Оперативник с ИИ

Глава 10

В этот раз сводку по городу я не просто пролистал, а посмотрел внимательнее, и одна вещь заставила меня задержаться на странице и поразмыслить.

Среди рядовых происшествий затесались строки об убийстве в больничной палате, где находился некий неизвестный пациент, причём значился он в больничных списках под скомпрометированными данными: паспорт был на имя человека, который умер еще пять лет назад. И этот «неправильно подписанный» пациент вчера исчез, а в палате вместо него обнаружили труп с проломленной головой. Дальше картина стала ещё интереснее, потому что имя убитого нашлось среди лиц в федеральном розыске.

И разыскивался он, понятное дело, не за ерунду какую-нибудь, а за совершённое ранее убийство.

Территория была не нашего ОМВД, полномочий я там не имел, потому и мог почитать только сводку, а не само дело, но даже этих обрывков информации хватало, чтобы в голове начали складываться неприятные выводы. Мне не нужны были комментарии Иби и её навыки работы с информацией, чтобы понять, что дело пахнет керосином. Город у нас, конечно, большой, чего только не бывает, но чтобы вот так, среди бела дня в больнице убили профессионального киллера — это уже выходило за рамки обычной криминальной рутины.

А на всё необычное я сам в уме теперь ставил своего рода маячок. Я должен был следить за деталями, особенно в свете последних событий, которые слишком уж настойчиво тянулись одной цепочкой. Убийство учёного, попытка, ни много ни мало, убрать меня на яхте, теперь вот этот эпизод с больницей — нет, это явно не рандом. Это чей-то расклад, чьи-то ходы.

Надо будет, конечно, и самому подумать, и Иби напрячь, но сначала пошуршать по линии соседнего районного ОМВД, поговорить с оперативниками, которые сопровождали материал. Этот самый маячок у меня внутри так и сигналил: все эпизоды связаны, просто связь пока скрыта.

В этот момент дверь кабинета открылась, и зашёл Степаныч. Оглядев нас своим привычным взглядом, будто пересчитывая, он сразу перешёл к делу.

— Ну что, орлы, — проговорил он, — есть стопудовая информация, что в ломбард «Три семёрки» сегодня ночью привезут сдавать рыжьё и брюлики.

Этот ломбард знали все оперативники без исключения, репутация у него была так себе, и была инфа о том, что через него регулярно проходили похищенные вещи из разных квартир.

Степаныч как раз на это и надавил: если есть вероятность, что именно там всплывут изделия по нашим недавним преступлениям, то, значит, нужно организовать засаду и отработать информацию по горячим следам.

В кабинете нас было трое: я, хитрый Эльдар и ленивый Игорь. Опера со стажем, которые за годы службы довели до совершенства умение незаметно переложить основную работу на другого, особенно если этот другой был моложе и ещё не успел обрасти служебной ленью.

Они переглянулись почти синхронно, и без лишних слов стало понятно, к чему всё идёт.

— Ну вон, молодой пусть и устраивает засаду, — кивнул Эльдар в мою сторону, откидываясь на спинку стула.

Игорь согласно хмыкнул, явно не желая портить себе ночь:

— Первая засада его будет. Пускай нюхнет пороху.

— Нет, — сказал Степаныч, — тут нужен опытный сотрудник. И не один. Пойдёте все втроём.

Послышался коллективный вздох, коллеги при начальстве свою досаду не слишком скрывали.

— Блин, Степаныч… — простонал Эльдар и тут же прищурился. — У меня сегодня у матери день рождения.

— Что ты мне звездишь? — отрезал Румянцев. — В прошлом месяце у тебя уже у матери день рождения был, ты отпрашивался.

— А… — замялся Эльдар. — Это у другой матери. Ну, в смысле, у тёщи. Я её тоже мамой называю.

— Да? А у тебя какая причина? — Степаныч перевёл тяжёлый взгляд на Игоря, заранее видя, как тот уже открыл рот.

— Да у меня сегодня дружок прилетает, — поспешно заговорил Игорь. — Армейский. Зуб даю, Степаныч. Он тут проездом, вечерок хотел с ним выкроить, а тут такое… Блин, никак не могу. Может, из другого кабинета кого подтянешь?

— Слышите, вы, гарные хлопцы! — рявкнул начальник. — Вы в МВД служите или в офисе штаны протираете?

Я видел, что сейчас всё пойдёт по кругу, и решил вмешаться.

— Погоди, Степаныч, давай я схожу один.

Румянцев уставился на меня с явным недоверием.

— Как ты их брать будешь, если что, Фомин?

— Ну как-то же тех угонщиков взял, — пожал я плечами. — Разберусь. Если что, буду на связи. В дежурку сообщу. Какой-то движ пойдёт, и сразу позвоню. Либо наряд ППС пришлют, либо гонорейку.

Гонорейкой мы между собой называли как раз наряд ГНР — группу немедленного реагирования.

— А то, что один буду, — продолжил я, — так это даже лучше. Незаметнее.

Игорь и Эльдар с удивлением уставились на меня. Вроде, и не мальчик уже по возрасту, а рвение к работе вдруг появилось такое, будто я только вчера Академию закончил. Они явно не ожидали, что я сам вызовусь, да еще и в одиночку.

А мне сейчас это было нужно. Я брался за любую работу, лишь бы натаскаться в реальных делах, отточить свои ментовские навыки, быть в гуще событий. Раз такое дело, я должен держать руку на пульсе. Да и начальство пусть считает, что я по самые уши увлечён текущей оперативной работой. Вроде как, некогда мне, даже и не интересуюсь всей этой историей с ИИ и его внедрением в систему МВД.

Пускай Верёвкин и те, кто за этим стоит, думают, что я ничего не понял, ничего не знаю и ничего не подозреваю.

— Ты уверен? — с сомнением спросил Румянцев, внимательно глядя на меня.

— Уверен, — спокойно ответил я. — Съезжу, понаблюдаю.

— Пистолет хоть возьми, — хмыкнул он, явно не до конца одобряя мою инициативу.

— Само собой, Владимир Степанович, — кивнул я.

Начальник УГРО вышел из кабинета, а мои коллеги тут же заулыбались и захмыкали, переглядываясь между собой с видом людей, которые только что удачно спихнули проблему на другого.

— Ну, Фомин, молоток, — протянул Эльдар. — Вошёл в наше положение.

— Вы сильно-то не радуйтесь, — предупредил я. — С вас с каждого по бутылке коньяка.

— Чего⁈ — в один голос воскликнули опера. — С каких щей-то?

— Ну, смотрите, как хотите, — пожал я плечами. — Сейчас пойду и скажу Степанычу, что, мол, погорячился я, и вообще как-то ссыкотно мне в одну каску в засаду идти.

Реакция была мгновенной.

— А, ладно, ладно, — замахали руками оба. — Всё, давай, без проблем. Купим с зарплаты, без бэ.

— Зачем тебе коньяк? — спросила Иби.

— Фиг знает, — честно ответил я. — Но как-то не хотелось, чтобы они просто так отвертелись. Может, пригодится коньячок. И потом, не деньгами же просить? Ты ещё познаешь всю глубину фразы «так не принято».

Ломбард «Три семёрки», или, как мы его называли, «Три топора», находился в тихом районе города, в стороне от шумных улиц. По оперативной информации, именно туда ночью должны были привезти золото на сбыт. Формально, по закону, все ломбарды обязаны принимать такие изделия строго по правилам: проверять паспортные данные, фиксировать личность сдатчика, сверять информацию с ориентировками на краденое и при малейшем совпадении сразу же сообщать в полицию.

Эти ориентировки мы рассылали сразу после заявлений о кражах ювелирных изделий, и большинство ломбардов предпочитали не рисковать. Работали как полагается. Но «Три семёрки» отличался от остальных. Он был завязан на серую скупку и плевал на закон ровно до той поры, пока мы не прижучили его достаточно жёстко.

Но поступили хитро и полностью «топить» его тоже не спешили, как любил говорить Степаныч, потому что именно через этот ломбард иногда всплывали любопытные вещицы. А если хочешь дело раскрыть, то иногда только так можешь выйти на след квартирных воров и мелких жуликов.

Ещё днём я сходил и внимательно осмотрел обстановку у ломбарда, прикидывая, где можно зависнуть ночью так, чтобы и обзор был нормальный, и глаза никому не мозолить. Небольшая лавочка у стены, дворик, рядом дорога с проезжей частью и полупустая парковка. Не слишком большое разнообразие ландшафта, всё на виду, всё открыто.

— И где мне тут торчать? — задумчиво проговорил я. — Под кустиком, что ли? Это как-то… несолидно.

— Нужна машина, — тут же предложила Иби. — Возьми служебную. У тебя же есть водительское удостоверение?

— Права-то есть, — поморщился я, — только машина служебная за мной не закреплена.

— Почему?

— Потому что не было необходимости. Я ж в кабинете сидел.

— Ну так напиши рапорт, чтобы закрепили.

— Ага! Это тебе не каршеринг. Долго все это… согласование с автохозяйством, с курирующим замом, куча бумажек, формальностей, подписей… Поседеешь, пока дождёшься. А машина нужна здесь и сейчас.

— И что делать? — спросила Иби.

— Есть вариантик, — подумав ещё, сказал я. — Поехали, прокатимся.

Я вызвал такси и добрался до промзоны, туда, где тянулись ряды старых гаражных боксов и работали шабашные СТОшки, живущие по своим законам и правилам. Именно там, возле одной из таких шарашек, был и отцовский гараж, тот самый, в который я не заглядывал уже, бог знает, сколько лет.

На СТО кипела работа. В этот момент к боксу подкатила дамочка на новеньком, сверкающем паркетнике, и мужики сразу оживились, будто им сигнал тревоги дали. Губы, грудь и попа у автоледи были откровенно тюнингованные, но привлекало работников не только это. Такой контингент работяги всегда любили: и глаз порадуется, и копеечка лишняя капнет. Богатеньких дамочек они никогда не упускали случая слегка «нахлобучить», делая это с видом полной профессиональной заботы о клиенте.

Я остановился в стороне, вышел, оглядывая знакомые с детства места.

— Здрасьте, — проговорила автоледи, брезгливо морщась и оглядываясь так, будто спустилась с небес прямиком в самую грязь.

— Здравствуйте, — навстречу ей вышел автослесарь Саныч, давний друг моего отца.

Вечно с сигаретой в зубах. Один глаз у него был прищурен от дыма, и казалось, что полностью он его не открывает вообще никогда. Руки по локоть в мазуте, въевшемся так глубоко, словно это были не пятна, а татуировки, отсечки проведённых здесь лет. Прикид тоже фирменный: замасленные штаны, тельняшка и сланцы непременно с носками. При виде Саныча у меня в голове почему-то каждый раз всплывала переделанная строчка из песни Басты: «Нельзя носить с носками, таков закон сандалий».

— Что у вас? — спросил автослесарь.

Дамочка выгнула брови и выдала:

— Я когда в зад даю, у меня что-то скребёт.

— Это понятно, — невозмутимо хмыкнул Саныч. — А с машиной-то что?

Работники СТО прыснули от смеха. Кто-то чуть не свалился с ящика. Автоледи юмор не оценила, фыркнула и надула губы.

— Да вы меня за дуру держите! — шлёпала она накачанными губами и сверкала глазами.

— Да нет, что вы, — примирительно проговорил Саныч, не меняя выражения лица. — Конечно, всё проверим.

— И колёса подкачайте, — приказала та.

— Подкачаем, — кивнул Саныч. — А чем вам их надуть?

— В смысле? — не поняла хозяйка жизни, явно не ожидая уточняющих вопросов.

— Ну, воздухом или азотом, — всё так же серьёзно уточнил слесарь.

— А в чём разница? — настороженно спросила она.

— Азотом дороже, — пожал плечами Саныч. — Зато шины мягче пойдут, комфортнее ездить.

Женщина задумалась, взвесила всё и, наконец, решилась:

— Тогда азотом.

— С каким вкусом? — тут же уточнил Саныч, даже бровью не поведя.

— Что? — брови блондинки выгнулись дугой.

— Ну, с каким запахом, — невозмутимо продолжил он. — Банан, клубника, мята.

Она зависла на пару секунд, потом, видимо, решив, что хуже уже не будет, выдала:

— Давайте… банан.

Работники СТО едва снова не прыснули от смеха, но Саныч окатил их сверху таким взглядом, что смешки тут же застряли где-то в горле, мол, у нас серьезное заведение. Машину загнали внутрь бокса.

Саныч тем временем подошёл ко мне.

— О, здорово, — сказал он и протянул грязную, мозолистую руку.

Я без всякой брезгливости пожал её.

— Как сам? — спрашивал он. — Не женился? Как мать? Что нового?

— Нормально, — ответил я и, не дожидаясь следующего вопроса, добавил: — Мать привет передавала.

Саныч удовлетворённо крякнул.

— Молоток, — одобрил он. — А ты, я смотрю, шире стал, что ли… Не пойму. В плечах раздался чутка, или это я просто усох? Кхе.

— Я по делу, Саныч, — я сразу перевел разговор в рабочее русло, давая понять, что поток шуток на сегодня можно прикрутить. — В общем, мне нужно запустить батину машину.

— О как! — он прищурил глаз ещё сильнее и пыхнул дымом. — Неужто решился начать водить?

— «Решился начать водить?» — тут же переспросила Иби у меня в голове с явным удивлением.

— Да не слушай ты его, — мысленно отмахнулся я. — Это он так хохмит.

— Давно пора, давно пора, Егорка! — Саныч хлопнул меня по плечу. — А то чё как не мужик? Права есть, машина есть, а тачку не водишь. Молоток, блин!

— Так всё-таки он не хохмит? — хихикнула Иби.

— Ну да, — фыркнул я про себя. — Просто раньше необходимости не было. В кабинете сидел, а если по делам, то всё равно по району, пешком или на общественном транспорте. Да и за рулём как-то неуютно… раньше было. Но теперь пора.

— А у тебя вообще есть практика вождения? — с тревогой в голосе уточнила Иби.

— Конечно, — уверенно ответил я. — В Академии МВД у нас были занятия по вождению, потом экзамен здесь сдавал, в автошколе. Не сразу, правда, сдал, с третьего раза, но сдал же.

— Подожди, подожди, — не унималась Иби. — А после этого ты водил?

— Что ты к мелочам придираешься, — сказал я. — Какая разница, водил, не водил. Ты же мне поможешь.

— Как? Егор, автомобиль — это средство повышенной опасности. А городская улица с плотным потоком машин — это совокупность факторов риска. Тут нельзя «как-нибудь».

— Ой, не нуди, всё будет нормально. Как-нибудь справимся. Вместе.

— Ладно, — после паузы сказала Иби уже спокойнее. — Я буду тебе подсказывать. А пока изучу правила дорожного движения с последними изменениями и загружу в память актуальную карту города.

Я невольно усмехнулся. Кажется, теперь у меня был самый дотошный и самый нервный штурман из всех возможных.

Мы с Санычем подошли к гаражу отца. Я по привычке так его и называл. Хотя формально теперь это был уже наш с матерью гараж, просто язык не поворачивался сказать иначе. Ключи, как и всегда, были у Саныча: он за машиной следил, периодически «выгуливал» её, чтобы не застаивалась, подзаряжал аккумулятор, возился с мелочами и в целом не давал умереть железному коню, которого мой отец любил почти как живое существо.

Внутри стояла она — «Волга», ГАЗ-24, 1984 года выпуска, чёрная, как полярная ночь, та самая мечта позднесоветского человека, предмет зависти и гордости перестроечных времен.

Старьё? Хлам? Отнюдь нет. Отец всегда держал её в идеальном состоянии, и сейчас она смотрелась так, будто только что сошла с конвейера: хромированная решётка радиатора, сверкающий бампер, полированные бока. Настоящий раритет, а не просто машина.

— Я вообще-то её недавно заводил, — хмыкнул Саныч, открывая капот и ловко подсоединяя клеммы к аккумулятору. — Ща посмотрим.

Он сел за руль, повернул ключ зажигания, стартер покрутил. Послышалось: тых-тых, но мотор сразу не схватил.

— А, чёрт, что такое… — буркнул он, вылез, поковырялся под капотом, потом снова сел. — Ну-ка ещё раз.

Тых-тых-тых… вун-вун — и «Волга» ожила, наполнив гараж густым запахом выхлопа и каким-то очень знакомым, почти забытым ощущением.

— Что-то она не сразу заводится, — сказал Саныч, вытирая лоб. — Ты покатайся, приглядись, может, раскоксуется. Если что, подскочишь, проверим, подшаманим. Но, скорее всего, и так полетит ласточка.

— Спасибо, Саныч, — сказал я.

— Да какие проблемы, — отмахнулся он. — Обращайся. Мы с батей твоим в этом гараже, ух, столько вечеров вместе провели, за рюмкой чая, так сказать.

Он помолчал, потом вдруг добавил, прищурившись:

— Ты там это… не затягивай с внуками-то.

— Какими внуками? — не сразу понял я.

— Ну как какими, — пожал плечами Саныч. — Батя у тебя внуков хотел.

— А… — кивнул я.

— Ну а что, — продолжил он, окидывая меня оценивающим взглядом. — Парень ты, я смотрю, видный становишься, тачка есть, осталось только жену найти.

— Разберусь, — хмыкнул я.

Саныч улыбнулся, хлопнул меня по плечу и отошёл, а я остался стоять перед «Волгой», вдруг остро чувствуя, что вместе с этой машиной в мою жизнь возвращается что-то большее.

Я выгнал автомобиль из гаража, аккуратно вырулил на проезд и только успел почувствовать, как «Волга» мягко катится вперёд, будто вспоминая прежние маршруты, как к СТО подъехала какая-то розовая машинка. Из неё вылезла очередная ботоксная куколка, и внимание мужиков мгновенно переключилось на неё, словно по команде.

— Саныч! — загалдели со всех сторон, уже зная, что сейчас будет номер, потому что без хохмы он таких клиенток не встречал.

Саныч было поспешил к новой гостье, но она и без него справилась.

— Здравствуйте, — сказала она, оглядываясь. — Вы только что моей подруге подкачивали шины.

— Какой подруге? — с самым невинным видом уточнил Саныч.

— Ну… с банановым вкусом, — не моргнув глазом ответила она. — А можно мне тоже так, только с клубничным?

Мужики на СТО просто сложились пополам, кто-то схватился за живот, кто-то отвернулся, чтобы не светить глоткой, а я, тронувшись с места, улыбался, глядя в зеркало заднего вида. День сегодня задался.

— Маршрут построен, — неожиданно проговорила Иби голосом из «Яндекс Навигатора». — Через двести метров поверните налево.

— Ты чего как навигатор разговариваешь? — удивился я. — Меня прямо приморозило, как будто не ты.

— Я думала, тебе так удобнее будет воспринимать, — отозвалась она. — Как всем водителям.

— Давай по-нормальному, — сказал я.

— Как скажешь, — согласилась Иби. — Метров через пятьдесят сверни направо, вон за той белой тачкой.

— Вот это уже другое дело, — кивнул я. — Отлично.

Навык вождения у меня, как выяснилось, никуда не делся, и это неожиданно порадовало. Иби ненавязчиво подсказывала, где притормозить, где пропустить поток, куда аккуратнее вписаться в поворот, и с таким штурманом я довольно быстро набрался уверенности, сам не заметив, как перестал напряжённо сжимать руль.

И я вдруг понял, что, когда перестаёшь бояться, всё получается куда лучше, потому что вместе с уверенностью приходит спокойствие, а вместе со спокойствием контроль. В последнее время я вообще всё чаще ловил себя на том, что верю в себя куда больше, чем раньше, и это ощущение постепенно становилось привычным.

В голове всплыл знаменитый советский мультфильм с простым, но удивительно точным выводом: как вы яхту назовёте, так она и поплывёт, и, кажется, моя собственная «яхта» наконец-то начинала двигаться именно туда, куда нужно.

В общем, освоив машину и окончательно почувствовав её габариты, отклик руля и характер, я начал готовиться к ночной засаде. Термос с крепким кофе, мамины пирожки, аккуратно уложенные в пакет, потом оружейка. Получил табельный ПМ и, стандартно, два магазина по восемь патронов: один уже в рукоятке пистолета, второй в специальном кармашке кобуры.

Как только начало смеркаться, я подъехал к ломбарду, выбрал позицию и припарковался среди рядов стареньких машин, которые стояли здесь, казалось, с прошлого века, вросшие в асфальт и давно ставшие частью пейзажа. Отсюда отлично просматривалось крыльцо ломбарда, а моя «Волга» при этом скрывалась в тени раскидистого дерева, не привлекая внимания и, что главное, не выбиваясь из общей картины.

Ночь постепенно опускалась на город, редкие фонари поблизости бросали на землю тусклые жёлтые пятна.

— Егор, — тихо проговорила Иби, и по интонации я сразу понял, что она взволнована.

— Что? — отозвался я, не отрывая взгляда от входа в ломбард.

— Пообещай мне, что, если что-то пойдёт не так, ты не полезешь сам на рожон, — сказала она. — Просто вызовешь подкрепление.

— Чего? — не сразу понял я, чуть повернув голову, будто собеседница была не в голове, а, как и полагается напарнику, рядом на соседнем сиденье. — Ты это к чему?

— У меня… нехорошее предчувствие, — после паузы ответила Иби.

Я уже хотел спросить, как она вообще может что-то «чувствовать», но вовремя осёкся, вспомнив, что она обижается, когда я говорю о ней как о машине или алгоритме. Нет, тут надо иначе.

— В смысле, — поправился я, — что навело тебя на такие ощущения?

— Не знаю, — ответила она. — Я не могу это объяснить. Это не поддаётся рациональному анализу.

Она помолчала и добавила уже настойчивее:

— Если что-то случится, ты просто вызовешь подкрепление. Не будешь действовать в одиночку. Давай исходить из таких вводных.

— Ну, там видно будет, — уклончиво ответил я.

— Нет, пообещай, — буркнула Иби.

— Хорошо, — сказал я, но слова «обещаю» так и не произнёс, оставив себе пространство для манёвра, если вдруг ситуация потребует действовать быстрее, и нужно будет обойти сомнительные договорённости.

Иби хотела ещё что-то сказать, но в этот момент в поле зрения появилась тёмная фигура в костюме, и разговор сам собой оборвался, потому что внимание переключилось на происходящее снаружи.

Человек возник будто из ниоткуда. Он вышел сбоку здания, из тени, где глаз переставал различать детали, и уверенным шагом направился к ломбарду.

— Внимание, — тихо сказала Иби. — Объект в поле видимости.

— Вижу, — отозвался я, не отрывая взгляда. — Анализируй. Что странного?

— Деловой костюм, — ответила она почти сразу. — Ночь. Круглосуточный ломбард. Одежда не соответствует типичному виду посетителей подобных заведений.

— Совершенно верно, — подтвердил я. — Обычно джинсы, спортивка, куртки попроще. А этот как будто на совещание идет.

Чем дольше я смотрел на него, тем чётче понимал, что он вовсе не похож на сбытчика краденого. У него не было с собой ни сумки, ни пакета. Он шел с пустыми руками.

Тем временем незнакомец в костюме спокойно зашёл в ломбард.

— Ждём, — сказал я. — Как выйдет, тормозну, проверю на всякий случай.

— Нет, Егор, — беспокойно отозвалась Иби. — Вызови подкрепление.

— Какое подкрепление? — нахмурился я. — Мужик в костюме зашёл в круглосуточный ломбард. Если я сейчас дёрну ППС, надо мной ржать будут. Скажут: Фомин, ты что, по каждому шороху наряд вызываешь?

— Тогда я сама вызову, — сказала Иби.

— В смысле — сама? — насторожился я.

— У меня есть доступ к телефонной сети.

— Отставить, — жёстко сказал я.

— Егор… — попыталась она возразить.

И пока мы спорили, человек уже вышел из ломбарда, сунул что-то во внутренний карман пиджака и неторопливо спустился с крыльца.

Я напрягся, положив пальцы на ручку дверцы. Он направился прямо в нашу сторону. И в этот момент из темноты резко, с визгом шин вырулила машина.

Она выскочила на площадку перед ломбардом и остановилась буквально в нескольких метрах от мужчины. Я успел заметить, как опустилось правое пассажирское стекло, и в ту же секунду из салона высунулся ствол пистолета с глушителем, направленный прямо ему в спину.

— Ложись! — заорал я, выскакивая из машины и одновременно выдёргивая пистолет из кобуры.

Мужик сначала дёрнулся, собираясь бежать, но, услышав мой крик, резко упал мордой вниз и вжался в асфальт. И сделал он это вовремя, потому что почти сразу бахнули выстрелы, короткие, глухие, с характерным приглушённым звуком, и пули пройдя над ним, ушли в темноту.

Бах! — я вскинул пистолет и тоже выстрелил, пытаясь поймать цель, но машина уже дала по газам, сорвалась с места, выскочила на проезжую часть и понеслась прочь, растворяясь в ночном городе.

Я метнулся обратно, запрыгнул в «Волгу», провернул ключ зажигания и крикнул:

— За ней! Построй маршрут, проследи, куда она едет, подключись к уличным камерам!

Но двигатель не завелся.

— Та-та-та, — молотил вхолостую стартер.

— Твою же мать… — выдохнул я, снова поворачивая ключ.

Движок молчал, как назло, и стало ясно, что никуда мы сейчас не поедем.

— Надо к Санычу гнать тачку… тьфу, блин… — я вылез из машины и обернулся к мужчине, который тем временем поднялся с земли и теперь с опаской смотрел на меня, явно не понимая, кто перед ним и чего ждать дальше.

— Всё нормально, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Я из полиции. Иди сюда.

Он секунду колебался, а потом вдруг резко рванул прочь, метнулся в тёмный проулок, выскочил на дорогу и побежал в сторону улицы Ленина.

— Твою мать, да что ж за день-то такой… — выругался я, снова прыгая в машину.

Авось повезет.

И повезло. Мотор кашлянул и ожил, наполнив салон знакомым гулом. Я выжал сцепление, воткнул передачу, дал газу и выскочил на улицу, в ту сторону, куда скрылся этот странный тип.

— Почему он убегает? — спросила Иби. — Ты же спас ему жизнь. Не вижу логических объяснений.

— А я знаю? Вот догоним и спросим. Муть какая-то.

Я вглядывался в темноту, но беглеца уже не было видно.

— Я его не вижу, — сказала Иби. — Он исчез.

— Выключу свет, — решил я. — Может, так получится разглядеть.

Я погасил фары, благо улица была тихая, машин поблизости не было, и сразу сбавил скорость, стараясь ехать почти на ощупь, всматриваясь в тени.

И тут — бам!

Глухой удар пришёлся в капот, что-то тяжёлое бухнулось спереди, я инстинктивно ударил по тормозам, шины взвизгнули по асфальту, и машина встала как вкопанная.

— Это что было?.. — выдохнул я.

— Егор… — испуганно прошептала Иби. — Мы, кажется, кого-то сбили.

— Твою дивизию… — процедил я, выскакивая из машины. — Хоть бы собаку… хотя и псинку жалко…

Я подошел к капоту и сразу понял, что это не собака.

На капоте, распластавшись, как морская звезда, без сознания лежал человек, тот самый тип в костюме, что пытался от нас убежать. И это был не просто человек. Теперь я узнал его. Как ни переодевайся, морду не поменяешь, и она была всё та же — кирпичом, а на голове виднелся грязный, уже местами потемневший бинт.