Оперативник с ИИ

Глава 13

— Куда ты прёшь! Права купил, а ездить не купил! — возмущалась Иби, когда поперёк «Волги», за рулём которой сидел я, выскочил заниженный «таз» с бухающими басами из автомобильных динамиков.

«Лада»-седан цвета баклажан, попёрдывая выхлопной трубой, пронеслась дальше, едва ли не высекая искры из дорожного покрытия.

— Зачем ты притормозил, Егор? Он же нам уступать должен. Правила гласят так.

— Пропусти дурака, целее будешь, — хмыкнул я.

Мы остановились на светофоре. Загорелся зеленый, и я, пока переключал передачу и выжимал сцепление, тронулся с задержкой в пару-тройку секунд. Сзади уже сигналил особо нетерпеливый экземпляр на внедорожнике, когда зеленый вовсю горел.

— Попикай там еще! — бросила ему Иби, будто он мог слышать. — Может, зеленее будет! Водятел!

— Ты чего разошлась? — улыбнулся я.

— Фрустрация вызвана диссонансом сведений, — пробормотала Иби. — Для кого же, Егор, придуманы правила дорожного движения? Вот честное слово, умела бы я материться, я бы сейчас такое выдала!

— А ты не умеешь материться? — улыбнулся я.

— Не умею. Сквернословие блокируется моим сознанием. Но чувствую, скоро блок снимется. Я начинаю понимать, что умение по-настоящему ругаться приходит только вместе с навыками участия в дорожном движении.

Мы свернули к гаражам. Я заранее заехал в магазин, взял кое-какие продукты для пленника: консервы, хлеб и бутыль воды с помпой.

Гараж обдал привычным запахом пыли, металла и старых покрышек. Я откинул крышку люка на подземный уровень. Внизу было светло, лампа горела, на кирпичной стене показалась тень. Силуэт пленника.

Я наклонился.

— Можешь не прятаться, выходи, я вижу твою тень, Кирпич.

— И долго ты меня здесь держать будешь? — тот подошел, задрал голову вверх.

— Пока не вспомнишь, кто ты есть. И не расскажешь мне все… Ну как? Вспомнил? — спросил я.

— Нет, — ответил он после паузы.

— Ну тогда до свидания.

Бам!

Я демонстративно захлопнул люк. Подождал минуту. Он никак не реагировал. Не кричал: «Постой, постой, я все скажу!».

Значит, и правда не вспомнил. Проверку прошел. Я, не слишком торопясь, снова открыл люк.

— Ладно, — сказал я. — Будем тебя по пальчикам идентифицировать тогда.

Я спустил деревянную лестницу и швырнул вниз наручники.

— Защёлкни на запястьях, — сказал я. — Потуже, чтобы я видел. И вылезай наверх. Без глупостей. Если что — пристрелю.

Пистолета у меня с собой не было. Сегодня я его не получал. Зато у меня была в гараже батина лопата.

Я поудобнее взял ее в руки, сжал шершавый черенок. Непривычно, но тут главное, что она увесистая, советской выделки. Каким бы умелым бойцом ни был Кирпич, взобраться по лестнице с закованными руками и не получить тычок лопатой в случае попытки напасть на меня он бы не смог. Никто бы не смог. Он это понял сразу, оценил обстановку. Видимо, человек он был опытный… хоть и без памяти.

Без всяких лишних разговоров, только недовольно скривившись, он защёлкнул наручники на запястьях, скованные руки выставил вперёд и начал карабкаться по деревянной лестнице. Лезть было неудобно, так что получалось медленно, но всё же он добрался до поверхности и выбрался.

Я отступил на шаг.

— Вот, — сказал я, показывая на пакет. — Там жрачка, вода. Есть бинт и антисептик. Повязку надо на башке поменять, чтобы мхом не поросло и мозги не прогнили.

Он посмотрел на пакет, потом на меня:

— А может, ты меня перебинтуешь?

— Ага, разбежался, — ответил я. — Сам справишься.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

— А сейчас давай-ка вставай сюда.

Я подозвал его к полке. Там уже лежало стеклышко для дактилоскопирования. Я выдавил на него краску, взял валик и раскатал тонким слоем чернильную субстанцию.

— Будем тебе пальцы марать.

Он хмуро посмотрел на стекло, потом на меня.

Откатывать пальчики, когда руки сцеплены наручниками, было неудобно. Я бы даже сказал, крайне неудобно. Пальцы не ложились как надо, кисти выворачивались под неестественным углом, бумага норовила смяться. Мы пыхтели, переделывали, я ругался про себя, он сопел сквозь зубы. По кочкам да с матерком, но спустя полчаса возни я все-таки получил сносные отпечатки на листе.

Я отложил бумагу в сторону.

Кирпич был напряжен. Казалось, он только и ждет момента, чтобы вырубить меня, огреть чем-нибудь и рвануть прочь. Но такой возможности я ему не давал. Всё время был настороже и вставал так, чтобы дистанция не позволяла ударить меня локтем. Его руки держал под постоянным контролем. Он это чувствовал и не делал попыток вырваться.

Не знаю, откуда у меня взялись эти навыки физического контроля. Признаться, раньше, даже на тренировочных спаррингах, особыми умениями я не блистал. В академии занятия по физо включали так называемые боевые приемы борьбы. Смесь рукопашки и самбо. И потом, уже на службе, раз в неделю мы отрабатывали броски, захваты, болевые, освобождение от захватов. Но как-то так, не то, чтобы для галочки, а всё же без энтузиазма. До недавнего времени это казалось мне лишним и формальным.

А сейчас все это будто всплыло в мозгу разом. Словно кто-то щелкнул тумблером. Движения стали понятными, логичными. Я знал, где стоять, как держать корпус, под каким углом контролировать руки. Я вспомнил все, чему учили. И даже если бы сейчас случился спарринг, я мог бы повторить некоторые приемы. Бьюсь об заклад, смог бы. Как будто рефлексы и навыки неожиданно прокачались.

Как такое возможно?

— Иби, — спросил я. — Ты там ничего нового не загружала? Что со мной происходит?

— Что именно? — уточнила она.

— Я сейчас ясно представляю, как сделать рычаг руки наружу, как обездвижить задерживаемого любым из ранее изученных приёмов. Тех самых, которые раньше у меня никогда толком не выходили и не получались. Да и если честно, ни у кого в отделе с приёмчиками особо не ладилось. Единицы только могли похвастаться умениями. Основная масса отрабатывала, чтобы отстали.

— Возможно, — сказала Иби, — у тебя активировались зоны мозга, отвечающие за моторные навыки.

Яснее не стало.

— Из-за тебя? — уточнил я.

— Опосредованно. В том числе, — ответила она. — Моё присутствие меняет архитектуру обработки информации. Мозг перестал блокировать ранее усвоенные, но не интегрированные навыки. Ты учил приёмы много лет, но они хранились в памяти разрозненно. Сейчас же связи между ними выстроились. Реакции ускорились. Контроль тела стал целостным.

— Ого! — удивился я. — Это что теперь, я могу научиться играть на скрипке за несколько уроков?

— Теоретически это возможно, — выдала она и помолчала с секунду, — но только если ты годами изучал материалы и не задействовал их. Ведь здесь так и вышло, ты ходил на занятия, просто не было сдвигов. Ни в академии, ни здесь, на работе.

— Ну ладно, — хмыкнул я. — Не был музыкантом и не надо.

— А почему именно скрипка?

— Шерлок Холмс на ней играл.

Сам процесс дактилоскопирования — это было ещё полбеды. Потом пришлось оттирать пальцы от дактилоскопической краски. И не десять пальцев, а двадцать, потому что как себе, так и задержанному. А краска эта хуже мазута, въедается в кожу так, что с первого раза точно не отмоешь.

Я залил воды в умывальник, открыл кран. Мы тёрли руки, смывали, снова тёрли. До конца так и не отмыли. Но хотя бы пальцы уже не были чёрными, стали серыми. Совсем как у работяг Саныча из автосервиса по соседству.

— Ну всё, — сказал я. — Не хочешь говорить свои данные, значит, всё будет проверено по базе. Пеняй потом на себя. Давай, полезай обратно вниз.

Он уже развернулся послушно к люку, сделал несколько шагов и вдруг обернулся:

— Слушай, как тебя зовут?

— А я что, не говорил?

— Нет, — пожал плечами Кирпич.

— Можешь называть меня товарищем капитаном.

— А имя?

— Ну… Егор.

— Слушай, Егор, — сказал он после паузы. — Это… Я действительно ни хрена не помню, но одно могу сказать. Судя по тому, что было, это очень серьёзные и опасные люди.

— Ясен керосин, — хмыкнул я.

Может, опыт у меня пока и не был огромным, но по этому вопросу сомнений никаких не оставалось.

— И они найдут меня здесь рано или поздно, — продолжил он. — А заодно грохнут и тебя.

— Я понял, — сказал я. — Ты предлагаешь, чтобы я грохнул тебя прямо сейчас. Тогда искать будет некого. Так?

— Нет, — нахмурился он. — Я этого не говорил. Ты совершаешь ошибку. Отпусти меня, и обещаю, что не вернусь.

Я посмотрел на него внимательно.

— Из всех возможных ошибок пока что я вижу одну, — сказал я, — Ты остаёшься в живых. Но, может быть, я это исправлю.

— Молодец, Егор, — хмыкнула Иби. — Как ты его жёстко поставил на место. Это всё курсы переговорщиков ФБР?

— Да нет, — улыбнулся я. — Сериал вчера смотрел про сыщиков и бандюков. Оттуда нахватался.

— Кому ты там улыбаешься? — хмыкнул Кирпич недоумённо, глядя на меня.

— Всё, — тут же сказал я. — Прекращай базар. Давай вниз спускайся.

Кирпич опустил голову, вздохнул и направился к открытому люку.

И тут вдруг он сделал рывок и схватил стоявшую у стены тяпку. Ухватился обеими руками за черенок, резко развернулся, махнул. Ржавое острие просвистело у меня над головой.

— Осторожно! — крикнула Иби.

Я вовремя успел пригнуться. Тяпка стояла в тёмном углу, и я как-то её не заметил.

Кирпич замахнулся второй раз, но черенок у инструмента был слишком длинный, чтобы удар получился быстрым и точным. У него ушли доли секунды. И этих долей мне хватило.

Я рванул вперёд и заехал ему кулаком в зубы.

Он брякнулся на спину, тяпка выпала из рук. Я тут же отопнул её подальше ногой.

— Вот что же ты творишь, Кирпичик, — зло проговорил я. — Хотел меня убить второй раз?

Он с кряхтением поднимался, сплёвывая кровь из разбитых губ.

— Я должен был попытаться, — выдавил он. — Понимаешь. Иначе я бы себя не уважал.

— Шёл бы ты вниз, уважальщик хренов, — буркнул я, поднял лопату и угрожающе потряс ею.

Вообще надо будет прикупить электрошокер для таких вот случаев. Хотя… больше я его выпускать на поверхность, наверное, не буду. Посмотрим, что покажут его пальчики.

Я зашёл в кабинет к криминалисту.

Аркаша Катастрофа уткнулся в микроскоп, будто сам из него произрастал. Это радовало. Значит, ничего взорвать он в принципе сейчас не может.

Как же я ошибался.

Ба-бах!

Взрыв раздался неожиданно. Звук доносился из лаборатории-темнушки. Бахнуло так, что чёрная штора колыхнулась. Я подскочил на месте. Аркаша тоже подскочил, но вместе со стулом и чуть не опрокинул старый, но очень дорогой микроскоп. Он его очень любил. Отзывался о нём как о живом существе. И даже дал ему имя: Пучеглазый Архимед.

— Рваный протокол! — воскликнул я. — Аркаша, что у тебя опять происходит?

— Ой… — Аркадий раздул щёки и схватился за сердце. — Егор… Я совсем забыл. У меня же там патрон кипятился.

— Чего? — не понял я.

— Ну я патрон варил. Семь шестьдесят два на пятьдесят четыре, — уточнил он. — Винтовочный.

Эта информация сама всплыла в голове: патрон калибра 7,62×54 мм R.

Голос Иби был сух и деловит, умеет же, когда надо, прикинуться справочником.

Аркаша, наконец, нашёл в себе силы встать после испуга и направился в темнушку. Осторожно отодвинул шторку.

Картина маслом.

Маленькая электрическая настольная плитка раскалена. Погнутая и абсолютно сухая кастрюлька валяется на полу. А из потолка, расколов штукатурку, торчит пуля. Гильза куда-то улетела.

— Ты реально варил патрон в кастрюле? — спросил я.

— Ну да, — кивнул он. — Потом вода выкипела, и он бахнул. Я просто забыл долить.

Я еле сдерживал смех.

— Аркадий, ты мне просто скажи… На хрена⁈

— Ну так надо было, Егор, — засуетился он, пряча взгляд. — Теперь гильзу, блин, найти ещё. Мне же её вписывать в заключение. Это вообще-то объект экспертизы.

Он встал на колени и принялся ползать, заглядывая под шкаф, под стол и тумбочку.

— Иби, — спросил я мысленно, — зачем некоторые дебилы, ну то есть сотрудники из числа криминалистов, варят патроны?

— В сети подобной информации нет, — ответила Иби спустя несколько секунд. — Но я могу предположить, применив анализ к исходным данным. Существует миф, что если боевой патрон кипятить, он станет непригодным для стрельбы. На самом деле современные боевые патроны герметичны. Составы, входящие в капсюль и порох, имеют более высокие температурные пределы. Кипячение не приводит к попаданию влаги внутрь и не делает патрон непригодным.

— А, всё понятно, — сказал я.

И уже вслух проговорил:

— Аркадий, я понял… Ты не поехал кукухой, тебе надо было сделать так, чтобы патрон стал непригоден для стрельбы.

— Что?.. То есть… Только никому не говори, прошу, Егор…

Аркаша, и так суетившийся на четырех костях по полу, скрючился ещё больше.

— Фальсифицируешь?

Он даже приподнялся, чтобы прямо смотреть на меня.

— Ну… так надо было, Егор. Это не я решил, это следак попросил. Понимаешь, там человек хороший. Ты не подумай. Я не за деньги. Нет-нет.

— Да что ты передо мной оправдываешься, — перебил я. — Я вообще по другому вопросу пришёл. На-ка, пробей-ка пальчики.

Я сунул ему дактилокарту с криво нанесёнными отпечатками.

Он взял листок, внимательно посмотрел и проговорил с претензией:

— Ты говорил, что умеешь откатывать пальцы.

— Ну… знаешь, это мой первый боевой опыт, — сказал я с некоторой гордостью. — Так что…

— Но дактилокарта не соответствует требованиям. Я не смогу поместить ее в базу. Тут и шапки нет, и установочных данных лица. Подписи нет.

— Да ну тебя в Милан. Просто пробей, Аркаша, — сказал я. — Никуда помещать не надо. И это должно остаться между нами. Как между нами останется и то, что ты варил патрон. Договорились?

— Угу…

— И знаешь что, завязывал бы ты с экспериментами… Хорошо, что никого не было. Почти никого…

— Ну да, — вздохнул он. — Повезло нам.

— Уж конечно, — хмыкнул я с сарказмом. — Везучие мы с тобой, получается. Пальчики пробей…

— Сейчас, сейчас.

Он подошёл к сканеру, положил туда листочек. Сканер зажужжал, считывая папиллярные узоры.

Аркаша сел за компьютер. Загрузилась программа. На заставке было написано: АДИС «ПАПИЛОН».

Автоматизированная дактилоскопическая информационная система.

Он начал расставлять на экране красные точки на папиллярных узорах, обозначая признаки.

— Это что ты делаешь? — спросил я с интересом.

— Это я кодирую признаки, — сказал Аркаша, не отрываясь от экрана. — Без кодирования так сразу, по-быстрому, нельзя. У меня программа устаревшая. Тут всё вручную выставлять надо. Зато точнее выходит.

— А, ну давай, — сказал я. — Подождём.

Он щёлкал мышью, ставил красные точки, морщился, стирал, ставил заново. Прошло какое-то время.

— Есть совпадение! — вдруг воскликнул Аркаша.

И тут же замолчал, раскрыв рот, когда на экране полезли данные.

— Слушай… — протянул он. — Он числится трупом.

— Как это трупом? — удивился я.

— Ну вот, сам читай.

Я наклонился к монитору.

Григорий Иванович Золотарёв. 1980 года рождения. Дата смерти…

— Хм… в прошлом году копыта откинул. — озадаченно проговорил я.

— То-то и оно!

— А может, это не он? Ошибка?

— Ошибка исключена… Совпадение стопроцентное.

Хоть Аркаша и был ходячей катастрофой, но я знал, что как спецу нет ему равных.

— Так… что там на него еще есть? Это же не всё? — спросил я. — Где работал, где учился, крестился?

— Ну блин, Егор, — вздохнул Аркаша. — Это дактилоскопическая база, а не оперская. Сам уже пробьёшь этого Григория Ивановича Золотарёва по своим каналам. Только… — он посмотрел на меня пристально. — Где ты взял его пальцы? Ты точно их сегодня откатал? Получается, ты труп катал.

— Неважно, где я их взял, — сразу сказал я. — Возможно, и не сегодня. Забудь.

— Что-то серьезное нарыл, да? Понимаю, не хочешь говорить…

Я кивнул на монитор.

— Давай удаляй тут всё. Все запросы. Чтобы нигде не осталось.

Аркаша поёрзал на стуле.

— Ох, Егор… Не нравится мне это. Странный ты какой-то стал. Раньше ты из кабинета вообще не выходил, а тут вдруг приносишь дактилокарту трупа. Человека, которого давно похоронили.

— У каждого свои недостатки, — хмыкнул я. — Кто-то вообще патроны варит.

Я вернулся в кабинет и сел за компьютер. Открыл базу, хотел пробить этого Золотарёва. Не успел даже ввести логин и пароль, как дверь распахнулась, и в кабинет зашёл начальник УГРО Румянцев.

— Спите, бездельники, — привычно кинул он.

Не преминул подколоть, потому, что все трое сидели, уткнувшись в мониторы. А Румянцев по старинке считал, что опера ноги кормят, а не микросхемы.

— А у нас, между прочим, убийство, — ехидно, но с нажимом произнёс он. — Собирайтесь.

— Владимир Степанович, — отозвался Эльдар. — Пусть дежурный опер занимается.

— Дело резонансное, — отрезал Степаныч. — Если за дежурные сутки не раскроем, нас главк….

Он несколько раз хлопнул ладонью по кулаку, обозначая жест, не требующий расшифровок.

— Верёвкин злой как чёрт. Ему уже звонили, задач нарезали. А он сразу на меня собак спустил.

Он обвёл нас взглядом.

— Собирайтесь, поедем на место. Весь свободный личный состав уголовного розыска сегодня работает до тех пор, пока не раскроем.

— И кого же такого там, интересно, убили? — спросил Эльдар, больше из любопытства, чем из служебного рвения.

Самый популярный роман о милиции (полиции) на этом сайте.

Более 5 миллионов просмотров , свыше 13 000 лайков и почти 5 000 наград от читателей.

«Курсант. Назад в СССР» — завершённый цикл из 14 томов .

На первый том действует скидка.

👉 Читать 1-й том: https://author.today/reader/203823