Перековка. Малый Орден

Глава 17

Я чуть повернул руку, оглядывая Коготь со всех сторон. В отражённом от воды свете он светился серой сталью. Затем заглянул в себя. Впервые за эту ночь и возню с Когтем. Чтобы убедиться. Чтобы…

Убедился… Оборвал технику, разжал-сжал кулак ещё раз, укладывая в голове увиденное.

Ну что сказать…

Правду.

Можно было обойтись и без вот этого ломан… без вот этой перековки и принятия себя нового. Нужно было только быть внимательнее.

Давным-давно можно было заглянуть глубже в себя и нет, не найти там следы памяти безумного духа, а увидеть, как всё внутри происходит, отыскать причину того, почему некоторые техники получаются, некоторые срываются и прочее.

Выяснилось — ленился, не погружался глубоко, за явным и ярким не видел скрытого и нужного, погрузившись в беду — переставленные средоточия — пропустил суть.

Даже тогда, когда на общей тренировке для всей Академии я сознательно разделил эссенцию на две исходные, составные части, чтобы восполнить траты духовной силы, — ничего — ни-че-го не шелохнулось в моей глупой башке.

Тупой дарс.

Технику, что я создал для Аледо, я использовал именно на расщеплённой эссенции.

По меридианам в этот миг пронеслась волна силы, отчётливо рассеивая в стороны, в тело стихию и выглядя внешне почти как эссенция.

Почти, если глядеть не пристально и думать совсем о другом, о внешнем, о переставленном, а не о сути.

Это была не эссенция. Это была духовная сила, выделенная из эссенции, расщеплённая, преобразованная из неё.

Не спорю, нужно было время на привыкание к самому себе, наработку сознательного навыка расслоения и преобразования эссенции и прочее. Не спорю, я рос по ступеням Возвышения слишком быстро, не успевая взять всё, и тот же Райгвар дал мне очень и очень много, но…

Можно же было изначально пойти по верному пути, а не биться лбом в новое средоточие и переделку техник под новые пути…

Это ведь путь тупого джейра — колотиться лбом в стену, не замечая открытых ворот…

Позабыв о Когте для Аледо, я одну за другой использовал техники. Свои. Так, как привык раньше, так, как следовало изначально, используя свои старые техники и старые же, изначальные созвездия. Так, как, вероятно, и предполагал использовать их безумный дух, получив моё тело — по привычному пути-созвездию, расщепляя эссенцию на составные части и пуская в дело только духовную силу и кроху стихии для непрерывности.

Не сразу, не подряд, не десять из десяти, но мне всё чаще удавалось довести техники до конца.

Вернее, нет, не так. Мне всё чаще удавалось, сосредоточившись на новом знании, выполнить их так, как требовалось — на духовной силе, — а затем, осмелев, и по-новому — с эссенцией, но без переделки созвездий, а используя Врата Силы так, как положено, и так, как делают тысяча из тысячи Властелинов, сумевших овладеть этим путём.

Недели, долгие недели, а если считать время в жетоне, то бесконечные месяцы тренировок — дарсу под хвост.

Всё это время я учился ходить на руках, уверовав, что у меня нет ног. Вернее, что мне ноги приделали вместо рук.

Тупой, очень тупой дарс.

Бровь задёргалась, зажила своей жизнью, и мне пришлось прижать её пальцем, придавить, а затем и вовсе зажать между пальцев и подёргать, едва ли не выдирая волоски, заставляя бровь вновь стать частью меня. Послушной частью.

Ладно. Ладно…

Что значит время дарсу под хвост?

Я что, не научился выживать под ударами бога? Я не научился убивать его хоть иногда? Я не научился пользоваться техниками и повелениями?

Идущие годами проходят этап Властелина. Как там мне твердил Седой и Бахар? Тридцать лет на Властелина?

Я считай за год добился большего, чем та тысяча Властелинов, о которых я только что думал.

За одну только эту ночь озарения я разом расширил свой набор техник и повелений.

Теперь хочу — использую старые техники по слабенькому. Хочу — использую их повелением. Хочу — через Врата Силы. Хочу — использую новые техники. Хоть как, хоть через сознательное проведение силы через новые созвездия, хоть через Врата, хоть повелением, если достаточно хорошо знаю.

Радоваться нужно.

Я и пытался радоваться, глядя на разгорающийся над лесом и рекой рассвет, но получалось не очень. Почему-то.

Небо наливалось бледным, едва заметным оттенком розового, только сгущая тени под деревьями на том берегу. Наверное, это было красиво.

Слева из камышей подала голос какая-то утка, которую не сумели спугнуть отсюда даже две Армии Пределов. Наверное, это тоже было красиво — одинокий звук природы в напряжённой тишине рассвета перед схваткой.

Наверное.

Так что когда в ближний круг моего восприятия ворвались люди, я даже обрадовался возможности немного отвлечься от попыток радоваться.

Восприятие пикового Властелина может простираться очень и очень далеко. Но со времён моих тренировок Предводителем мало что изменилось — идущий, несмотря на своё Возвышение, всё же остаётся человеком и не может воспринимать весь мир в объёме восприятия. Для этого нужно сосредоточиваться, просеивать ощущения, создавать точки сгущённого восприятия.

Тем более не может он это делать, когда занят собой. Неважно чем: созданием техник, медитацией, любованием рассветом или попыткой радоваться. Внимание оно одно, и нужно тратить его только на что-то одно.

Поэтому я приглядывал внимательно лишь за самыми ближайшими окрестностями лагерей. Нашего и Дизир, чтобы не оказаться уж совсем беспечным.

Эти люди появились с нашей стороны — ворвались в круг восприятия, стремительно несясь по дороге и оставляя позади себя чуть желтоватую пыль.

Я сосредоточился, собирая точку восприятия, чтобы увидеть большее, и хмыкнул.

Однако.

Вот уж кого не ожидал увидеть.

Бежали они хорошо, это не отнять. Лучше, быстрее, красивее, чем прошлые. Так что стража лагеря довольно скоро подала сигнал — пронзительный свист — и перегородила дорогу, поднимая защитные техники:

— Стоять!

Пять фигур вышли из последнего рывка, замедлили бег, перешли на шаг, а затем и вовсе остановились, подняли руки в приветствии на пять голосов.

Четверо в красных халатах, один в синем. Четыре попечителя и один служитель.

Трое из пяти мне были прекрасно знакомы.

Гилай Карающее Пламя.

Ирая Стальная Стена.

Точтал, так и не получивший прозвища.

Подозреваю, что имена двух оставшихся я тоже знаю, видел в списке талантов и просто не вспоминал до этого дня.

Вопрос, что они здесь делают, если должны были быть в Академии и уйти в Большой Орден? Впрочем, ответ, после Аледо, я уже знал.

Но Зегрим, который оказался у поста стражи через двадцать вдохов, хотел услышать его от них лично. Обвёл всех пятерых, склонившихся перед ним, тяжёлым взглядом, спросил:

— И что вы здесь делаете?

Точтал выпрямился, мягко улыбнулся и толкнул мыслеречь:

— Генерал Зегрим, я могу быть с вами откровенен?

Тот прищурился, видимо оценив показанное Возвышение, и коротко кивнул. Точтал тут же сказал:

— Спасибо, генерал. В жизни Ордена уже случалось, что все таланты и опоры Ордена получали приказы немедленно убыть куда-то и пропустить важнейшее для Ордена событие. Я о турнире, генерал Зегрим.

Я, сидя за много сотен шагов от них, покачал головой, глядя одновременно на тот берег и лагерь Дизир, и на пятёрку талантов Ордена.

Однако. Кто бы мог подумать, что та хитрость Шандри, который заключил сделку с Дизир и пытался всучить им отравленный приз города Тысячи Этажей, так отзовётся.

Покачал головой ещё раз.

Подумать только, таланты Ордена не доверяют приказам самого магистра Хорита и своевольничают.

А Точтал и не подумал останавливаться:

— Тогда Орден оказался без поддержки талантов, один на один с нахлебавшимися зелий Дизир и их союзниками, — Точтал поднял перед собой руку, сжал кулак. — Я был одним из тех, кто стоял тогда на арене города Меча, генерал Зегрим. Я не хочу повторения. Орден впервые за всё время своего существования начал битвы за земли Дизир, а я должен отправиться в Академию?

Зегрим хмыкнул:

— Ты нарушил приказ? Приказ самого магистра?

Стражники заволновались, переглянулись. Точтал отбросил мыслеречь, расправил плечи и сказал для всех:

— Я взял на себя это преступление и…

Гилай шагнул вперёд, быстро, стремительно, красный халат хлестнул по сапогам и перебил Точтала:

— Не говори за всех и не бери на себя больше, чем договаривались. Каждый решал за себя, и каждый будет отвечать за себя, брат Точтал. Каждый из нас решил, что помочь Армии Предела важнее, чем туманные, странные тренировки в Академии.

Теперь покачал головой Зегрим:

— Не ожидал, что буду читать нравоучения старшим по Возвышению, но придётся, — он сложил руки за спиной, выпрямился, задрал подбородок и рявкнул так, что ближайший стражник вздрогнул: — Что означает чёрный цвет флага и серебро меча⁈

Гилай дёрнул губами, но через миг ответил:

— Что только твёрдая рука магистра ведёт нас сквозь тьму сомнений.

— Похоже, тьма ваших сомнений так черна, что даже слово магистра уже ничего не значит, — Зегрим вновь покачал головой. — Пять талантов, которые сомневаются в руке магистра и думают, что лучше его знают, что им делать. Куда заведут Орден такие поступки?

Теперь вперёд шагнула Ирая, приложила кулак к ладони, глубоко согнулась перед Зегримом:

— Генерал, ваш упрёк ранит нас. Прошу понять нас. Мы ждали приказа отправиться на помощь вам, а получили приказ… — она запнулась на мгновение, пальцы на прижатой к ладони руке побелели, — отступать.

— Не отступать, а тренироваться. Не отступать, а прибыть в указанное место, в место, где ваш талант и навыки должны были принести наибольшую пользу. Вы опора Ордена. Если вы ни во что не ставите приказ магистра, то чего ожидать от моих бойцов? Что они завтра отправятся домой?

Стражники, что слышали это, недовольно заворчали.

Ирая выпрямилась:

— Мы готовы по возвращении понести наказание, собрат Зегрим. Любое наказание. Но не нужно ставить под сомнение нашу верность и пользу нашей помощи. По пути сюда мы видели, как тяжело даются Армии Предела и отделениям дознания и дорог новые земли. Наша помощь будет…

Зегрим перебил её:

— Я ставлю под сомнение ваш ум. Старший! — воскликнул он и даже чуть обернулся. В мою сторону, несмотря на сотни разделявших нас шагов. — Вложите хоть вы им немного ума!

Я помедлил вдох и толкнул мыслеречь. Сразу шестерым, чтобы и он слышал меня.

— Собрат Зегрим пытается донести до вас, что только магистр знает полный замысел. Вы, решившие подвергнуть его приказ сомнению и примчавшиеся сюда, не думали, что вот эта показная слабость Ордена создана намеренно? Не ощущали тайных собратьев по пути?

— Не ощущали, — недовольно буркнул вслух Гилай.

Ирая ткнула его в бок локтем и вновь приложила кулак к ладони:

— Собрат, прошу не простить, но понять наш поступок. Он вызван лишь беспокойством об Ордене и собратьях. Да, мы подвели магистра, но прошу не гнать нас прочь, а дать дело, которым мы можем помочь.

— Дело? — изумился я.

Ладно эти двое, но Точтал уже кажется вышел из возраста, его не поставишь на поедин…

Я оборвал себя и намерение указать на это ему. Лишнее. Уж чем занять трёх лишних Предводителей, Зегрим отыщет всегда.

Коротко сказал:

— Собрат Зегрим — они ваши.

Тот, не оборачиваясь, ответил коротким резким кивком. Я отметил рядом цепкие, внимательные точки восприятия всех неожиданных гостей — уж кто-кто, а они точно видели это лицо на Арене, но равнодушно развернулся. Пусть подозревают что хотят. Пусть думают что хотят.

— Брат Леград, это ты? — прозвенела в тишине реки мыслеречь Ираи.

Даже этот вопрос я оставил без ответа. Или моё молчание было более чем очевидным ответом?

Солнце поднялось над лесом, играя бликами на воде и слепя глаза отражениями от площадки для схваток.

Снова ледяной мост. Даже более солидный, чем в прошлый раз. Здесь не было острова, и Армия Предела наморозила ещё и его, показав в деле, что набирается опыта. Небольшой, аккуратный остров, ровно круг ринга и небольшие же выступы для Ордена, Дизир и Гарой.

Увидев, кто шагнул на мост со стороны Дизир, я хмыкнул и тоже двинулся вперёд.

Далан. Вот кто шагнул на мост вместе с Вораком. Далан Дизир, сын и наследник Болайна Дизир. Я помнил его описание ещё со времён истории с представлением в столице Дизир, так что не боялся ошибиться. То, что он здесь, — хорошо, даже отлично. Наконец-то Дизир стали принимать нас всерьёз, а мы ещё и добавим сегодня.

Одёрнул себя. Они начали воспринимать нас всерьёз, когда отправили за наши спины убийц, когда приказали им выдавать себя за орденцев, пороча нас, когда начали готовить Укротителей и зелья для Зверей, когда…

Гароец делает шаг вперёд и кричит:

— Битва младшего поколения! До…

…И вновь наш берег радостно подхватывает за мной имя.

— Идущая Напролом!

Сегодня я ничего не говорю Аледо. Я вижу глубину силы её противника и понимаю, что сегодня ей не поможет никакое напутствие, а лгать придётся сильно и зря.

Её противник — прямо-таки не талант, а гений, сумевший в свои годы упереться в пик этапа Мастера, а то и шагнуть за него. Да, конечно, верю. Давайте, Дизир, сжигайте лучших в схватках.

А вот Зегрим молчать не стал и строго заметил:

— Не более чем выносливость, младшая, — надавил, — не более чем.

Аледо кивнула.

Аледо старалась.

Она была быстрой, яростной, жёсткой и даже пошла на отчаянный размен ранами, но…

Не сегодня.

Дизир отошла первая победа.

А я, дождавшись, когда Аледо, зажимая глубокую рану, шагнёт, шатаясь, за пределы ледяного ринга, окликнул её.

— Идущая Напролом.

Аледо замерла, чуть склонилась, невзирая на боль, хрипло сказала:

— Старший.

— Верность, сила, отвага послушников позволяют сиять славе Ордена Небесного Меча.

Аледо гордо вскинула голову и хрипло рыкнула:

— Наша сила — его мощь!

Тут же закашлялась. Не обращая внимания на презрительные улыбки дизирцев и их шепотки, я дождался, когда она откашляется, утрёт кровь с губ, и поднял руку, на которой появился свиток.

— Кольцо! Это, гарх его побери, кольцо Путника! — тут же зазвенела чья-то злая, завистливая мыслеречь.

Чья-то. Ха!

Я даже не повернул головы к дизирцам и их новому завистнику-Предводителю.

— Это то, что когда-то так впечатлило тебя. То, что ты пыталась повторить с помощью своих артефактов. Техника Когтя для твоей стихии, — губы сами шевельнулись, добавив: — Бери. Стань сильнее.

Аледо вздрогнула, и совсем не от боли, но уже через миг справилась с собой и шагнула вперёд.

— Спасибо, старший.

Выпрямив спину, даже убрав руку с раны, она прошла по ледяному мосту, едва ли не печатая шаг. Так, словно победила, а не проиграла.

— Поединок среднего поколения! До двадцати лет! — снова орёт гароец.

Из рядов дизирцев шагнул парень, которому точно не было двадцати лет. Вновь честная игра? Как бы не так. Дизир сегодня не собирались проигрывать.

— Сломай того, кто выйдет против тебя, — с улыбкой на лице приказал ему Далан.

И получил ответ:

— Слушаюсь, господин.

Зелья, которые подтолкнули дизирца на этап Предводителя. И без Пиан Ша и прочего? Ну-ну.

Дизир желали победы любой ценой, не зная, что её они сегодня получить не смогут.

Никак не смогут.

Пусть даже заставят своих талантов выпить десять этих новых зелий.

С нашей стороны вновь шагнул на ледяной мост один из талантов, на долгие годы пойманный городом Тысячи Этажей.

Что ему какой-то новорождённый Предводитель?

В прошлый раз ему понадобилось тридцать вдохов на битву с Мастером.

В этот раз на победу у него ушло ещё меньше.

Дизирец первым же ударом попытался смять, вышвырнуть Тордака с ринга. Не сдерживая своих новых сил, вложив в едва освоенную технику столько, сколько только влезло. Не исключено, что обычный Мастер мог бы и погибнуть под таким ударом злой стихии огня.

Тордак рассёк эту волну огня, прошёл сквозь неё острым клинком, всего спустя вдох ударил сам. Коротко, жёстко, заставив ледяной ринг прорасти десятками каменных пик, которые пронзили дизирца в десятке мест.

Пять вдохов.

Оба берега накрыло диким, полным боли криком дизирца.

Тордак повернул голову к Далану Дизир и поднял брови:

— Может, вы остановите схватку, старший, признав поражение? Не похоже, что ваш человек способен продолжать.

Далан скрипнул зубами, побагровел, но вперёд уже шагнул Ворак:

— Дизир признаёт поражение! Лекаря! Живо!

Тордак кивнул и махнул рукой, заставляя шипы осыпаться пылью.

Я криво усмехнулся. Так я тоже не умею.

— Он же Предводитель! — окончательно налившись кровью, заорал наконец Далан.

— Вы правы, старший Далан, — Тордак был предельно вежлив. — Как и ваш поединщик.

— Мы знаем всех ваших талантов, их Возвышение и возможности! — теперь Далан орал на Зегрима. — Откуда у вас неизвестный Предводитель?

— Мы тоже знаем Возвышение и меру ваших талантов, старший, но ведь не спрашиваем… — начал было спокойно отвечать Зегрим, но я шагнул вперёд, поднимая руку и останавливая его.

Мне надоела эта вежливость и эта неторопливость. Ни к чему Зегриму унижаться. Даже перед теми, кто шагнул в пропасть, падает в бездну и уже мёртв, хоть ещё и не понимает этого.

Спросил:

— Что тебе не нравится?

— Ты ещё кто такой? — презрительно процедил Далан.

Я покачал головой:

— Ну только не делай вид, что тебе не рассказали, кто я, наследник Болайна. Я талант Ордена, носящий маску и лицо того, кто сделал для Ордена больше, чем кто-либо другой за последние пятьдесят лет. Можешь даже называть меня так же, как и его. Атрий.

— Атрий, значит, — буквально выплюнул слова Далан, неожиданно успокаиваясь — даже лицо стало приобретать обычный цвет. — Тоже Предводитель, значит. Не много ли у вас развелось Предводителей, Орден?

— Мы всегда были богаты на таланты, — с усмешкой заметил я.

— Что-то этот, — Далан кивком указал на Тордака, — не выглядит как тот, кому нет и двадцати. Даже я не могу за один вдох сосредоточить свою стихию и проломить чужую.

— Видно, ты мало тренировался, — равнодушно пожал я плечами. — Понимаю. То женщины, то вино, то приятели, даже отцу некогда помогать.

Далан вновь начал багроветь:

— Да как ты смеешь?

— Мне кажется, мы теряем время, — вздохнул я и повернул голову в сторону Санмеда Гарой. — Давайте третий поединок. Нам пора забрать себе эти земли и двигаться дальше.

— Отлично, отлично, — тяжело дыша, сказал Далан. — Думаешь, я не понял, что здесь происходит? Давай, давай сюда третьего. А ты стой! — рявкнул он Тордаку, тыкая в его сторону пальцем. — Стой! Думаете, я это спущу просто так?

Тордак замер, обернулся, вскинув брови. Я, холодно улыбаясь, спросил:

— Что «это»?

— Третьего давай! — буквально приказал Далан.

Я хмыкнул, не стал спорить и объявил имя. Вслух:

— Тивар!

Далан глядел, как тот спустился с берега, как шагает по мосту, и кривил губы в усмешке, а дождавшись, когда Тивар окажется в шаге от линии ринга, торжествующе воскликнул:

— Ха! Как я и думал. Вы что нас, всех за дураков держите? Я же вижу ширину плеч, руки, походку, то, как эти двое держатся. Какие к гарху это молодые таланты? Они старше, чем положено! Они, может, даже старше меня!

Я напоказ, медленно поднял брови и повернулся к этим двум поддельным талантам Ордена.

Вот когда пожалеешь, что у Малого Ордена нет артефактов, которые когда-то при мне использовал Шаугат, чтобы выдать себя за Морщинистого. Тогда он за несколько вдохов поменял лицо, рост, сложение, одежду и даже отпечаток духовной силы.

То, что использовали Тордак и Тивар, было гораздо проще. Насколько хватило сил и умений артефакторов Академии. Будь ты хоть трижды талант и гений, но во всём нужен опыт.

Да и сами носящие сейчас имена Тордак и Тивар, проведя многие годы в тюрьме города Тысячи Этажей, стали сильнее, но вот притворству и умению выдавать себя за другого человека не обучились. И это они ещё были лучше прочих собратьев по заключению и прочих талантов Армии Предела.

Рано или поздно подозрения должны были возникнуть. Только что с них толку?

Да, у Ордена нет артефактов смены облика нужного качества, но есть артефакты, способные обмануть проверку. Фатия уже окупила все сложности уговоров Тизиора и прочее.

Или вот-вот окупит.

Мысль о возможной неудаче я старательно выбросил прочь из головы.

— Серьёзное обвинение, — медленно сказал я, глянул правее и спросил: — Гарой ничего не хотят сказать?

— А что ты хочешь услышать? — удивился Санмед.

— Пошли его подальше, брат Санмед, — неожиданно сказал Далан.

Тот, не будучи Предводителем, ответить мыслеречью не смог, но и меня посылать не стал, удивительно вежливо сказал:

— Если одна сторона требует проверку, то я должен, даже обязан её провести.

Он кивнул своей страже, и один из них тут же шагнул вперёд, на ходу доставая из кисета артефакт в виде толстого диска с кучей символов. Но когда он был уже в двух шагах от Тордака и Тивара, Зегрим рассмеялся:

— Многие годы Орден в своей милости и снисхождении молча смотрел, как Дизир выставляют на поединки младших тех, кто в них участвовать не может. Столь же долго Гарой закрывали на это глаза, спуская нарушения. Но стоило Ордену начать выигрывать, как Дизир решили хоть как-то, раз честно не получается, украсть победу у Ордена. Дизир, с чего вы решили, что у вас получится?

— Решил заговорить о честности, старик? — ухмыльнулся Далан.

Но Зегрим, не обращая внимания на его грубость, повернулся ко мне, уважительно спросил:

— Старший, позвольте я кое-что сделаю.

Я кивнул.

Он тут же повернулся к берегу, нашему берегу, и рявкнул:

— Ирая! Точтал! Далкор!

Строй орденцев расступился, и вызванные, не раздумывая, ушли Рывками к нам прямо с берега.

Красиво, явно хвастаясь, переместились на самый край намороженного острова, через миг склонились и в три горла рявкнули:

— Генерал Зегрим!

Тот повёл рукой:

— В линию.

Ещё один короткий рывок, и они выстроились рядом с Тордаком и Тиваром.

Зегрим же, не опуская руки, повёл ею дальше, остановил, указывая на гаройца с диском-артефактом, и тяжело уронил короткое:

— Проверяй.

Два вдоха тот непонимающе хлопал глазами, а затем Санмед охнул:

— Ты что, смеешь подозревать Гарой в нечестности?

Зегрим твёрдо встретил его взгляд, я же ухмыльнулся и сказал:

— А мы не имеем права сомневаться? Напомни, это не вашего старейшину Страж казнил в нашем городе Меча за своеволие и искажение их воли? Это не на ваших землях было назначено Дикое Время?

— Это… да ты… — растерялся Санмед, побледнел.

Зато налился кровью Далан:

— С каких пор вы равняете себя со Стражами? А? А-а-а… — протянул он, щурясь. — С тех самых пор, как спелись с ними, да?

Сердце у меня на миг пропустило удар. Во всех донесениях Ордена, что я прочёл в прошлом и сейчас, Далан назывался не самым умным из Дизир. Или сейчас он озвучивает не свои догадки? Отца?

Пока я стоял и думал, Зегрим опустил руку и, нахмурившись, спросил:

— О чём это вы, старший Далан? Мне казалось…

— Тебе казалось! — оборвал его Далан. — Всё сразу стало ясно после разгрома гильдии Теней Глаза Рогнама. Вы прибрали к себе сдавшихся убийц, и… — он замолчал, вскинул голову и зашарил взглядом по нашему берегу. — Где эта? Со шрамом на роже? Спрятали? Тоже выставите её следующей на схватках?

Я, понимая, что, чьи бы мысли он ни озвучивал, они были совсем не о том, что происходило на самом деле, пожал плечами и сказал чистую правду:

— Даже не думали о таком.

— Да конечно, не думали они, да…

Я оборвал его:

— Ты много болтаешь пустого.

— Что⁈ — вытаращил глаза Далан.

— Ты плохо слышишь? — изумился я, подкидывая здоровенную охапку колючек в костёр его злости.

— Да ты! — сжал кулаки Далан, наливаясь кровью.

— А ещё ты разбрасываешься обвинениями, — перебил я его, добавляя силы в голос, — очерняешь имя Стражей Границ, назначенных нам самим Императором…

— Назначенных? — скривился тот. — Да они же сюда сосланы!

Я медленно поднял брови вверх, напоказ повернул голову вправо, влево, поднял вверх, оглядывая небо над нами, затем вновь уставился на Далана и громко изумился:

— Неслыханно! Дизир бросается такими словами… Может, ты вызовешь Стражей и скажешь им всё в лицо?

Красное лицо Далана начало бледнеть, он застыл, но тут вмешался Санмед Гарой.

— Нет-нет-нет, — торопливо сказал он, сам то и дело косясь по сторонам. Громко сказал: — Уверен, что Далан Дизир имел в виду совсем не то, что ты услышал. Не думаю, что здесь нужен Страж.

— Почему же нет? — спросил я и покачал головой. — Очень, очень жаль, что мы истратили свой вызов. Мне очень, очень сильно хочется вызвать сейчас Стражей и посмотреть, что они скажут на подобную дерзость. Утешаю себя мыслью, что он сам не выдержит всё это слушать.

— Какая ещё дерзость? — поджал губы помрачневший Далан. Напряг горло, словно Властелин тоже мог оглохнуть. — Я случайно оговорился! Это была глупая мысль!

Не обращая на него внимания, я спросил у Санмеда:

— А ты, наблюдатель от Гарой, не хочешь постоять за честь Стражей клана Вилор и вызвать их сюда?

Тот буркнул:

— Я уже всё сказал — здесь нет ничего, что требовало бы Стражей.

Я ухмыльнулся:

— Как скажешь, — а затем резко рявкнул, отдавая приказ стражнику Гарой: — Проверяй! Чего замер? Мы уже должны были ступить на наши новые земли, но теряем время.

Тот ожёг меня злым взглядом, но шагнул вперёд, без напоминаний начав с края короткого строя.

С Ираи.

Повинуясь жесту гаройца, она вытянула вперёд руку ладонью вверх, и гароец положил сверху диск артефакта.

Два вдоха — и над ним налился сиянием крошечный синий огонёк.

— Проверка пройдена, — сухо заметил гароец, смахнул диск с руки Ираи и шагнул дальше.

Точтал.

Алый огонёк.

— Проверка провалена, — прищурился гароец.

Далкор. Он тоже явно был старше возраста схваток, и диск это лишь подтвердил.

— Проверка провалена.

Тордак.

Я впился взглядом в руки гаройца и диск. И не я один. Но если Гарой и Дизир лишь проверяли, чтобы не случилось обмана с артефактом, то я…

Очень хотелось сглотнуть и смягчить пересохшее горло. Фатия убеждала, что все артефакты Академии её творения обманывали. Нинар уверял, что он лично проверил их ещё и на входе Поля Битвы. Но Орден силён только формациями, а Гарой — сильнейший клан Пояса, и у них вполне могут быть…

Я справился с собой, лишь чуть стиснул зубы, глядя, как Тордак принимает на ладонь диск проверки.

Вдох.

Второй.

— Проверка пройдена.

От облегчённого выдоха я тоже удержался, а вот Зегрим, который тоже знал, кто сейчас проходит проверку, — нет.

— Х-ха! — но через миг он ещё и торжествующе добавил: — Вот цена вашим ложным обвинениям, Дизир!

— Второго, — процедил Далан, не обращая внимания на его слова.

Через пять вдохов гароец озвучил то, что и так все видели:

— Проверка пройдена.

— Да как это возможно⁈ — заорал Далан, снова наливаясь краснотой. — Я же вижу, что это обман.

Я завёл руки за спину, ухватил себя правой рукой за запястье и так, со сцепленными за спиной руками, качнулся с каблука на носок и назад. Задумчиво сказал:

— Итак. Даже проверка от Гарой не устраивает Дизир. Что же… У нас фигурки Стражи больше нет, уважаемые Гарой отказываются его вызывать, говорят — лишнее, остаётесь только вы, Дизир. Если это обман, то используй свой вызов, собрат Далан, и пусть Стражи лично проверят наших участников.

— У меня нет её, — процедил он в ответ, гоняя желваки по скулам.

Я кивнул, затем вновь повертел головой, глядя поверх идущих, крикнул:

— Уважаемые Стражи! Вы сегодня присматриваете за схваткой? Вы здесь, уважаемые Стражи? Вы слышали, как назвал вас Далан Дизир? — он вновь начал краснеть, услышав это. — Нет, не слышали? Нет, нет вас здесь? Нет, не ответите? — не дождавшись ответа, пожал плечами и опустил взгляд. — Нет, тишина. Значит… — я ухмыльнулся и твёрдо, жёстко сказал: — Значит, закрой свой рот, Далан, и не неси больше чушь.

— Что? — охнул тот, пуча глаза.

Не обращая на него внимания, я снова приказал:

— Гарой. Третий поединок, — не услышав оглашения, повернул голову и впился взглядом в Санмеда. — Ну?

— Брат Санмед, — что-то попытался потребовать от него Далан.

Но тот даже головой не повёл, сам лично объявил срывающимся голосом и вновь используя неправильные и неточные слова:

— Схватка третьего поколения!

Далан очень много от неё ждал. Но…

Конечно же, она осталась за нами и за Тиваром.

Глядя, как багровый, тяжело дышащий Далан уходит с острова, слыша, как ему шепчет слова успокоения Ворак, я широко ухмыльнулся и громко, чтобы меня услышал весь тот берег, крикнул:

— Эй! Дизир!

Далан застыл, заскрипел зубами, не собираясь поворачиваться. Я и не стал этого дожидаться, продолжил:

— Через два дня на реке Гремучке. Через два дня готовьте нам земли Журавлиных Пойм.

— Что⁈ — он всё же не выдержал, резко обернулся, впился в меня взглядом. — Что ты несёшь?

— Несу? — я покачал головой, вздохнул. — Бедный Болайн. Что за сын у него вырос? Совсем не следит за языком.

— Ты⁈ Да ты! — Далан, пуча глаза и снова наливаясь кровью, шагнул вперёд.

На его руке повис Ворак, а спустя два вдоха откуда-то донеслась мыслеречь:

— Спокойнее, наследник, возьмите себя в руки. Этот орденец нарочно злит вас.

Я довольно отметил про себя — есть. Есть наблюдатель. Не один сюда прилетел сын Болайна. Жаль.

— Я? Да я, — попытался я всё же добиться большего. — Уважаемый собрат Далан желает сделать мне замечание?

Тот… ну я бы сказал, что покорчил рожи, пытаясь справиться со своей злостью, затем процедил:

— Что там с двумя днями? Ты в своём уме? Гремучка у Журавлей? Два дня на такое расстояние? Моим людям что, бежать всю ночь?

— К сожалению, мы вынуждены спешить. Нам достались от вас ужасные, — я покачал головой, — ужасные земли. Вы, Дизир, совсем не следите за своими землями. Десятки убийц, разбойники на дорогах, лживые купцы, такие же лживые зелья на рынке. Мусорная куча, а не земли. Мы все потрясены, что земли Дизир на деле мусор. Уважаемые Гарой, уважаемый Санмед, — добавил я снова силы в голос. — Вы ничего не хотите сказать об этом?

Далан промолчал, удерживаемый за плечо Вораком, а вот Санмед пожал плечами:

— О чём этом?

— О странном положении дел на бывших землях Дизир.

— Впервые слышу, уважа… — под моим взглядом он запнулся, сжал губы, а затем твёрдо продолжил, не собираясь именовать меня правильно. — Впервые слышу, уважаемый Атрий.

— Понятно, — сказал я. Пожал плечами. — Что же, тогда скажу я. Земли Дизир в ужасном состоянии. Мы, Орден, в ужасе от того, насколько можно запустить свои земли. Мы вынуждены пересмотреть свои планы. Я говорил про реку Гремучку? Мы говорили про ещё шесть земель Дизир? Забудьте. Этого не будет.

Далан не сдержал злой, довольной ухмылки.

Я позволил ему даже не миг, а вдохов пять триумфа.

Он что, на самом деле думал, что подобные сложности заставят Орден пойти на попятную? Или так думал не он, а его отец, Болайн?

Зря.

— Орден пересматривает планы. Следующая схватка будет через два дня на реке Тарне возле Многоречья. После них мы назначим схватки за земли Низины Тумана, Змеиные Распадки, Багряное Камнелесье и… — улыбнулся и закончил, — … Земли Шепчущих Трав и Утренний Ветер. У Ордена есть надежда, что хоть этот город не будет полон обманщиков, воров и убийц.

Далан побелел, кровь отхлынула от его лица, он застыл, через вдох потрясённо спросил:

— Что ты несёшь?

— Несу? Ох уж эти наглые Дизир. Я оглашаю список земель, за которые мы будем биться.

— Он совсем другой! — закричал Далан. — Не тот, что обсуждался со Стражем!

— Обстоятельства изменились, — пожал я плечами. — Я же объяснил — ваши земли мусор, куда вы, видимо, долгие годы ссылали всякое отребье. Ордену нужно получить хоть что-то достойное, и город Утреннего Ветра выглядит достойно.

— Это… — Далан обернулся на Санмеда. — Да скажи же ему, что так нельзя!

Тот недовольно нахмурился, но всё же сказал:

— Уважаемый Атрий, так и правда нельзя.

Я лишь повёл рукой, и вперёд тут же шагнул Зегрим.

— Уважаемый Санмед Гарой, почему вы так думаете? Правила ничего не запрещают.

— Страж уже одобрил другие земли!

— Он одобрил не список земель, а число. Мы его не нарушаем.

Они ещё вдохов двадцать перебрасывались подобными замечаниями, а затем я коротко подвёл итог:

— Довольно.

Санмед поджал губы, недовольно спросил:

— Что значит довольно?

— Продолжите через два дня на реке Тарне.

Тот покачал головой:

— Не думаю. Нам нужно…

Я не стал дожидаться, что он там думает. Вскинул вверх руку и рявкнул:

— Армия Предела!

— Здесь! — рявкнул весь берег в едином порыве, словно мы отрабатывали это половину дня.

Сотни голосов слились в один низкий рёв, который, казалось, качнул листья деревьев на том берегу. Нашем берегу.

— Занять земли Ордена!

— Есть!

Через вдох десятки идущих техниками передвижения ушли на тот берег.

Кто-то использовал Рывок. Кто-то просто и без затей побежал по воде, взметая за собой серебристо-голубые фонтаны. Кто-то исчез здесь, оказавшись через вдох на той стороне.

Тола не стал уходить так далеко — вышел из Рывка передо мной. Между мной и Даланом Дизир, впился в него тяжёлым взглядом.

— Армия Предела! — снова рявкнул я.

— Здесь! — рявкнули мне в ответ уже оттуда, куда я смотрел, с берега впереди.

— Мы заплатили за эти земли кровью. Два поединка принесли нам победу. Это земля наша. И что я вижу? На наших землях чужие! На наших землях чужая Армия Предела!

— Вижу! — рявкнул Тола.

Через миг его ответ повторили уже сотни голосов:

— Видим!

— ЧУЖАКИ! — крикнул я, используя на этот раз ещё и технику усиления голоса.

Вышло отлично, даже лучше, чем у всей Армии Предела — крик мой прокатился над рекой, вдоль берега, заставил кое-кого даже присесть или схватиться за уши от неожиданности, зашуршал листвой, показалось даже, качнул деревья.

— ВАМ НЕ МЕСТО НА ЗЕМЛЯХ ОРДЕНА!

— Не место! — восторженно поддержали меня орденцы. — ПРОЧЬ, ЧУЖАКИ!

Тут и там на том берегу засияли техники, которые использовали орденцы. Кто-то окутался защитой, кто-то подготовил что-то убойное, кто-то просто обнажил оружие и подался вперёд.

Я крикнул:

— Чужаки! Орден Небесного Меча даёт вам сто вдохов на то, чтобы отойти от нашей Армии Предела. Там, где Орден, нет места чужакам!

Далан глянул влево, вправо, вернул взгляд ко мне и криво усмехнулся:

— А что будет, если мы не успеем отойти? — голос его звенел и звуком, и мыслеречью, доносясь до каждого здесь.

Я тоже в ответ ощерился в усмешке. Предвкушающей.

Разжал и сжал кулак, сомкнув пальцы уже на древке копья. Так, с поднятым над головой копьём, и рявкнул:

— Предводители! — так же используя как мыслеречь, так и технику усиления голоса, благо после сегодняшней ночи я мог позволить себе почти что угодно.

— Здесь! — ответил мне десяток голосов и мыслеречей, тут и там над орденцами появлялось вскинутое в руках оружие.

Я, Тордак, Тивар, Ирая, Точтал, Тола, ещё двое из Большого Ордена, вон ещё третий, за ним четвёртый и…

Я вновь спросил, разнося голос и мыслеречь:

— Наши новые земли полны убийц и преступников. Что мы делаем с ними, когда находим?

— Убиваем!

— Ты не посмеешь! — выдохнул Далан, потрясённо качая головой и ловя мой взгляд поверх плеча Толы. — Ты не посмеешь! Мы Армия Предела Дизир, мы…

Я перебил его, не давая продолжить:

— Стой-стой-стой! Никогда ещё Дизир так явно не признавались, что они убийцы и преступники. А ты делаешь это так дерзко, да ещё и перед лицом Гарой. Санмед Гарой, тебе есть что сказать об этом?

— Да ты… Да ты…

— Нас-лед-ник! — мрачно припечатал незримый советник Далана. Или сопровождающий?

Санмед поджал губы, покачал головой:

— Старший Далан Дизир неверно всё понял и сказал, не думаю, что…

Я перебил и его:

— Дизир! У вас осталось восемьдесят вдохов! — не давая им времени, рявкнул ещё раз: — Предводители!

— Здесь! — прорычал мне десяток голосов.

— Армия Предела!

Зегрим прорычал, срывая горло и подавая пример:

— Слушаем приказ!

Через миг все они повторили:

— СЛУШАЕМ ПРИКАЗ!

— Армия… — я помедлил и выдохнул, — шаг вперёд!

— Есть! — десятки идущих шагнули вперёд, лёд под ногой Толы треснул.

— Предводители… духовное давление!

— Есть!

Когда-то, в битве под Вольным Приютом один Предводитель сектантов нагромоздил целый вал из мёртвых тел. Ужасное зрелище, ужасное проявление силы, превосходящей простых Воинов и Мастеров.

Здесь и сейчас шаг вперёд, выпуская волну силы, сделали десять Предводителей.

Десять.

Дизир было чем ответить. У них тоже были Предводители, скрывавшиеся до поры в рядах Армии Предела.

Но они не ожидали подобной наглости от нас.

Они всё ещё ждали приказа от Далана.

И они были… слабее.

Половина наших Предводителей были не чета им. Тола, набравший сил в путешествии со мной. Бывшие таланты и бывшие пленники города Тысячи Этажей, ставшие учениками духа, который их запер.

Дизир пытались ответить своей волной силы, но…

Не продержались и пяти вдохов, попятились, уступая, а следом за Предводителями дрогнули и простые бойцы.

Далан, теперь от злости белый, сам сделал шаг назад, с ненавистью глядя на Толу, который давил на него, а затем рявкнул:

— Уходим! Уходим!

Тола застыл, дёрнул щекой, опустил меч и выдохнул, наверное, то, что думал каждый из остальных:

— Жаль… Но мы ещё встретимся, Дизир.