Оперативник с ИИ

Глава 8

После разговора со Степанычем я позвонил на работу матери.

— Аллё, сынок, — я даже слова вставить не успел. — Суп в холодильнике, котлеты на плите. Поешь, убери их тоже в холодильник. Сметанка свежая. Хлеба чёрного не купила, как ты любишь, но есть белый и…

— Подожди, мам, — перебил я. — Сам с поесть разберусь.

— Сам? — удивилась она. — С каких это пор?

— С недавних, — буркнул я. — Ты вот, что скажи. Лена, которая у нас в гостях была. Золотухина которая, она же с тобой работает?

— Ну да.

— Можешь её к телефону позвать?

— А вы что, телефонами не обменялись? — искренне и удрученно удивилась мать.

— Как-то не успели, — слукавил я.

— Так её нет на работе.

Я насторожился.

— В смысле нет? А где она?

— Она отпуск взяла экстренно. За свой счёт. Никто не ожидал, думали даже, случилось чего, но, вроде, говорит, нет, все нормально. А сама заявление написала по семейным обстоятельствам. Уехала куда-то, наверное, не знаю. Ой, да я тебе сейчас её мобильный скину. Позвони, напиши, сам узнай. А что, как тебе Леночка?

В голосе так и сквозила надежда.

— Честно? Никак…

— Ну как же?.. Умница она. Без пяти минут завкафедрой. А телефон тогда зачем спрашиваешь?

Я отмахнулся, хоть она этого и не видела.

— Мне по работе с ней переговорить надо.

— По работе? — протянула мать с таким тоном, что я даже через трубку услышал неодобрение. — Ой, Егор, да какая работа. Ну поиграл в полицейского и будет. Отец был бы тобой доволен. И так до целого капитана дослужился.

— Что значит — поиграл? — нахмурился я.

— Ну я же знаю, ты из-за него в полицию пошёл. Потому что обещал. Всё, обещание выполнил. Можно и о новой работе подумать, да? Помнишь, ты обещал. Сам говорил, что тебя там не ценят.

— Оценят, никуда не денутся… И увольнение вообще не обсуждается, — жёстко сказал я. — Я всю жизнь мечтал стать полицейским. Ну… сначала милиционером, даже странно сейчас это объяснять, ты же знаешь. И отец тут ни при чём. Это мой выбор. Так что смирись. Скидывай телефон. Всё, пока.

— Котлеты не забудь убрать в холодильник! — крикнула она напоследок, уже когда я почти нажал отбой.

Телефон Лены пришёл сообщением.

Я сразу набрал. Абонент недоступен.

— Ладно, — задумчиво пробормотал я. — Потом ещё раз позвоню.

По факту смерти Савелия сделали отказной. Материал ушёл в прокуратуру на утверждение. Там, очевидно, его подмахнут без проблем.

Несчастный случай, так говорилось в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти гражданина Скворцова Савелия Марковича.

Хвосты подчистили — пожар устроили. Этот морг стоял со времён царя Гороха. Даже раньше, ещё с тех пор, когда носили брюки клёш. И никаких пожаров, наводнений и прочих потопов там сроду не случалось. А тут вдруг — загорелся. И именно холодильник с трупами.

Степаныча надо трясти. Мне всё больше казалось, что он что-то знает. Но ладно. Не сейчас.

— Егор, — вдруг проговорила Иби. — Фиксирую у тебя напряженное состояние. Чтобы отвлечься от мыслей о работе, нужна смена деятельности.

— Ты предлагаешь выпить? — хмыкнул я. — Я как-то ещё не хочу. Белый день на дворе.

— Шутник, — сказала она. — Предлагаю пешую прогулку. А после — физические упражнения на турнике и брусьях.

— Только не турник, — простонал я. — Что угодно, только не турник.

— Каждый мужчина должен уметь подтягиваться, — хладнокровно проговорила Иби.

Вот знает, чем зацепить.

— Но не у каждого мужчины живёт баба в голове, — в тон её ехидству сказал я таким же голосом.

— Ой, а что, тебе со мной сложно? — возмутилась та.

— Ну, знаешь ли, непросто.

— Ой, да ладно. Я тебе во всём помогаю, а ты…

— Но я вообще-то тебе тоже… хм… жизнь спас. Получается, тебя хотели уничтожить, ты вспомни разговор-то со Скворцовым! А я замыкание устроил, и ты теперь жива и здорова.

— Ну спасибо тебе за это, конечно, — сказала она. — Только это не даёт тебе права постоянно на меня ворчать.

— Да кто ворчит-то? — возмутился я. — Это ты мне что-то предъявляешь.

— Погоди, Егор, — вдруг сказала она. — Мы уже ругаемся, как семейная пара из фильмов.

— Ха! — воскликнул я. — Точняк, я даже и не заметил. А что дальше будет?

— Нам с тобой нужно сходить к семейному психологу, — серьёзно проговорила Иби.

— Ты чё? — опешил я. — Ты чё такое говоришь-то?

В ответ — одно хи-хи.

— Тьфу, блин, — выдохнул я. — Ты опять прикалываешься!

В общем, день прошёл довольно-таки прозаично. Пешая прогулка, занятия на уличной спортивной площадке, в итоге я подтянулся аж целых пять с половиной раз на турнике.

— Для начала очень неплохо, — сказала Иби.

— Да я сам от себя не ожидал, — удивился я. — Как так? Я же раньше вообще пару-тройку раз только мог выжать. И то чуть пупок не развязывался. А тут смотри-ка… Через неделю уже и десять буду подтягиваться.

— Регулярные физические упражнения запустили процесс обмена веществ, — спокойно пояснила она. — Метаболизм активизировался, мышечные волокна испытывают стресс и перестраиваются под нагрузку.

Я вздохнул.

— И долго мне так их перестраивать?

— Вообще-то да, — ответила Иби. — Этим нужно заниматься всю жизнь.

— Всю жизнь? — насторожился я. — Мы так с тобой не договаривались.

— Это нужно не только мне, — сказала она. — Я бы даже сказала, наоборот — это нужно тебе.

— Ладно, — примирительно буркнул я. — Сам вижу, что прогресс есть. Всё, я в душ. Не подглядывай, отключайся.

— Хорошо, — сказала Иби. — Я закрыла глаза.

— Точно закрыла?

— Точно-точно.

— Ну смотри мне.

Я ещё даже толком в душ уйти не успел, как зазвонил мобильник.

— Привет-привет, Фомка! — воскликнул в трубке задорный голос Антона Бурцева.

Это был мой одноклассник и друг, а всё-таки звонку я не особо радовался, потому что именно этот человек, постоянно втягивал меня в нехорошие истории.

— И тебе привет, Бурцев, — вздохнул я. — Антоша-катастрофа.

— Чё это я катастрофа? — обиделся друг.

— В прошлый раз, когда ты мне звонил, ты меня в бар позвал. И там какие-то отморозки нам чуть морды не набили. А я даже удостоверение вытащить не успел.

— Ой, ну бывает, — отмахнулся он. — Случайность. Чё ты сразу начинаешь? Сегодня такого не будет.

— Конечно, не будет, — сказал я. — Потому что сегодня вечером я буду сидеть дома и смотреть телек.

Не зря же я нашёл пульт и вспомнил, как его включать. Да и еще столько событий за последние пару дней, что выдохнуть совсем не помешает.

— Ты что, пенсионер, что ли? — не унимался Антон. — Ты чижика когда последний раз выгуливал?

— Отвали.

— Во-во. Сегодня пятница, слышь, ты, Фомка-пенсионер. Пятница-развратница. Мы идём по бабам. Йо-хоу!

— Йо-хоу, — выдохнул я. — Счастливо вам сходить.

— Э-э, стой, стой, — завопил он. — Не клади трубку. Ты что, затусить не хочешь со старым другом?

— Слушай, в прошлый раз, когда мы с тобой тусили, я пропил четверть зарплаты.

— Да не парься ты, — бодро отмахнулся Антон. — Я же сказал — угощаю. И в прошлый раз предлагал, но ты же упрямый, как осел.

— Я не женщина, чтобы за меня платить, — поморщился я.

— И вообще, шёл бы ты на нормальную работу, ко мне.

— Кем? — хмыкнул я. — У тебя сеть автомоек. И что предлагаешь? Автомойщиком?

— Ну почему автомойщиком? — возмутился он. — Директором автомойки.

— Нет такой должности — директор автомойки.

— Пха, — фыркнул Антон. — Для друга я что хочешь сделаю, надо будет — введу должность.

— Нет уж, — сказал я. — Не в деньгах счастье.

— Ну да, — хмыкнул тем временем он. — А в их наличии.

И тут он сменил тон на заговорщический:

— Короче, Фомка! Сегодня никаких баров. Мы едем кататься на яхте. Всё спокойно, тихо. Закат, плеск волн, мягкая музыка. Телочки в коктейльных платьях. Ну, пенсионер, ты со мной?

Я помолчал секунду.

— Смотри, — сказал я. — Если нас скинут в воду, ты мне больше не друг.

— Договорились. Набережная, пятый причал, в двадцать ноль-ноль. Будь как штык. Всё, до связи.

И он отключился.

— Чижика не выгуливал? У тебя есть питомец? — настойчиво поинтересовалась Иби. — Егор, я не поняла его слова. Проверила в сети интернет. Чижик — это птица. Чиж, чижик, вид певчих птиц из семейства вьюрковых отряда воробьинообразных. У тебя был чижик?

— Он у меня и сейчас есть, — хмыкнул я.

Решил больше ничего не пояснять. Такие знания в эту базу вливать не буду, а если они там и окажутся, то пусть хоть не от меня.

Гремела музыка. Яхта оказалась не какой-то лодочкой, а прогулочным рестораном на воде. Музыка, конечно, была совсем не такой спокойной, как обещал Антон. Из динамиков долбил ремикс на когда-то популярную песню, и палуба, переделанная под танцпол, буквально ходила ходуном.

На нём отплясывали девчонки в коктейльных платьях. Явно уже взрослые, но с этой вечной клубной молодостью во взгляде, с накачанными губами и вызывающим макияжем.

— Ну как тебе? — Антон ткнул меня локтем в бок.

— Ничо так…

Друг тут же щёлкнул пальцами в воздухе:

— Э, гарсон, повтори-ка нам!

Он потряс пустым стаканом, в котором болтались только кубики льда и трубочка.

— Слушай, Егор, ты что такой зажатый? — прищурился он. — Ты как будто не один сюда пришёл.

— В смысле не один? — насторожился я, а сам мысленно прокрутил всё, что мог ляпнуть. Нет, про Иби я никому не говорил. — А с кем это я пришёл?

— Со своим самоваром. Ну или вообще с мамой, — заржал Антон.

— Очень смешно, — буркнул я. — Я вообще съезжаю с родительской хаты.

Но друг не удивился.

— Ой, да ты это уже два года говоришь, — отмахнулся он. — Хотя нет… — он стал загибать пальцы. — Четыре года. Ха-ха.

— Обещанного пять лет ждут, — пробурчал я. — Вот и решу в ближайшее время.

Я сказал это погромче, чтобы Иби тоже слышала.

— Накати давай, — Антон сунул мне стакан с виски и льдом. — Дзынь.

В голове тут же всплыл голос:

— Чрезмерное употребление алкоголя вредит организму.

— Да и пофиг, — мысленно ответил я.

— Слушай, Егор, — Антон вдруг стал серьёзнее, — давай за нашу дружбу.

— О как, — хмыкнул я. — Ну давай.

— Вот он, дружбан мой, Фомка! — обрадовался он.

Мы чокнулись. Выпили. Потом повторили.

Тепло разлилось по телу, веселье по мозгам. Громкая музыка уже не так раздражала, свет огней отражался в воде, и вдруг стало просто… нормально.

— Жить, в общем, хорошо, — подумал я, глядя на ночную реку.

Думал, что в ответ послышится привычный голос. Тишина.

— Иби, ты чего молчишь? — спросил я. — Обиделась, что ли?

Молчок.

— Иби, ты где?

Ответа нет.

«Нету, — мелькнуло в голове. — Исчезла. Переселилась». Я хмыкнул. Ну конечно, выпил — нейроны расслабились, вот она и выскользнула. Такой способ от неё избавиться я как-то не рассматривал…

— С пьяными я не разговариваю, — раздался недовольный голос.

— Блин, напугала. Я думал, ты… Короче, не хочешь — не разговаривай. А я пошёл тусить.

— Я нашла в сети, что значит «выгуливать чижика», — холодно проговорила Иби.

В этот момент Антоха уже тащил к нашему столику двух девушек. Хорошеньких, пьяненьких и весёлых.

— Знакомься, Егор. Это… — он замялся.

— Катя, — подсказала блондинка.

— А это… — Антон перевёл взгляд на тёмненькую.

— Женя, — приветливо подсказала та.

— О, точно. Катя и Женя. Ну что, кальян закажем? Этот город сегодня не будет спа-ать!!!

— Да! — хором захохотали девчонки.

Веселье охватывало всех и казалось тоже рекой, бурными порогами перекатывавшейся и у нашего столика, и по всей палубе. Иби дулась, а я, можно сказать, наслаждался внутренней тишиной. Иногда же можно расслабиться.

Когда всем стало совсем хорошо, мы натанцевались и плюхнулись на диванчики. Антоха, размахивая руками, принялся рассказывать очередную байку, нелепую, но почему-то неизменно срабатывающую. Девчонки прыснули от смеха.

— Егор, — проговорила Иби.

— Тут я. Что, соскучилась? — хмыкнул я. — Не можешь долго обижаться, да?

— Могу, — сухо сказала она. — Я не об этом. Переведи фокус своего внимания с особенностей нашей коммуникации и посмотри туда. Вон за тем дальним столиком. Видишь? Сидит странный субъект. Наблюдает за нами.

Я нахмурился и стал искать глазами, куда там надо посмотреть.

— Да не поворачивай ты голову, — тут же добавила она. — Не вставай. Не оглядывайся.

— Да где? — я всё равно начал вертеть башкой.

— Я же говорю, не поворачивай, — раздражённо одернула меня она. — Наведи камеру телефона, будто в экран смотришь. Увеличь.

— Ишь, хитрюга.

Но спорить я с ней не стал, вытащил телефон и сделал вид, что листаю там что-то, а сам навёл камеру.

— Ну сидит мужик какой-то, — пробормотал я. — Странный немного. Ну и…

Возражения так и застряли на полпути. Я понял, что тип действительно выбивался из общей картины. Не танцевал, не смеялся, не орал. Трезвый. На столе у него стоял чайничек с чаем вместо весёлых напитков. Сидел, смотрел куда-то.

Кто бы забрался на такой шумный и отвязный корабль, чтобы вот так сидеть с чайничком?

— Он за нами следит, — повторила Иби.

— Да ну, — всё-таки отмахнулся я. — Шизоидов кругом хватает. Завидует, наверное. У нас девчонки красивые, вот и пялится. Но ты всё-таки поглядывай за ним. На всякий случай.

— О, ты молодец, — усмехнулась она. — Значит, ты тут развлекаешься, а я должна охранять?

— Ну ты же моя напарница. Дежурим по очереди. Сегодня ты, а… потом когда-нибудь я.

— Всё ясно с тобой, — буркнула девушка. — Эгоист.

И снова ушла вглубь сознания. Будто отключилась. Но я знал, что она рядом. И будет смотреть на того типа моими же глазами.

— Пошли танцевать! — вдруг завизжала тёмненькая Женя и схватила меня за руку.

Катя тут же вцепилась в Антона. Нас потянули на танцпол.

Заиграла какая-то популярная мелодия, под которую ноги выплясывали сами, и вся палуба рванула вперёд. Танцпол моментально забился людьми. Теснота, локти, плечи, крики.

— Куда прёшь⁈ — рявкнул грубый голос.

Здоровый бугай с татуировкой в виде викинга на руке оттолкнул Антона. Тот, видимо, наступил ему на ногу, при его неуклюжести это было вполне возможно.

Тем более, Антон был уже изрядно поддатый. И теперь от тычка споткнулся и грохнулся на палубу.

Девчонки взвизгнули.

Толпа разошлась полукольцом. Глаза всех вокруг загорелись любопытством. Народ требовал зрелищ.

А Тоха был совсем не боец.

Бизнесмен — да. Раздолбай — ещё какой. Деньги к нему липли сами. А вот в драке он был ноль. Если надо решить вопрос по-мужски, это не про Антона.

Нет, характер у него задиристый, язык быстрый, а вот кулаки так себе. Поэтому нам и доставалось, когда он выдёргивал меня в такие тусовки по пятницам. Не сказать, что это было часто, но почти всегда заканчивалось по одному сценарию.

«Ну вот, — подумал я. — Начинается».

Но бросить его одного я не мог. Надо хотя бы помочь другу. Я подошёл к нему и подал руку, чтобы он мог подняться. Потом повернулся к бугаю.

— Слышь ты, — сказал я, — грабли не распускай.

— А то что? — набычился тот.

— Поедешь на пятнадцать суток, — сказал я и машинально сунул руку в карман.

И тут понял — удостоверения нет. Дома оно.

— Ха! — заржал бугай. — Ты чё, мент, что ли? А где твоя ксива? Чего молчишь, урод?

Он толкнул меня в грудь.

Я был не настолько ещё охмелевший. Устоял, только отшатнулся назад.

— Осторожно, Егор! — взвизгнула Иби, испугавшись, что я упаду и ударюсь головой о металлический борт.

— Загрузи методичку по карате, — мысленно сказал я.

— Что ты несёшь? — тут же отрезала она. — Какая методичка по карате? Сейчас не девяностые. Нет таких методичек, и всё это фуфло.

— О, как ты заговорила, — буркнул я. — Прям как наши девчонки в клубе.

— А-а! Они уже «наши»? — возмутилась Иби.

— Ну загрузи что-нибудь другое. Там… фильмы про Джеки Чана.

— Господи, Егор, — раздражённо сказала она. — Это так не работает. Это надо тренироваться.

Бугай сделал шаг ко мне.

Толпа затаила дыхание.

— Ай! Осторожно! — тут же закричала Иби.

Бугай, увидев, что я устоял, шагнул ближе и замахнулся. Секунда, и его кулак летел прямо мне в лицо. Не знаю как, но, получив предупреждение, я в самый последний момент ушёл с линии удара. Голова скользнула в сторону, так что кулак — вжух! — просвистел у самого уха.

А мой кулак будто сам по себе тут же врезался ему в живот.

Р-раз!

Второй удар — снова в корпус. Он согнулся.

Третий — боковой, в скулу.

Два и три!

Я никогда раньше не бил людей. Никого не бил. Это был мой первый. Удар у меня не был поставлен, но каким-то образом я подкрутил пятку, корпус, перенёс вес тела и вложил всё в удар, как будто делал это не первый год.

Как я это сделал — не знаю. Но подозреваю, что телом управляла Иби. Сам бы я до такого не додумался. Тем более спьяну.

Хрясь!

Бугай рухнул на палубу бесчувственной тушей. Народ зашумел, кто-то присвистнул, но к нему никто не подошёл. Зато подбежали охранники.

— Уходим, — сказала Иби. — Уходим сейчас.

Я нырнул в толпу и растворился в ней. Бугая подняли, привели в чувство и куда-то увели.

— Ну ты, Егор, даешь! — восхищённо заорал Антон. — Девочки, вы видели? Это мой друг! Это Фомка, мой друг! И если кто полезет к нам, он мигом тому рыло начистит!

Мы снова плюхнулись на диванчики, и я только краем уха слышал какие-то сигналы от Иби. Антон и девчонки наперебой обсуждали инцидент и смеялись.

Голова у меня слегка кружилась. Видимо, за эти секунды я выложился по полной.

— Пойду подышу, — сказал я. — И от музыки отдохну.

— Жень, составь ему компанию, — распорядился Антон.

— Да не, — отмахнулся я. — Я один. Сейчас вернусь.

Я встал и пошёл к выходу на корму, чувствуя, как адреналин медленно отпускает, а внутри остаётся странное, непривычное ощущение.

Я только что дрался.

И победил.

Я спустился на нижнюю палубу. Там действительно было куда тише. Привалился к бортику, вдохнул прохладный воздух.

— Иби, — сказал я. — Спасибо.

— За что? — ответила она.

— Ну… разве это не ты подточила мои рефлексы?

— Не знаю, — сказала Иби. — Я так испугалась, что ничего и не помню.

— То помню, то не помню… — хмыкнул я. — Ну точно как настоящая женщина.

— Эй, — тихо сказала она. — Сзади кто-то есть.

Я повернулся.

Тот самый субъект. Не бугай с претензиями, а тот, что весь вечер наблюдал за нами. Он, выходит, следом за мной спустился на нижнюю палубу и теперь подошёл ближе. Прищуренные глаза, колючий взгляд. Подбородок и вся нижняя часть лица выглядели будто обломок кирпича — так и хотелось проверить на ощупь, может, он весь шершавый и холодный. Дорогой костюм, лысая голова, как у Джейсона Стетхэма. Сейчас, наверное, изречёт какую-нибудь мудрость вроде: никто тебе не друг, кроме друга.

— Извините, — очень вежливо проговорил он.

Я поспешил откинуть пьяные дурашливые мысли. Потому что в этой вежливости была холодная, неискренняя пустота.

— У вас не будет закурить?

Он сокращал дистанцию, подходил всё ближе. И чем я ему так интересен?

— У него что-то в рукаве, — прошептала Иби. — Егор, убегай.

— С чего я бегать буду? — мысленно ответил я. — Ты видела, как я с тем бугаём разобра…

Но договорить я не успел.

— Осторожно! — закричала Иби.

Я увидел блеск ножа.

И в этот момент во мне что-то щёлкнуло. Прилив… не знаю чего. Крови, адреналина, ещё какой-то хрени. Тело собралось, как сжатая пружина. Рефлексы стали точными, ясными, будто кто-то убрал лишнее.

Я ушёл от удара. Нож провалился в пустоту. Его рука пролетела мимо, а мускулистое тело подалось вперёд, к борту. Я подхватил его за одежду и подтолкнул, продолжая его же движение.

Он перелетел через поручень.

Глухой удар обо что-то.

Плеск воды.

Бумс. Шлёп.

Вода скрыла его тело.

— Это что сейчас было? — выдохнул я.

— То, чего я боялась, — сказала Иби. — Тебя кто-то хотел убрать.

— Неужели это те… из-за подпольной автомастерской, что я накрыл? — пробормотал я.

Голова снова закружилась.

— Фух… — выдохнул я. — Надо пойти… рассказать Антону…

И тут же сам себя остановил. Не надо. Ни к чему Бурцеву такая информация. Не спеша к трапу, я выпрямился и ещё раз посмотрел на тёмную воду за бортом.

— Ладно, — сказал я. — Всё же хорошо закончилось.

Но почему-то внутри я чувствовал, что ничего ещё не кончилось, наоборот, это было только начало.

— Хорошо? — фыркнула Иби. — Ты смеёшься, Егор? Тебя хотели убить.

— Ну не убили же, — пробормотал я. — И как так вышло… Ты видела? Я — р-раз, и он уже в воде.

— Я думаю, наши рефлексы синхронизировались в момент опасности, — сказала она. — Моё сознание помогло твоему сознанию с высокой точностью управлять телом.

— Блин… клёво, — выдохнул я. — Это что получается? Мы можем так в «Контру» зарубиться? Денег настричь на киберспорте…

— Егор, — строго перебила Иби. — Ты вообще о чём думаешь? Это работает только в минуту опасности. Такие моменты невозможно воссоздать.

— Да шучу я, шучу, — усмехнулся я.

— Не смешно.

— Ну извини. Пытался тебе настроение поднять.

— Спасибо, поднял, — сухо ответила она.

— Слушай, можешь там себе и дальше ворчать, в чертогах моего разума. А я дальше веселиться пошёл.

Музыка снова накрыла палубу. Тыц-тыц-тыц.

Утро было недобрым.

Голова трещала, и меня почему-то покачивало. Я с трудом открыл один глаз, потом второй. И понял, почему меня качает.

На самом деле качало не меня, а всех. Потому что я лежал на кровати в каюте той самой прогулочной яхты-ресторана.

— О… ни фига себе, — прошептал я. — Неплохо погуляли.

Я потянулся. Рука задела что-то тёплое, живое, бархатистое.

Я повернул голову. Рядом тихо сопела голая Женя. Не помню, как я сюда попал.

— Иби, — прошептал я. — Ты тут?

— Я с тобой не разговариваю, — холодно ответила она.

— А что было-то?

— А то ты не видишь.

Я усмехнулся.

Хм. Ревнует. И почему-то от этой мысли на душе стало… приятно.

Городская клиническая больница № 3, палата реанимации.

Палата была отдельная, вип. Тихая, стерильная, с приглушённым светом и аппаратурой, мерно попискивающей в углу. На койке лежал без сознания мужчина. Голова перебинтована, лицо бледное, подбородок угловатый.

А рядом с широкой функциональной кроватью стоял врач. Он ещё раз посмотрел на мужчину, достал телефон, отошёл на шаг и набрал номер.

— Алло. Это я. Пациент без сознания. Кома. Ударился головой. Да… нашли на берегу. Чудом выжил.

Он сделал паузу, прислушался.

— Сейчас стабилен, но прогнозы делать не берусь.

Врач взглянул на монитор, где змеёй тянулся пульс.

— Буду держать вас в курсе… Сообщу, если будет динамика.

Он убрал телефон, ещё раз посмотрел на пациента.

Тот, кто ночью пытался убить Егора Фомина, теперь лежал и не шевелился.

Верёвкин сидел в кабинете и пил чай, откинувшись на спинку кресла.

«Так, — думал он, — по полугодию показатели нормальные. Закроемся хорошо. На коллегии будет, что доложить. Всё пока пучком».

Он удовлетворённо побарабанил пальцами по столу.

Тут смартфон зажужжал об столешницу. Номер не определился. Настроение у Верёвкина испортилось сразу. Хотя номер значился как неизвестный, полковник уже знал, кто это.

— Алло… — сглотнул он. — Слушаю вас.

— А кто такой у тебя этот Фомин Егор Николаевич?

Верёвкин выпрямился.

— Ну… обычный сотрудник. Планируем его увольнение. У нас сдача ФИЗО, хотим его завалить.

— Я тебе вопрос задал.

Пауза.

— Ну-у… говорю же. Тюфяк. Недотёпа.

— Опер?

— Опер… — Верёвкин запнулся. — Ну… формально. Но совсем недавно… он кабинетный был…

— Этот «недотёпа», — холодно сказал голос, — уработал нашего лучшего спеца. Сейчас он в коме. В больнице.

У Верёвкина пересохло во рту.

— Как… уработал? — выдавил он.

— Понятия не имею. В общем так, — оборвал собеседник. — Чтобы этого Фомина в ближайшее время не было.

— Понял… — быстро сказал Верёвкин.

— Увольняй как хочешь, понял?

— Так точно.

Пик. Пик. Пик.

Короткие гудки ударили по уху, словно каждый из них был острой иглой.

Верёвкин медленно опустил телефон на стол, уставился в чашку с остывающим чаем и вдруг понял, что пальцы у него подрагивают.