уже швырнул восстановленный кристалл Нинару, избегая глядеть ему в глаза:

— Проверь.

— Кхм-кхм, — прочистил горло тот и кивнул. — Да, глава.

То, что кристалл выдержал проверку, меня не удивило. Безумный дух так восстанавливал что-то очень похожее на Сердце города, неужели же я не справился бы с таким мелким и некачественным кристаллом?

— Отлично, отлично, глава, — воодушевлённо воскликнул Нинар. — Шесть десятых от изначального, целого. Учитывая те изменения, что мы внесли…

Его прервал Кхивеодис:

— Это отлично в любом случае, старший Нинар. Работающее вполовину Ущелье лучше работающего на одну двадцатую.

Нинар кивнул, поджав губы. Сложно спорить. Но нашёлся и тот, кто это сделал.

— Старшие, вы позволите и мне оценить качество работы вашего главы?

Фатия. Я в ней даже не сомневался.

Нинар покосился на меня и пожал плечами:

— Почему нет?

У неё, Мастера, не было возможности воспользоваться духовной силой и перенести к себе кристалл, поэтому она просто подскочила к нему вплотную. Прямо в центр проверяющей формации.

Ничего не случилось, но я, зло прищурив глаза, отметил себе, что, видимо, Тизиор слабо наказывал её за пренебрежение опасностью. Мне что, самому этим заняться?

Фатия вертела кристалл в руках недолго:

— Старшие, как артефактор, которому восстановили это из горсти мусора на выброс, я не могу не выразить восхищения, — она даже изобразила что-то вроде поклона в мою сторону, но уже через миг добавила. — Но как тот же артефактор, я не могу не сказать прямо. Старшие, старший Л… Атрий, позволите ли этой младшей эту грубость?

Не обращая внимания на остальных, я усмехнулся и повёл рукой:

— Говори.

Фатия кивнула, подкинула на ладони кристалл и чётко и громко сказала:

— Дерьмо, а не работа.

Нинар смущённо хмыкнул мыслеречью:

— Кхм, глава, я даже не знаю, что сказать.

Фатии не было дела до того, что думали остальные.

— Использовать это можно, если уж другого нет под рукой. Но к чему? Основная проблема, — Фатия подняла кристалл повыше, словно показывая его нам, Властелинам, которые могли и без этого осмотреть кристалл восприятием так, словно он находился у нас на ладони, провела пальцем вдоль трещины, шва, ясно соединявшего два бывших осколка, — в качестве соединяющего материала. Его ёмкость, его проводимость — ниже основы. Ниже потому, что качество конденсированного духовного материала ниже, чем у изначального кристалла.

— Я понял и с первого раза, — резко сказал Нинар, словно пытаясь остановить Фатию и заставить её замолчать. — Но мы во Втором поясе, и мы не в Духовной Шахте. Конечно, здесь ниже уровень силы Неба.

— Значит, это нужно исправить, — если Нинар и правда надеялся остановить Фатию, то ошибся. — Лег… Старший Атрий, это можно исправить?

Подумав, я кивнул. Не знаю точно, что для неё качество силы Неба и его конденсации, но для большей части идущих качество силы Неба — это его плотность. Плотность я легко могу увеличить, перестав сдерживаться с Круговоротом.

Перевёл взгляд с Фатии на Кхивеодиса:

— Брат Кхивеодис, позаботьтесь о том, чтобы Круговорот не повредил ученикам в Ущелье и, — прикинул, докуда могу дотянуться несильным Круговоротом, — формациям Ущелья. — Остальным, скорее Фатии, чем тому же Нинару, сказал: — Давайте проверим.

Но руку вытянул к Нинару. Кто ещё мне даст новый кристалл для проверки?

Ограничился именно что несильным Круговоротом, больше напирая на то, чтобы повысить плотность силы Неба вокруг себя, а не тянуть её с как можно большего расстояния.

Триста вдохов — и кристалл отправился сначала в формацию проверки, а затем в руки Фатии.

— Семь десятых от изначального, — был вердикт одного.

— Лучше, гораздо лучше, — была оценка второй.

Я задумчиво перевёл взгляд на Сердце Ущелья, заново оценивая его размер и, главное, его прозрачность. Заметил:

— Оно точно не из Второго пояса.

— Возможно и из Второго, но как бы не наследие Древних, — согласился Нинар.

Я нахмурился, повёл рукой и приказал:

— Фатия, пощупай осколок. Насколько сильнее нужно увеличить плотность духовной силы, чтобы приблизиться к необходимому?

— Пощупать? Плотность? Не плотность, а качество. Это ещё ч… — под нашими с Нинаром взглядами Фатия запнулась. Поспешно склонилась в приветствии идущих: — Конечно, старший, — но вот взгляд у неё при этом блеснул так, что…

Ей понадобилось полсотни вдохов. Она провела их, прикрыв глаза, сжимая в пальцах один из небольших осколков Сердца и иногда вздрагивая одними ресницами. Выглядело это так, словно она спала стоя и видела сны. Сны об осколке.

Открыв глаза, она твёрдо сказала:

— В двадцать раз самое меньшее. И нужно быть ещё более точным в совмещении осколков, глава. Иначе начнутся проблемы с нанесёнными символами Древних.

— Символами? — изумился я.

— Это, — Фатия покачала обломком, — артефакт, очень сложный артефакт, сердце огромной системы Массивов и формаций, и, как любой артефакт, он не может просто быть и просто работать. В нём слой за слоем артефактором-создателем созданы… эм-м-м… — Фатия поджала губы, нахмурила брови, затем решительно продолжила. — В общем, если по-простому, старший, то здесь слоями собраны формации и Массивы, если хотите, то застывшие во времени обращения и техники. Были собраны, конечно. Сейчас они также разбиты в осколки, как и их основа, и неточности в их сборке будут также сказываться на результате.

— Это ожидаемо, — сказал Нинар. — Как заметил Кхивеодис, работающее даже вполовину Ущелье — это лучше, чем работающее в десятую часть возможностей.

Кхивеодис пробормотал себе под нос:

— Будь прокляты Дизир.

Я же сказал другое, скорее, просто подумал вслух:

— Двадцать раз… Двадцать раз — это самое малое. Во Втором поясе. Круговорот хорош тогда, когда есть что стягивать и уплотнять. Даже в Пятом поясе, если я действовал во всю силу, то разрушал духовные камни и доходил до предела — если не остаётся силы снаружи, то нечего уплотнять и внутри.

— Одна проблема вытекает из другой, — кивнул Нинар. — И решать мы её будем так же, одну другой. Не беспокойтесь за Сердце Ущелья, глава. Я буду приглядывать и скажу вам, если ваш Круговорот дойдёт до опасного для него предела.

Я повторил его кивок, безмолвно соглашаясь. Но при этом отметил, как прозвучал у него «если». Честно сказать, прозвучало оно как вызов для меня.

Нинар тем временем повернулся к Кхивеодису:

— Брат Кхивеодис, сделанного мало, все формации и Массивы Академии необходимо отключить, учеников и учителей к подножию горы, работать должна только формация сбора силы Неба. Во всю мощь. Мы замкнём её на этом месте, — повёл руками Нинар, обрисовывая стены чаши-ущелья, — направим всё, что сумеем собрать с окрестностей, на главу, — Нинар повернулся ко мне, от былого «если» не осталось и намёка, глаза его горели. — Магистр, надеюсь на вас.

Тысяча вдохов понадобилась, чтобы без спешки и суеты Академия обезлюдела, я занял место возле разбитого Сердца и обернулся на остальных.

Тут, в чаше Сердца, и раньше было тихо, а теперь, когда я знал, что вокруг на сотни шагов никого — тишина стала какой-то особенно глубокой: только свист ветра в расщелинах-дорогах сюда, да жалобный крик Алого Канюка, кружащего высоко над нами. Солнце уже перевалило за полдень, клонилось к той стороне чаши, искрило нам в глаза, просвечивая Сердце, и тени начали медленно тянуться к нему, словно хотели поглотить его и тысячи отсветов, которые он отбрасывал. Хотя почему словно? Именно это они и хотели сделать, сменить свет на ночь.

Нинар кивнул, и я потянул силу Неба, начав вращение Круговорота.

Через десять вдохов я почувствовал, как меня словно захлёстывает волной силы, стекающейся сюда, словно в яму, и я смелее ускорил циркуляцию.

— О-го, — выдохнула Фатия и покачнулась.

Нинар резко обернулся к ней, нахмурился и приказал:

— Прочь, младшая. Прочь! Почему ты ещё здесь? Прочь к остальным, к подножию! Тола! Тола, живо в центр Ущелья! Прочь её отсюда! — с этими словами он охватил Фатию своей духовной силой, не позволяя завихрениям моего Круговорота касаться её.

Похоже, ему было просто стыдно признавать свою вину — он просто забыл про неё, зато всего через двадцать вдохов с неба рухнул Тола, огляделся, ухватил Фатию за руку и без затей затянул её к себе на меч, а затем взмыл обратно в небо, выполняя распоряжение Нинара самым быстрым способом.

Спустя сто вдохов с моей кожи начала осыпаться синяя пыль, искрясь в солнечных лучах и отсветах кристалла — излишки силы и стихии, которой не было места в моих средоточиях и в моём теле. Но ей и не нужно было искать там место.

На этом моменте прочь пришлось уйти Кхивеодису.

Спустя двести вдохов я вращал Круговорот так быстро, раскрутил его настолько сильно, как никогда ещё не раскручивал.

Огромный поток силы и стихии вливался в меня, тут же выплёскивался, не находя во мне места для себя в заполненных до предела средоточиях, закручивался вокруг меня почти осязаемыми потоками.

Даже воздух кажется загустел, я не вдыхаю, а словно втягиваю его в себя: плотный, тягучий, тёплый.

Духовные камни конденсировались вокруг непрерывно. Роса? Это больше походило на плотный, почти живой туман, который то и дело сгущался сверкающим каплями, ажурными снежинками, острыми крошечными льдинками духовного камня, покрывал землю под ногами духовным инеем, голубым, искрящимся, чтобы уже через миг треснуть, вспухнуть, раствориться, превратиться обратно во вращающийся вокруг меня туман силы.

— Глава! — с напряжением в голосе произнёс Нинар, давно стоявший на краю долины, а сейчас отступивший на шаг в расщелину. — Начинайте, глава! Немедленно! Нужно начать тратить приходящее! Глава! ГЛАВА!

И впрямь — пора.

Я кивнул, показывая, что услышал, и обратил взгляд на разбитое Сердце.

Я вижу, каким ты было во времена полной силы.

Видишь, я создал твоё подобие, только в сорок раз больше. Оно сейчас даже больше, чем вся долина, в которой ты лежишь.

Хочешь вновь стать таким, каким было?

Конечно, хочешь. Никто не хочет сгинуть и пропасть в безвестности. Никто, даже если ты всего лишь бессловесное Сердце формаций.

Ты служило Академии много лет и прослужишь моему Ордену ещё дольше.

Первый осколок. Какой?

У меня не было медитации познания. В этом я полная бездарь. Но я Властелин с развитым восприятием.

Больше всего это напоминало полёт сквозь повеление тьмы безвестного синехалатного бога, который пытался убить меня и Райгвара. Я, сжав восприятие до предела, в точку, нырнул в первую трещину и понёсся вглубь Сердца, выискивая дорогу к центру, а ещё словно составляя карту всех трещин и осколков. Темнота расступалась передо мной, открывая лабиринт разломов — изломанных, неправильных, как трещины на пересохшей земле.

Вдох, пятый, десятый, сотый.

Кажется, что-то кричал там, позади моего тела Нинар, что-то пытался донести до меня с помощью мыслеречи. Всё это было неважно. Ничего было не важно, кроме вращения Круговорота и полёта.

И ещё осколка, который я искал.

Искал и нашёл.

Вот этот.

Этот.

Этот станет первым, который я соединю с соседом.

Я резко сжал духовную копию Сердца, сжимая весь втиснутый в него объём духовной силы, конденсируя его в одну тончайшую полоску, в плоть, которая залечит Сердце Ущелья Пяти Стихий. И когда сжатие достигло предела — загудело — не снаружи, внутри, там где я стиснул духовную силу — загудело едва слышным гонгом, сообщая, что первая рана затянулась.

Пересмешник висел высоко в небе над горой Академии и в голос громко ругался.

— Безумный господин! Чтоб вас! Даже у безумия должны быть пределы!

А ведь ничего не предвещало беды. Пересмешнику казалось, что он удачно сумел успокоить господина, разумно и взвешенно разобрал с ним, что могло и повлияло на его сны. Сумел убедить, что иногда сны — это просто сны. Казалось, что господин согласился, вновь обрёл равновесие, особенно важное для него сейчас, решительно начал отыскивать путь для обретения целостности: не только в советах старого, себе на уме сектанта, а обратился к ресурсам Ордена, к записям Империи…

И вот. На тебе.

Пересмешник заподозрил неладное не сразу. Ну, прогулялся господин, так прогулка ещё никому не вредила. Ну, отправился потом помочь с чем-то Нинару.

Нинар…

Пересмешник скрежетнул зубами. Умник, который плохо осознаёт, что такое их глава на самом деле, и который даже не подозревает, что иногда лучшее, что можно сделать — это хватать господина и держать, держать, не давая ему с головой нырнуть в задуманное. Впрочем, о чём это он? Это у Нинара что-то задуманное, простое и понятное, для безумного господина это чаще всего шаг в пропасть.

Буквально.

Что в городе Тысячи Этажей он простое и последовательное обучение превратил в гарх пойми что и добился того, что Изард просто сбросил его с вершины города, что путешествие за советом обернулось объединением сект и бойней с тремя сектантскими богами, что вот — прогулка с Нинаром привела к этому.

Пересмешник прекратил ругаться, просто мрачно уставился вниз, туда, где исчезла маскировочная формация, открыв чашу долины. Туда, где в чаше долины застыла фигура безумного господина. Туда, где, заняв всю долину, мерцал огромный образ многогранного кристалла. Туда, где вокруг долины закручивались потоки духовной силы, видимой настолько отчётливо, что кто другой с благоговением назвал бы их Истинным проявлением духовной силы. Пересмешник глядел туда, где по склонам горы Академии ползли вверх и вниз потоки взявшегося ниоткуда тумана. Словно этого было мало, с каждым вдохом тумана прибывало из ниоткуда всё больше и больше, и он расползался всё дальше и дальше от горы. Отсюда, сверху, было отчётливо видно, как туман тоже медленно, но неостановимо закручивался в потоки, центр которых был там, внизу, в руках и воле безумного господина. Чуть в стороне от центральных тренировочных площадок Академии вспухло вспышкой какое-то здание, разлетелось по склону дымящимися обломками, выкосив деревья и кусты живой изгороди.

Пересмешник с силой выдохнул, до конца, до предела, опустошая грудь, выбрасывая из себя вместе с воздухом лишние и неуместные сомнения.

Он сам дал такое имя господину.

Безумный.

Разве у истинного безумства может быть предел?

У безумия нет пределов.

Если ты шагнул в пропасть, то ты либо должен научиться летать, либо должен принять свою судьбу и размазаться на дне об острые камни.

Хорошо, что у безумного господина есть он, верный слуга, и есть все остальные, немного туповатые, но тоже верные и исполнительные.

Пересмешник сделал первый вдох и закрыл глаза. Лицо его застыло, закаменело в неподвижности, только быстро и беспорядочно бегали глаза под веками. А ещё он медленно крутился на одном месте, а сделав полный оборот — открыл глаза и сорвался с места. Вниз. К подножию горы Академии, в тень огромного меча.

Там он толкнул из себя мыслеречь:

— Дочь. — Через миг замер рядом с ней, чуть изменил действие амулета, позволив невидимости спасть с руки, и вытянул её, указывая направление. — Там. Двадцать вдохов полёта на мече. Трое. Прячутся и явно не орденцы. Раскидистое дерево с гнездом Змееяда. Убей.

Амма только кивнула, глаза её сузились, а уже через миг она швырнула под ноги летающий меч.

Пересмешник сорвался с места одновременно с ней, перемещаясь к следующему.

— Тола. Да оставь её, никуда она не сбежит. Туда, — Фатия вскинула брови, увидев, как из воздуха над плечом Толы возникла рука с вытянутым указательным пальцем. — Пятнадцать вдохов полёта на мече. Камни лежат треугольником, рядом прячется одиночка. Убей.

— Убить? — переспросил Тола.

— Середина дня, а ты ещё не проснулся? — мрачно спросил Пересмешник. — Или у вас так принято, что соученики Академии прячутся и подглядывают?

— Так не принято, но вообще здесь могут быть и охранители самой Академии. Как раз невидимые.

— Этот не из них, — отрезал Пересмешник. — Предводитель. — Надавил. — Небось Дизир. Вперёд! Потом укажу следующего.

Пересмешник, не дожидаясь, когда Тола ещё что-нибудь скажет, взмыл вверх. Тола всё ещё наивен, но, вообще-то, прав — нужно использовать всех слуг… всех подчинённых безумного господина.

Поэтому Пересмешник переместился наверх, к местному старшему. К Ксилиму. В этот раз проявил не одну только руку, а всего себя, но едва-едва — словно едва живой и видимый призрак. Кивнул:

— Глава Академии.

Тот вернул кивок:

— Незримый убийца, которого представляют тенью и голосом правды.

— Тень и убийца, у которого сейчас не хватает рук, — не смутился Пересмешник. — Отдайте приказ охранителям слушать меня. Я выведу их на Дизир, которые кружат вокруг горы и сейчас видят то, что видеть не должны.

Если Ксилим и хотел что-то возразить, то не стал этого делать. Поджал губы, бросил взгляд влево вниз, затем вправо. Туман уже даже с этой небольшой высоты отчётливо имел изгиб, да и потоки силы Неба, что рвались вверх по склону, ощущались всё более отчётливо. Поэтому уже через три вдоха Ксилим выдохнул из себя мыслеречью, отправляя её орденцам отделения охранителей:

— Я глава Академии Ксилим, приказываю — слушайте указания.

Пересмешник вновь кивнул, крутанулся на месте:

— Ты! Тысячу шагов вверх по склону твоего холма. В кустах Багрянника прячется враг, — довернулся ещё. — Ты и твой напарник — да, вы верно поняли, вы бежите по следам врага. Их пятеро, верю в вас. За Орден! Ты, в десяти тысячах шагах на север сейчас твои собратья схлестнутся с Дизир, спеши на помощь.

— Отец, — мыслеречь Аммы заставила его замереть. — Я на месте, но не могу ощутить врага.

Пересмешник кивнул:

— Да, здесь. Медленно обернись лицом на восход. Да, замри. Семнадцать вдохов полёта туда. Странная пустота в восприятии, явно работа маскировочной формации. Будь осторожна.

— Старший Травер, где этот дизирец?

Пересмешник на миг закатил глаза, крутнулся едва ли не на половину оборота, поджал губы. Это совсем не его. Его дело убивать неожиданно и вблизи. Но через вдох он поднял руку, сосредоточился. Амулет невидимости скрыл и его, и двойное кольцо обращения, и даже место, где родился узкий серый шип, который унёсся далеко-далеко.

— Теперь видишь? — едко спросил Пересмешник и занялся следующим охранителем.

Тридцать вдохов понадобилось Пересмешнику, чтобы направить их всех, затем он повернулся к Ксилиму, вновь обретая едва уловимый вид, и спросил:

— А вы, глава, готовы? Есть достойный противник и для вас.

— Предводитель? — нахмурился Ксилим. — Здесь?

— И даже не первый и не последний, представьте себе, — усмехнулся Пересмешник.

— Куда? — потребовал Ксилим.

Пересмешник указал и добавил:

— Сейчас Тола справится со своим и подтянется к вам на помощь.

— Сам справлюсь, — отрезал Ксилим, срываясь с места.

Нинар проводил его взглядом и спросил Пересмешника:

— Почему не я? Я Властелин и в первую очередь орденец, а мастер Массивов уже потом, мне Тола был бы не нужен.

— Ты думаешь, это последний Предводитель? — снова усмехнулся Пересмешник. — Я отдал им ближайших, тех, что не бегут, тех, кого им под силу догнать.

Нинар подобрался, сосредоточился, настолько забылся, что даже приподнялся над летающим мечом, забыв о маскировке.

— Откуда их здесь столько? Во втором поясе Предводитель — это талант и уровень старейшин фракции.

Пересмешник хотел пожать плечами, но в этот миг до него добралась мыслеречь Аммы:

— Отец, ты был прав, здесь формация маскировки. Была. И она слишком хороша для Второго пояса. Эти Флаги не сумели бы изготовить здешние мастера. Было семеро дизирцев, Флаги получили от своего старшего, большего не знали.

Поэтому вместо того, чтобы пожать плечами, он предложил Нинару:

— Давай выясним? — со вздохом расстался ещё с одним тигриным артефактом маскировки, метнув его в руки Нинару. — Прячься. Даже я не могу ручаться, что обнаружил все чужие глаза, — поднял обе руки, нарезая небо и лес под ним куском. — Твоё — вот это направление. — Сместил руки. — Моё — вот это.

Нинар кивнул:

— Справедливо. Ты сильнее и опытнее меня, — застыл на три вдоха, а затем кивнул. — Нашёл. Бегут, даже не скрываясь. Зря.

Ещё спустя три вдоха он, уже невидимый, сорвался с места так, что заставил воздух с треском разойтись со своего пути.

Позади, в центре паутины расщелин, в чаше долины грохнуло, словно огромный кузнец решил подправить меч Академии таким же огромным молотом. Звук покатился во все стороны, увяз в тумане, но отразился от Меча, вбитого в склон, и вернулся эхом.

Пересмешник обернулся, увидел, как из центра чаши долины неспешно расширяется образ кристалла, огромного, холодного, сияющего голубым, качнул головой и тоже исчез, вновь используя артефакт маскировки на полную. Несколько месяцев назад он уже помогал вычистить окрестности от людей Дизир. Видимо, они не поняли предупреждения. Как сказал Нинар — зря. Зря не поняли.