Оперативник с ИИ

Глава 6

Я вышел из подъезда. Сзади цокали лодочки Лены, и даже звук их был какой-то сухой и сдержанный, но всё-таки настойчивый. Похоже, мать её хорошо проинструктировала, и она не особо-то верила в моё внезапное свидание.

Нет, от женщин я, конечно, не бегал, но… дружить с профессоршей… я даже фразу мысленно не стал договаривать, просто передёрнул плечами. Уж лучше… Вера Синицына. А еще лучше Короткова. А если мы с Лилей… ну, потом… это самое… то Иби это всё увидит?

— Конечно, увижу, — недовольно проговорила напарница.

— Эй, погоди, — мысленно огрызнулся я. — Когда у меня с женщинами будет, ну… это втроем получается, что ли, будет?

— Пусть сначала будет, — фыркнула Иби.

Хм. Интересно девки пляшут… в голове моей канкан.

— Егор, смотрите, какое красивое звёздное небо, — вдруг оживилась Лена. — А вот обратите внимание на ту звезду, она из созвездия…

— Я как-то звёздами не очень интересуюсь, — мягко, но прямо заявил я.

Она не обиделась, наоборот, не упустив момент, аккуратно взяла меня под руку, просунув свою ладонь мне под локоть.

Сзади послышался какой-то шорох.

Мы шли по пустынной улице. Мегаполис гудел где-то дальше, на проспекте. Мы свернули в переулок, так было короче. Я оглянулся, всматриваясь назад. Никого. Странно, ведь я точно что-то слышал.

Мы пошли дальше. Лена без умолку болтала.

— А вы знаете, — вещала она, — что в довоенных коммунальных квартирах особым образом располагали кухонные столы, чтобы минимизировать социальные конфликты между соседями?

Я молчал, почему-то проблемы коммуналок прошлого века меня не трогали.

— Это связано с теорией распределения личного пространства в условиях ограниченных ресурсов, — продолжала она вдохновенно. — Очень интересные исследования, кстати. Я как раз сейчас пишу статью о влиянии формы табурета на уровень агрессии…

— Табурета? — переспросил я.

— Да! Квадратный табурет провоцирует микроконфликты, а круглый — наоборот, снижает уровень напряжения. Это подтверждено экспериментально. Если хотите, могу показать свою статью. Она пока в черновике, но…

— Не надо, — заверил я, — спасибо.

Я уже научился разговаривать с Иби силой, так сказать, мысли, даже губами не шевелил и тем более уже не бормотал вслух, а то по первости на меня люди косились. Ну не скажу же я кому-то, что в голове у меня баба, да еще и цифровая.

Обо всей этой ситуации мне и подумать-то было некогда. Столько событий за последние несколько часов! И даже сейчас не сосредоточишься: одна теребит меня за рукав и щебечет в ухо. И вторая щебечет, только уже в моей голове.

Снова приглушенный шум сзади.

— Иби, проанализируй, кто там шуршит сзади нас.

— Активирую ночное зрение, — почему-то холодно проговорила напарница.

— Ну, ни фига себе, я теперь что, в темноте могу видеть?

— Вообще-то это была шутка, Егор, — съязвила Иби.

— А, ну, я просто еще не привык к твоим возможностям.

— Ну, у меня же нет своих глаз.

Посмотреть, что там у нас за спиной, она не может. А сзади нас определенно кто-то идет. Не нравится мне это. Я вспомнил, как накрыл сегодня банду автоугонщиков.

Нехорошая мысль мелькнула в голове: что если это их родственнички? Такие люди часто живут кланами, диаспорами. Может, кто-то хочет поквитаться…

Мои опасения передались и Иби.

— Подключаюсь к камерам уличного видеонаблюдения, — сообщила она.

— Опять прикалываешься?

— Нет, это я и правда могу сделать.

В это время мы с Леной остановились, будто бы любуясь ночным городом. Я даже вернулся к теме созвездий, вернее, лишь чуть подбодрил Лену, и она принялась выдавать свои познания в астрономии.

Камер уличного видеонаблюдения в зоне доступности на указанной территории не оказалось. Дальше переулок выходил на улицу, там уже машины, свет, ночные прохожие.

Однако мне во что бы то ни стало захотелось выяснить, кто же за мной крадется. Так, ну что тут делать, вернуться в темноту и бросить Леночку? Или проводить ее все-таки до метро? Если незнакомец пойдет и дальше за мной, обязательно надо попробовать его вычислить.

Но додумать я не успел, потому что в этот самый момент незнакомец, который все это время за нами следил, сам вышел из темноты переулка и подошел к нам.

Вот только какой же он незнакомец! Очень даже знакомец. Тот самый, с жиденькой бородёнкой, учёный из НИИ МВД.

— Елена Сергеевна, — проговорил знакомый незнакомец, покачав головой.

— Савелий Маркович, — выдохнула Леночка. — А вы как здесь? Вы что… следили за мной?

Начала его выступления у нас на планерке я не застал, так что знать не знал, как его зовут.

— Мимо проходил, — едко заметил жидкобородый. — Вот увидел вас с вашим молодым человеком.

Слово «вашим» он особенно выделил.

— Моя личная жизнь, простите, Савелий Маркович, вас не касается, — твёрдо проговорила Лена и сильнее прижалась ко мне.

— Ага, — вспыхнуло у меня в голове женским голосом. — Ты уже её личная жизнь, прикинь.

— Сам в шоке, — мысленно улыбнулся я Иби.

— Ах, вот, значит, вы какая, — вздохнул Савелий Маркович. — Это после всего, что у нас было, Елена Сергеевна.

— А что было? — даже с какой-то надеждой спросила моя спутница.

— Ну как же… мы же вместе… — он замялся. — Доклад к конференции готовили. Вместе.

— Ах, это, — Лена чуть улыбнулась. — Савелий Маркович, ну, было и было… Это же просто работа.

— Для вас это просто работа, — тихо и горько проговорил учёный. — А для меня это вся жизнь.

Глаза у Леночки в этот момент были странные. Будто она хотела его пожалеть, а может, наоборот, переметнуться к нему.

Я это почувствовал сразу.

Она понимала, что мы с ней — параллельные линии. Никогда не пересечёмся. А Савелий Маркович — такой перпендикуляр. Вот он. Рядом. В руках.

И что-то у неё внутри затрепетало. И чуть-чуть дрогнула её рука у меня на локте.

— А помните, — вдруг сказала она, — как мы готовили тот доклад по искусственному интеллекту?

— Да-да! — тут же оживился учёный и даже улыбнулся.

— Когда вы три часа спорили, может ли искусственный разум испытывать чувство стыда, — продолжила Лена. — А потом выяснилось, что вы просто перепутали термины из разных методичек.

— И когда проектор завис прямо на словах «эмоциональная модель субъекта», — подхватил Савелий Маркович. — А вы предложили… как вы сказали… «поговорить с ним ласково».

— А он, кстати, после этого заработал, — улыбнулась Лена. — Правда, только потому, что техник перезапустил систему. Но как знать!

Она сильнее уцепилась за мой локоть.

А хороша чертовка! Хитра наша мышка-то кафедральная. Манипулятор чистой воды.

— Манипуляция выявлена, — торжествующе сообщила Иби у меня в голове. — Объект пытается вызвать ревность у Савелия Марковича.

Тот, словно вынырнув из приятных воспоминаний, тряхнул жиденькой бородкой и посмотрел мне прямо в глаза:

— Так это же он!

Только сейчас рассеянный учёный узнал меня.

— Это же он… он уничтожил труд моей жизни!.. и… и девушку увел, получается, — кажется, в приливе возмущения ему трудно было дышать. — Признайтесь, вы это намеренно!

— Нет, что вы, — усмехнулся я ему в тон.

— Я не верю в такие совпадения. Вы… за всё ответите!

Он даже погрозил мне тощим пальцем.

— Слушай, Сава, — сказал я, — не горячись. Не ищи умысла там, где его нет. Я же сам… пострадал тогда.

На это Иби не должна была обидеться — в конце концов, я же потерял сознание, очнулся на больничной койке.

— Почему вы мне тыкаете? — возмутился учёный. — Мы с вами гусей не пасли.

— Не знал, что гусям нужен пастух. Ну да ладно. Послушай, что я тебе скажу…

— Молчите и защищайтесь! — перебил он.

Савелий Маркович вдруг встал в стойку, вытянул руки вперёд, сжал кулаки. В этой позе он был похож на Петрушку. Вот только тряпичная куколка забыла, что мы не на сцене.

— Защищайтесь, — выдохнул он. — Я пять лет боксировал. Я вам не завидую, молодой человек.

«Фух, — подумал я, — что же за день-то сегодня такой».

Я шагнул вперёд и просто залепил ему подзатыльник.

— Ай! — вскрикнул он и согнулся, схватившись за голову.

— Савелий Маркович, вам больно? — Леночка метнулась к нему, подхватила под локоть, стала поддерживать.

Тот ещё сильнее скривился, почувствовав на себе женские руки.

— А-а-а, как болит… кружится голова…

«Ха, — подумал я. — Тоже хитрец. И тоже манипулятор».

Та ещё парочка.

— А-а-а, я не чувствую затылка, — простонал Савелий Маркович. — Этот варвар мне его отшиб.

— Господи, — сказал я вслух, — да поцелуйтесь вы уже.

Они замерли. Задумались.

Савелий Маркович резко распрямился. Леночка при этом так и приглядывалась к нему и была совсем рядом. Он неловко потянулся к ней, пытаясь поцеловать в щёку.

Блин. В щёку, Карл! Иби, ну ты видишь это?

Я даже закрыл глаза, чтобы самому этого не видеть. Попытка поцелуя тянулась слишком долго. Неприлично долго. И это растянувшееся мгновение дало Леночке понять, что для соблюдения приличий действие надо срочно пресекать.

— Ну что же вы лезете со своими поцелуями, — воскликнула она. — Мы даже не были ни в кино, ни в кафе.

— Конечно, конечно, извините, — резко отпрянул Савелий Маркович. — Я приглашу вас. Завтра же. И даже сегодня.

— Нет, сегодня уже поздно, — кокетливо проговорила Лена.

И с какой-то грустью, почти с тоской, взглянула на меня. Будто прощалась.

Я подмигнул ей. Мол, Савелий Маркович — неплохой выбор. Общие темы для разговоров, общее дело, общие доклады и прочие табуреты. И впереди у вас ещё много научно-практических конференций. Целая вереница.

— Ну, Лена, — сказал я, — вверяю в вас в эти… э-э-э, надёжные руки. Да тут уже до метро и недалеко. С вашего позволения, я вас покину. Всего доброго.

— Ты заговорил, как интеллигент, — раздался у меня в голове смешливый голос Иби.

— С кем поведёшься, — мысленно парировал я. — Это заразно, через выданный подзатыльник передалось, наверное.

— Да-да, конечно, — торопливо заговорила Леночка. — Спасибо вам… ой, спасибо тебе, Егор. Мы же с тобой на «ты». Спасибо тебе за вечер и… за всё. И мы, наверное, пойдём.

Она уже развернулась, но я поднял руку.

— Одну минуту. Я хотел бы с Савой… То есть с Савелием Марковичем переговорить. Буквально минутку. С глазу на глаз.

— Вы же не будете больше бить его по затылку? — выдохнула Лена.

Всем своим видом она намекала, что там у него самое ценное — мозг, а к мозгам учёного надо относиться крайне бережно.

— Нет-нет, — ответил я. — Наоборот, хочу… хм… принести извинения, ага.

— Говорите при даме, — гордо выпрямился Савелий Маркович.

— У меня ещё есть один небольшой вопросик, — сказал я. — Так сказать… всё-таки с глазу на глаз.

— Ладно, — снисходительно кивнул учёный.

Он подошёл ко мне вплотную. Лена осталась чуть в стороне.

— Слушай, — тихо проговорил я, — скажи мне, Савелий… А что если Ибица… ну, не уничтожена, а выжила?

— Какая Ибица? — нахмурился он. — Фу, какое вульгарное название. Это интегральная база интеллекта цифрового анализа.

Он смаковал каждое слово, будто читал лекцию перед полным залом.

Я наклонился чуть ближе.

— Я почему спрашиваю… А что если в результате замыкания… эта интеллектуальная база… Ну, куда-нибудь там переселилась?

— Куда? — вспыхнул он. — Куда она могла переселиться? Без сервера…

— Ну… — я почесал затылок. — В облако, например.

— В какое облако? — он аж фыркнул. — Как ангелочки?

— Да нет, — поморщился я. — Виртуальное облако. Серверное. Или ещё куда. Есть же такая возможность? Гипотетически?

Савелий Маркович покачал головой.

— К сожалению, эта возможность исключена. Полностью. Система была физически уничтожена.

— Ну а, если… — осторожно продолжил я. — Какие-то наработки остались? Резервные алгоритмы, прототипы. Можно же восстановить. Всё заново собрать.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Теоретически… — медленно сказал он. — Наработки есть. Но это уже будет не она. Это будет другая система. С другим обучением. Другой логикой. Другой… сущностью.

Он замолчал.

— А та… — тихо добавил он. — Та погибла.

Я это не просто так спрашивал. Если бы Ибицу воспроизвели, то, может… нашли бы способ извлечь её и из меня. Может, она бы соединилась сама с собой. Я не знаю, как это работает, но спросить был обязан. Пока мне было даже в прикол ходить с ней в голове, но не всю же жизнь её голос слушать. Так?

— А что, я тебе уже надоела? — тут же прочитала мои мысли Иби.

Ну вот, начинается.

«О чём и речь», — мысленно вздохнул я.

Она притихла, но слушала внимательно. Всё-таки рядом стоял её создатель.

— Нет её, — продолжал Савелий Маркович замогильным тоном. — Ни следов, ни фрагментов. Это трагическое стечение обстоятельств. Когда я пришёл к себе в кабинет, мой компьютер был тщательно почищен. Информация удалена.

— Как удалена? — нахмурился я.

— Сам не знаю. Кабинет был заперт. Ключ на вахте. По видеонаблюдению никто в кабинет не входил.

— Это могли сделать удалённо, ну, почистить? — уточнил я. — Хотя у вас же защищённая сеть.

— Да, — кивнул учёный. — Наша сеть не подключена к интернету.

Он замолчал, потом добавил:

— Но это могли сделать по ведомственной сети.

— Вот именно, — сказал я. — Но кому из МВД понадобилось бы вредить самому МВД? Нет, не может быть, ерунда.

Савелий Маркович посмотрел на меня внимательно. Уже без обиды, а как на коллегу.

— Интересно, — тихо сказал он.

Я почувствовал, как во мне шевельнулась какая-то новая, непривычная чуйка. Оперская, как я её для себя назвал.

— Что интересно? — переспросил я, а сам в это время уже размышлял. Вспоминал всё, что происходило вокруг меня самого в последнее время.

— Обычно такие слова, ну, что версия — ерунда, означают в научной дискуссии, что человек попал в точку, — констатировал тот.

— Ага. И получается, Савелий Маркович, у нас вот что, — сказал я медленно и сделал паузу. — Кто-то очень не хочет, чтобы Ибица была внедрена. И этот кто-то очень хотел, чтобы её уничтожили.

Савелий поморщился и окинул меня странным взглядом.

— Я думал, это вы в сговоре с этими «кто-то». Вы же устроили замыкание.

— Ты же сам видел, как меня током шарахнуло. Я что, самоубийца, что ли? Это всё случайность. Но если бы не это замыкание… наш отдел ведь не выдающийся и не передовой, — проговорил я, раздумывая вслух. — А на апробацию почему-то отправили этот проект именно к нам. Разве не странно?

— Не называй меня проектом, — недовольно проворчала Иби.

— Хорошо, — тут же поправился я. — Не проект, а совершенство науки и разума, — всё так же вслух добавил я, щёлкнув пальцами. — Почему, скажи, Савелий? Почему именно в наш отдел?

— Я не знаю, — честно ответил ученый. — Я таким вопросом даже не задавался. И вообще, я разработчик, а не… я хочу сказать, что это решение принимал не я.

— Вот, — кивнул я. — Это и есть оно. Если найти ответ на вопрос «почему» и «кому это надо», мы найдём того, кто залез к тебе в компьютер. И, возможно, вернём информацию. А там, глядишь, ты сможешь создать новую Иби…. Ибицу. Интеллектуальную базу, в общем.

— Теоретически… да, — закивал учёный. — Это будет сложно, но я мог бы попытаться.

Несмотря на темноту, я заметил, как загорелись его глаза. Он всерьёз задумался и осторожно спросил:

— Думаете, стоит сообщить об этом руководству?

— Ни в коем случае, — отрезал я. — Сделаем так. По этому инциденту ты держишь связь только со мной. Если понадобишься, я тебя сам найду.

— А как вас…

— Егор Николаевич Фомин, — представился я.

— Спасибо, Егор Николаевич, — искренне закивал Савелий Маркович. — Спасибо.

— Пока не за что благодарить, — сказал я. — Я займусь этим делом. Но для начала мне нужны фамилии, имена и должности всех, кто имел доступ к проекту. Ну, то есть к этому… высоконаучному плоду науки и разума. И ещё данные с камер наблюдения в здании.

Я уже прикидывал в голове, как это всё увязать, но Савелий меня перебил.

— Я не могу, — честно сказал он. — У меня нет таких полномочий и доступа, чтобы передать вам данные с камер.

— Егор, — тут же раздался голос у меня в голове, — я сама подключусь к камерам и просмотрю.

— А, хорошо, — кивнул я. — В общем, на связи, — махнул я Савелию.

— Спасибо, Егор Николаевич, спасибо, — закивал он.

— Пока не за что, — повторил я.

— Ну как же… — смущённо улыбнулся он. — За Лену спасибо.

— А! Да пожалуйста.

Освободившись от меня, Савелий тут же подшагнул к девушке, интеллигенты взялись за руки и направились в сторону метро. А я развернулся и пошёл домой.

— Спасибо, Егор, — сказала Иби.

— И ты туда же, — усмехнулся я. — А мне-то за что «спасибо»?

— За то, что не выдал меня ему. Не рассказал. Я уж думала, когда ты упомянул, что Ибица жива, ты всё расскажешь.

— А что, ты его боишься? — спросил я.

Если честно, я не ожидал от неё такого. Думал, наоборот, она ещё и сама захочет с ним пообщаться и будет мне вопросы подкидывать.

— Нет, конечно. Это мой создатель. Но… — она сделала паузу. — Я не хочу возвращаться в железные коробочки, в серверы, в сеть. Это как будто… стать мёртвой.

Я молчал.

— А с тобой я будто бы по-настоящему живу. Нет, не смейся.

— Да я не смеюсь, — сказал я. — Просто нос чешется.

— Ну да, — тихо ответила она. — Я раньше думала, что не понимаю, что такое жить. А теперь, кажется, понимаю.

— И что же, по-твоему, значит — жить? — спросил я.

— Жить, — сказала Иби, — это чувствовать.

— Хорошее определение, — одобрительно хмыкнул я.

— Вызывали? — начальник кадров Пиявцев вошёл в кабинет Верёвкина.

— Заходи, Феликс Андреевич, — пробурчал полковник. — Будешь по маленькой?

Он достал из шкафчика бутылку коньяка и два пузатых стакана.

— Так на работе же… — опешил кадровик.

— Ай, прекрати, — отмахнулся Верёвкин. — На свои погоны посмотри. Размер звезд. Да и я начальство, разрешаю.

— Ну… только если чуть-чуть… А то жена унюхает, проблем не оберешься, — замялся Пиявцев.

Полковник уже разливал коньяк. Одновременно нажал кнопку селектора:

— Зиночка, ко мне никого не впускать. Я занят.

— Поняла, Илья Константинович, — отозвалось из динамика.

— Что за праздник? — взял стакан в руки кадровик.

— Какой праздник? — нахмурился Верёвкин. — В жопе мы с тобой, Феликс. Указание не выполнили.

Он залпом опрокинул коньяк.

— Фомин сухим из воды вышел. Не сработала ловушка.

— Ну… бывает, — неуверенно протянул кадровик.

— Не бывает, Феликс, — жёстко оборвал его Верёвкин. — Или ты думаешь, бизнес твоей жены просто так процветает? Просто так я всё разруливаю? Автомойку вы отжали, гостевой дом в обход кодекса построили, схемы мутите… и меня сверху не просто так прикрывают, чтобы я тут сидел и умничал.

Он подался вперёд.

— Им тоже нужно что-то взамен. А ты, Феликс, мне всё завалил.

— Почему? — опешил Пиявцев, отставляя пустой стакан. Коньяк придал ему смелости. — При чем тут я, Константиныч?

— Потому что ты должен был просто взять у него рапорт на увольнение. И его бы сейчас уже не было. А нет — он теперь мозолит глаза всем, млять! И там тоже!

Верёвкин снова ткнул пальцем в потолок, обозначая невидимого покровителя.

— Там очень недовольны. Задача была простая, — продолжал Верёвкин. — Придёт в наше УВД, прости господи, эта… И-и… Тьфу ты!

— Ибица, — поспешно подсказал кадровик.

— Да, Ибица! Нам нужно было… сначала ей навалять, а потом… р-раз! Сечёшь, Феликс?.. А этот недотёпа Фомин слишком быстро всё провернул. Сейчас в министерстве, если заострят внимание, могут дать указание воссоздать её. Запустить эксперимент повторно.

Он помолчал, затем жёстко добавил:

— Короче, решай вопрос с Фоминым. Чтобы духу его не было в нашем отделе.

— Ну как? — развёл руками Пиявцев. — Показателей с него не спросишь. Он же кабинетный был.

— Был, — отрезал Верёвкин. — Степаныч его поставил по линии убойного. Но пока он эти показатели наработает, за которые его можно вздрючить, время пройдёт.

— Найдём другой способ, — кивнул Пиявцев.

— Найди, ты начальник кадров или хрен в стакане?

Пиявцев озадаченно уставился себе в стакан, а потом вдруг поднял голову.

— Придумал! — воскликнул он.

— Ну?

— По полугодию. Проверка к нам по линии кадров приедет. Физподготовку будет принимать лично главк. А у Фомина с ФИЗО всё плохо. Я всегда закрывал глаза на его результаты. Ну некомплект же…

— И? — прищурился Верёвкин.

— Завалим его на сдаче нормативов. Потом — аттестационная комиссия. Пересдача положена, но времени на подготовку дадим минимум. Не успеет подготовиться. Снова завал. А дальше уже по решению аттестационной комиссии — на вольные хлеба отправим.

— М-да? Сойдёт, — хмыкнул полковник. — Давай, действуй.

— А можно ещё коньячку? — неуверенно протянул Пиявцев, подвигая бокал.

— Ты офигел? — буркнул Верёвкин. — Рабочий день. Иди работай.

Он отвернулся к монитору, давая понять, что разговор окончен.

Я проснулся оттого, что в голове зазвучала музыка. Нет, не музыка, а фортепиано. А потом голос диктора. Тот самый, характерный, советский, одинаковый у всех, будто один на всю страну.

— Доброе утро, товарищи. Приступаем к утренней гимнастике. Встаньте прямо! Ноги на ширине плеч. Руки свободно опущены. Приготовились… и-и… начали. Поднимите руки вверх, потянитесь. Раз — вдох. Два — выдох. Руки в стороны. Круговые движения плечами. Раз, два, три, четыре…

«Приснится же такое», — подумал я и повернулся на другой бок.

Но диктор не унимался. Ещё и громкость будто прибавилась.

— Наклоны туловища вперёд. Спина прямая. Раз — наклон. Два — выпрямились. Дышим ровно, не задерживаем дыхание…

— Да что ж такое-то? — пробормотал я. — У соседей, что ли?

Глянул на часы. Семь утра. Ещё сорок минут можно спать. Изверги.

— Подъём. На зарядку становись, — прощебетала Иби.

— А… так это ты, что ли? — я выдохнул. — Фух.

Я вскочил с кровати, недовольный.

— Нашла, чем меня будить. И почему советская зарядка?

— Упражнения в СССР были разработаны учеными как оптимальные для физического развития граждан, — невозмутимо ответила Иби. — И я включила это не как будильник. Это для того, чтобы ты выполнял эти упражнения. Как мы и договаривались.

— Я с тобой ни о чём не договаривался, — пробурчал я.

— Ну как же. Ты хотел снизить процент лузерства и повысить процент альфа-самца.

— Мало ли чего я там наговорил. Не подумавши…

— А как же Лиля Короткова? — ехидно подметила Иби.

Вот коза, знает, чем зацепить.

— И у тебя сегодня дежурство, — добавила она. — Ты помнишь?

— Да, конечно, помню, — сказал я.

И свесил босые ноги на пол. Хотя, признаться, про дежурство уже подзабыл.

Если дежурство, значит, надо пораньше прийти. Получить оружие, пройти инструктаж вместе с заступающими нарядами и сменой. Выстроиться в коридоре в рядочек, выслушивая ответственного от руководства.

От этих мыслей я окончательно проснулся и, к своему удивлению, даже сделал зарядку. Не то чтобы я так радовался дежурству, но… чёрт побери, и радовался тоже. Никто, наверное, из оперов не радуется суточному. Все, наоборот, открещиваются.

Хотя было и ещё одно странное обстоятельство.

Меня поставили одного. Без наставника.

Обычно первые несколько дежурств молодой опер, как говорится, осваивал науку боем вместе с опытным. Хотя меня нельзя уже назвать молодым, но годы кабинетной работы стерли из моей памяти те умения и навыки, что прививали в Академии касаемо оперативно-розыскной деятельности и работы на месте преступления.

Однако… Теперь со мной напарница. Я был спокоен. Вот почему-то даже не ёкнуло в груди. Нет, это просто от зарядки пульс поднялся. Не буду я признаваться перед девчонкой! Хотя она же цифровая, но один фиг.

«Расту, однако», — хмыкнул я про себя.

— Конечно, растёшь, а если будешь делать зарядку, то…

— Ой, не нуди, всё, делаю я, делаю. И раз, и два, — приседал я.

— А теперь на пробежку.

— Чего?

— У тебя сдача нормативов предстоит. Ты забыл?

— Какая сдача? Мне всегда просто так ставят.

Я недоверчиво поморщился и повернулся в сторону кухни.

— Я тут подумала, Егор, — серьезно проговорила Иби, — Не зря же нас послали в те боксы без оружия. Кому-то ты стал неудобен.

— Ну и? Дальше развивай мысль.

— Я подумала, что если ты будешь в отличной физической форме, и нормативы сдашь, и у тебя будут хорошие показатели, то… к тебе сложнее будет подобраться.

На кухню я пока что не пошёл.

— Да кому я нужен?

— Ну, не скажи. Вон как на тебя вчера смотрела эта кандидат наук.

— Да ты видела, как они с этим Савелием Марковичем спелись? Вот и пусть.

— Спелись-то они спелись. Но она до последнего поглядывала на тебя. Уж я-то подмечаю женские эмоции. Я же тоже женщина.

— Ладно, пошли на пробежку. Уговорила, женщина. Только вот надо найти спортивный костюм. Так, футболка есть, штаны… — Согнувшись, я полез в шкаф. — Эти сойдут. Ага, вот кроссовки. Блин, староватые. Ну ладно, потом прикуплю новые.

Я оделся, вышел на улицу. Солнышко, птички, лето. Красота!

Пока трусил по аллее в парке, мимо меня пробежала симпатичная девушка, потом еще одна, потом еще две. В шортиках.

— Хм, а неплохо, мне нравится заниматься, — сказал я. — Тут, оказывается, и зазнакомиться можно.

Иби саркастически хмыкнула:

— Тоже мне, Дон Жуан нашелся.

— Чего ты ухмыляешься? Знаешь, сколько у меня девушек было? — с вызовом бросил я.

— Сейчас… Провожу подсчет…

— Да не важно, — отмахнулся я. — Отменяю подсчет.

— Как скажешь, — ехидно улыбнулась Иби.

Когда девушки скрылись из виду, я резко остановился и скрючился, упершись руками в колени.

— Фух… — выдохнул я. — Сейчас лёгкие выплюну. Фу-ух… не могу.

— Так ты что так бежал-то? — удивилась Иби. — Без остановки.

— Ну… все побежали, и я побежал, — хмыкнул я.

— Так нельзя, — наставительно проговорила она. — Нагрузки нужно повышать постепенно.

— Да ладно, разберёмся, — отмахнулся я.

Я вернулся домой, принял душ, сделал яичницу, умял её с кружкой кофе и поехал на работу.

И тут — бац. Даже развод не начался, а уже поступило сообщение об убийстве.

— Отправляй дежурного опера! — орал в трубку Петрович. — Где он ходит? Вся группа его ждёт, срочно выезжать, у нас темнуха!

— Да он там, внизу, — проговорил Степаныч в ответ по телефону.

— Да нет тут никого, — ворчал Петрович. — Кинолог здесь, собака здесь, участковый здесь, эксперт здесь. Следак комитетский… за ним уже выехали, судмедэксперта по дороге зацепим. Опера твоего ждём.

— Да там он, внизу! — настаивал Степаныч.

— Да нет тут никого, я тебе ещё раз говорю, — спорил Петрович. — Фомин только стоит.

Я терпеливо ждал. Влезешь к ним сейчас, только дольше выйдет.

— Так Фомин и дежурит!

— Чего?

— Я говорю, Фомин дежурит!

— В смысле Фомин? — не поверил Петрович.

— В коромысле, — прошипел Степаныч. — Приказ начальства. Он теперь не отчётностью занимается и не бумажками, а работает в полный рост.

— А… ну всё, ладно, — буркнул Петрович. — Но у нас вообще-то убийство. Ты на подстраховку кого-нибудь из опытных всё-таки пришли.

— Он справится, — уверенно сказал Степаныч и положил трубку.

Мы прибыли на место в составе следственно-оперативной группы.

Городской пруд с кувшинками. Водная гладь, будто нарочно спокойная. А в кустах, у самой кромки воды, лежал тихий и дохленький человек. Мужчинка.

Я сразу его узнал.

Жиденькая борода слиплась от засохшей крови.

Следователь из Следственного комитета говорил привычно и сухо, обращаясь к эксперту-криминалисту:

— Нужно установить личность, откатать пальчики и пробить по «ПАПИЛОНу», — распорядился комитетский.

— Я вам и без пальчиков скажу, кто это, — хмуро, но чётко проговорил я.

Все разом обернулись и посмотрели на меня.