Перековка. Малый Орден

Глава 10

С полной уверенностью могу сказать, что подобной тренировки Академия не видела никогда. Как бы ни был могуч и опытен основатель Дарен, но он пожертвовал Возвышением, чтобы пройти во Второй пояс, а значит, Академия никогда не знала уроков и тренировок от Властелина Духа, тем более от пикового Властелина Духа.

Да и я был хорош не только в грубой силе. Ксилим хотел от меня тренировки, что помогла бы его ученикам стать лучше, стать сильнее, не усомниться в своих силах, наконец. А с этим было легко ошибиться при такой разнице между нами. Чуть передавить — и всё. Кто выдержит биться лбом в неприступную скалу?

Но мне было за что похвалить себя и порадоваться, что сначала у меня был город Светлый Рассвет. Там я, можно сказать, потренировался, а в Академии уже знал основные пределы и внимательно следил за каждым учеником.

Восемь ступеней от Нинара — это хорошо, но уже через тысячу вдохов я от них отказался. Отказался и от шестнадцати предыдущих. Всё это хорошо, когда нужно быстро просеять учеников, отделяя лучших от хороших, а хороших от так себе. Но меня во время тренировки охватила жадность и…

Вот со вторым чувством было сложно определиться.

Гордыня?

Да, наверное, это была она.

Гордыня.

Да, это было лучшее слово для того, что я ощутил, когда я давил, а все, ещё стоявшие на ногах, сделали шаг. Вопреки всему. Мои ученики. Ученики.

Это было великолепно.

Плохо было то, что мне это ощущение понравилось. Понравилось это желание выжать из учеников всё, на что они способны, всё до конца, это желание показать им: Ксилиму, Предводителям города Тысячи Этажей, Нинару, Аледо — что если уж они заставили меня стать их наставником — желание показать им такую тренировку, какой они никогда не видели и не увидят больше ни от кого.

Всего на тренировку собралось почти три сотни человек. И каждым я занялся так, словно он был на моей тренировке единственным и главным учеником.

Каждому я отмерял ровно столько давления, яда стихии и печати Указа, сколько он мог выдержать и столько, сколько могло принести ему пользу, заставив стать лучше здесь и сейчас.

Каждому. Даже тому, кто, казалось, сдался, упал, рухнул, лежал, хватая ртом воздух, не в силах даже шевелиться, а не то что встать и сделать шаг.

В дело раз за разом шли печати «Упорства», «Стойкости», «Верности» и всего того, что я иногда придумывал на ходу. Для тех, кто мог видеть: воздух над площадкой тренировки был наполнен волнами силы и стихии, наслаивающимися друг на друга, то накатывавшими на учеников, то отступавшими.

Стоило кому-то дать слабину и отхватить отравление, я тут же сбавлял напор стихии на него и отправлял на помощь крошечного змея, стоило кому-то пошатнуться, поддаться слабости и застонать, как я забирал треть из печати «Боль», стоило кому-то перестать даже шевелиться в луже, как я добавлял ему цвета в «Упорство».

Это было очень, очень сложно. Ничуть не менее сложно, чем продираться через стихию тьмы бога секты, прокладывая путь сквозь его повеление и создавая вокруг себя десятки и сотни лезвий из духовной силы.

Но я справился. И это тоже подпитывало мою гордыню.

Хуже всего было то, что я не мог понять и решить — чья она была.

Только ли моя, собирателя камней из Нулевого, Песчаного Чудовища, ватажника, искателя, вольного идущего, Царя Зверей и Ледяного Мясника, ученика, Мясника Академии, защитника, чемпиона и магистра Ордена Небесного Меча или же ещё и гордыня безумного духа, что иногда ворочался во мне и просыпался злостью, презрением и отрывками памяти?

Почему нет? Если может быть презрение, то почему не может быть гордыни? Разве не гордыня сквозила в его рассказах о создании ритуала? Безумный дух когда-то победил верховного бога Раух, защитил свой город, победил равных себе собратьев, сбросил с себя запреты создателя, создал такое, что до него никто не мог создать…

Мог ли он тогда на тренировке проявиться во мне не только презрением, но и желанием показать — я лучший, вот как я могу?

Мог, почему не мог.

Вот и сиди думай, что во мне моего и только моего, ведь времени на раздумья у меня теперь было с лихвой.

Я потратился на тренировку до конца. До донышка. Ещё и половину эссенции спустил. Это Ксилим застыл на месте почти сразу и лишь смахивал капли дождя с серого от усталости лица. Но он только пробил преграду долгих лет стояния на месте, причём не сам, а с помощью алхимии.

А вот бывшие таланты, долгие годы упорно шагавшие по Возвышению в тюрьме города Тысячи Этажей, упорно делали шаг за шагом. Пока я играл по советам Нинара.

Но и тогда, когда я заставил каждого из них застыть, получив предельное давление… О, они и тогда совершали прорыв за прорывом, заставляя вливать в удержание всё больше и больше силы, стихии и… не души, конечно же, не тратят мастера Указов на каждую из своих печатей душу, но того непонятного до сих пор запаса силы, который расходуется только и только на печати Указов.

А уж Нинар… Нинар тоже решил показать, что в Ордене все эти годы, в Ордене Империи, распущенном, но не исчезнувшем, каждый из орденцев прежде всего был бойцом, а уж потом артефактором или торговцем.

Он тоже выжал себя до предела, и за этот предел шагнул. Не раз и даже не два, дойдя всего за вечер и часть ночи до печати в три цвета и научившись сопротивляться ей невзирая ни на что. Как Дарагал… Ничуть не хуже, а ведь когда-то говорил, что никогда с ним не сравнится и останется лишь седьмым.

Но и будто мало мне было одних Предводителей города Тысячи Этажей, у меня были ещё Тола и Амма. Словно мало было мне одного Нинара, у меня был ещё и Пересмешник, который сначала уговаривал меня тратиться меньше, а потом, словно устав или обидевшись, как бы странно это ни звучало, присоединился к тренировке.

Вот уж было зрелище для Предводителей города Тысячи Этажей — они не видели его, но видели, как капли дождя застывают в воздухе, обрисовывая что-то невидимое, а затем срываются вниз или дробятся в мелкую пыль, и видели, сколько духовной силы и стихии давит на этого невидимку.

Вот и просидели мы втроём — я, Пересмешник и Нинар — после тренировки остаток ночи бок о бок — в центре Академии, в сердце формации, собирающей силу с окрестных земель. Нигде в другом месте мы бы не сумели восстановить столько истраченных сил, а уж я постарался, чтобы Пересмешник тоже дошёл до предела. Или он постарался довести до него меня, на пару с Нинаром.

Ни о каком жетоне и двух неделях за ночь речи и быть не могло — тратить то, что ещё не успел восстановить?

Вот и пришлось сидеть, просто медитировать и перебирать воспоминания сначала о тренировке, пытаясь осознать, была ли гордыня только моей, а затем, не найдя ответа, обратиться мыслями к прошлому, продолжив перебирать память и искать в ней дыры.

Не сказать, что удалось найти что-то пропавшее или важное, но вспомнить всё это оказалось… приятно. Это сначала некоторые вещи кажутся лишними и неприятными, хочется, чтобы их никогда не случалось, а вот потом, спустя годы, они выглядят совсем по-другому. Иногда как то, без чего ничего бы не получилось и не сложилось бы. Как то, что было на самом деле не проблемой, а Ключом, открывшим мне путь. И таких Ключей на моём пути было на самом деле немало.

Ну и от остальных мыслей и сравнений мне никуда было не деться. Например, от мыслей о том, как мучительно долго восстанавливать силы Властелину во Втором поясе. И о том, что всё это невероятно напоминает проблемы, что старейшин Морозной Гряды, что Предков земель Итреи. Первые носили на поясах огромное по меркам Первого пояса богатство — голубую яшму — дух, чтобы духовной силой, которой она истекала, подпитывать свои ослабшие тела. Ну и сидели где-то в предгорьях Братьев, там, где духовной силы побольше.

Вторые занимались тем же самым. Сидели на острове, где больше духовной силы, а став ещё старше, занимали места Предков и растягивали годы жизни, сидя не то что на горе духовной яшмы, а на целых плитах из духовных камней. Кстати, возможно, созданных с помощью грубой Конденсации духовной силы.

Ну и мы вот трое, сидим полночи в одном из самых важных мест Малого Ордена и втроём заняли формацию, которая обеспечивает рост всех молодых талантов целой фракции. По сути, ничем от стариков двух других мест моей памяти не отличаемся — отбираем ресурсы у молодых.

Так что неудивительно, что каждый Пояс ограничен уровнем Возвышения, которое можно достигнуть, и неудивительно, что для Стражей находиться здесь — наказание. Тем более наказание, если приходится спускаться ещё ниже. В Первый. И в Нулевой.

И ещё один вопрос-размышление. А где же восстанавливают силы Стражи? Не всегда же они путешествуют только порталами Пути. И не всегда сидят и трясутся над каждой каплей сил. Они должны и тренироваться, и осваивать что-то новое, как бы это ни было затратно здесь, во Втором, да и ставить некоторых наглецов на место им иногда приходится лично. Шутка ли, весь турнир в городе Меча висеть в воздухе?

Где Стражи в таком случае могут восстанавливать силы?

Первое, что приходит на ум, — это такое же место силы, как Академия. Место, где уже есть всем известная формация сбора силы Неба, площадки для медитации и никого не удивит, что там поглощают много силы Неба.

Но это означает, что с какой-то фракцией Стражи состоят в более близких отношениях, чем с остальными. И это означает, что так или иначе они забирают немного будущего у её молодых идущих. И возвращают его чем-то другим, как это делаю я. Сильнейшие фракции Пояса — вот место отдыха Стражей? Гарой?

Возможно. Но есть ещё одно место, где могут быть эти места отдыха. Хребты и леса Чудовищ. Дикие места, где выживет не каждый из вольных идущих, а даже сильнейшие фракции должны будут напрячься, чтобы собрать достойный таких мест отряд. Ведь там живут те, кого называют Монстрами и Царями. Ну и, возможно, некоторые из этих Монстров — Стражи, вряд ли довольные тем, что их покой тревожат.

Вот в таких местах даже формации делать не нужно. Сиди себе посреди леса, где идущих не найти на сотни ли во все стороны, и используй Круговорот. А если кто и заметит — сваливай всё на могучего Царя, который здесь обитает. Так и собирались, кстати, сделать Предводители, бывшие пленники города Тысячи Этажей, которые уступили место в Ущелье нам — отлететь подальше от Академии, в глубь лесов и там восстановиться Круговоротом.

Не потому ли Клатир так тщательно оберегал Змеешеюю Черепаху… Чопу?

Мне, недавно прошедшему по своим воспоминаниям от безвестной деревушки Нулевого до земель Итреи Шестого пояса, без особого труда удалось вспомнить имя Царя болот Морозной Гряды.

А затем в голову пришла и вовсе безумная идея. А не носил ли на себе Чопа резиденцию, дом, убежище Клатира в Первом поясе?

Я уже видел, как логово сектанта возле Вольного Приюта использовали для своих целей люди семьи Саул. Чем Стражи хуже и глупее? У них и возможностей больше. Это Саул использовали логово там, где нашли, а Стражи могли… как бы это назвать… «прорастить» логово в нужном месте. Я сам путешествовал несколько дней на Чопе, потому что это было лучшее место для медитаций на всех землях Морозной Гряды, чем хуже Клатир? Может быть, где-то недалеко от моего дерева на куче ила можно использовать ключ и откроется удобное, сухое, полное припасов и вина логово?

Я даже покрутил головой, осознав, насколько эта идея не только здравая, но и… красивая. Что там говорил Клатир? Что ему понадобилось много усилий, чтобы вырастить Чопу? Не просто так же он его растил? Вот уж… Хитро и умно.

От мыслей о Стражах и местах силы я вновь вернулся к этой самой силе и к себе, как ни странно. Но вспоминая о том, что в лесах Чудовищ можно беззаботно восстанавливать силы Круговоротом, я не мог не вспомнить, как Нинар прибежал ко мне, едва я в прошлый раз начал вращать Круговорот, чтобы восстановиться, не мог не вспомнить, как в лесу между землями Малого Ордена и землями Равнин Солнца этот самый Круговорот приходилось вращать так же — едва-едва.

Ни то, ни то — ненормально.

Нет, я, конечно, стал гораздо сильнее за последние месяцы, лучше понял и ощутил пределы своих сил и возможностей, но не настолько же, чтобы Круговоротом сметать формации и Массивы и причинять вред более слабым идущим?

Когда я восстанавливал Сердце Ущелья, то в Академии пришлось погасить все формации, снять все защиты, вынести с горы все артефакты Путника и прочее. И даже этого оказалось мало — кое-что я повредил.

Так что нет, это — ненормально.

Очень невовремя вспомнился безумный дух, его яркие зелёные глаза и слова, которые он говорил в предвкушении. Слова о том, что в новом, обновлённом моём теле Круговорот покажет всю свою мощь и целостность. Слова, которые, похоже, относились не только ко мне внутри, но и ко мне снаружи.

Раньше я заставлял силу Круговорота разъедать духовные камни, теперь я способен стирать формации городов Тюремного пояса? Или не только Тюремного?

Что же, ещё одна грань моей новой силы стала яснее. Добавилась к Покрову через эссенцию, увеличившемуся запасу эссенции, более цельно ощущающемуся внутреннему круговороту силы, который позволял мне летать, и прочее. Жаль только, что техники и повеления к этим граням не относились. Я бы с удовольствием поменял их на эти дарсовы сны и чужую память. Вот уж какой грани силы я бы с удовольствием избежал.

Разум, словно взяв пример с Пересмешника, тут же ядовито напомнил, что без клочка чужой памяти я бы не сумел восстановить Сердце Ущелья или собрал бы из его осколков какого-то едва действующего калеку, а не Сердце.

Всё и всегда заканчивается. Закончилась и ночь, время, отведённое на наше восстановление, солнце уже озарило алую черепицу павильонов и прозвучал гонг. В восприятии я видел, как вышел из главного павильона Ксилим, как он шёл по дорожкам, расплескивая с пути лужи, как прошёл через охрану Ущелья и уверенно двигался к нам.

Поэтому открыл глаза заранее. Что мне, пытаться из последних тридцати вдохов выжать больше выгоды, чем из половины ночи?

Поэтому, едва Ксилим вывернул из прохода, наши взгляды встретились. Он сделал ещё шаг, вскинул подбородок, а через миг склонился в приветствии:

— Молодой магистр. Старший. Травер.

Я не сумел удержаться от улыбки. Это было так забавно. Они ведь даже внешне с Седым очень похожи. У обоих лица сухощавые, у обоих густая щетина, у обоих не самый приятный характер, оба не прочь засесть с вином. Не знаю правда, что у Ксилима с женщинами, но…

— Молодой магистр? — Ксилим выпрямился и приподнял бровь.

— Ничего-ничего, — с той же улыбкой отмахнулся я и поднялся на ноги. Сообщил: — Я на лестницу, к назначенной тренировке буду на месте.

— Нет-нет, молодой магистр, — быстро покачал головой Ксилим из стороны в сторону и вскинул ладонь в останавливающем жесте. — Никакой тренировки. Я очень благодарен вам за вчерашнюю тренировку, но она… — он замялся, явно осторожно сказал: — Была немного жестковатой. Я проверил учеников и вижу, что они не успели прийти в себя. Некоторые даже ещё не ложились и до сих пор у лекарей. На три дня все тренировки и занятия в Академии отменены. Ученикам нужно прийти в себя, переосмыслить полученный опыт, излечить полученные травмы. Академия выделит всем вне заслуг и баллов мечей лечебные травы для ванн и всех прогонит через лекарей. К-хм, — Ксилим кашлянул в кулак. — Когда они сами полностью придут в себя.

Пересмешник встал, потянулся и хохотнул:

— Ха-ха-ха. Я даже не знаю, как это назвать. Господин безумных учителей? Учитель, не знающий границ? Господин, учащий до упаду? Господин, учащий даже лежащих в лужах?

— Да и лестница… — Ксилим вновь покачал головой. — Молодой магистр, не могу настаивать, но вас ждёт магистр в городе Меча. Настала пора двигаться дальше и договариваться.

Даже здесь, где не могло быть постороннего и три Властелина могли это… Я невольно поджал губы. Слишком громкие слова. Не так давно целая толпа Властелинов не заметила посторонних. Целый бог Алмазных Пауков не заметил посторонних и их ловушки. Так что я могу лишь сказать, что в Академии нет посторонних сравнимой с нами силы и слабее нас. И могу лишь надеяться на здравый смысл — более сильным и с артефактами Империи здесь нет необходимости прятаться.

Раз Ксилим не хочет говорить прямо, то так тому и быть. Договариваться… Это он о Стражах. О тех, о ком я так долго думал перед рассветом.

— Хорошо, — кивнул я. — Отправлюсь сейчас же. Странно, конечно, что вчера Хорит меня не ждал, а сегодня с утра вдруг желает. Неужели был гонец, которого я не заметил?

Ксилим вновь согнул спину, пряча взгляд от моей насмешки, и коснулся кулаком ладони:

— Молодой магистр, благодарю за тот урок, который вы дали вчера мне и всей Академии.

Я хмыкнул, но не стал продолжать, ответил совсем другое:

— Думается мне, это была моя обязанность, — повернул голову к Пересмешнику. — Ты со мной?

— Ещё спрашиваете, господин? — вскинул тот бровь. — Я ваша тень, пусть вы и пытаетесь меня иногда оставить позади.

Я кивнул, принимая ответ и размышляя. Фатии там точно делать нечего, пусть и дальше занимается с Нинаром: у них слишком много работы, которую нужно закончить как можно быстрее. Тола — тень Фатии и вообще не нужен в городе Меча. Ему ещё рано показывать своё лицо, пусть ждёт здесь артефактов Фатии. Амма…

Передал мысль:

— Мы в город Меча. Ты со мной.

— Конечно, господин.

Радовало, что это было недалеко. Недалеко по меркам Властелина. Иначе это было бы смешно — тратить на восстановление сил больше времени, чем уходит на дорогу.

К магистру мы попали так же, как и в прошлый раз. Никем не видимые, никем не замечаемые, мы втроём прошли сквозь все формации и всех стражников.

Разве что в этот раз я сбросил невидимость чуть раньше, давая Хориту возможность меня заметить, и только после этого толкнул дверь.

Хорит встал, с хитрой и довольной улыбкой приветствовал меня:

— Молодой магистр.

Я вернул ему и приветствие, и улыбку, и шутку:

— Старый магистр.

Он рассмеялся, провёл рукой по лицу:

— Уже и не такой старый.

Я отметил это и в прошлый раз, довольно кивнул, вытянул вперёд руку и спросил:

— Позволите?

Пересмешник тут же возмущённо прошипел:

— Гос-с-споди-и-ин!

А вот Хориту понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что я от него хочу. Он перевёл взгляд с руки на моё лицо, вскинул брови в немом вопросе.

Я же, пока он осознавал, чего я хочу, оценивал его внешний вид, гладкость и цвет кожи лица, количество и глубину морщин, вслушивался в биение сердца. Зря я, что ли, за эти больше чем четыре месяца времени в жетоне прочёл столько трактатов по медицине? Мне, возможно, ещё очень далеко до Рейки, но я знаю теперь во много раз больше, чем раньше.

Внешний осмотр радовал. Внутренний — радовал ещё больше, потому что внешнее отставало от него. Скорее всего, Хориту тоже досталось зелий от помнящих добро учеников, долгие годы только и мечтавших — вернуться в Орден.

Отпустив руку, с улыбкой пошутил ещё раз:

— Что же, я верно сделал, приветствуя вас, старый магистр. Глядишь, при следующем возвращении говорить вам такое будет уже стыдно, окажется, что мы будем выглядеть как ровесники.

— А-ха-ха! — рассмеялся Хорит, глаза его блеснули. — Не замечал за тобой раньше умения льстить, — провёл рукой, указывая на стол. — Поговорим?

Разве не для этого я сюда пришёл?

Но говорить этого вслух не стал. Сел, откинулся, вытянул ноги и взял чашу с каким-то янтарным кисло-сладким соком, с лёгким ароматом драконьих слив. Пересмешник наверняка, как всегда, устроился, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Наверное. Я ощущал только Амму, которая остановилась по ту сторону двери, встав дополнительной стражей, словно мне здесь могло что-то грозить.

— Прости, что потревожил и вызвал сюда, — вздохнул Хорит, провёл ладонью по столешнице будто стирая или разглаживая что-то невидимое, — но мне сложно передавать просьбу о встрече, зная, что затем придётся просить подождать. Так нельзя начинать встречу, в которой мы будем выступать просителями.

Я не сразу понял, о чём он. Передавать просьбу Стражам. Но… Просителями? Я чуть приподнял брови. Как бы не так. Учитывая ту ложь, которую Клатир прош…

Пришлось поднести чашу к губам и порадоваться, что она у меня есть и ей можно выиграть время и скрыть лицо. Конечно же, от того, кто не окружил тебя восприятием со всех сторон и не заглядывает тебе в лицо с пары других точек зрения.

Вот это раздражение, которое колыхнулось во мне, — оно моё и точно ли только моё? Мне неприятно, что Клатир лгал в прошлый раз, и это точно моё. И, кстати, в этот раз со мной нет Седого, а Пересмешник таким талантом ощущать ложь не обладает. Навешивать же Указы не хочу уже я. Не хочу применять их так свободно, как не делал и в прошлый раз.

Но раздражение от слова «просители» — точно ли моё? Сомневаюсь.

Хорит даже не заметил моей заминки и моего погружения в себя. Вот уж в чём я талант без всякого сомнения, так это в притворстве и масках.

— Начинать давить на соседей и Дизир, не имея договора со Стражами, не получив их поддержки, — просто бессмысленно. Все вести разосланы, люди готовы, но я должен быть уверен, Леград, что у нас будет опора на Стражей.

Показалось, что что-то мелкое шевельнулось у самого сапога. Крыса? Здесь? Восприятие убедило, что нет — никого и ничего.

— Как бы ни был силён лично ты или новые комтуры Ордена, Стражи легко могут уничтожить нас. Поэтому Орден действует сейчас медленно и тихо.

Я снова поспешил отпить из чаши. Чтоб меня… Я точно не действовал ни медленно, ни тихо. Надеюсь, новости о моём посещении города Светлый Рассвет дойдут до города Меча позже, гораздо позже дела, которое мы намереваемся провернуть, а лучше бы и вовсе никогда.

На третьем глотке я скривился. И нет, не от того, что кислинка набрала силу, а от своего смешного опасения. Почему позже-то? Ну пришёл Предводитель в город, где его ограбили, обманули, а затем убили мать его ученицы, и показал силу, наказав виновных. Это нормально. Как мне не раз показывал Седой — всё и всегда решает сила, а сила Предводителя — это не то, что может вызвать какие-то подозрения. Так, чуть раньше начнутся слухи о силе Ордена Небесного Меча. В этом нет ничего страшного.

Очень сомневаюсь, что во мне заподозрят Властелина. Скорее уж Стража, который решил помочь Ордену. Вот это тоже не очень, конечно. Я вздохнул, смирился с тем, что действовал слишком поспешно и грубо, но, опустив чашу на стол, совершенно спокойно улыбнулся:

— Конечно, я всё понимаю и буду ждать встречи. Никуда не отлучусь. Только мне нужна будет лучшая площадка для медитации, чтобы не терять времени.

— Конечно, ты её получишь. Что за сомнения? Это твой город и твой Орден, молодой магистр.

Хориту понадобилось три дня или полтора месяца медитаций и тренировок в жетоне, чтобы всё устроить.

Или три сна, в которых я шёл по коридору в зал, устраивался в нём и начинал то ли выбивать из себя лишнее, то ли вбивать в себя чужое. Ещё хуже было то, что мне продолжало казаться, что рядом пробегает какая-то мелкая зверюшка. Хотел бы я сказать, что это был тот Зверь стихии тьмы из леса, вот только он не смог бы скрыться от внимания Властелина. Двух Властелинов, если уж на то пошло.

И, тем более, он не мог шевелиться в зеркалах. И не мог добавлять зелени в глазах моего отражения.

Полтора месяца — это много. Но не тогда, когда у тебя было три сна и когда…

— Господин, вы меня слышите? — настойчиво повторил Пересмешник, в голосе его была явная тревога, едва прикрытая привычной насмешкой.

Я перестал буравить взглядом тень, которую отбрасывал на пол, и поднялся.

— Слышу.

Много это — три сна, тени, меняющие форму, и зеркала, и странные ощущения чего-то мелкого и живого, а вот время в жетоне я бы и продлил, если бы здешняя площадка медитации выдавала больше силы.

Встреча со Стражами и в этот раз проходила не на территории резиденции Ордена, а в одной из харчевен города.

В этот раз я не очень понимал смысл этого, но так — значит так, мне не было особой разницы.

Я шагал по улице и улыбался.

Орденцы притворялись отлично, но старик-забулдыга этапа пика Мастера? От него и его рванного халата несло кислым старым вином, но даже не умей я видеть глубину силы, — глаза — глаза смотрели поверх кувшина остро и холодно.

Нет, я, конечно, и Пересмешника нашёл мертвецки пьяным, а он Властелин, но здесь, в городе Меча, сильнее этого пьяницы только разве что комтуры, Амма и старый магистр. Смешно. Этот забулдыга, наверное, носит на рукавах серебряные полосы, как и многие другие случайные прохожие что на этой, что на соседней улицах.

Вот ещё одно: я совсем не понимаю, к чему это всё, от кого нужно охранять магистра Ордена в центре города его силы? Уж точно не от Стражей. И не понимаю, к чему это всё, когда в городе Ледий, я и Пересмешник. Здесь и сейчас Хориту и городу Меча может навредить разве что бог какой-нибудь средней секты, если вдруг случится такое, что в небе откроется пробой и этот самый бог вывалится оттуда нам на головы.

Да и то…

Следующая мысль была быстрой, острой и жгучей, способной заставить сбиться с шага кого угодно другого, но не меня, привыкшего за последние месяцы следить за собой.

Мысль эта была проста.

Кто сказал, что орденцы опасаются Стражей или незваных богов? Кто сказал, что они не опасаются меня? За эти три дня я не раз и не два косился в зеркала, одно даже разбил, а уж сколько раз я косился на тени…

Слева от меня шёл Хорит, где-то справа скрывался Пересмешник, и я повернул голову именно в ту сторону, пронзая взглядом воздух.

Я просил его приглядеть за мной и в случае чего — остановить. Ну или хотя бы спасти от меня тех, кто мне дорог. Мог Пересмешник пойти дальше и решить получить помощь в этом деле?

Ещё вдох, даже два я обдумывал эту мысль, а затем медленно растянул уголки губ в ухмылке. Помощь от Мастеров? Против меня? Даже пусть не против меня, а в деле спасения от меня? Смешно. Одной волны стихии, что я выплесну из себя и которой за два вдоха затоплю всё на триста шагов во все стороны, хватит, чтобы убить всех этих помогальщиков и всех, кого они вроде как должны будут спасать.

Пе-рес-меш-ник…

Дёрнувшийся, сжавшийся, ухватившийся рукой за пояс прохожий заставил меня моргнуть, отвернуться и торопливо сбросить мысль, скомкать, смять, спрятать глубоко в себя и не воображать так ярко катящуюся от меня синюю волну стихии.

— Развлекаетесь, господин беззащитных?

Кто бы сомневался, что Пересмешник всё заметит. Даже если ты Властелин и не ощутил никакого намёка от Прозрения, сложно не заметить, когда беспокойных и гораздо более слабых прохожих вокруг — десятки.

— Что-то вроде, — сухо бросил я в ответ, сосредоточившись на харчевне впереди.

Двухэтажное серое здание с широкими свесами алой черепичной крыши и большими окнами.

Плечистый, мрачный, весь заросший кудрявым волосом мужик в её дверях смерил нас мрачным взглядом и сделал короткий шаг в сторону.

Я же отбросил в сторону мысли об охранителях. Глупые мысли. Если бы Пересмешнику была нужна подобная помощь, то он бы взял сегодня с нами Амму или Ледия. Но Аммы нет. Причём, нет не первый день. Она, как я и подозревал, с удовольствием ушла проведать каких-то знакомых. Даже если ты бывший убийца и служишь сестре господина с полной самоотдачей, жизнь продолжается, а она прожила здесь почти три года. Нет с нами и Ледия.

Уже когда мы по скрипучей лестнице поднимались на второй этаж, я услышал позади недовольное восклицание:

— Чего замер? С дороги.

И спокойный ответ мрачного мужика:

— Едальня закрыта.

— Че-е-го-о?

— Закрыта, вот чего.

— Да только что двое вошли, чё ты врёшь? С дороги, я жрать хочу.

— Мне что, стражу крикнуть? — недовольно спросил тот здоровяк. — Или без затей тебя со ступеней спустить? Ты не знаешь, почему некоторым можно, а другим нет?

Я хмыкнул себе под нос. Оказывается, на этой улице были и простые люди, а не только охранители. Да и со стражей забавно. Понятно, что грозил мужик стражей города, а не двумя Стражами Границ, что ждали на втором этаже, но всё равно забавно.

Мы с Хоритом поднялись по лестнице, развернулись во вторую часть длинного зала, и я чуть приподнял брови.

Ошибся.

Тот, кого я при первой проверке восприятием принял за слугу, им не был.

Не сидят слуги за одним столом с гостями.

Но не слишком ли он молод для Стража?

Ему же ещё и тридцати нет.

Весь совсем не узкий этаж занимала харчевня, столы стояли на две стороны, у окон, чтобы гостям было вдоволь света, воздуха и зрелища улицы. Посередине же шёл двойной ряд удерживающих потолок колонн, между которых должны были расходиться гости и слуги. Колонны эти были толстые, квадратные, надёжные, украшенные старыми, но всё ещё яркими бумажными фонарями.

А ещё каждая из колонн была украшена узкими зеркалами, от которых я торопливо отвёл взгляд.

Не сейчас. Не тогда, когда на меня накатила злость и раздражение. И ведь даже не получается задавить их.

Стражи же здесь едва ли не такие же заключённые, как и жители Поясов. Последний известный мне гость Стражей — это ученик из Империи, которому было важно пройти посвящение в шэны в городе Тысячи Этажей.

Так кого же я сейчас вижу перед собой? Кто сидит третьим рядом с Клатиром и Иликаном? Второй такой же ученик? Какого дарса?

Задавить раздражение и недоумение не вышло. Но вышло спрятать их поглубже. Впрочем, от второй пары зеркал я так же старательно отвёл глаза, глядя вперёд и только вперёд. И не позволяя даже восприятию заглянуть в них.

Словно смеясь над моими уловками, четвёртая пара зеркал находилась как раз за спинами Стражей.

Хорит сделал широкий шаг, вырываясь вперёд, и согнулся в приветствии идущих:

— Приветствую дорогих гостей в городе Меча.

Всё, как мы и обсуждали. Вежливость.

Приложил кулак к ладони и я:

— Приветствую собратьев… идущих.

Заминка в моём приветствии была почти неощутимой, но полной насмешки, которую никто не понял бы, даже если бы уловил: Феникс за моей спиной всё так же был опалён, обуглен, пряча истинный облик моим желанием и помощью Изарда. С этим безумный дух ничего не смог поделать, пусть переделал меня и даже перемолол в порошок жетон.

Все трое Стражей поднялись и вернули нам приветствие:

— Приветствуем собратьев.

Первым выпрямился Клатир — резко и быстро, сразу же уперевшись в меня взглядом. Следующим был Иликан — плавно и размеренно, а вот молодой сначала скосил глаза на старших.

Хорит тоже выпрямился, чуть обернулся и многозначительно на меня взглянул. Через вдох его брови дрогнули, а взгляд стал просящим.

Я вздохнул. Про себя.

А затем сделал шаг вперёд и снова приложил кулак к ладони.

— Собрат… Клатир, я прошу простить меня, если в прошлый раз я показался тебе холодным и грубым.

Пусть я и злюсь, но это моя злость, и я с ней справлюсь. Я слишком многое собираюсь потребовать от Стражей, а столько не получить, если угрожать или растить обиды. Нужно быть вежливым и идти на уступки и объяснения. Это не раз успел повторить и Хорит, и Ледий, который обосновался как раз в городе Меча и не упустил возможности пристать к главе, то есть ко мне, с очередным уроком.

Я буду вежлив, и я буду просить и извиняться, невзирая ни на какую злость.

— Хочу объясниться, — вздохнул я. — В те дни я готовился отправиться в город Тысячи Этажей, а его дух Изард очень и очень не любит Стражей после последнего гостя от них, — перевёл взгляд на третьего, мне не знакомого. — Надеюсь, этот собрат не собирается повторить путь своего предшественника? Как бы ни было ценно звание шэна из Второго пояса, оно не стоит жизни.

Тут я прикусил язык, осознав, что говорю.

Не глядеть, не глядеть на зеркала за их спинами, чтобы не увидеть, как злость вспыхивает в моих глазах зелёными искрами. Это моя злость. Моя и только моя.

Клатир и Иликан переглянулись. Для всех это выглядело именно так. И только для меня это был ещё и разговор.

— Я же тебе говорил, что всему есть объяснение.

— Ну такое себе объяснение.

— А что, ему падать тебе в ноги? Ну напомни ему, сколько раз ты его спасал, если так хочется, и потребуй по извинению за каждый раз.

Хорошо, что я это услышал. Плохо, конечно, потому что подслушанное будто плеснуло масла в едва тлеющий костёр. Но хорошо, потому что следом за маслом на костёр рухнула лавина. Хорошая такая снежная лавина в несколько шагов толщиной, не то что потушив костёр злости, а разметав его на крошечные искры, тут же поглощённые снегом и водой.

Та самая лавина, после которой Клатир спас меня в первый раз. Наверное, спас. Неважно. Важно, что вообще спас. И не раз.

Поэтому я молча и спокойно продолжил стоять, согнув спину и держа перед собой сложенные руки.

Я должен Клатиру, сколько бы лжи ни было в его прошлом рассказе. То, что его лица не было в круговерти лиц лжеиспытания, — ничего не значит.

Спустя три вдоха Клатир кивнул:

— Спасибо, что говоришь это, Леград. Я действительно в прошлый раз остался в недоумении, но теперь многое понял. Раз ты говоришь так открыто, то так же поступлю и я, — Клатир провёл рукой. — Позволь представить тебе Теная.

Парень в тёмно-зеленом халате, с длинными темными волосами с несколькими странными светлыми прядями, тут же вновь приложил кулак к ладони, опустил взгляд, а я впервые оценил его силу. Крепкий Мастер. Всего лишь.

Ладно, чуть выше крепкого Мастера, почти пик этапа. Для его возраста — ничто. Что за отброс им прислали из Третьего пояса? Хотя и прошлый не блистал.

— После того, как наши с тобой пути разошлись, мы… — Клатир сбился, нервно тронул пальцами длинный рукав халата, продолжил, — … я многое переосмыслил, поэтому со вторым нашим ростком решил действовать открыто и уделять ему больше внимания. Тенай немного разбирается в начертаниях и формациях, но его главный талант — это любознательность и острый ум, позволяющие ему на многое взглянуть с другой стороны, заметив его, мы… я взял его под крыло Стражей, обучаю и, как видишь, даже не скрываю, что ты его предшественник и с тобой у нас не сложилось.

Я с некоторой оторопью выслушал всё это. Не Третий пояс?

— И нет, в ближайшее время он не станет шэном, и, тем более, я не повторю ошибки и не отправлю его в город Тысячи Этажей, — дальше Клатир продолжил уже мыслеречью: — Надеюсь, ты не обижаешься, Леград, что он занял твоё место и я… направляю его совсем не так. Это лишь благодаря тебе!

Обижаюсь? Моё место?

Кажется, мой взгляд был настолько красноречив, что Клатир, выпалив последнее, замолчал. Зато парень… вернее, Тенай поднял взгляд над руками, встретился со мной взглядом и покачал головой:

— Я трезво оцениваю свою удачу, старший. Там, где вы выжили, я просто сдохну.

Я моргнул, отводя взгляд от Клатира, чуть шевельнул рукой, позволяя Тенаю разогнуться, кивнул:

— Скорее всего, так и будет.

Хорит, даже не подозревая, что я только что услышал, предложил:

— Присядем, собратья идущие.

Я кивнул ещё раз и сел так, чтобы Иликан заслонял мне своей спиной левое зеркало на колонне. Правое… Я на миг поджал губы, и оно беззвучно покрылось сотнями трещин. Разобрать в нём что-то стало решительно невозможно. Не понять, какого цвета у меня волосы, не то что есть ли какие-то там искры в глазах. Я старательный ученик, Пересмешник.

Иликан налил мне и Хориту вина. Я взял чашу, вдохнул аромат алого содержимого, делая вид, что что-то там понимаю, а затем поставил чашу обратно, но Иликан понял это как приглашение двигаться дальше.

— Итак, — он тоже оставил чашу. — Объясниться и устранить взаимные обиды — это было очень важно…

Устранить… Скорее, простить им многое. На время. То, что мне лгали, я забывать не собираюсь. Но я не просто вольный идущий, а глава Малого и Большого, Скрытого и Сломанного и так далее. Личные обиды не должны мешать делу. Главное, чтобы Стражи не вздумали обмануть и в этом общем деле. Но и то, что мне спасали жизнь, я тоже не собираюсь забывать.

Иликан спросил:

— Но что это за важное дело, которое вы хотели обсудить?

— Дело будущего нашего Пояса, — ответил Хорит.

— Интересно, но расплывчато.

— Хорошо, если старший желает услышать прямо, я буду говорить прямо, — Хорит сцепил пальцы и твёрдо сказал: — Мы хотим вернуть позиции Ордена. Сделать его второй по силе фракцией в Поясе.

— Второй? — вскинул брови Иликан. — Почему же не первой?

— Ордену это не было интересно в прошлом и не будет интересно в будущем. Но мы хотим заменить Гарой на Тириот и просим Стражей Границ поддержать нас в наших задумках.

Стражи переглянулись. И не только.

— Это… что я только что услышал?

— Полагаю, то же самое, что и я.

— Они решили отыграться за обиды и думают, что мы их поддержим? Они безумцы?

— Спокойно, брат.

Мне тоже пришлось это повторить про себя. Спокойнее, Леград, спокойнее. Тот же Пересмешник называет тебя безумцем через два раза на третий, и ничего. Ты не привык?

— Зачем вам это нужно? — мягче, чем только что в мыслеречи, спросил Иликан, он откинулся назад, чуть прищурился.

— Что «это», старший? — переспросил Хорит. — Стать сильнее? Стать сильнее желает любой, кто вступил на путь к Небу. Хорошо, не каждый, но девятьсот девяносто восемь идущих из тысячи, даже если не признаётся себе в этом. Зачем мы хотим сменить клан Гарой? Вам, старшие, лучше многих должно быть известно, насколько за последние годы клан Гарой… заелся.

Упавшее слово было тяжёлым, и выразился Хорит прямее некуда.

— Он пытается задушить другие фракции, отбирая таланты прямо во Вратах. Закрывает глаза там, где нужно глядеть в оба, но пристально вглядывается в мелкие оплошности, если кто надо положит ему в карман духовных камней. Орден всегда был праведной фракцией и не желает этого терпеть.

— Орден, — процедил Клатир. — Говори уже полностью. Орден Небесного Меча. Орден, который распущен.

— В Империи, но не здесь, — осадил я его.

— Ты отделяешь этот Пояс от Империи? — поднял брови Клатир.

— Не только этот Пояс, а все Тюремные пояса, — криво улыбнулся я. — Они так и не стали частью Срединной Империи.

— Потому что Срединная Империя давно стала Поднебесной, — возразил мне Иликан.

— Для вас, которые могут перейти в неё в любое время — возможно, но для тех, кто на самом деле заперт здесь, Тюремные пояса — есть Тюремные пояса.

— Вот уж ты особенно заперт здесь, — фыркнул Клатир, раздувая ноздри. — Здесь мы тебя прикрываем, в Пятом ещё кто-то из братьев и не из самых простых братьев, хочу заметить. И при этом ты…

— Погоди, Клатир, — перебил его Иликан. — Что это за странный упрёк про нас, которые могут уйти в любое время? Разве Клатир не объяснил тебе, что мы тоже здесь не по своей воле и никуда уйти не можем?

Бедный Тенай с круглыми глазами только и успевал, что переводить взгляд с меня на своих учителей. Что, не видел, как его старшие, могучие Властелины и великие Стражи Границ могут ругаться, словно простые идущие?

Я усмехнулся:

— Но сходить на аукцион за Сущностью Жизни это не мешает? Вы уж определитесь: либо можете сходить и помочь, либо не можете и заперты здесь.

— Что? — нахмурился Иликан, морща лоб.

Зато всё отлично понял Клатир:

— Так вот оно что… — выдохнул он. — Вот что задело тебя в прошлый раз! — помолчав, он вдруг припечатал: — Тупоголовый!

Я усмехнулся вновь, решив, что он так про себя, но через миг, по горящему взгляду, понял, нет, не себя. Меня. Меня… Меня?

Я подался вперёд:

— Тупоголовый, потому что не понял сразу твоей лжи?

— Какой лжи! — грохнул ладонью по столу Клатир, чаши подпрыгнули, моя полная и вовсе расплескала по столу алые капли, неприятно напоминая кровь. — Думать не пробовал? Когда я обещал тебе поискать пилюли в запасах братства, только-только разгорался скандал с потерянной мной Говорящей с Небом! Тогда, да, тогда мы ещё могли накопить заслуг и вернуться на несколько дней в Четвёртый пояс. Но я даже не представлял, насколько сильно качнётся баланс сил в Империи, — Клатир поджал губы, ткнул в меня пальцем. — Ты. Ты! Ты выставил нас чуть ли не предателями клана Вилор, и ты обрушил на нас наказание, запер нас здесь, и нас же выставляешь виновными? В чём? В твою тупую голову не пришло, что оба раза я говорил правду? Не приходило, что жизнь может меняться? Тем более, жизнь запятнавших себя Стражей?

— Тише-тише! — Иликан схватил Клатира за плечо.

— Старший, прошу простить моего магистра, — подхватился со своего места Хорит.

— Сядь, — буркнул я ему, напряжённо размышляя над словами Клатира.

Здесь ни Седого, ни печати Истины не нужно. Он говорил правду. Я и правда не подумал. Вернее, думал когда-то слишком много, пытаясь понять, где Клатир солгал в прошлом разговоре. Но он сейчас говорил правду про это. Именно про это. В прошлом он солгал в чём-то другом. Но нужно ли мне идти до конца и пытаться выяснить, в чём именно?

Зеркало за подавшимся в сторону Иликаном резало глаза, так и тянуло заглянуть в него.

Я крепко сжал зубы.

Нет, не нужно.

Встал, склонил голову и согнул спину в приветствии идущих, а сейчас в знаке вежливости, который подкрепил словами:

— Прошу простить меня за невольную обиду, брат Страж. И прошу простить меня за мою тупоголовость.

— Брат Страж? — скривил губы Клатир.

Я прищурился:

— Хочешь сказать, то, что мой феникс обгорел, разрушило нашу связь?

— Хочешь сказать, нет? В прошлый раз, когда я предлагал тебе единое дело, что ты ответил мне?

— Мне повторить, что я готовился к разговору с духом Изардом, который убил уже четырёх Стражей?

— Нет, зачем, — пожал плечами Клатир.

— Может, мне извиниться ещё раз?

— Тоже ни к чему.

Ко мне подался Хорит:

— Магистр!

Иликан вновь положил руку на плечо Клатира:

— Брат.

Тенай только сглотнул.

Я же повёл шеей, старательно избегая взгляда на полностью открывшееся зеркало. Но халат словно давил, а слова сами рвались из меня. Злые слова.

Искушение зажечь за спиной настоящего феникса, возродить его из пепла было настолько сильным, что мне пришлось прикусить губу, чтобы бросить её на весы сдержанности.

Я перевёл дух, кривя губы, сказал:

— А мне кажется, неважно, есть феникс за спиной или нет, обгорел он по прихоти Изарда, чтобы насолить вам, важно лишь то, что и ты, и я давали присягу Империи перед лицом Стражей Границ прошлого. Помнишь, как это было? Помнишь лица тех, кто стоял в том зале?

— Помню, — помедлив, ответил Клатир, голос его звучал глухо и сдавленно. — Но не понимаю, к чему ты ведёшь.

— К чему веду? — я ухмыльнулся. — Брат Страж, если уж мы определились, что оба такие же заключённые Тюремного пояса, как и все остальные его жители, то почему ты продолжаешь объединять нас и Империю?

У Клатира дёрнулся глаз:

— Ты осознаёшь, что это измена? Ты выступаешь против Империи?

— Измена? — поднял я брови. — Что это такое? Впервые за все свои двадцать лет жизни слышу подобное.

— Ты издеваешься? — оторопел Клатир.

— Скорее, издеваешься ты, Клатир, — резко ответил я, — говоря такое одному из Ордена Небесного Меча, Ордена, который во всеуслышание объявили предателями Империи и распустили. Я же говорю о правде жизни. Империя отдельно, Тюремные пояса отдельно, — на ум вовремя пришло воспоминание о городе Светлого Рассвета. — Преступники всегда становятся частью другого мира. Кто в здравом уме считает заключённых тех же Духовных Шахт равными остальным жителям фракции? Империя считает нас заключёнными, так почему мы, как заключённые, не можем задумать бунт?

Иликан застыл, а Клатир аж попятился, сдвигая лавку, с которой недавно вскочил, с каким-то ужасом спросил:

— Ты себя вообще слышишь?

— А ты себя? Буквально год назад я так же уговаривал комтуров Небесного Меча. Их загнали в Шестой, убивали при встрече, запретили именоваться, а они всё продолжали верить в какую-то чушь. Мол, добудут десять Ключей, отыщут тело Ралера, вернут его Раму Вилору, и всё сразу наладится, станет так, как было шестьдесят лет назад. Нет, не наладится, нет, не будет, нет, не станет, — я развёл руками в потрясении. — Что с вами всеми случилось тогда, шестьдесят лет назад, что вы продолжаете так безумно верить в то, что всё исправится? Сначала другие Стражи-собратья не приняли ваших идей, затем отправили вас в Тюремные пояса, после запретили без заслуг выходить из них, теперь и вовсе превратили в таких же заключённых, как и все остальные. Я понять не могу, Клатир, почему вот ты сам до сих пор считаешь, что всё наладится. Как наладится? Что ты должен сделать, чтобы твои так называемые братья перестали сдерживать твоё развитие и выпустили из Тюремного пояса?

Клатир молчал, стоял с белым лицом, вскинутая в каком-то жесте защиты рука застыла, пальцы мелко тряслись.

Я повернул голову к Иликану, сказал:

— А ты что скажешь на это? Мне ты показался более жёстким и трезво глядящим на жизнь в нашу прошлую встречу. Ответь же ты. Что лично ты должен сделать, чтобы уйти отсюда? Отыскать вторую Говорящую и привести её к Раму Вилору? А тебя к нему пустят так называемые братья? Может, стать Повелителем Стихии?

Тот нахмурился:

— Вызвать Испытание во Втором? Повредить пять…

Под моим насмешливым взглядом он замолчал. Я покачал головой:

— Подумать только. Они забрали ваши лучшие годы, заставили вас вместо Возвышения заниматься прозябанием в Тюрьме, но вы до сих пор даже не пытались что-то исправить. Вам всем там шестьдесят лет назад печати Повиновения поставили? Так я не вижу их. Может быть, их спрятали? — продолжил я размышлять вслух, прищурился, вглядываясь и пытаясь отыскать то, что хорошо и глубоко спрятали. Не сумел и признался: — Нет, не вижу.

Клатир сжал дрожащие пальцы в кулак, хрипло выдохнул:

— Хватит… Хватит нас унижать.

— Я лишь открываю вам глаза на правду, — жёстко заметил я. — Не моя вина, что вы бьётесь лбом в закрытую дверь и закрываете глаза, чтобы не видеть крови, текущей из…

— Хватит!

— Почему хватит? — изумился я. — Я только начал. Вчера вы ещё могли набрать каких-то там заслуг, — я презрительно скривился, — надеюсь, это были не заслуги Бедствиями, да выглянуть из Тюремного пояса, сегодня вы уже этого не можете, а что будет завтра? Завтра прибудет гранд-реол и разжалует вас?

— Хватит! — слова Клатир сопроводил давлением духовной силы, но я лишь усмехнулся и сбросил его.

— Брат…

Иликан снова положил руку на плечо Клатиру, но на этот раз стиснул руку, через боль силой заставил сесть, следом придвинул к нему чашу и щедро плеснул ему тёмного, почти чёрного вина, достав кувшин из кольца. Затем поднял почти такой же тёмный взгляд на меня и медленно, чеканя слова, спросил:

— А что предлагаешь ты? Ну, кроме как разбрасываться громкими словами, считать себя заключёнными и совсем не Стражами? Конкретно? Поддержать тебя и рост твоей фракции?

— В первую очередь я предлагаю начать самим решать, как жить.

— Снова громкие слова, — скривился Иликан, — но, что стоит за ними? Давай ещё раз. С малого. Вот мы поддерживаем вас, и Орден Небесного Меча становится второй по силе фракцией, его имя гремит по всему Поясу, и… — Иликан медленно покачал головой из стороны в сторону и продолжил с нажимом: — Это сразу становится известно в Империи. Нашим собратьям Стражам, сильнейшим кланам, императорскому клану и самому Императору. И что, по-твоему, они все будут смотреть и радоваться?

— А им какое дело? — притворно удивился я. — Это в Империи Орден Небесного Меча распущен, а для Тюремных поясов такого приказа не было. Не было же, Страж-надзиратель? — спросил я и тут же поправился: — Ах, простите, Страж-заключённый.

Иликан поморщился:

— Мелко и жалко. К чему этот укол? Да, приказа не было, но ты же не думаешь, что поддержка Ордену исчезла просто так?

— Я думаю, что даже у вас, живущих с закрытыми глазами, что-то начало в голове складываться, и вы поняли, что действуете на руку своим врагам.

— Какие враги у Стражей? Только сектанты! — зло бросил Клатир, не поднимая глаз и не глядя на меня.

— Да-да-да, — покивал я, — именно они запретили вам выходить из Тюремного Второго пояса, враги-сектанты.

У Клатира дёрнулась щека и он торопливо приложился к чаше с вином, сделал один большой глоток, затем другой, чёрное вино окрасило его губы.

Я же широко ухмыльнулся и спросил:

— С чего меня, жителя Тюремного пояса, вообще должно волновать, что там в Империи подумают о возвышении Ордена Небесного Меча?

— Ты глупец? — снова зло процедил Клатир.

— Брат, — поднял в предупреждающем жесте руку Иликан, а затем спросил у меня: — Ты раз за разом упрекаешь нас, что мы закрываем глаза на что-то, а что делаешь сам? С чего ты так кичишься отделением от Империи? Почему тебя должно волновать, что они там думают о Втором поясе и Ордене? Да потому, что хватит десятка Властелинов… — Иликан сбился, пожевал губами, щурясь на меня, и исправился: — … пары Повелителей Стихии, чтобы стереть само воспоминание об Ордене Небесного Меча.

— Разве это будет не нарушение правил? — спросил я в ответ. — Ни Властелинам, ни Повелителям нет хода сюда.

Иликан поднял бровь:

— Кто там раз за разом сравнивал нас с заключёнными? Это для заключённых есть правила, а для надзирателей правил нет, есть только необходимость поставить бунтующих заключённых на место.

Я видел, как опустил голову и сжал кулаки Хорит.

— Это сейчас, утаивая что-то мелкое, скрывая в докладах что-то и утаивая, мы можем пытаться что-то делать. Тихо делать, скрытно, но то, что предлагаешь ты… — Иликан развёл руками. — Я и так знаю, чем это закончится.

— Вот уж не думаю, — возразил я. — Не поверю, что Рам Вилор сорвётся сюда и лично прибудет наказывать Орден Небесного Меча за что-то там.

— Хватит и убийцы от Эрзум. Одного убийцы от Эрзум.

Неожиданно о себе напомнил Пересмешник, зло процедив из пустоты и вслух:

— Одного вряд ли. Очень, очень вряд ли.

Иликан перевёл взгляд на простенок между окнами и фыркнул. То ли презрительно, то ли возмущённо. Я же поспешил добавить ещё камней на весы своих уговоров:

— Да и как они перейдут? Они вас закрыли здесь, так и вы закройтесь от них.

— Что? — нахмурился Иликан, уставился на треснувшее зеркало за Клатиром, перевёл взгляд на меня и спросил ещё раз. — О чём ты?

Клатир процедил поверх чаши:

— Разве я не говорил тебе в прошлый раз? На каждый перстень найдётся другой, более важный. И не шаулам закрываться от реолов.

— Говорил, — кивнул я. — А ещё мне рассказывал о порталах Изард, дух города Тысячи Этажей, и всё выглядит не так уж беспомощно, как ты описываешь. Любое место перехода можно закрыть не только снаружи, но и изнутри. Отдельным ключом, который не сломать снаружи. Точно так же, как закрывает все переходы своего города Тысячи Этажей Изард, точно так же, как закрывает переход Павильона Седьмого Мудреца сам Орден Небесного Меча. Они могут закрыть, а вы нет?

Клатир переглянулся с Иликаном, и второй кивнул, то ли ему, то ли мне:

— Да, такая возможность есть. Должно будет пройти больше ста лет, чтобы запрет сбросился, но ты представляешь, сколько путевых точек во всех двух Поясах и Нулевом?

— Так и ты будешь закрывать их не в одиночку. Вас же не трое Стражей на все Тюремные?

— Не трое, — медленно сказал Иликан, постучал пальцами по столу. — Но это всё равно работа на долгие месяцы, и она всё равно не имеет смысла.

— Да почему? — изумился я.

— Да потому, что это будет прямое заявление о противостоянии всей Империи, заявление о том, что мы идём против воли старших братьев. Мы, по-твоему, что — Альянс с десятками верховных богов и тысячами Властелинов? Это Альянс может противостоять Империи, но никак не жалкие Тюремные пояса. Даже закройся мы наглухо, запечатай все известные переходы за один день, что ты будешь делать с Вратами на границе с Третьим? Их закрыть с нашей стороны нельзя. Нельзя с тех самых пор, как Рам Вилор перестроил систему Поясов, — Иликан покачал головой. — Нет. Нет, нет и нет. Такое ощущение, что ты ничего не продумал, прежде чем начинать подобный разговор. То, что ты предлагаешь, — глупость.

Я крепко сжал зубы, чтобы не ответить сразу теми словами, что рвались из меня. Справившись со злостью, спросил, сдерживаясь и проверяя каждое своё слово:

— Эта глупость родилась здесь и сейчас лишь в ответ на ваше нежелание помочь нам с наказанием Дизир и смещением Гарой. И из-за чего? Из-за роста силы Ордена? В Империи закрывают глаза на возрождение Небесного Меча, а вы испугались.

— Впервые слышу, что в Империи на что-то там закрывают глаза, — процедил Клатир, скорее чаше, чем мне. — В прошлый раз ты просил прикрыть свою фракцию. Меня, тюремщика, просил, — зло рассмеялся Клатир. — Ты же даже переименовал её в Сломанный Клинок, чтобы обмануть ту самую Империю.

— Да, всё так, — согласился я. — А ещё я повесил над своим городом флаг с этим самым клинком, который на самом деле меч. Поставил на главные должности бывших орденцев и вовсю пользуюсь их умениями. Да-да. Все, конечно же, верят, что это я такой молодой и умный и Клинок никакого отношения к Мечу не имеет.

— Всё дело в том, что тебя прикрывает один из сочувствующих нам братьев, — заметил Клатир. — Но это тоже только лишь вопрос времени, когда о вас станет известно поближе к столице и когда старшие из Стражей обратят на вас внимание. Известность — ваш враг и враг безжалостный.

— Куда уж известнее? — я развёл руками. — На нас напали, вызвали в Истоке Небесное Испытание, а затем за это были лишены звезды фракции и получили запрет на выход в Дикие Земли. Куда известнее? О Сломанном Клинке слышали все в Империи.

Клатир и Иликан переглянулись. Но в этот раз спросил Клатир и спросил, вновь глядя на меня:

— А кто из братьев прикрывает вас?

— Если уж ты не знаешь, какой брат выполняет твою просьбу, то и я не знаю, — уколол я и пожал плечами. — Могу лишь сказать, кто пришёл на Испытание и разбирал это дело, а теперь то и дело приносит мне задания, — скривился я, вспомнив, — от которых не отказаться и буквально заставляет получать звёзды фракции.

— Ну, — поторопил меня Клатир.

— Холгар.

— Кто? — переспросил Клатир, словно его, Властелина, мог обманывать слух.

— Холгар, — повторил я.

— Да быть того не может, — выдохнул Клатир. Помотал головой. — Не может такого быть.

Я развёл руками:

— Я точно не вру. Он представился всем в городе. Да вон, — мотнул я головой в сторону пустоты у окна. — Пересмешник видел его в тот день.

Клатир вновь помотал головой, вместо него заговорил Иликан, медленно и задумчиво:

— Мы не говорим, что это неправда. Нам просто… сложно уложить это в голове. Если бы нам сказали назвать два имени, двух Стражей, которые меньше всего сочувствуют нам и дальше всего от нас, то Холгар было бы одно из них. Прикрыть пытающийся обмануть всех именем Орден Небесного Меча? — теперь и Иликан покачал головой из стороны в сторону. — Невозможно. Помогать тебе набирать звёзды фракции? Не укладывается в голове. Либо ты чего-то не понимаешь в его намерениях, либо мы чего-то не знаем о последних новостях Империи.

— Ничего не могло заставить Холгара, того самого Холгара, который пинками вышвыривал нас сюда, изменить своё решение. Верный пёс реола Брамута, — зло процедил Клатир.

— А та странная весточка от Тройло?

— Не верю, — всё так же зло процедил Клатир.

Неожиданно встал Хорит, склонился перед Стражами:

— Старшие. Я не знаю ничего о новостях Империи, но мне уже немало лет, я долгие годы управляю Орденом и знаю многое о Втором поясе, и скажу прямо, простите меня за мою непочтительность.

Несколько вдохов все молчали, но затем на улице раздался резкий крик лоточника, следом Иликан медленно кивнул, и Хорит тут же продолжил:

— Фракции приходят и уходят, и все в Поясе ощущают за спиной незримый взгляд Стражей. Во времена моего учителя клан Гарой стал тем, кем он является и сейчас, — первым кланом Пояса. Но с тех пор он не только набрал сил вдвое, но и впятеро набрал наглости и обид от других кланов, которых он обошёл с талантами Первого или с несправедливыми решениями. Вы и сами на турнире видели, что часто эти решения принимаются не по справедливости и насколько Гарой стали наглыми, решаясь исказить даже ваши слова. Я скажу так — перемены в Поясе назрели, и десятки фракций поддержат смещение Гарой и возвышение Тириот.

Иликан медленно повёл подбородком из стороны в сторону:

— Но спорим мы не о Гарой, младший. Мы спорим о Небесном Мече.

— Ордену Небесного Меча не впервой принимать удары врагов. Но есть ли вашим старшим братьям до нас дело? Сомневаюсь. Судя по тому, что мы, — Хорит поклонился ещё раз Иликану, — узнали после турнира с вашей помощью, это личное дело клана Эрзум. А личное дело и нарушение правил одним отдельным кланом — это совсем не то, что императорский клан или сами Стражи.

— Разумно, — протянул Иликан.

— Безумно, — отрезал Клатир.

— Я уже щёлкнул Эрзум по носу.

— Не их, а дела, которые они провернули.

— В нашем Поясе. В месте, где и пальца их не должно быть.

— Пальца? Если думал меня рассмешить, тебе это не удалось.

— По сути, от нас не требуется ничего, кроме как скрупулёзно выполнить то, что мы должны выполнять.

— Тогда уж мы должны сообщить о Леграде и его побегушках туда-сюда через барьеры. Но мы же этого не делаем.

— Я говорю о том, что должно принести нам пользу, а не навредить.

— Не все братья готовы будут вот так выкручивать правду.

— Вот уж про кого точно можно сказать, что они живут с закрытыми глазами.

Глупо было влезать и вмешиваться, но я это сделал и кашлянул, напоминая о себе:

— К-хм! — а когда они перевели на меня взгляд, я спросил: — Так что вы решили, собратья Стражи?

— Вот так быстро? — криво усмехнулся Клатир и в его усмешке не было ни капли веселья, скорее усталость. — Это не такое простое дело, чтобы мы могли решить вдвоём. Нам нужно обдумать, поговорить с остальными. Мы пришлём весть.

— Это… — пришлось сказать мягче, чем хотелось, — … радует. А пока вы думаете, собрат Клатир, не выполнишь ли личную просьбу?

— Вот уж наглость, — процедил Клатир.

— Спокойнее, брат. Я рассчитывал, что вы разрешите разногласия.

— У нас нет разногласий, просто кто-то слишком быстро забывает всё то доброе, что было сделано для него, — вслух же он сказал совсем другое: — И что это за просьба?

Я достал из кольца покорёженные, выгнутые наручи.

— Охо-хо, — выдохнул Клатир, схватил один наруч, неверяще покрутил в руках. — Как это вышло?

— Принял на них удар бога, — просто, скромно и с намёком ответил я.

Клатир вскинулся, впился в меня взглядом, в глазах что-то вспыхнуло, он поджал губы, а вот Иликан с печалью заметил:

— Подумать только, сколько бы такая схватка и смерть бога могли принести нам заслуг, если бы жизнь повернулась по-другому и он оставался бы Стражем.

— Смерть? Как бы он ни был хорош, но убить бога не так просто, — не согласился Клатир и даже не подумал спросить у меня лично — а что там с богом вышло. Спросил сухо и скупо: — Починить?

— Переделать, — улыбнулся я, не подавая виду, будто их разговор для меня не тайна. — На руку юной девушки, сделав из них браслет с когтем. Вот таким, — я духовной силой растянул крохотную лужицу пролитого алого вина в рисунок оружия Аледо. Оно послушно растеклось в силуэт чуть изогнутого когтя и наруча. Такого, каким я видел его в городе Рассвета — алым от крови и мести.

— К-хм, — Клатир вгляделся в рисунок, прищурился. — Интересное оружие. Люблю инт… — он оборвал фразу на середине, кивнул. — Хорошо. Думаю, в этот раз я создам не просто изделие кузнеца, — провёл рукой в сторону Теная, который всё это время делал вид, будто его здесь нет и он вообще ничего не слышит. — Как раз будет хороший опыт для Теная. Он талантливый артефактор с уникальным взглядом на суть вещей. Некоторые его задумки отлично лягут на подобное оружие.

Меня же зацепила фраза про талантливого артефактора, и я неожиданно для самого себя предложил:

— В Ордене тоже появился талантливый артефактор с необычным взглядом на суть ремесла и своим мнением обо всём. Почему бы нам не устроить встречу двух талантов и обмен опытом? Может быть, вместе они сумеют придумать для этого оружия что-то совсем необычное?

— Возможно, — кивнул Клатир, но сухо закончил: — Но не в этот раз.

— Даже если им поможет с оружием талантливый начертатель? — вспомнил я про Эраста.

— Возможно, — вновь повторил Клатир холодным, равнодушным тоном.

Я хмыкнул и добавил:

— А если им всем ещё и поможет парой уроков и наставлений мастер Массивов и… Властелин?

Клатир застыл, прошипел:

— Да кого ещё он натащил в наш Пояс? Это его впору ловить и наказывать, а не Эрзум!

— Брат, тебе ли не знать, что ради своих закрываешь глаза, а чужих наказываешь вдвое.

— Только иногда дела своих плохо заканчиваются.

— Но согласись, предложение более чем щедрое.

— Это не предложение, а ловушка, которой он хочет связать нас ещё сильнее.

— Куда уж сильнее? Если на его стороне Холгар, то… — Иликан замолчал, не договорив то, что им и так было понятно. Им, а не мне. Жаль, конечно.

— Пф-ф! — фыркнул Клатир, повернул голову и спросил: — Тенай, хочешь получить пару уроков от подобного учителя?

— Мастера Массивов? — тот помедлил, взгляд его метнулся от Клатира к Иликану и обратно, видимо, ожидая намёка или мыслеречи, как он должен отвечать, не дождался ни того, ни другого, медленно кивнул и так же медленно протянул. — Д-а-а, наставник, — не увидев на их лицах возражения, уже решительнее продолжил. — Да, хочу. Для артефактора эта часть работы с символами Древних очень…

— Я понял, — перебил его Клатир, глянул на меня и медленно кивнул. — Ты можешь взять его с собой.

Я приложил кулак к ладони и улыбнулся уже глядя в пол:

— Спасибо, собрат Клатир.

Так мы договорились о малом.

О большом же…

Восемь дней им понадобилось на то, чтобы прислать своё решение.