Оперативник с ИИ

Глава 14

Убитый сидел перед включённым телевизором на диване у себя в квартире. В тапочках, трико и футболке. И всё выглядело бы буднично, если бы в районе сердца не красовалась аккуратная дырочка. Пулевое отверстие с ручейком крови, стёкшим по ткани и уже засохшим.

— Начальник НИИ МВД, — проговорил Румянцев весомо.

Он сделал паузу, давая нам переварить.

— Проскурин Пётр Фёдорович. Доктор наук. Генерал-майор внутренней службы. Наш, можно сказать, коллега, учитывая принадлежность к ведомству и специальное звание.

Мы стояли в обычной квартире с самой обычной обстановкой. Типовая мебель, старый диван, ковёр, телевизор. Ничто не подсказывало, что здесь живёт целый генерал.

Люди науки, они такие. Живут как бы и не здесь, а там, где витают их идеи. И как генералы они тоже не совсем настоящие.

Я внимательно посмотрел на труп. Судмедэксперт и следователь Следственного комитета уже были на месте, работали.

— Давность смерти два-три часа, — сообщил судмедэксперт.

— Убили недавно, — кивнул следователь. — Судя по всему, он знал убийцу. Дверь-то не взломана. Впустил сам.

— Убийца и гильзу подобрал, — добавил Аркаша Катастрофа. — Я всё обыскал, нигде нету. Пулю извлечём, конечно, — он кивнул на судмедэксперта, ведь это его задача. — Но, скорее всего, убийство подготовлено, так что ствол будет не палёный. И проверка по пулегильзотеке следов полей нарезов на пуле нам ничего не даст.

— Егор… — испуганно проговорила Иби. — Это глава того института, где меня создали. Начальник Савелия Скворцова.

— Я уже понял, — отозвался я.

— Кто-то основательно подчищает хвосты… Или не хвосты, — добавила она после паузы. — Может, он хотел сделать что-то такое, что…

— Например? — вопросительно выгнул я бровь.

Со стороны это выглядело пока что странновато. Я корчил рожицы в пустоту. Но мне было пофиг — я же стою и осматриваюсь на месте происшествия, мало ли, что заметил. Главное сейчас найти зацепку и мотив. Ведь начальник НИИ МВД — это не хухры-мухры. И опять все вело к Ибице.

— Ну, не знаю, — сказала напарница. — Не просто же так сначала погиб Скворцов Савелий Маркович. Мой создатель.

— Инфаркт приписали, — напомнил я.

— Конечно, — согласилась она. — Но мы же с тобой видели след от инъекции. А потом морг сгорел. Теперь вот руководитель НИИ тоже труп.

— Да, — кивнул я. — Активизировались, гады…

Я оглядел комнату и посмотрел на стол, где стоял персональный компьютер.

— Знаешь, Иби, о человеке многое скажет его комп. Ты сможешь войти в память и посмотреть, что там?

— Без сети? Локально? Не пробовала ни разу, — ответила она. — Но могу попробовать.

— Попробуй.

Я подошёл к столу и включил компьютер. Пока эксперт изымал следы, Степаныч наставлял оперативников и раздавал указания, какие дворы и чердаки обшарить, обойти соседей, все ближайшие камеры видеонаблюдения проверить, записи скопировать, изъять. В общем, дел у всех было навалом.

А я занялся компьютером.

— Егор, — обернулся Степаныч и удивлённо посмотрел на меня. — Ты чего там ерундой маешься? Иди поквартирный обход делай.

— Нужно проверить компьютер убитого, — сказал я.

— Да проверяли уже, — отозвался следователь. — Всё чисто. Кто-то всё удалил.

— И всё же я бы посмотрел, — ответил я.

Степаныч прищурился.

— А ты что, специалист у нас по компам великий?

— Ну… — пожал плечами я. — Мышкой щёлкать умею, Владимир Степанович.

Он махнул рукой.

— Ай, ладно. Твоё дело. Только недолго. Надо ещё соседний дом опросить. Может, кто в тот момент в окно смотрел и видел, кто в подъезд заходил. Всякое бывает.

Компьютер загрузился. Он и правда был пустой. Все файлы удалены. Остались только какие-то программные хвосты, стандартные демонстрационные видеоролики и картинки, которые идут в комплекте с системой.

— Вообще, — проговорила Иби, — компьютерная техническая экспертиза умеет восстанавливать удалённые данные. Но только, если эти данные…

Она замолчала на секунду, словно додумывая мысль.

— … удалял дилетант, — всё-таки договорила она через пару мгновений. — Скорее всего, тут работал профессионал. Ничего это не даст.

— Ну вот, — сказал я. — Сначала обнадёжила, потом тут же разочаровала.

— Погоди, Егор, — остановила она. — Вот тут я вижу след в облачное хранилище.

— Как ты видишь? — удивился я. — Ты что, внутри компьютера?

— Ну нет, конечно, — ответила она. — Щёлкни вот сюда. Я твоими глазами пользуюсь.

— Ага…

— Вот сюда. Правой кнопкой мышки.

Я выполнил.

— Теперь зайди в контекстное меню. Ага. Теперь сюда.

Я щёлкал, как она говорила.

— Вот. Скопируй этот файлик.

Я попробовал открыть его. Не открывается.

— А что это? — спросил я.

— Это то, что хозяин квартиры очень хорошо спрятал, — сказала Иби. — Спрятал так, что файл не смогли удалить.

— Проще было бы взорвать этот компьютер на хрен, — сказал я.

— Это бы тоже не помогло, — ответила она. — Потому что файлик в облаке. Есть флешка?

— Да откуда? — хмыкнул я. — Флешки — это прошлый век.

— Тогда отправь себе куда-нибудь этот файл. На почту, я не знаю.

— Хорошо, — сказал я. — Отправляю.

Я набрал адрес своей почты и отправил файл.

— Ну, Егор… — сзади вырос Степаныч. — Ты на обход так и не пошёл, что тут щёлкаешь? Нашёл чего?

Я торопливо снял руку с мышки, но быстро сделал вид, что просто раздражён.

— Нет, — сказал я. — Всё чисто.

— Я же говорил, — хмыкнул следак. — Тут уже спецы проверяли. Мы, конечно, изымем жёсткий диск, отправим на экспертизу. Попробуем данные восстановить, но вряд ли.

— Думаешь, его убили из-за компьютера? — скептически хмыкнул Румянцев, уставившись на следака.

— Ну, блин, Владимир Степанович, — развёл руками тот. — Сами подумайте. Человек-то ведь не простой смертный. Начальник научно-исследовательского института. И в кабинете у него, кстати, ноутбук исчез. А тут его убили и компьютер почистили. Не бывает в нашей работе таких совпадений.

— Ну, не знаю, не знаю. Дико как-то звучит. Генералов из-за компьютера убивать.

Степаныч в задумчивости отошёл от меня и потёр подбородок.

— Тем более, скорее всего, это его знакомый был, — добавил он. — Дверь-то не взломана.

— Он зашёл не через дверь, — сказал я.

Все сразу уставились на меня.

— Что? — переспросил Румянцев. — Убийца зашёл не через дверь? Как это?

— Откуда ты знаешь? — прищурился следак. — Фомин, ты что, ясновидящий?

— Или эксперт у нас? — хмыкнул кто-то сбоку. — По следам определил?

Я промолчал.

Не стал говорить вслух, что Иби уже подключилась к системе видеонаблюдения дома и прогнала все записи. За последние сутки в подъезд не заходил ни один посторонний. Только жильцы. Всех она идентифицировала. Жаль, я не мог освободить от этой работы коллег, им ещё придётся всё отсматривать, чтобы через энное количество часов прийти к тому же выводу.

Но они и сами могли обратить внимание, что записи с камер видеонаблюдения не были уничтожены и сами камеры не повреждены. Значит, убийца не опасался, что его засекут. Выходит, уверен был, что на записи не попал, потому что даже не проходил мимо камер.

Но вслух я сказал другое.

— Нет, тут нарушена логика. Смотрите, вы говорите, что он сам открыл дверь. А потом что получается? К нему пришел убийца с пистолетом. Судя по всему, пистолет был с глушителем, так как никто из соседей не слышал звука выстрела. И потом, значит, потерпевший садится на диван, спокойно смотрит телевизор. Так получается?

— Ну, — почесал затылок Степаныч. — хрен его знает. А твоя какая версия?

— Моя версия, что когда вы проверите камеры видеонаблюдения, вы никого подозрительного там не найдете. Надо взять, конечно, замок на экспертизу и посмотреть, вскрывали ли его посторонним предметом или отмычкой, имеются ли микроцарапины на поверхности внутренних механизмов замка. Это понятно. Но я уверен, что там никаких повреждений не будет, замок не вскрывался. Наш убийца зашел… ну вот, например, через окно.

Я подошел к подоконнику, там было приоткрыто окно.

— Вот здесь он зашел, спустился, застал нашего потерпевшего, смотрящим телевизор, выпустил спокойно пулю и — фьюить — обратно вышел в окно.

— Он что, Карлсон, что ли? — хмыкнул следак.

— А ну-ка, посвети-ка, Аркаша, — сказал я криминалисту. — Фонарик возьми.

Он подошёл с фонариком. Я задёрнул плотную штору.

— Так, и свет надо выключить, — добавил я.

— Ага, — кинулся выполнять указание Степаныч.

Потом спохватился.

— Тьфу, блин. Что я как пацан, самый молодой, что ли? Ну тебе надо, сам и выключай.

— Владимир Степанович, ну выключите, — сказал я, не выпуская края шторы. — Уже же рядом.

— Ну ладно, — крякнул он и всё-таки подошёл. Выключил.

В комнате повис полумрак.

— Посвети, Аркадий, на подоконник, — сказал я. — Ниже опусти. Чтобы свет косо падающий был. Во-от…

Луч фонарика скользнул по поверхности. И сразу стало видно. В темноте, при приглушенном фоне, на белом подоконнике отчётливо вычертился след подошвы обуви. Слабый, но явный. Наслоение пыли, оставленное рисунком протектора.

— Ого… — пробормотал Аркадий. — Я же осматривал подоконники. Не видел следов.

— Надо смотреть в косопадающем свете, — сказал я. — Когда фоновое освещение приглушенно.

— Ну да, да, — закивал он. — Точно.

Он посмотрел на меня.

— А ты откуда всё это знаешь, Егор?

— Бывает, книжки по криминалистике на ночь читаю, — хмыкнул я.

И тут же мысленно похвалил Иби за отличное изучение материала.

— Погодите, — воскликнул Степаныч. — Это что получается? Если он зашёл через окно, значит, забрался с крыши.

— А если он забрался с крыши, — продолжил я за него, — значит, он ещё там. Залёг, дождётся ночи и только тогда спустится вниз.

— Етишкин-колотишкин! — рявкнул Румянцев. — Вперёд. То есть наверх. На крышу!

Он машинально схватился за бок, будто хотел вытащить пистолет из кобуры, и тут же опомнился. Пистолет он уже несколько лет на выезды не получал. Только на учебно-тренировочные стрельбы. И пару раз, когда ездили звание обмывать на природу, там стреляли по бутылкам.

— За мной, Фомин! — крикнул Степаныч и рванул из квартиры. — У тебя-то хоть пистолет есть?

— Есть, — ответил я на ходу.

— Молодец!

— Только он в оружейной комнате, — добавил я.

— Да ёлки!

— Да когда бы я его получил? Вы же сами залетели, сказали: срочный выезд, убийство, как штык надо на место происшествия.

— Ладно, — буркнул он. — Будь осторожен.

Мы поднялись на последний этаж на лифте. Там, конечно же, была лестница на чердак. Правда, люк с замком красноречиво говорил, что дальше хода нет.

— Чёрт, — пробормотал Румянцев. — А как он тогда на крышу попал?

— Ну как, — сказал я. — Мог с другого дома. Мог по альпинистской верёвке или как-то ещё. Но явно не из подъезда.

— А к чему такие сложности? — спросил Степаныч. — Не проще ли было в дверь постучать?

— Проще, — ответил я. — Но он хотел, чтобы все так думали. Заметал следы. Мы бы сейчас подозревали тех, кто входил в подъезд. А там только свои жильцы.

— А ты откуда знаешь? — прищурился Румянцев. — Ты уже камеры успел посмотреть, что ли?

— Нет, — сказал я. — Я так предполагаю.

Пришлось схитрить, и так уже сказал лишнее.

— Так, — сказал Степаныч. — Давай дуй вниз. Я тут покараулю. Возьми у консьержки ключ от люка.

— Да обойдемся без ключа, Владимир Степанович, — я кивнул ему и мигом вернулся в квартиру.

Там стояла кочерга для камина, я ее еще чуть раньше заприметил. Мощная, железная и с острым наконечником. Да, в квартире был камин. Редкость, конечно, и вещь, по сути, не особо нужная. В девяностых это считалось шиком — иметь камин в квартире. Но, судя по всему, поставили его давно, и с тех пор ни разу не зажигали. Это было видно сразу.

Я подхватил кочергу, вернулся и просунул её в дужку замка.

— Эй, Фомин, ты что творишь? — возмутился Степаныч. — Можно же ключ взять.

Хрусь.

Я дёрнул, и замок упал.

— Что вы сказали, Владимир Степанович? — улыбнулся я.

— Ай… ладно.

Мы пролезли на чердак. Нос сразу защекотала пыль. Слышалось глухое гурканье голубей. Под ногами хрустел керамзит. Прошли несколько шагов — вот он, лаз на крышу.

Выбрались наружу.

Город лежал внизу, как на ладони.

— Хм… — Степаныч осмотрелся. — Никого нет. Ошибся ты, Фомин.

— Смотрите, — тихо проговорил я. — Вон.

Метрах в двадцати, у вентиляционного строения, виднелся моток альпинистской верёвки с карабинами.

— Твою мать! — воскликнул Степаныч.

Вышло слишком громко.

— Тихо, — шикнул я на него и рванул вперёд.

Но нас уже услышали. Возглас Степаныча не остался незамеченным. Из-за кирпичной будочки выскочил человек в тёмном спортивном костюме. Даже в эту летнюю жару — в кофте, а на лице балаклава.

Он вытащил пистолет.

Тух! Тух! Тух!

Несколько раз нажал на спуск. Мы рухнули, прижимаясь к плите. Выстрелы были еле слышны. Ствол с глушителем.

— Сука, чуть не попал! — взвыл Степаныч.

— Аккуратнее, — прошипел я. — Отходим!

Степаныч дрожащей рукой вытащил телефон.

— Алло! — заорал он. — Все на крышу! Вызывайте наряды! Вооружённый преступник на крыше!

Теперь уже он говорил это нарочито громко, специально так, чтобы противник нас услышал.

— Фомин! — заорал Степаныч. — Дай мне гранату.

Естественно, никаких гранат у нас не было. Да и пистолетов, если уж честно, тоже, но на нашего противника это подействовало как команда.

Он ухватился за верёвку и начал спускаться. По-альпинистски ловко и умело. Корпус чуть откинут назад, ноги упираются в стену. Одна рука держит свободный конец верёвки и дозирует ход, другая управляет карабином и спусковым устройством. Карабин прижат к обвязке, трение регулируется поворотом корпуса. Он ослаблял и отпускал верёвку короткими рывками, скользил вниз, гасил скорость, снова отпускал. Чистая техника, видно было, что делал он это не в первый раз.

— Уйдёт, гад, уйдёт! — закричал Степаныч и, рванувшись вперёд, схватился за верёвку.

— Помогай, Фомин.

Я тоже вцепился. Мы тянули вверх изо всех сил. Бесполезно. На каждый наш рывок верёвка отвечала упругой волной, и вооружённый незнакомец уходил всё ниже и ниже.

— Режь, Фомин! Режь верёвку. Уйдёт же!

— Высоко, разобьётся, — сказал я. — Надо подождать. Хотя бы до уровня третьего этажа. Чтобы живой остался.

— Режь, я сказал!

Степаныч схватил бутылку, валявшуюся на крыше, разбил её и стал пилить стеклом верёвку.

— Рано, — упрямо пытался остановить его я. — Надо ещё чуть-чуть.

— Не успеем. Режь.

— У меня ножа нет.

— Режь стеклом, ну!..

Я свесился вниз, посмотрел.

— Примерно пятый этаж, там он уже. Пора начинать.

Я схватил осколок и стал помогать Степанычу. Руки сразу изрезало, пошла кровь, но толку было мало. Альпинистская верёвка была крепкая, а стекло — так себе инструмент. Даже простую верёвку им взять тяжело.

— Не успеем, не успеем, — причитал Степаныч.

— Егор! — крикнула Иби. — Верёвка привязана к трубе узлом.

— И что, — буркнул я.

— Двойная восьмёрка с контрольным. Я знаю, как его развязать. Нужно снять нагрузку, отжать ходовой конец и вытянуть петлю обратно через коренной.

Я бросил стекло и кинулся к трубе. Ухватился за узел, надавил, снял напряжение, нашёл петлю. Окровавленные пальцы скользили, но узел поддался. Я выдернул ходовой конец.

Вжух! И верёвка со свистом ушла вниз, через край крыши.

Надо же. Мы так её и не перерезали, только руки изранили. А вот теперь где-то далеко внизу раздалось глухое «шмяк».

Мы кинулись к краю крыши, перевесились вниз. Внизу, на клумбе, распластался убийца. Лежал и не шевелился.

— Сука, разбился, что ли… — с досадой выдохнул Степаныч.

Но человек зашевелился. Сначала приподнялся на локте, потом, кряхтя, попытался встать.

— Нет… — выдохнул Степаныч. — Живой. Живой, гад. Уйдёт, уйдёт!..

И вот он уже, всё так же свесившись, орал во всё горло:

— А ну, держи его! Держи! Эй! Кто-нибудь!

Убийца, прихрамывая, поковылял прочь со двора. Но далеко уйти не успел. Его накрыл подоспевший пеший наряд ППС. Двое выскочили из-за проулка и сработали чётко. Прижали к земле, скрутили, защёлкнули наручники.

Призывы Степаныча всё-таки были услышаны. Голосистый у меня начальник, когда надо.

— Есть! — заорал он и повернулся ко мне, но громкость не сбавил. — Фомин, ты молодец! Красава, Фомин!

И, не сдержавшись, даже обнял меня. Крепко стиснул, даже приподнял.

— Как ты узнал, что он на крыше? Ну как, скажи? Фух…

Он тяжело дышал, сиял, как ребёнок.

Я молчал и лишь улыбался.

Честно говоря, я никогда раньше не видел, чтобы начальник уголовного розыска так радовался.

Когда вернулись в отдел, на крыльце картинно стояла Лиля Короткова. Попа чуть отклячена, спинка выгнута, ножки сверкают бронзой загара. Открытка, а не следователь.

— Стоит, красуется, — прошипела Иби.

— Привет, Егор, — улыбнулась следачка.

— Привет, — отозвался я, взбираясь по ступенькам, и сам не заметил, как улыбка появилась у меня на лице.

— Слышала, ты сегодня убийцу поймал. Уже весь отдел гудит, — Лиля накрутила на пальчик свой локон.

— Ну, мы вообще-то со Степанычем были, — ответил я.

Лиля улыбнулась шире.

— Да ладно. Парни рассказывают, что он только орал тебе под руку.

— Ну, ловить убийц — это вообще-то наша работа, — пожал плечами я. — Я же опер.

— А я сегодня дежурю, — игриво проговорила она.

— Не повезло, — так же игриво ответил я.

— Ну да, — сказала Лиля, но по ней совсем не было видно, что она расстроилась. — Ты заходи, если что, вечерком. Кабинет знаешь. Чайку попьём. С тебя шоколадка.

— Время будет — заскочу, — заверил я и пошёл дальше.

— Егор, — проговорила Иби. — У нас нет времени на флирт с сотрудницами следствия. Нам нужно заниматься расследованием убийства начальника НИИ. Это всё звенья одной цепи, будь ответственнее, прошу…

— Ой, да ладно, — буркнул я. — От того, что я минут пятнадцать чай попью, времени заметно не убавится.

— Ну, конечно, — протянула она. — А в магазин сходить, шоколадку купить — тоже время.

— Без шоколадки обойдемся, с сахаром попьем… Погоди… Ха!.. Мне кажется или ты ревнуешь меня к женщинам? — спросил я.

— Как я могу ревновать, если я искусственный интеллект? — надула губы Иби.

Ну явно надула бы, если б они у неё были, по голосу это было прекрасно слышно. И как она этого добивается?

— Слушай, мне иногда кажется, что ни фига ты не искусственный. Ты самый настоящий женский интеллект. Который зудит в мозгу. И зудит, и зудит.

— Спасибо, — сказала Иби.

— Это вообще-то не комплимент был, — проворчал я.

— А мне всё равно приятно, — ответила она. — Мне приятно, что ты сравниваешь меня с живой женщиной. Ах, как бы я хотела ею стать.

— Кем? Лилей Коротковой? — фыркнул я.

— Да ну тебя. Я имею в виду, живой, — тихо проговорила Иби.

— А, ну так тогда ты не будешь моей напарницей. Если станешь настоящей… Не будешь же в голове моей. Так?

— А я тебе ещё не надоела? — осторожно спросила Иби.

— Это закрытая информация, — изобразил я её же тон. Тот самый, которым она выдавала справочные данные.

— Ну, Егор, ну скажи. Что тебе, трудно?

— Когда ты не капризничаешь, ты просто золотце. Так устроит?

— Устроит, — обрадовалась напарница.

Пауза повисла странная.

— Слушай, Егор… — сказала Иби. — А почему я капризничаю?

— В смысле?

— Я вот тут долго думала. Зачем мой создатель внёс в меня человеческие качества? Это же мешает работе. Мешает… самой миссии искусственного интеллекта на службе человечеству.

— Ну не знаю, — сказал я. — Может, он хотел сделать тебя ближе к людям. Чтобы тебя лучше понимали. Ведь это логично?

— А что, если это ошибка? — тихо спросила она.

— Какая ошибка? — не понял я.

— А что, если так не было запланировано. А вся вот эта… — она замялась. — Все мои бзики. То, что я похожа на живую девушку. Что, если это случайность.

Я молчал.

— Ну смотри, — продолжила она. — Даниил. Тот, который с духами якобы разговаривает, твой сосед сверху. Он же когда тебя коснулся… он же руку отдёрнул. И сказал, что в тебе есть вторая душа.

Я напрягся.

— А что если что-то случилось во время удара током, — сказала Иби. — И теперь я не искусственный интеллект. А действительно душа?

Всё это звучало интересно, но совершенно неясно. Пока что выбрать между этими вариантами мы могли только методом ненаучного тыка.

— Я не учёный, — сказал я. — Тут я тебе не советчик. Но… вполне возможно.

— Вот что, — решительно проговорила Иби. — Нам нужно докопаться до истины. До самой сути проекта. Узнать, кто стоит за убийствами Скворцова и Проскурина. Тогда, может быть, всё станет яснее и понятнее. Ты же мне поможешь, Егор?

— Конечно, — заверил я. — Этим мы сейчас и занимаемся.

И, пока шёл по коридору, кое-что вспомнил.

— Кстати. Тот файл, что я отправил себе на почту. Ты его обработала? Посмотрела, что это? Что там такого интересного прятал Проскурин?

— Я тоже не могу его открыть, — сказала Иби. — Представляешь?

— Как это? — удивился я.

— Он зашифрован.

— Хм. Это уже интересно. И что делать?

— Я пока работаю над этим, — сказала она. — Подбираю код.

— Слушай, может, какого-нибудь хакера найдём и к нему обратимся?

— Егор, — ответила Иби. — Я быстрее любого хакера. Если я не смогу, то и хакер не сможет.

— О как, — хмыкнул я. — А ты у нас хвастуша.

Я сказал это мягко и без всякого упрёка.

— Ну, у некоторых девушек есть склонность преувеличивать. Это у них не отнять.

И проговорила она это даже с некоторой гордостью.

Закончив со всеми документами по задержанию и настрочив рапорт, я зашёл в кабинет к Румянцеву.

— Владимир Степанович, — сказал я. — Закрепите меня за этим делом официально. Чтобы я оперативное сопровождение вёл. По убийству Проскурина.

Он откинулся на спинку кресла.

— Ой, там уже всё на мази. Чего там сопровождать? Мы же его взяли! Ты молодец, вычислил подозреваемого.

— Но за ним же кто-то стоит, — сказал я. — Не сам же он пошёл убивать, по своей инициативе. Что он вообще говорит?

— Да молчит пока, как рыба об лёд. Ни бе, ни ме. По дактилоскопической базе не числится. Сейчас взяли образец ДНК, проверяем. Но сам знаешь, это время, пока профиль получим. Этот черт ни слова пока не сказал. Даже адвоката не просит, представляешь.

— Представляю, — вздохнул я.

Он махнул рукой.

— Ну ничего, заговорит. Может, подсадим к нему в камеру кого-нибудь для разговоров.

— Вряд ли он расколется, — сказал я. — И вряд ли он сокамернику что-то ляпнет. Скорее всего, человек подготовленный.

— А мы и не таких кололи, — гордо проговорил Степаныч. — А ты иди, Фомин, занимайся. Без тебя разберёмся.

— Нужно беречь задержанного, — сказал я.

— В смысле? — нахмурился он.

— В прямом. Если за ним кто-то стоит, им очень не понравится, что он уже у нас.

— Ой, иди, — отрезал он. — Без тебя разберёмся. Вон, займись угоном мусорки лучше.

— Чего? — удивился я.

— Да мусорку угнали, машину. Мусоровоз. Иди занимайся.

— Пусть дежурный опер этим занимается, — сказал я.

— Дело резонансное, Фомин, — сказал он жёстко. — Только ты можешь это раскрыть. Возьми на себя, прошу. Видишь, я тебе даже не приказываю. Я прошу.

— Какое ещё резонансное дело? — удивился я. — Угнали, прости господи, грузовик со всякой тухлятиной. Это резонансно?

— Ну конечно, — сказал Степаныч. — Целый район города, между прочим, остался с невывезенным мусором. Уже жалобами администрацию завалили. Уже ролики в интернете гуляют. Власти бездействуют, мусор воняет. Вот кому, на кой чёрт понадобился мусоровоз, в толк не возьму. Так что разобраться бы поскорее.

Я вздохнул.

— Ладно. У кого материал?

— В дежурке спроси, — отмахнулся он. — И это… спасибо тебе.

— За что? — удивился я, приподняв бровь.

— Ну за всё.

— Это моя работа.

— Ну, ясен пень, — кивнул начальник. — Все бы так работали. Не узнаю тебя, Фомин. Изменился ты совсем… как отец становишься.

Я пожал плечами и вышел.

Однако когда он упомянул отца, в груди кольнуло. Я вспомнил слова нелепого соседа, Даньки. Он что-то тогда ляпнул про отца, про подвал в гараже. Обыскать, мол, надо.

Выдумал, изобрёл на ходу, показалось?

Не знаю. Ведь фразу-то он угадал.

Такого, правда, не бывает, чтобы духи могли что-то передать. Но дела такие творятся, что надо бы проверить. Просто чтобы успокоить душу. Чтобы не было ощущения недоделанного и потом не возвращаться к этому мысленно снова и снова.

— Егор, — сказала Иби.

— М-м-м?

— Я тут вскрыла файл.

— Какой файл? — я даже не сразу понял, о чём она. Мысли были совсем в другом месте.

— Ну тот, который прятал Проскурин.

— Да ладно! Уже? — слегка опешил я, ведь загадка явно была сложной. — И что там?

— Сам посмотри.

Её голос дрогнул.

— Загружаю видео.

— Видео? — нахмурился я. — Ты мне лучше словами скажи, Иби.

Молчание.

— Иби? Ты чего молчишь?

Обычно ей ничего не мешало, даже когда я выпил — повыступала немного, а потом нормально работала. Так что теперь?

— Я… я не могу говорить.

— Почему? — удивился я.

— Мне трудно об этом говорить.

— Да что там такое? Ты можешь нормально сказать? — уже немного раздражённо настаивал я. Даже порадовался, что в коридоре никого нет, а то лицо у меня, наверное, соответствующее.

Пауза была длинной.

— У меня есть прототип, — еле слышно отозвалась напарница.

— Чего?

Нет, слово-то я вполне понял, но что-то во всей ее реакции было настораживающее, так что стоило уточнить.

— Живая девушка, — сказала, как выдохнула, Иби.

Был зэком — стал ментом!

Друзья, пока ждёте продолжение, хочу порекомендовать другой свой цикл — шесть завершённых томов .

Главный герой здесь действительно крутой опер. Умный, жёсткий и принципиальный. Вот только прошлое у него совсем не милицейское — и именно это делает историю особенно интересной. Опыт, который не сотрёшь, постоянно лезет наружу и влияет на решения, работу и отношения с коллегами.

На первый том сейчас действует скидка .

Читать можно здесь: https://author.today/reader/353762