Перековка. Малый Орден

Глава 11

Восемь дней.

Много это или нет?

Смотря как считать и где. В городе Меча или в Академии.

В Академии это одна общая тренировка.

Две тренировки для самых упорных и стойких.

Немного, совсем немного, но ещё восемь дней — это…

Четыре месяца тренировок в жетоне для того, кто по-прежнему пользовался Сердцем Ущелья Стихий.

Так что не могу сказать, будто Стражи Границ торопились дать ответ. Честно сказать, если бы не пара разговоров с Ксилимом и Хоритом — я бы и вовсе мог позабыть, что чего-то там нужно дождаться.

Нет, на самом деле так оно и было — я едва не забыл, что нужно дождаться какого-то там решения.

Это для Фатии, Нинара, Эраста и Теная восемь дней пролетели быстро, тем более при том количестве заданий, что я им дал.

Для меня же…

Каждые две недели я по-прежнему начинал с лестницы и успевал обдумать множество мыслей между подметанием первой и последней её ступеней. И эти мысли только в первые разы были об Ордене и Стражах, а потом уже совсем-совсем о другом.

Об артефактах, заказанных компании гениев, талантов и стариков, об Утхале, о городе Рассвета, о тенях, об отражениях в зеркалах, о перековке, о техниках и схватках.

Поэтому, когда через четыре месяца, поутру, уже закончив с медитацией на рассвете, подметанием ступеней и возвращаясь по дорожкам Академии в свою гостевую комнату, я ощутил, как в сфере восприятия, растянутой на шестьдесят ли, появилось что-то странное, ощущаемое мной как рябь на воде. Движущаяся рябь. Спустя пять вдохов и Пересмешник сообщил:

— Господин, у нас гости. Клатир.

Я застыл на месте, не понимая, чего он здесь забыл.

Вдохов десять мне понадобилось, чтобы вспомнить — что. Затем я молча развернулся и вернулся на узкий выступ, где проводил ночные медитации.

Там и встретил гостя.

Внизу, в долине, там, откуда я начал подметать лестницу, ещё плыли клочья тумана, редкие и исчезающие на глазах. И вот таким же клочком, сгустившимся передо мной на миг и тут же исчезнувшим без следа, протаял передо мной Клатир.

Согнулись в приветствии мы одновременно, но, когда выпрямились, так же дружно промолчали. Прошёл вдох, другой, ветер рванул полы наших одеяний, я приподнял бровь в недоумении, а затем спросил прямо:

— Что вы решили?

Клатир помедлил ещё вдох, а затем коротко кивнул:

— Мы согласны. Но с двумя условиями.

— Какими?

— Необходимо выставить это как внутренние противоречия Дизир, которые приведут к расколу и наказанию Дизир, — заметив мой взгляд, он вскинул руку ладонью вперёд, останавливая моё возражение. — Это предложение даже не моё, а магистра Хорита, вернее, его дополнение. Он сказал, что это можно провернуть и у вас есть все возможности.

Я кивнул:

— Хорошо, раз Хорит одобрил, то и я не вижу причины возражать. Это ведь его план изначально. Что второе?

— Орден Небесного Меча не выпячивает свою мощь и не заявляет о себе на весь Пояс. Действует тихо и спокойно. Помощь в делах с Дизир мы выставим как помощь клана Тириот по нашей просьбе.

Я вспомнил о городе Светлого Рассвета, но это событие, случившееся целых одиннадцать дней назад в настоящем мире и сколько-то там месяцев моих тренировок, меня уже не волновало. Оно даже не будет нарушением, потому что случилось до этого договора. Кстати, о договоре.

Я кивнул и сказал:

— Тоже принимается. Но давайте составим с вами договор.

— Договор? — Клатир прищурился и медленно покачал головой. — Об этом не может быть и речи. Мы не будем принимать на себя ни контракты, ни Указы. Даже здесь, как ты говоришь — в Тюремных поясах, — мы находимся добровольно, потому что поклялись. Чем…

Теперь я поднял руку, прерывая его:

— Я понял, понял. Довольно. Только вообще-то я не говорил ни про контракт, ни про Указ. Запишем наши договорённости на простой бумаге. Мы — Орден — делаем то-то, вы делаете то-то. Всё, не более.

Клатир прищурился:

— Чем это отличается от договора на словах?

— По сути, ничем, — я пожал плечами. — Вы верите нам, мы верим вам, а в спорных ситуациях достаём бумаги и смотрим, кто и что кому обещал.

Клатир покачал головой, явно показывая, что он обо всём этом думает, но кивнул:

— Хорошо.

Я повторил его жест, думая о забавной штуке. У меня теперь есть договор со Стражами Границ. А ещё есть договор с духом города Тысячи Этажей. И ни первым, ни вторым не нужно знать о том, что есть другой, второй договор. Уж слишком они противоречат друг другу, если глядеть в суть. Но что поделать, будем решать проблемы по очереди. Сначала дела Малого Ордена, потом возвращение к Большому Ордену, а уж затем Изард, дух испытания и его задания. Уж слишком они у него… Сложные.

Кстати, о заданиях.

Я протянул руку Клатиру, с улыбкой предложил:

— Перейдём в кольцо и составим договор там?

Только когда наши руки коснулись, вспомнил, что у меня там вообще-то тела Тигров и их старейшины лежат в отдельном кисете. И хорошо, что в нём, а не просто грудой где-нибудь в уголке под полкой. К счастью, я ещё не настолько сектант и не настолько дух, чтобы устраивать подобное.

Едва оказавшись в кольце, я щедро выплеснул духовную силу, замедляя время здесь и накрывая ею половину кольца, а главное, полку с опасным кисетом.

Клатир напрягся, замер, но, увидев, как застыла стеной моя духовная сила, всего лишь ограничивая его восприятие здесь, расслабился и покачал головой:

— Секреты?

— Немножко, — не стал я отрицать, принявшись перебирать бумаги в поисках пустого свитка. Их шелест показался необычно громким в тишине кольца, поэтому я спросил через плечо: — Тенай сказал, что вы не торопитесь делать его шэном, но не отказались от мысли отправить его налогом в Империю. А как же задания? Как же получение заслуг учителями через ученика?

— Тенай немного спешит, — холодно произнёс Клатир, — как и с твоим предложением, мнения разошлись, пусть и не так остро. Сейчас… — Клатир сбился, мрачно добавил: — Скажем так… сейчас состав Стражей немного изменился, поэтому нам только предстоит заново решить, как мы будем действовать с Тенаем.

Я скосил взгляд. Как интересно сказано. Даже любопытно, у них там теперь есть свой спящий Дарагал или… они решили всё окончательно?

Чистый свиток, чернила и кисть нашлись. Я положил его прямо на воздух, удерживая духовной силой, написал сверху «Орден обязывается», словно задумавшись, застыл с поднятой кистью, спросил Клатира:

— А если бы со мной не случился дух города Тысячи Этажей и он не назначил меня предателем-шэном, то какие бы задания ты выдал мне?

— Это в прошлом. К чему тебе это знать?

— И всё же?

Капля чернил сорвалась с кончика кисти, рухнула вниз, к бумаге, но я перехватил её духовной силой и вернул в чернильницу.

Клатир всё молчал, меряясь со мной взглядом. Я тоже стоял спокойно — тёмная ночь и сон прошли уже давно, сейчас даже я сам без боязни заглянул в зеркало — хорошая идея для гостей приходить на встречу со мной после рассвета.

Наконец Клатир ответил:

— Ты бы ушёл талантом в Шестой пояс.

— Через Орден к Эрзум? — вздёрнул я бровь от такой откровенной лжи.

— Нет, конечно. В Ордене ты бы получил знания и умения, город опять же, — Клатир поморщился, глухо закончил: — Но Эрзум ты ни к чему. Мы бы не отдали тебя им. Это путь в никуда.

— Хорошо, я услышал, — кивнул я, — а дальше, в Шестом?

— Что в Шестом? Шестой — это Пояс схваток с Альянсом. Выдал бы тебе задания… Ну, не знаю, сказал бы биться с сектантами, убить их побольше, может быть, отыскать Ключ, спасти кого-то из…

Надеюсь, моя улыбка сейчас была не слишком кривой и странной.

Клатир задумчиво перечислял несложившиеся задания, которые прямо сейчас вписывались передо мной серебряными строками в жетон и почти сразу же изменялись. Просто потому, что и сектантов за эти годы я убил изрядно, и Ключей отыскал аж два. Но всё же кое-чего в размышлениях Клатира не хватало.

— А Орден? Разве не было бы задания помочь Ордену? Виостий же начал задания с того, чтобы я сделал Орден Небесного Меча сильнее. Но вы же знали, что Орден большой и не только здесь, но и там, в Шестом. Как раз там, куда бы вы меня послали. Это ведь очевидно — приказать мне помочь ещё и им.

А вот улыбка Клатира точно стала кривой и вымученной.

— Кто бы нам помог. Виостий… Одно дело — приказывать сделать сильнее Орден во Втором поясе, где не было приказа его распустить, совсем другое дело — помочь ему в Шестом, где… — Клатир резко махнул рукой. — Что я тебе объясняю? Ты, основавший Сломанный Клинок, лучше меня понимаешь, что я не дал бы тебе такого задания. К чему всё это?

Но я был настойчив, пытаясь выбить для себя это задание:

— Почему? Разве Стражи дают только те задания, которые для них могут выполнить здесь и сейчас?

— Ты словно хочешь, чтобы я выставил себя в более лучшем свете, чем есть на самом деле, — заметил окончательно помрачневший Клатир, а затем мотнул головой. — Ну хорошо. Давай окончательно разберёмся с этим. Дают не только лёгкие задания? Не только здесь и сейчас? Ты хочешь, чтобы я продолжил дело Виостия? Хорошо, пусть будет так, ты прав во всём. Мы видели в тебе путь вырваться отсюда и заработать новые ранги. Отправляя тебя прочь, я бы… Ты быстро стал частью Ордена, да? — самым уголком рта усмехнулся Клатир. — Тогда так: я бы рассчитывал на тебя, я бы увидел твои надежды и приказал тебе сделать сильнее Орден Небесного Меча в Шестом… да что там в Шестом, — криво усмехнулся Клатир, — зачем останавливаться на малом? Во всей Империи, включая тех, что стали налогом для Эрзум, и не останавливаться даже на этом, — Клатир подался вперёд, сжал пальцы в кулак, говоря всё быстрее и быстрее. — Я бы приказал тебе стать талантом, известным на всю Империю, выиграть в паре турниров, приказал бы поставить на место пару фракций, приказал бы отыскать путь в главную резиденцию Стражей Границ в Шестом поясе и пройти там Большое… Да что там Большое, что же я словно одёргиваю себя? — изумился Клатир, а улыбка его стала даже пугающей. — Я бы приказал тебе пройти Большое и Великое Испытание. Я бы приказал тебе стать Повелителем Стихии, сойтись с сектами в битвах и стереть десяток средних и пару старших сект с лица Шестого пояса, войти в свиту Императора и стать его советником, — Клатир перевёл дух, спросил: — Достаточно?

Я пожал плечами:

— Откуда мне знать? Достаточно для чего?

— Для того, чтобы, когда ты выполнил бы всё это, половина Стражей Тюремных поясов стала бы свободной! — рявкнул Клатир.

Я только и покачал головой, глядя на внесённые в мой жетон приказы шаула Клатира. Вот уж отсыпал так отсыпал. Может, зря я его так раззадорил? Очень уж он разошёлся к концу и отсыпал ещё безумнее, чем дух испытания. Стать советником Императора? Что? Зачем? Ну ладно просто в свиту войти, что бы это ни значило, но советником? Где я и где советы? Один пророчит мне свержение Императора, другой — стать его советником.

— Достаточно? — вновь потребовал ответа Клатир.

— Да-да, — спохватился я. Не хватало ещё, чтобы он добавил что-нибудь про Небесного Воина или уничтожение Альянса Тысячи Сект.

— Пиши, — напомнил Клатир. — Ты же хотел получить договор на бумаге.

— Да, — кивнул я и опустил кисть.

Первое. Не выпячивать свои заслуги и могущество…

Ну и так далее, пункт за пунктом.

Со свитком в руке я прошёл через всю Академию, через её утреннюю суету и первые тренировки и занятия, миновал коридоры главного здания, из вежливости задержался на миг перед дверью Ксилима, а затем толкнул её. Сделал три шага и положил свиток перед ним, коротко произнёс:

— Они согласны.

Ксилим застыл на миг, не донеся чашу с чаем до рта, затем откинулся на спинку, сделал глоток и задумчиво проговорил:

— Значит, можно начинать, — покачал головой, глядя на свиток, неожиданно сказал совсем не то, что я ожидал: — Чем больше думаю, тем больше уверяюсь, что разрушил Ущелье не Арик Дизир. Для Предводителя, какие бы артефакты у него ни были, это за гранью возможностей, но вот для Властелина… Я, пусть и смутно, но ощущаю приближение к Академии обретённых братьев. Но Страж сейчас просочился через все формации и границы, побеседовал с тобой, улетел, а я этого даже не почувствовал. Так же как в тот раз Шандри ничего не ощутил.

Я не стал напоминать ему, что артефакты артефактам рознь, но пообещал:

— Мы начинаем. В конце мы спросим об этом у Дизир. Узнаем имя. И они не смогут промолчать или солгать. Обещаю.

Ксилим вскинул голову, зло и предвкушающе улыбнулся, решительно сказал:

— Объявлю, что старшие ученики выдвигаются к Армиям Пределов, а время остальных настанет позже.

Я напомнил, постучав по свитку:

— Отправь Хориту.

— Что это? — наконец спросил главное Ксилим, ухватив свиток.

— Договор со Стражами.

— Зачем его отправлять Хориту? — удивился Ксилим. — Ты молодой магистр, тебе и хранить подобные записи. Ну или отдай их своему гласу совести, — Ксилим встал и протянул свиток мне двумя руками. — Молодой глава, примите этот договор со Стражами Границ. Поздравляю вас с его заключением, уверен, будущее Ордена Небесного Меча только что изменилось. Надеюсь, в лучшую сторону. Верю в вас и вашу твёрдую руку, молодой магистр.

Я помедлил, а затем принял свиток:

— Спасибо, глава Академии.

Ну а что ещё мне оставалось сказать? Осталось забрать такой же свиток у Изарда и положить их в кольце рядом.

Правильнее было бы выдвинуться к границам вместе с учениками, которые будут участвовать в схватках. Но это было слишком медленно, потому что я не мог взять всех в полёт. Это бы выдало, что я Властелин или невозможно сильный Предводитель, потому что ни один Предводитель Второго пояса не утащит десяток учеников на день полёта.

Это могло бы раньше времени выдать нас Дизир или наблюдателям от других фракций. Таких не осталось в лесах вокруг Академии, но наверняка они были в городе Меча и по пути между Академией и Армией Пределов, а я лично пообещал Клатиру не выпячивать силу Ордена.

А ещё это было бы пустой тратой времени, потому что ни о каких медитациях и тренировках ни для них, ни для меня не могло бы быть и речи.

Поэтому ученики отправились сами, под присмотром старших, повторяя тот путь, который я уже когда-то на их месте проделал, а я остался в Академии, отсчитывая дни.

Встреча рассвета.

Лестница.

Общая тренировка для оставшихся учеников и бывших талантов, которые не пропускали ни одной такой тренировки. Или потерянные и обретённые братья из города Тысячи Этажей, как называл их Ксилим.

Новые беседы с Нинаром, Фатией, Тенаем и Эрастом. Всё так же в маске и с другим именем. Потому что я вдруг понял, что он обязательно спросит про Виликор и что я ему отвечу? Так и так, мне понадобился заместитель в Истоке, поэтому я сделал твою сестру своей женой, можешь меня поздравить. К чему это?

Долгие дни чтения и медитаций в жетоне.

И, конечно, схватки.

Вот как эта.

Я медленно поднялся над утёсом, огляделся с высоты. Красиво.

Внизу расстилалась долина — застывшее море из травы и причудливых деревьев, отступивших друг от друга, словно соблюдая негласный и строгий порядок. Тени от их крон мягко ложились на землю.

Воздух был прозрачен и чист. Высоко в небе, далеко между массивными грядами облаков, медленно скользили птицы. Они казались лишь крошечными точками, чёрными росчерками кисти, и я знал, сколько ни лети — к ним не приблизишься. Там, в недостижимой вышине, рождался ветер, дующий мне в лицо.

На самом горизонте земля встречалась с небом в призрачной дымке. Силуэты далёких гор едва угадывались, тая в мареве. В этом месте не было суеты — лишь бесконечный покой под куполом из облаков и света.

Жаль, что этот мир только кажется настоящим, живым и бесконечным. Впрочем, его размеров для схватки с богом секты вполне хватает, а недостижимость птиц и гор только на пользу. Жаль, не дотянуться до облаков, но и только.

Я чуть шевельнул пальцами, и в семи сотнях шагов от меня в небе появился бог Тигров, Повелитель третьего испытания Риксот.

Я давно ушёл от схваток лицом к лицу. Самое сложное — это выживать. Самое сложное — это добраться до врага. Что одно, что другое лучше тренируются вот так — когда ты не вплотную к врагу, а когда тебе нужно преодолеть эти чудовищно бесконечные семь сотен шагов.

Первый вдох.

Риксот с ходу использовал повеление и оказался в центре цветка из стихии.

Красиво. Смертоносно. Привычно.

В восьми случаях из десяти он начинал с этого хода.

Второй вдох.

Я тоже использовал повеление, но попроще, технику через повеление, перемещаясь сразу на две сотни шагов.

Забавно, что с этими повелениями ты словно что-то среднее между Воином и недоМастером. Вроде как наловчился использовать Умножение, но то и дело: то техника сорвётся, то упрёшься в ограничения прочности меридианов. Что бы мешало полноценному Мастеру использовать технику перемещения непрерывно? Ничего. Но и я ещё не полноценный Мастер, вернее, не полноценный Повелитель, а всего лишь переВластелин с расслоением души.

Третий вдох, но, между нами, всё ещё целых пять сотен шагов.

Шесть сотен, простите, в этот раз Риксот решил биться как трус и на мой рывок к нему ответил отступлением. Хорошо, что я перемещаюсь дальше, чем он, иначе это была бы не схватка для тренировки, а насмешка какая-то с вечной погоней.

Четвёртый вдох, и я, со свистом рассекающий воздух полётом, вновь перемещаюсь.

Седьмой вдох, и я создаю вокруг себя призрачный образ шипастого кристалла с бритвенно острыми гранями.

Это не повеление, а сжатые до Пределов духовная сила и стихия. Вернее, истекающая ими эссенция.

Риксот тут же ударил, создав вокруг меня повеление. Таким он проламывал строй Тигров, уничтожая Властелинов одним прикосновением. Но здесь и сейчас всё прошло не так, и это моя призрачная броня-кристалл проломила его голубой цветок.

Вдох, и я проскочил его насквозь, оставив рассыпаться позади.

Перемещение. Сто шагов между нами. Риксот кривится, рычит ругательство и отступает ещё раз. Последний. Две сотни шагов между нами.

Цветок Риксота уплотняется, раскрывается втрое большим числом лепестков, начинает сиять так, что смотреть на него больно, но я лишь разворачиваюсь в полёте, вытягиваюсь в сторону Риксота головой и сжимаю пальцы на Пронзателе.

Ещё одно повеление несётся в меня, и я использую Звёздный Клинок, рассекая повеление надвое, проскакивая в пробитую щель, разнося гранями кристалла-брони пытающиеся сомкнуться на мне лепестки чужого повеления.

Перемещение.

Я буквально врезаюсь в раскрывшийся сотнями лепестков цветок Риксота. Сейчас тот больше всего похож на огромную круглую голубую хризантему.

Первые лепестки на моём пути разлетаются пылью, вторые и третьи раскалываются на сотни кусков, но чем глубже я вламываюсь в чужое повеление, тем более плотным и опасным оно становится.

Эти последние тридцать шагов я должен был проломиться за долю вдоха, но вместо этого буквально проталкиваю себя, лечу, с каждым мгновением замедляясь всё больше и больше. Призрачные лепестки повеления больше не раскалываются на сотни осколков, каждый приходится разрезать Звёздным Клинком, взламывать узкий разрез кристаллом-броней, буквально разрывать его своей эссенцией, сжатой до Пределов.

И даже этого мало: чужая и моя стихии бьются на равных, давят друг на друга, грани моего кристалла, недавно острые, опасные, обломались, обтёрлись, потускнели. В миг, когда меня обдаёт жаром опасности, я понимаю — пора! — и выпускаю змея.

Даже его не хватило. Он прикрыл меня, принял на себя удар, разлетелся в клочья, пропустив острое голубое жало. Я рубанул Звёздным Клинком, скорее не отбивая, а отталкивая себя с пути смерти.

Разминулись в ладони, броня сжатой эссенции лопнула под чужим ударом, рассыпалась осколками, но у меня не было времени восстанавливать её, я увидел, как сжались губы Риксота, и понял, что сейчас он снова сбежит.

Переместились мы мгновенно.

Он переместился, оставив позади одно повеление, сбросив его с себя, как сердцевина цветка сбрасывает лепестки, когда подходит их срок, раскрывая новое, словно он вечно молодой и вечно обновляющий цвет цветок.

Я переместился, ощущая, как трещит, лопается в десятках мест Покров, пропускает бритвенно острые голубые лепестки.

Разницы между нашими перемещениями хватило, чтобы я дотянулся.

Риксот сжал кулак, пробивая меня в десятке мест, я же провернул Пронзатель.

Даже если ты бог, ты не сможешь выжить, если твоё сердце не просто пробито, а буквально вырезано из груди.

Через миг я открыл глаза уже в тысячах шагов от места схватки.

Целый, не разрезанный на десяток кусков, но всё ещё помнящий эту боль.

Выдохнул.

Пятый раз подряд.

Что же, уверенно убивать бога третьего испытания я уже научился.

Осталось научиться выживать после этого.

Скосил глаза и вызвал записи жетона, чтобы удостовериться.

Всё верно. Мы погибли одновременно.

Рядом соткался из чёрного дыма Безымянный, требовательно заглянул в глаза.

Я покачал головой, и в этот раз вызвал Риксота без всяких жестов, поближе, на дальнем краю утёса, а не в воздухе.

Безымянный ухмыльнулся, покрутил шеей, словно был живым и ему нужно было разминаться, развернулся на месте. Вполне по-обычному, а не вывернулся наизнанку, как он умел и делал в битвах.

Вдох, второй, и они оба сорвались с места. Риксот — убегая и одновременно обрушивая на Безымянного целый дождь бритвенно острых лезвий, Безымянный — догоняя и пытаясь добраться до него до того, как тот наберёт высоту.

Привычное, в общем, зрелище. Интересно, что бы сказал обо всём этом Пересмешник, увидев.

Вновь завёл разговор о господине безумных и господине безумного Призрака? Может, это безумие и правда заразно? Ведь один день он даже не показывается мне на глаза, а в другой день сам напрашивается, да ещё и будто дрожит в нетерпении. Он ведь сейчас делает то же, что и я — тренируется побеждать намного более сильного противника, противника очень неудобного для себя.

Будь я немного понаивнее, мог бы предположить какую-нибудь тёмную историю в прошлом Безымянного, которая заставляет его гореть ненавистью именно к богам сект. Ну там, проигрыш от рук бога, плен, ритуал.

Вот только Мастер никак не мог стать противником для бога.

На миг я задумался о Музыкантше, о том, что это может быть её ненависть, а Безымянный лишь… Нет, такая же глупость. Преданная богом личная ученица? В самом деле?

Я слишком много думал об истории Паоми и Тизиора.

Решительно отвернулся от битвы. Там как раз Риксот отшвырнул Безымянного, сбросил его с неба на землю, разнёс его телом одно из деревьев. Я это видел не раз и не два.

Только вздохнул печально. Не о дереве, которое восстановится сразу после окончания схватки, а о том, что не могу делать два дела одновременно, и не может их делать одновременно Безымянный. Если он сражается, то играть на цине некому, я тоже не так далеко продвинулся по пути мастерства, чтобы одновременно читать и играть. Пострадает и то и другое. И мелодия будет так себе, да ещё и постоянно спотыкающейся, и из трактатов ничего не запомнится.

Скрестив ноги, уселся на привычное место. Слева стопка свитков техник, справа груда их же, уже прочитанных, ну и всё остальное, что я читал все эти месяцы.

Доклады и списки допросов из тайной части хранилища знаний Ордена уже давно закончились. Давно закончились и трактаты о лекарском деле. Я многое узнал и из первых, и из вторых, многое отложил в памяти, проверил на Хорите, кое-что интересное даже выписал для себя отдельно, но не нашёл ответа на главные для себя вопросы.

Как правильно лечить лекарю душ?

Что ему делать, если потратил слишком много?

Как восстанавливать потраченное?

Что делать, если у тебя расслоение души?

Как отделять своё от чужого?

Во Втором, Тюремном поясе таких знаний не было…

Хрустнуло.

Очнувшись от раздумий, я разжал слишком сильно сжатые пальцы, оглядел переломившийся свиток. Неловко вышло, хорошо, что это тоже, как и сломанное дерево, — не настоящий свиток, и не придётся извиняться перед хранителем Павильона Техник.

Отвёл взгляд.

Главное — от самого правильного решения я становлюсь всё дальше и дальше. Если уж я не решился прийти к Изарду раньше, когда всё было гораздо лучше, то прийти к нему сейчас… Когда я вижу сны, использую воспоминания безумного духа и вижу зелень в своих глазах…

Я потянулся пальцами к лицу, но одёрнул руку. Только в зеркало мне ещё не хватало посмотреться.

Не рискну.

Не… рискну.

Я и так дважды остался жив там, где другие могли умереть в безвестности.

Выжил, помешав Изарду наказать мой отряд. Но там я заинтересовал Изарда перстнем и всем, что на меня было накручено Стражами и жизнью.

Выжил, придя к нему второй раз и буквально потребовав обучение, но умолчав про помощь сектантов и прочее.

Прийти к нему в третий раз, заключив с сектантами союз, получив уроки от наследника секты Тигров и поглотив душу такого же духа, как Изард? Отличная идея. Ещё чуть выждать, и прийти к нему, сверкая одним серым, а другим зелёным глазом, раскрыть объятия и закричать: «Собрат Изард! Мы с тобой теперь больше, чем собратья, мы настоящие братья! В тебе дух-сосед, и во мне дух-сосед! Малкор, слыхал о таком?»

Мне совершенно не хочется проверять, какой будет встреча и что мне скажет Изард.

Я покрутил в руке треснувший свиток и признался: а может, дело в обычном страхе. Может быть, этот страх даже не мой, вот что самое страшное. Когда это я боялся за себя? Зря меня, что ли, именуют безумным? Страшно, что этот страх может быть страхом крепнущего во мне безумного духа. Что это его осторожность отговаривает меня сейчас. Покачал головой, криво улыбаясь. Нашли друг друга два безумия.

Свиток снова захрустел в кулаке, заставляя меня прийти в себя.

Медленно разжав пальцы, я стиснул зубы.

Вот уж нет, всё давно решено.

Если всё будет плохо, то я и без Изарда и без Пересмешника сумею остановить себя. Сумею. Но не сейчас. Пока же у меня слишком много дел.

Разгладил на колене помятый свиток. И вот одно из них.

Месяцы тренировок не прошли даром. Я кое-что понял о своих техниках и повелениях.

Отдельно шли повеления, которые удавались мне без всяких усилий и превосходили возможности моих прошлых техник. Главное было не задумываться о них, а просто использовать. Есть и есть. Награда за победу в ритуале. Перемещение и прочее.

Затем шли повеления, которые то давались мне, то не давались, то давались хорошо, то давались плохо. Это были те из техник, которые я использовал давно, давно познал и которым, по моему мнению, просто не хватало практики новому мне.

Звёздный Клинок, Духовное Лезвие, Шаги, Поступь, Панцирь, Коготь, Единение, Воды Итреи, Вуаль Ветра. Месяцы медитаций и битв в пространстве жетона немного исправили эту проблему, довели до Пределов возможного здесь, на большее мне просто не хватало энергии.

Для этого ведь нужны сотни использований в настоящем мире. Огромные затраты энергии, которой не так много во Втором. Сейчас, когда лучшие таланты Академии отправились к границам, мне достаётся побольше, но это побольше я могу потратить всего за сто вдохов тренировки.

Третьим идут те техники, которые я вроде и знал раньше, но которые так мне и не даются. Барьер Прибоя и прочее. С ними была одна огромная проблема, которая…

Не так. Проблем было несколько, но главной оставалась та, что я не верил, что в моём изменившемся теле я могу просто вот одним желанием создавать технику, для которой полностью изменилось созвездие. Не мог и всё тут.

Для Звёздного Клинка или там Единения я мог заставить себя забыть о том, что они не могут действовать, использовать не созвездие, а повеление.

Для остального — нет, не мог. Единение — ладно. Последние годы я использовал его совершенно не задумываясь, оно само знало, по каким узлам расползтись линиями узора. Но представить, что Барьер Прибоя, который я с таким трудом удерживал, Барьер, созданный из одиннадцати частей, я могу использовать повелением…

На подобное у меня не хватало безумства.

К сожалению.

И не хватало энергии на тренировки.

Оставалось одно — создавать для всего новые созвездия, тренировать их шаг за шагом. Изучать сотни других техник, записывать все находки и догадки, которые приходили мне во время наблюдения за чужой памятью. И отгонять мысли о том, что гляжу куда-то не туда и словно чего-то не замечаю с повелениями. Чего? Всё я замечаю.

Я снова погладил помятый свиток. Что-то не магистр, а какой-то вредитель, который не только тратит драгоценные прочтения со свитков, но ещё и сами свитки ломает, хорошо, что призрачные. М-да…

Ещё раз это «м-да» я произнёс, когда понял, что Ксилим ждёт меня наверху лестницы, но, вздохнув, продолжил свой… ритуал? Пусть мне и не нравилось это слово, но оно очень точно отражало суть того, что я делал. Ритуал напоминания себе о том, кто я, где я и что моё и только моё. Если у меня не получается отыскать наставление по лечению, то приходится создавать какую-то замену.

Взмах метлы очистил последние пять ступеней от листьев и пыли. По сути, бесполезное занятие, всё это вновь появится на них спустя полсотни вдохов — лестница вьётся по склону под кронами деревьев. Но если заглянуть чуть глубже — то это фундамент, на котором стоит Академия, Орден и я.

Сухой шорох листвы, шорканье метлы, шершавость её черенка под ладонями, трещины в камнях под сапогами, тени рассвета, играющие на ступенях.

Мой фундамент.

Возможно, я за последние месяцы перечитал замудрённых трактатов, раз начал выражаться точь-в-точь, как пишут в них, а возможно, я начал понимать их, осознавать то, что вложено в них на самом деле.

Метла исчезла в кольце, я сделал последние пять шагов и оказался перед Ксилимом.

— Время, молодой магистр, — сказал он, утренний свет светил ему в лицо, странным образом добавляя сразу и красноты, и седины в его волосы. — Завтра на границе пройдут первые схватки.

С этими словами он протянул мне свиток. Точь-в-точь такой же, как и годы назад. Разве что теперь чёрная печать Ордена Небесного Меча была на серебряной шёлковой ленте, под цвет краёв моего одеяния.

— Понял, — кивнул я и протянул ему руку ладонью вверх. Спустя миг я перенёсся в кольцо и отправил всю груду свитков в кисет, который появился на ладони спустя ещё миг. Пояснил: — Здесь архив Хорита, наставления, что я просил принести Орию, и техники.

Ксилим принял кисет, положил мне на ладонь свиток, сменил привязку кисета и явно заглянул внутрь, на всю эту груду, потому что спустя вдох кивнул:

— Разберём, что где, и вернём по местам, молодой магистр.

Я вернул ему кивок и послал мыслеречь:

— Пересмешник, Амма, Тола, отправляемся, — перевёл взгляд туда, куда подсказывало моё восприятие. Красивый длинный павильон с зелёной черепицей, прикрывающий тоннель в тело горы. — Нинар, я отправляюсь на границу. Полагаюсь на тебя.

Тот обернулся, безошибочно направил взгляд на точку восприятия, которой я его видел, наши взгляды встретились, и он кивнул:

— Понял, глава. Можете положиться на меня, буду приглядывать за окрестностями вдвое тщательнее.

— Как дела у твоих подопечных?

Нинар пожал плечами и улыбнулся:

— Вы каждый день спрашиваете, глава. Думаю, хорошо. Много спорят и даже ругаются, но также много сидят над артефактами. Вчера сделали меч, который, мне кажется, даже не выставить на здешний аукцион — слишком хорош для этого Пояса. А выставить бы надо — в него и три неудачных меча до него вложено столько, что Ксилим при виде меня закатывает глаза и ругается, что мы его разорим.

Я нахмурился. Я свиток сломал, троица — Эраст, Фатия и Тенай — не задумываясь тратят ингредиенты Академии и Ордена, до меня и этой троицы сам Нинар ломал кристаллы из Шахты Духовных Камней. Пока Ордену сплошные убытки. Нужно начинать налаживать обмен между всеми частями Скрытого Ордена и Перевёрнутого Неба. Здесь, во Втором поясе, к месту придутся многие артефакты из Шестого. Ну, я так думаю. Проверять нужно и глядеть, чтобы не слишком уж сектантские были поделки.

Напомнил:

— Мечи — это хорошо, это здорово, но к чему нам мечи с Дизир? Главное — те три артефакта.

— Глава, не во всём решает только то, сколько сил вложено, с вашими артефактами…

Я повёл рукой, обрывая его:

— Я всё это уже слышал и не раз. И от тебя, и от Фатии.

— Тогда, глава, скажу так. Я прослежу лично за этим важным делом, всё будет готово в срок. А едва будет готово — я доставлю их сам.

— Тогда оставляю это на тебя, — ответил я. — До встречи на границе, — и использовал амулет, становясь невидимым.

Пора.

Первые схватки на границе будут обычными. Вторые уже будут теми, где Орден заявит о себе, поставит под сомнение честность Гарой и прочее, и сразу после этого обычные правила схваток потеряют справедливость и можно будет отослать таланты и Амму в Исток, дальше уже никому не будет важно, того ли возраста участники схваток, да и Нинар прибудет с артефактами.

Ну а пока… Пока полёт. Долгий путь. И конечно же ночной лес, костёр и восстановление энергии.

Правда, в этот раз со мной были не только Тола и Амма, но и Пересмешник, которому требовалось гораздо больше. Зато и я обходился без Круговорота, кстати, Круговорота, о котором я ни разу не допустил даже мига слабости и тени мысли, что он может не получиться.

Круговорот — он ведь и есть Круговорот. Известен мне с Морозной Гряды, что там с ним может не получиться, да? Невзирая на то, что средоточия не там, где нужно, и по меридианам течёт в кругах циркуляции не духовная сила, а эссенция.

Но обычный Круговорот будет не сегодня.

Сегодня в левой руке у меня был сжат один из разбитых Нинаром и им же починенных кристаллов. Или этот кристалл был из тех, что чинил я? Неважно. В левой руке был сломанный и грубо восстановленный кристалл, а в правой… В правой лежал крохотный, но идеальный.

А Круговорот я сегодня вращал настолько крохотный, что он весь умещался у меня в ладони. Левой.

Но при этом он был сжат настолько плотно, что духовный кристалл медленно таял у меня в руке, отдавая мне энергию, которую копил в Шахте Духовных Камней не один год.

Сам себе формация, в которую только засыпай духовные камни.

И не только.

— Господин, — хмыкнул Пересмешник, с удобством развалившийся по ту сторону огня, — вы освоили новый трюк? Теперь не склеивание духовного камня из кусков, а создание заново?

Я перевёл взгляд на правую ладонь, где только что камень впитал ещё немного энергии и стал крупнее, почти незаметно, на волос толщины, но стал, покачал головой.

— Не совсем. Да, так тоже можно, но это долго. С таким небольшим ещё ладно, но создавать заново тот большой? Мне понадобится не один месяц. Нет, это немного другое.

— Другое — это что?

Сегодня Пересмешник был необыкновенно болтлив и назойлив.

Но, если честно, то и мне надоело день за днём, неделя за неделей медитировать и молчать вместе с Безымянным. Ещё немного, и я с Риксотом начну болтать.

Поэтому я замедлил Круговорот, разжал правую ладонь, поднял духовной силой с неё кристалл размером с мелкую горошину и ею же швырнул его в лес.

Швырнул сильно, быстро, метясь в дерево, и конечно же попал.

Хрустнуло, кристалл треснул и вспыхнул, выпуская из себя здоровенное, размером с меч, Духовное Лезвие, которое срезало дерево и унеслось дальше, почти сумев перерубить и следующее, правда, уже совсем тонкое.

— Это что такое, господин? — на этот раз вопрос задала Амма, медленно выговаривая каждое слово. Отблески пламени плясали по её бесстрастному лицу, словно меняя на нём десятки масок.

— Можно сказать, что это Конденсированная Техника. Конденсированное Лезвие Духа. Я не просто конденсирую энергию, а конденсирую Лезвие за миг до того, как оно сорвётся в полёт.

— Получается, вы сами себе теперь артефактор? Какие техники можно так конденсировать?

Я чуть развёл руками:

— Пока я научился только дистанционные, простые и имеющие простую форму.

— Это позволит вам запасать силу для удара, — задумчиво произнесла Амма.

Пересмешник едва заметно фыркнул:

— Вот уж чего-чего, а силы удара нашему господину не занимать, а уж если её ещё и запасти, — он покачал головой.

Я кивнул. Да. Именно. И очень жаль, что я не могу проверить этот приём в жетоне и не могу быстро восстанавливать силу во Втором поясе. Попробовать запасти в кристалле что-то вроде Гнева Роака…

Всё равно бы не вышло — прежде чем запасать, нужно это хотя бы выучить до познания. А с этим нужны тренировки в настоящем мире.

Кстати, о нём. Я потянулся правой рукой к кольцу на левой. Коснулся его, отнял, уже сжимая Флаг. Воткнул справа от себя, рядом с Толой. Миг спустя из Флага сгустился Безымянный. Огляделся и молча, по-другому ведь он не умел, отправился за границы света. Вернулся с охапкой сухих ветвей и под внимательным взглядом Аммы устроился у основания Флага, свалив ветки между собой и мной, качнул головой, предлагая присоединиться к нему.

Но я лишь вновь поднял правую руку, сгущая над ней первое лезвие и рисинку духовного кристалла.

Безымянный пожал плечами и сам швырнул ветку в огонь. Здоровенную, которая проломила уже прогоревшие сучья, взметнула вверх целый сноп быстро гаснущих алых искр.

Теперь мы сидели у костра впятером. Всю ночь. Путешествие не время для сна. Для моего сна.

Вылетели утром, до того, как рассвело. Край солнца едва показался из-за горизонта, окрашивая его золотым, только тогда, когда мы поднялись на четыре тысячи шагов.

Красиво.

Внизу под нами стелился зелёный ковёр леса, расчерченный редкими дорогами, лесными тропами и ещё более редкими проплешинами.

Опустились на землю мы тоже заранее. Ни к чему Дизир раньше времени знать, что у Ордена тоже появились лишние Предводители. Они, конечно, уже об этом догадываются — не просто же так пропали их Предводители в лесах вокруг Академии, но одно дело подозревать, другое дело глядеть на этих Предводителей и оценивать их силу.

Кстати, об этом.

Если отпускать всё идти своим чередом, то Властелин, обретший равновесие с миром, ощущается… пустотой, Закалкой. Пусть даже Закалкой, неподвижно висящей в воздухе. Тот же Клатир впервые предстал передо мной именно так.

Мне это не нужно.

Можно нарушить своё равновесие, слегка сместить его, позволяя силе истекать из тебя и проявляться перед младшими по Возвышению.

Но мне проще пойти другим путём.

Приземлились на дорогу четверо. В путь отправились трое, Пересмешник тут же использовал невидимость.

Амму знали и в городе Меча, и в Ордене. Причём знали именно как Предводителя, поэтому она лишь немного спрятала свою новую силу. Ну, постаралась спрятать, и с её навыками вышло очень даже неплохо. Даже я, вглядываясь в глубину её силы, обманывался мнимой глубиной и прозрачностью.

Но я, Предводитель, пусть и в халате управителя из отделения охранителей, был совершенно лишним в Ордене.

Пока лишним.

А самый простой и привычный для меня путь изменить свою силу — это печати.

Поэтому к лагерю Армии Пределов подошла Амма-Предводитель, Тола с чужим лицом и пока безымянный охранитель-Мастер. Крепкий Мастер, не более. Самое то для моих лет и невысокого таланта.

Невольно я улыбнулся при этой мысли. Ох уж эти таланты и мои о них вечные раздумья.

Вроде всё ясно и понятно. Талант есть талант. Но нет. Вот этот талант неплох, этот хорош, этот отличный, этот редкий, этот талант и вовсе появляется один раз в сто лет. А вот этот и вовсе всё сразу и в одном.

Так с улыбкой я и оглядывал палатки лагеря, вспоминая прошлое.

Ничего не изменилось. Те же разноцветные палатки, тот же обманчивый беспорядок, оказывающийся на деле стройным и строгим порядком. Те же тёмные полотнища с мечом на них. Те же запахи костров, котлов с едой, пота и железа. Та же стража с цепким взглядом.

Вперёд шагнул послушник в возрасте, вбил кулак в ладонь.

— Старшие.

Я ответил на приветствие, безразлично скользнул по нему и зелени его отворотов взглядом, принялся оглядывать лагерь.

— Кхм! — отвлекла меня Амма покашливанием.

Мгновение я пытался понять, что не так, сообразил — бумаги-то у меня. Забавно, что она не использовала мыслеречь.

Кивнув, я достал из кольца свиток с заданием, и вот уже Амма не удержалась и снова без мыслеречи:

— Господин, ну какое кольцо у всего лишь Мастера? Первое, чему я раньше учила своих подопечных, — тому, что попадаются чаще всего на мелочах.

Я смутился, а вот послушник закаменел, его взгляд метнулся на меня, на Амму, плечи окаменели, а через миг он сделал шаг назад и вновь согнулся в приветствии, на этот раз гораздо более глубоком:

— Старшие! Рад приветствовать вас в лагере Армии Пределов!

Амма вздохнула:

— Если уж говорить про остальные мелочи, господин, то мы без ящеров, чистенькие, с кольцами на руках.

Я вспомнил, как выглядели я и мой отряд в прошлое прибытие, согласился с ней. Но у всего есть предел. Есть он и у меры маскировки. Тем более маскировки от своих.

Поэтому я просто поднял передо собой свиток, позволил выпасть из него печати на ленте и сказал:

— Верные Ордену прибыли для участия в защите его земель. Проводи нас к главе лагеря.

Тот даже не стал ничего проверять — повёл так.

Я шёл, разглядывая лагерь и ища знакомые лица. Без восприятия хотя бы Предводителя это было не так просто, но вон натягивает верёвки палатки мой ученик из Академии, вон знакомый дознаватель мелькнул в проходе.

Нашёл не только я, но нашли и меня.

Идущий навстречу служитель со знакомым лицом вдруг замедлился, выпучил глаза, вглядываясь в меня, переспросил:

— Глава?

Идущий с ним рука об руку тихо переспросил:

— Глава чего?

Но я уже понял, что передо мной не просто знакомое лицо, а знакомое по Истоку — орденец из Большого Ордена, мой собрат по семье Сломанного Клинка.

Улыбнулся и, проходя мимо, приложил кулак к ладони:

— Приветствую, собрат.

— Так глава чего? — снова потребовал у нас за спиной голос. — Не молод ли он для главы отделения?

Если насчёт встретившего нас послушника я не был уверен, то глава лагеря был точно тот же самый: управитель в годах, близкий к пику Мастера. Меня он не узнал, но узнал Амму и был вежлив перед Предводителем. Что не помешало ему внимательно прочитать бумагу от Ксилима и проверить печать перстнем.

Только после этого он предвкушающе улыбнулся:

— Значит, начинаем, — повёл плечами, словно разминаясь перед тем, как взяться за меч. — За последние двадцать лет я не получал приказов приятнее, чем за эти месяцы.

Я же, чуть наклонив голову к плечу, вглядывался в его силу. Как мне помнится, он не последний из застывших на границе силы и не сумевших преодолеть её. Помню, как рассматривал послушников из Армии Пределов и думал, что им, со всеми наградами и купленными за свои возвышалками, не получилось пробить Преграду. Воинам стать Мастерами, Мастерам стать Предводителями.

Но кто сказал, что это им не удастся, если они получат возвышалки Империи? Или полгода медитаций в Истоке? Да пусть даже в городе Тысячи Этажей после лечения скрытых проблем?

Да, сотня Мастеров или десяток Предводителей не усилят Скрытый Орден, но вот для Малого… Кто осмелится выйти против Армии Пределов Ордена Небесного Меча, если она разом станет в пять, в семь, в десять раз сильнее?

Только ли одни таланты должны переходить в Исток?

Только ли одни таланты должны отправляться на лечение в город Тысячи Этажей?

Только ли одни таланты и нужные Истоку мастеровые?

Что насчёт верных и самых верных?

Об этом я думал, шагая по лагерю. Об этом и о том, что Амма скоро отправится в путь, станет моим посланником и связующим звеном между разными Поясами и фракциями.

Но, выйдя к границе лагеря, я поневоле задумался о другом. О прошлом и потерях.

В этот раз лагерь тоже стоял на берегу реки. Видимо, все земли делятся клочками по рекам, так проще и зримо видна граница даже для тех, кто ничего не понимает в картах. Только в прошлый раз лагерь стоял на землях Семихолмья, а теперь эти холмы на той стороне реки, на потерянных землях.

В прошлый раз я злился про себя, не понимая, как можно ради проверки непонятного ученика рисковать куском фракции.

В этот раз я предвкушаю, как мы будем возвращать Семихолмье. И не только. На нём одном мы не остановимся.

Вон на той стороне бегают, суетятся дизирцы и их Армия Пределов. Армия Пределов вступает в дело только тогда, когда схватки талантов ничего не решили. Виликор рассказывала, что в Ордене Морозной Гряды едва не дошло до такого.

Но здесь всё решится талантами и только талантами, пусть и скрытыми, и потерянными.

Солнце вставало всё выше, а значит, всё ближе были схватки.

Так же как и в прошлом, между двух берегов перекинули мост. Только в этом месте не нашлось острова посередине, поэтому остров заменили огромным плотом, в три слоя сшитым вперехлёст из брёвен.

Ну и круг на нём не отсыпали песком, а очерчивали краской. Причём каждая сторона очерчивала свою половину и, конечно, расставляла флаги.

На нашей стороне это были длинные вертикальные чёрные полотнища с серебряным цзянем, на стороне Дизир это были зелёные флаги с фиолетовым цветком сливы. Ветер с реки трепал их, рвал, заставлял извиваться, то и дело пряча гербы.

Наконец раздался гонг.

Оба лагеря засуетились, с той стороны на мост двинулись идущие, неся перед собой здоровенный флаг Дизир. С нашей стороны понесли ничуть не меньший флаг Ордена, двинулся вперёд Зегрим — генерал Армии Пределов, следом служитель, отвечающий за припасы, и Амма. И на этом в этот раз всё и закончилось. Не спешили вперёд внешние ученики и таланты. Рано.

Вот со стороны Дизир (опять со стороны Дизир!) вступил на мост отряд стражников, одетых в сине-чёрную броню. Передний сжимал древко флага с кольцом горных пиков. Гарой и их наблюдатель Санмед.

Хорит описывал его не в лучших тонах и выражениях. Сегодня у него будет последний шанс что-то изменить в судьбе Гарой. Вернее, не изменить, а оттянуть эту судьбу.

Мне не нужно было уходить со своего места, чтобы видеть всё это. Пусть даже ограниченному печатью, Возвышения мне хватало, чтобы во всех деталях видеть всё происходящее на мосту и плоту, и даже лицо Санмеда, когда стража расступилась.

Гароец не был стар. Наоборот. Можно сказать, возраста Лира Гарой или немного старше меня. Лет, может быть, двадцать шесть — двадцать восемь. Узкое лицо, презрительный и скучающий взгляд, губы, искривлённые в пренебрежительной и нескрываемой ухмылке.

Он, заложив руки за спину, прошагал в центр плота, остановился там, поглядел налево, на Дизир, направо — на Орден, возмущённо спросил:

— Вы что, отказываетесь от схваток, Орден? Зачем я тогда всё бросил и сюда пёрся?

Вперёд шагнул генерал Зегрим:

— Нет, уважаемый Санмед Гарой. У нас небольшая проблема, несколько идущих были ранены во время охоты, сейчас мы обсуждаем замены, но все схватки будут, мы ни от чего не отказываемся.

Санмед поджал губы, процедил спустя вдох:

— Похоже, у вас с каждым разом всё меньше уважения к традициям и к Гарой. Ничем хорошим для вашей фракции это не закончится. Если вы не уважаете меня, то и я не буду вежлив. Схватки между Дизир и Орденом за земли Седьмого Холма. Сражайтесь! — с этим выкриком он отвернулся и двинулся к краю плота и своим людям.

Я ухмыльнулся. Ах ты ж… Хорит его ещё мягко назвал.

Зегрим тоже возмутился, шагнул вперёд:

— Обвиняя Орден Небесного Меча в неуважении, неплохо бы не плевать на уважение, а подавать пример и не лгать.

— Что⁈ — изумлённо обернулся Санмед. От скучающего взгляда не осталось и следа, а лицо пошло пятнами.

— Вы, уважаемый, — у Зегрима получилось отлично произнести это слово, даже Пересмешник не сумел бы вложить в него больше яда, — позабыли о полном именовании фракции. Это Дизир довольствуются одним словом, но мы не просто какой-то там Орден, а Орден Небесного Меча, и в подобный день вы должны произносить его именование полностью, уважаемый Санмед Гарой.

— Ты смеешь мне указывать? — неверяще переспросил Санмед.

— Я смею призывать клан Гарой соблюдать правила, — поправил Зегрим. — Ведь именно это главная обязанность Гарой в нашем Поясе. Так? Или я ошибаюсь, уважаемый Санмед Гарой?

— Не ошибаешься, — прошипел тот и крикнул: — Схватки между кланом Дизир и Орденом Небесного Меча за Седьмой Холм! — и вновь отвернулся.

Но глава Армии Пределов не собирался отпускать его просто так, раз уж он так сильно подставился.

— Так начните следовать своим обязанностям, уважаемый Санмед Гарой.

— Чем ты сейчас недоволен? — зло спросил тот.

— Чем я недоволен? — изумился Зегрим, громко, ярко, всплеснув руками и заставив загудеть свою Армию, выстроившуюся на берегу. — Загляните хотя бы в свиток, что вам выдали перед мостом слуги. Какие ещё Седьмые Холмы или Холм? Схватка происходит не за них, а за Семихолмье! Выполните свои обязанности, уважаемый Санмед, наблюдатель от клана Гарой, вернитесь в центр круга и объявите именно об этих землях, не забывая о полном именовании обеих фракций, собравшихся сюда, чтобы под вашим присмотром уладить разногласия.

Я покачал головой. Это просто подарок какой-то. Поневоле заподозришь, что либо Небо пристально смотрит на нас, либо кто-то из тайных лазутчиков Ордена пробрался в палатку к этому Санмеду и подлил ему что-то в питьё. Ну либо и правда всё так плохо в Гарой, что ни выступление Лира на турнире Ордена, ни замечание Стража Границ, ни наказание одного из старейшин, ни даже Дикое Время не заставили их взяться за ум.

Теперь и я уверен, что клан наблюдателей за Поясом пора сменить.

Санмед Гарой, кипя от возмущения, выполнил всё, что должен, верно объявил и фракции, и земли, и во второй раз выкрикнул:

— Сражайтесь! — и, не дожидаясь помощника, добавил, срывая голос: — Поединок младших!

Зегрим покачал головой и, вроде как себе под нос, но так, что даже мне, стоявшему не в одном десятке шагов от него, хватило Возвышения услышать, буркнул:

— Клянусь Небом, этот — самый большой из всех придурков, что я видел.

Санмед Гарой застыл, хлопая глазами, потом, словно не веря своим ушам, переспросил:

— Что? Что ты сказал?

Зегрима сегодня не нужно было просить дважды.

— Я говорю! — теперь его голос могли бы услышать и Закалки, если бы стояли на сто шагов дальше, чем я, — что из всех Гарой лишь Лир был достойным человеком, но и он от вас сбежал!

Санмед сделал шаг назад, взвизгнул:

— Стража! В…

Голос его захрипел, оборвался, потому что вперёд шагнула Амма. И не просто шагнула, а толкнула от себя волну духовной силы, ясно показывая уровень своего Возвышения. Плот качнулся, поднимая на воде рябь, а стражники Гарой невольно подались назад.

— Младший, — холодно проговорила Амма, одетая сейчас всего лишь в простой серый халат послушника с чёрными отворотами, — ты просил объяснения, и ты его услышал. К чему обижаться на правду и пытаться наказать за неё?

Санмед Гарой шевельнул плечами, пытаясь сбросить давление, не сумел, на лбу от усилия выступил пот. Вперёд неожиданно шагнул один из его стражей, мрачный и угрюмый старик, и спросил:

— Кто ты, старшая?

Амма громко и с удовольствием ответила:

— Я клинок магистра Ордена Небесного Меча, который он отправил сюда, чтобы я проследила за порядком.

— У клинка есть имя, старшая?

— Амма.

— Спасибо, старшая, — склонился в приветствии идущих старик, сделал шаг назад и без слов переглянулся с Санмедом Гарой. И что-то там было, либо же старик был не просто слугой и стражником, потому что Санмед скрипнул зубами, но тоже сделал шаг назад и дрожащим от ярости голосом рявкнул:

— Первая схватка! Ну!

Зегрим повёл головой, всматриваясь в выскочивших вперёд дизирцев, шепнул себе под нос что-то. Это «что-то» через миг Амма вложила в мыслеречь, накрыв ею весь наш берег:

— Тавир! Далкор! Орвий!

Многие в Армии Пределов вздрогнули от неожиданности. Не каждый день и даже не каждый год тебе Предводитель орёт буквально в голову, но уже через вдох три фигуры стремительно сорвались вперёд, в несколько быстрых шагов техниками преодолели мост и остановились перед генералом, Аммой и служителем.

— Старшие!

Зегрим вернул им приветствие и сказал:

— Вам выпала честь выступить в первом поединке. Долгие годы Орден Небесного Меча снисходительно относился к нему и жёстко ограничивал учеников. В этот раз всё будет не так. Я разрешаю вам использовать сжигание выносливости. Победители получат год обучения в алом отделении города Меча. Ваша сила…

Все трое отлично поняли намёк и рявкнули:

— Величие Ордена!

Зегрим медленно кивнул.

Наш берег воодушевлённо заорал:

— Орден! Небесный Меч! Орден Небесного Меча!

Кажется, я отлично знал, кто подал всем пример и орал громче всех.

С такой поддержкой за Орденом осталось две из трёх схваток, и все шестеро участников вышли из неё тяжело дыша и сверкая алыми, налитыми кровью глазами.

Следом в схватке сошлись внешние ученики Ордена.

Две из трёх в них снова, как и много лет назад, обернулись для нас поражением.

— Поединок младшего поколения! До шестнадцати лет! — теперь, как и положено, орал, надрывая горло, не Санмед Гарой, а один из его стражников.

Но это ничего не меняло для нас.

За линию арены со стороны Дизир шагнул первый участник. Не здоровяк, но вновь явно старше положенного возраста. Я покачал головой. Ничего не изменилось с прошлого раза, впрочем, это уже, можно сказать, традиция Дизир. Только в этот раз Орден Небесного Меча не будет бояться выглядеть смешно и мелочно.

Зегрим громко спросил:

— Уважаемый Санмед Гарой, у вас есть замечания?

— Какие ещё замечания? — процедил тот сквозь зубы. — Бейтесь, не тратьте моё время.

— Конечно, уважаемый Санмед Гарой, — кивнул Зегрим и добавил тише имя.

Через миг его услышали все на нашем берегу.

— Кралус!

Спустя вдох по мосту мчался служитель. Через два вдоха он уже был внутри круга арены плота. Довольный, широко улыбающийся и явно не выглядящий на шестнадцать со своим обветренным лицом, широкими плечами и жилистыми руками.

Мрачный бородач, генерал Армии Пределов Дизир, всё это время молча стоявший на той стороне плота, недовольно процедил:

— И как это понимать, Зегрим?

— Что именно, Ворак? — поднял брови Зегрим.

— Сколько лет твоему поединщику?

— Кому? Кралусу? — сделал вид, что ничего не понимает Зегрим.

— Да, ему, — процедил Ворак.

— Ему? — переспросил снова Зегрим, глянул, пожал плечами и сказал: — Пятнадцать лет и одиннадцать месяцев.

— Ты издеваешься? — Ворак катнул по скулам желваки.

— Что не так, Ворак? Ты можешь потребовать провести проверку костного возраста, ты же знаешь. Но! — оборвал Зегрим едва открывшего рот Ворака. — Я тут же потребую такую же для твоего участника! И тогда, когда я увижу результаты проверки, то, — Зегрим повернулся в сторону Санмеда Гарой и с нажимом произнёс, — я тут же спрошу, как так вышло, что у уважаемого Санмеда Гарой не возникло никаких вопросов к участнику Дизир? Неужели у Дизир особые условия? Или просто Гарой устали и решили прикрыть глаза?

Старик-стражник Гарой возмущённо взмахнул рукой:

— Орден! Вы забываетесь!

Амма сделала шаг вперёд и громко сказала, глядя поверх голов гаройцев:

— Обычно я спрашиваю разрешения: «Мне убить его, магистр?», но раз магистра здесь сегодня…

— Возмутительно! — взвизгнул Санмед Гарой. — Это не схватки за земли, а издевательство над традицией какое-то. Я уже известил обо всём этом старейшин! — потряс он зелёным кругляшом.

Зегрим кивнул:

— Вы в своём праве, уважаемый Санмед Гарой, и я в своём праве. Ворак, проводим проверку?

Тот дёрнул щекой и коротко ответил:

— Нет.

— Тогда… Схватка? — с улыбкой спросил Зегрим.

И она состоялась. Плотная, жёсткая схватка. Но если в тот прошлый раз, несколько лет назад, победа осталась за Дизир и нашего участника, невысокого парнишку, вытащили с арены…

Как тогда сказал мне Тола? Кто обещал, что каждый бой будет справедливым? Кто обещал, что враг будет слабым? Нужно сражаться с тем, что тебе выпало?

Но даже Тола изменился. Изменился и Орден.

В этот раз это была схватка равных, и в ней Орден оказался чуть лучше.

Орденец остался на ногах, а дизирец остался лежать и ждать лекарей.

Зегрим кивнул проходящему мимо окровавленному Кралусу и обратился к Гарой:

— Можно объявлять следующий поединок, уважаемые наблюдатели.

Те отчётливо скрипнули зубами, дружно подарили ему несколько злых взглядов, среди которых сильнее всех горел взгляд Санмеда, но продолжили.

— Схватка среднего поколения! До двадцати лет!

На стороне Дизир возникла явная заминка и не осталась незамеченной Орденом, по рядам которого побежали шепотки и смешки. Кажется, в этот раз Дизир решили… решили что?

Когда вперёд шагнул поединщик, стало ясно, что в этот раз они решили играть честно. Удивительно.

Этому парню явно нет двадцати, а Орден пришёл сюда не только побеждать, но и продолжать оттачивать себя. Три поединка, но победы нужно всего две. Одна уже есть, а значит, можно оставить выигрыш земель на последнего поединщика. И так думал не только я. Зегрим, долгие годы и даже десятилетия участвующий во всём этом, не стал упускать возможность.

Спустя миг Амма разнесла всем орденцам новое имя. Знакомое мне имя.

— Лиань!

Я прищурился, пытаясь такой нехитрой уловкой преодолеть разделяющее меня и плот расстояние. Нет, не выходит. Не оценить глубины силы. Силу Лиань я знаю. Она не лучшая из своего поколения. Упорная, старательная, стоящая до конца, но опыта и решительности для настоящего поединка ей не хватает. Тем более не хватает его для смертельного сражения. Зегрим совершенно прав, давая ей такой бесценный опыт. Но сумеет ли она не только получить этот опыт, но и вырвать победу? Неясно. Непонятно, не видно силы противника.

Но зато была видна сама схватка.

Победа Дизир.

Лиань чуть-чуть не хватило упорства. Чуть-чуть не хватило опыта. Чуть-чуть не хватило навыков шагать за грань своих пределов. Она старалась, но иногда противник просто лучше, быстрее, опытнее, решительнее тебя. Одних моих уроков мало, к ним ещё нужны настоящие схватки на грани. Одну из них она сегодня получила. Зегрим молодец.

— Поединок старшего поколения. До двадцати пяти лет!

В прошлый раз против сильного Мастера от Дизир, Кетота, вышел Тола, который был Предводителем, скрывающим свою силу.

В этот раз…

Я снова пожалел, что поленился и не занял место поближе, как это сделал Тола, который сейчас с горящими глазами замер на берегу реки.

Какой силы выдвинули поединщика Дизир? Лучших из лучших они покалечили на турнире три года назад, но с тех пор и новые таланты подросли, перешли из среднего поколения в старшее, и новые зелья Возвышения у них появились. Правда, часть этих лучших из лучших сейчас заперта в городе Тысячи Этажей, но…

Какой же силы шагнувший вперёд плотно сбитый парень с коротким ёжиком волос?

Чтобы план шёл своим чередом — нам нужна победа, нам нужны земли Семихолмья. Проще всего было бы выставить сейчас Толу в маске, делающей его моложе, Дизир сегодня не осмелятся требовать проверку возраста. Но время этого трюка ещё не настало. Или настало?

Зегрим тоже медлил, всматриваясь в поединщика Дизир. Хотя вернее будет сказать, что всматривалась в него Амма. Амма — убийца и Предводитель. Всматривалась и мыслеречью доносила до Зегрима всё, что думала, добавляя своё мнение к его оценке. Острые глаза, которые видят суть.

Вот Зегрим тихо произнёс, шепнул имя, чтобы услышала только Амма, а уже она донесла это до всего нашего берега:

— Корган.

Ещё один мой ученик, чьи пределы я хорошо знаю. Талант. Пусть и не из лучших талантов. Один из тех учеников, что сейчас лучший после ухода первых талантов в Исток. За четыре года обучения прошёл все этапы обучения в Академии, заслужил право остаться в ней и получать личные уроки и прочее. Пиковый Мастер, несмотря на сломанное Ущелье. Старший ученик. Тот, кто занял место Толы, приглядывает сейчас за младшими учениками, проверяет их, как проверял Тола, однажды приезжал сюда, на границы земель Ордена, и сходился в схватках с Дизир.

Что же, похоже, Зегрим уверен в нём и настало время в пятый раз доказать, что Орден — одна из сильнейших фракций Пояса.

В прошлый раз, когда я смотрел за Толой, он знал своего противника и между ними это был не первый поединок. Судя по тому, как приветствовали друг друга Корган и дизирец, здесь было то же самое.

— Приветствую тебя, Ракт.

Парень с коротким ёжиком кивнул:

— И я приветствую тебя, Корган. Зря вышел, не рассчитывай на победу.

— Ты тоже, ты тоже, — не остался в долгу Корган. — Я уже не такой, как раньше. Ты не представляешь, через какие тренировки я прошёл, готовясь к этой схватке.

— Чем рассказывать, лучше покажи.

Я покачал головой. Достойно, очень достойно, дизирец.

Спустя миг Армия Пределов решила поддержать своего.

— Корган! Корган! Корган!

Через три вдоха тот берег ответил:

— Ракт! Ракт! Ракт!

Два имени уже вступили в битву над рекой, сшибались, перебивали друг друга, уносились прочь над рекой, сливаясь в неразличимый гул.

Санмед помедлил, поглядывая то на одну, то на другую Армию Пределов, а затем рявкнул:

— Начинайте!

Ракт распался голубым облаком, Корган просто исчез.

Лязгнуло.

Через миг оба поединщика возникли вновь, поменявшись местами.

Обменялись ударами во время техник перемещения?

Исчезли вновь, сошлись в центре арены, загремела сталь, закачался плот, во все стороны полетели щепки, выбиваемые из брёвен настила оружием и техниками.

Я даже не мог сказать, кто был лучше. Они были равны в скорости, они были равны в таланте меча. То и дело вспыхивали техники защиты, атаки, отступающий тут же получал вдогонку дистанционную технику, каждые семь-десять вдохов они пытались удержать противника сковывающей техникой, выиграть мгновение, замедлить, ошеломить.

Сошлись, разошлись, окрасив халаты новыми ранами. Сошлись, закружились в вихре ударов, настолько быстрых, что мне с трудом хватало Возвышения следить за ними, для Воинов они и вовсе превратились в многорукие туманные облака. Только и понять, что алое облако наше, а синее — дизирец.

Спустя вдох алое облако отступает, а синее остаётся на месте.

Вот только Корган отступает с чужим мечом в груди.

Наш берег охает и застывает. Берег дизирцев взрывается криками.

Ещё два вдоха Корган и Ракт стоят друг напротив друга, а затем дизирец падает. Медленно, изо всех сил пытаясь устоять, удержаться: сначала качнулся, потом осел на колени, и только потом рухнул лицом на брёвна плота.

Корган же яростно скалит зубы, роняет свой меч и двумя руками хватается за клинок в своей груди. Медленно, перехватывая ладони, вытаскивает его из себя. Пусть его красный халат скрывает кровь, но сейчас видно, насколько изранен Корган. Ничуть не меньше, чем я на его месте четыре года назад.

Корган вскидывает чужой меч над головой, заставляя наш берег очнуться и восторженно зареветь:

— КОРГАН!

Я медленно киваю. Что же, я был неправ. Моё разочарование им на первой тренировке Корган искупил сполна. Достойные таланты растут в Ордене. Орден вновь станет великим, а Корган вернётся из Истока намного, намного сильнее. Или не вернётся, найдя себе новое место и позволив Малому Ордену растить новых талантов.