Оперативник с ИИ

Глава 16

— Девушка одна пропала, — сказал я.

— Девушка? — удивленно подняла бровь Женя.

— Я хотел тебя попросить, как человека работающего с интернет-аудиторией, короче, как блогера, — продолжил я. — Распространить её фото. Может, запостить, перекинуть кому. Подписчиков попросить. Как у вас это работает, я не знаю, тебе виднее.

Я взял с тумбочки телефон и показал фотографию. Белокурая девушка на фоне полевых цветов. Та самая, которую нашла Иби.

— Симпатичная, — холодно протянула Женя и вытянула губы в нитку. — Егор, ты её лично знаешь?

Я на секунду задумался. Фактически — нет. Но если Иби — цифровое сознание этой незнакомки, то выходит, что уже достаточно хорошо знаю. Только вслух я сказал так, как это выглядело со стороны.

— Нет, не знаю. Я её разыскиваю.

— Она без вести пропавшая? — уточнила Женя.

— Ну… почти. Типа того.

— Это как — почти? — прищурилась блогерша. — Так она пропадала или нет?

— Там история мутная. В общем, нам нужно установить её личность.

— Но ты же полицейский, — надула губы Женя. — Ты и устанавливай. При чем тут я?

Уже было видно: ей не нравится, что я интересуюсь какой-то девушкой, причём ещё и довольно симпатичной, и прошу помочь её найти.

— Да мы по своим каналам работаем, Жень, — сказал я. — А ты могла бы по своим. Так сказать.

Женя посмотрела на фото внимательнее.

— Умная, блин, — вдруг сказала она.

— Откуда ты знаешь? — удивился я. — Сразу видно, что ли?

Женя подняла на меня глаза.

— Потому что я её знаю, Егор. И без подписчиков могу тебе сказать, кто это…

— О как… — я чуть не подпрыгнул на кровати, посмотрел на Женю внимательнее и предположил буквально первое, что пришло в голову, лишь бы та продолжала говорить: — Подружка твоя, что ли?

— Нет, — покачала она головой. — Я про неё делала материал. Один из тех, что тогда хорошо разошёлся и кучу лайков набрал.

— И ты молчала? — спросил я, не скрывая удивления. — Почему сразу не сказала?

— Я хотела понять, зачем она тебе, — спокойно ответила Женя, внимательно следя за моей реакцией.

— Извини, Жень, я правда не могу тебе это объяснить.

— Ага, — хмыкнула она. — Скажи еще… как там? Тайна следствия.

— Именно. Может быть, потом расскажу, — ответил я. — Когда-нибудь. Так кто она?

Женя ответила сразу, будто имя давно лежало на языке и она только ждала, когда я задам вопрос.

— Инга Беловская.

Фамилия отозвалась внутри будто щелчком, словно кто-то повернул тумблер, и на мгновение я почувствовал, как все мое внимание собирается в одну точку.

— Талантливый нейрофизиолог, — продолжила Женя. — Работала в исследовательском центре «Нейросфера». Частный медико-фармацевтический центр в нашем городе, кстати, один из крупнейших в стране. Они там передовыми разработками занимаются: нашими мозгами, познанием, когнитивными процессами «мозг–машина» и всем, что с этим связано.

Она повернулась на бок и стала пальцами расчёсывать тяжелые темные волосы. Я молчал, давая ей говорить дальше.

— Насколько мне известно, Беловская, к тому же, сотрудничала с НИИ МВД, у них там тоже была какая-то разработка по цифровому сознанию. Может, слышал про Интегральную базу искусственного цифрового анализа? Ее хотели внедрить в вашем ведомстве, но что-то там пошло не так. Какой-то чудак замыкание устроил, и весь эксперимент сорвался.

Я медленно кивнул, мол, что-то слышал, а сам переваривал услышанное. Иби пока ничего не говорила.

— Ты это всё помнишь? — спросил я. — Ну… про Ингу и проект…

— Конечно, — пожала плечами Женя. — У меня это профессиональное. Я же про неё писала.

— И что именно? Поподробнее расскажи.

— Сейчас покажу.

Она пролистала туда-сюда ленту в телефоне, нашла нужный пост и повернула экран ко мне. На фотографии была та самая девушка: только в белом халате, на фоне лаборатории с холодным светом приборов и экранов. Красивая, и взгляд умный. В общем, совсем как Иби.

У меня на мгновение сбилось дыхание, я отвёл взгляд, затем снова посмотрел на экран, будто надеялся, что вот сейчас она покажется мне совсем другой, но изображение оставалось прежним, и сходство было точным. Я ничего не сказал, а Женя продолжала внимательно смотреть на меня. Она начала понимать, что эта история для меня куда сложнее и глубже, чем я готов был признать вслух.

— Ну что там ещё? — спросил я.

— Ну слушай… вот статья моя…

Женя, повернув телефон снова к себе, тем временем уже читала строки поста. Речь шла о переносе эмоциональных реакций человека в алгоритмы машинного обучения, и это, как подчёркивалось в тексте, уже не выглядело фантастикой или сказкой. Упоминалась молодая, но явно далеко не случайная в науке ученая-нейрофизиолог — Инга Беловская, в её работах были якобы уже не только теоретические выкладки. Дальше говорилось, что она подключила к системе собственный так называемый нейроинтерфейс, фактически использовав в качестве объекта исследования своё собственное сознание. Впрочем, на момент написания статьи работа была в процессе: сканировали её когнитивные структуры, чтобы перевести их в цифровое поле, с фиксацией, как писала Женя, не только памяти и логических связей, но и эмоциональных реакций, поведенческих паттернов и индивидуальных особенностей личности.

— Ну ни фига себе… — проговорил я. — Ну а дальше?

— Все, — нахмурилась Женя. — Исследования, как я поняла, так и не были завершены.

Она вздохнула и, убрав телефон, резко повернулась на спину.

— Почему?

— Так Беловская попала в ДТП. Ее сбила машина, — произнесла блогерша, глядя в потолок.

Я позвонил в дверь квартиры. Открыл парень с уставшим, вымотанным видом, таким, какой бывает у людей, которые давно перестали ждать хороших новостей от жизни.

— Беловский Андрей Леонидович? — спросил я, уже понимая, что не ошибся. — Моя фамилия Фомин, уголовный розыск.

Он молча кивнул.

— Я хотел бы поговорить с вами насчёт вашей сестры, Беловской Инги.

— А что про неё говорить, — тяжело вздохнул он, не отводя взгляда. — Я уже смирился с этой трагедией.

— Я занимаюсь делом, связанным с деятельностью вашей сестры, — сказал я. — И мне нужны некоторые детали.

— Да какой смысл? Я не хочу об этом говорить, — отмахнулся он и уже собирался закрыть дверь.

— Всё же я пройду, — сказал я и шагнул вперёд, отодвинув его руку и оказавшись в прихожей.

Он поморщился, но сделать ничего не смог, не решился. Просто отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Я мельком отметил, что квартира просторная, с дорогим ремонтом, явно не из разряда тех, что берут в ипотеку на двадцать лет.

— Ну, спрашивайте, — сказал он и встал напротив, скрестив руки на груди, приняв закрытую, защитную позу.

А я в этот момент подумал, что могу ничего и не спрашивать, потому что Иби уже нашла всю доступную информацию о своём прототипе. Но этот разговор мне всё-таки нужен: не столько для фактов, сколько для того, чтобы увидеть реакцию родственника Инги и кое-что прояснить. Потому что картина, которую напарница нарыла, была совершенно безрадостной. По ее словам, Инга как раз занималась разработкой нового проекта искусственного интеллекта совместно с МВД, когда вдруг попала под машину. Неизвестный водитель сбил её и скрылся с места происшествия, а она оказалась в больнице и, так и не приходя в сознание, долгое время находилась в коме. Потом её перевезли в какую-то платную клинику. Во всяком случае, так сообщили в больнице, куда я недавно ездил.

— Где сейчас ваша сестра? — спросил я.

— Где и была. В больнице.

— А вы сами когда там были в последний раз?

Он поморщился.

— Я стараюсь туда не ходить. Мне больно на это смотреть. К тому же… — он запнулся. — Её хотят отключить.

— Вот как, — сказал я. — А вы разве не знаете, что её там нет?

Он уставился на меня так, будто я сказал что-то совершенно нелепое.

— Как это — нет? Ну не ушла же она…

— Вот так, — ответил я. — В больнице сообщили, что родственники её забрали.

— Родственники? — он резко напрягся. — Какие ещё родственники? Это, получается, я? У неё больше никого нет.

— Значит, вы её забрали? — переспросил я, надеясь сбить его с толку.

— Никого я не забирал, — Андрей дёрнулся. — Она там. Что вы вообще несёте?

— Странно всё это, — сказал я. — Неужели вам не хочется, чтобы ваша сестра поправилась?

Он резко отвернулся.

— Какие-то у вас странные выводы, — голос у него подскочил и тут же осел. — Но вообще-то… Я уже в это не верю. Послушайте, отстаньте от меня. Мне и так больно.

Он нахмурился, зашмыгал носом, явно стараясь взять себя в руки.

— Если вы мне не верите, — сказал он уже глухо, — сами сходите в больницу и проверьте подписи. Я никого не забирал. Инга там. Там и будет, потому что…

Он не смог договорить и просто замолк.

— Уже проверил, — ответил я. — Её там нет. И по данным ЗАГСа она не числится умершей. Значит, что?

— Что? — снова вскинулся Беловский.

— Значит, она жива, — произнёс я, внимательно за ним наблюдая. — Значит, вашу сестру похитили.

— Что за бред, — вспыхнул Андрей. — Всё, разговор окончен. Я больше не могу это обсуждать. Это какая-то дичь.

Он снова дёрнулся, давая понять, что хотел бы уже закрыть за мною дверь. Но я пока за порог не собирался.

— Она что-нибудь вам говорила? — продолжил я расспросы. — Инга что-нибудь рассказывала о своей работе?

— Ничего она не рассказывала, — резко ответил Андрей. — При чём тут работа? Она просто попала в ДТП, как… как все люди. Несчастный случай. Теперь вот она в коме.

— Где именно в коме? — уточнил я.

— В больнице, — упрямо повторил он, глядя при этом в пол.

— Я вам ещё раз говорю, — сказал я, — её там нет.

— Возможно, её перевезли в другую клинику. Более продвинутую. Она всё-таки была не последним человеком в науке, мало ли. Это я ничего не знаю про её работу, а они…

— Перевезли и не поставили вас в известность? Очень сомнительно, — буркнул я.

— Егор, — проговорила Иби, — он врёт. Это считывается по моторике и реакциям.

— Угу, — отозвался я мысленно. — Согласен.

— Могу подключиться к камерам больницы.

— Давай.

— Уже. Есть видео. Загружаю тебе на смартфон.

Я включил экран, зашёл в файлы и повернул телефон к Андрею.

— А сейчас мы вместе посмотрим.

На записи было видно, как к зданию больницы подъезжает автомобиль с красным крестом. Не торопясь выходят люди в белых халатах и медицинских масках, лиц не разобрать. Они выкатывают каталку, аккуратно грузят девушку и закрывают двери.

Я нажал на паузу.

— Вот здесь, — сказал я.

Я растянул изображение пальцами. Даже без комментариев было ясно, кого вывозят.

— Узнаёте?

Андрей молчал. Потом выдохнул, медленно и тихо, как в последний раз, и опустил голову.

— Иби, пробей номер машины.

— Уже. Такого номера в базе ГАИ нет.

— Значит, поддельный, — сказал я мысленно.

А потом уже вслух.

— Что происходит? Андрей… Я хочу помочь.

— Нет! — он отшатнулся. — Вы хотите её убить. Вы тоже оттуда, вы с ними заодно.

— С кем — с ними?

— Отвалите, — зло бросил он. — Я вам ничего не скажу.

Он вытащил телефон и стал набирать номер.

— Я звоню адвокату.

— Егор, — тихо сказала Иби. — Лучше сейчас его оставить. Он тебе не верит. Не усугубляй.

— Согласен, — ответил я.

— И вообще, — спросила Иби, — как такое может быть, что человек пропал, а нигде не числится: ни в без вести пропавших, ни среди умерших, ни в розыске?

— Формально она жива, — ответил я. — По документам её забрали родственники, поэтому всё логично: нет заявления, нет дела.

И, помолчав, добавил:

— И нет тела.

— Не говори так, — отозвалась Иби. — Ты говоришь так, будто она мертва.

— Хотелось бы верить, что это не так, — ответил я мысленно.

— Сейчас подъедет мой адвокат, — буркнул Андрей. — Вот с ним и будете разговаривать.

Он хмыкнул, глядя на меня исподлобья.

— Я смотрю, ты можешь себе позволить сразу адвоката, — отреагировал я, снова изучая его лицо.

— Я бизнесмен, — сухо ответил он. — У меня фирма. Не бедствуем, и на жизнь с адвокатами хватает.

— Ладно, — сказал я. — До свидания. Если что, вот мой телефон.

Я вытащил блокнот, написал номер, вырвал листок и положил его на тумбочку.

— Если надумаешь поговорить — звони.

— Этого не будет, — упрямо сказал Андрей. — Вы ничего от меня не услышите.

Я уже направился к двери, но всё-таки остановился.

— Ваша сестра попала под машину, — сказал я. — Водителя так и не нашли. Я уверен, что это было не обычное ДТП со скрывшимся. Я уверен, что от неё хотели избавиться. Целенаправленно. И я найду того, кто за всем этим стоит.

Андрей дёрнулся, закусил губу, но промолчал. Было видно, что в душе бушуют эмоции, что внутри идёт борьба, но он сжал зубы и ничего больше не сказал.

— И если я докажу, что это покушение, а не ДТП, — продолжил я, — это очень многим не понравится. Но я всё равно пойду до конца, потому что я на вашей стороне, Андрей. И на стороне вашей сестры.

— Докажите сначала, — глухо проговорил он.

— Жизнь покажет, — сказал я. — Всего хорошего. И скоро увидимся.

Я вышел.

Когда сел в машину, сказал уже вслух:

— Ну и что думаешь?

— Ты посеял в нём сомнения, — ответила Иби. — Теперь он будет прокручивать все события заново и оценивать их по-другому. Но ему этого мало. Недоверие очень сильно, и ему нужно доказательство того, что ты действительно на его стороне.

— И нам нужно найти тех, кто увёз Ингу, — сказал я. — И понять, куда увёз. И зачем.

— Я не вижу практического смысла в похищении, Егор. Если это те, кто хочет уничтожить проект, то проще лишить жизни прямо в больнице… А не вывозить куда-то.

Порой Иби бывала эмоциональна, а порой делала выкладки вот так, объективно. Это удивляло, но помогало посмотреть на всё чуть отстраненно.

— Наверное, чтобы проект не смогли повторить, — задумчиво ответил я. — Кому-то он сильно мешал. А чтобы понять, кому и чем, нам придётся копать глубже.

Иби вздохнула.

— Кстати, — сказала Иби, — ты просил напомнить, что нужно привезти продукты пленнику в подвале гаража.

— Ой, точно, — отозвался я. — Сегодня же. Спасибо. Что бы я без тебя делал.

К гаражу я поехал, когда уже стемнело. До этого я месяцами, а то и годами там не появлялся, а теперь, чтобы не частить, решил, что буду наведываться к пленнику по темноте. Дождался ночи, заехал в магазин, набрал консервов, хлеба и даже расщедрился на пачку печенья для Кирпича.

Если он и дальше ничего не вспомнит и не начнёт говорить, придётся решать вопрос иначе. Как именно — я пока не знал. Убивать его я не собирался, отпустить тоже не мог, ведь тогда он начнёт охоту уже на меня. Сдать его официально — тоже вариант сомнительный: либо до него там всё-таки доберутся убийцы, либо его показания быстренько развернут против меня. Всё-таки я удерживал его силой, а статью за незаконное лишение свободы никто не отменял, какими бы благими намерениями я ни руководствовался. И то, что всё делалось ради его же безопасности, ещё нужно доказать, особенно если в деле замешан Верёвкин. Уж тогда рассчитывать на снисходительность не придется.

Я подъехал к гаражу, заглушил двигатель, выключил фары и вышел. Ночь дыхнула прохладой. Где-то в частном секторе заунывно выла собака. Над крышами висел тусклый полумесяц, давая ровно столько света, чтобы видеть очертания гаражей. Вокруг стояла тишина, от которой невольно начинаешь прислушиваться к каждому собственному шагу.

Я отомкнул дверь и вошёл внутрь. Изнутри замок, как и раньше, не закрывался. Заедал, и сколько я ни пытался провернуть ключ, толку не было, так что пришлось просто прикрыть дверь, оставив её не запертой.

Подошёл к люку в полу, на который я ещё раньше повесил навесной замок, благо проушины для крепления там имелись изначально. Для чего отец вообще придумал эту тайную комнату, место ли отдыха или скрытую камеру, я так и не знал, и иногда ловил себя на мысли, что, возможно, он тоже когда-то держал здесь кого-то. Даня, сосед, советовал прошерстить подвал как следует. И мысль эта была правильной, но пока там обретается Кирпич, придётся с поисками повременить.

Я отомкнул навесной замок, откинул крышку люка, и свет внизу загорелся не сразу. Наконец, щёлкнул выключатель, и из полумрака показался сонный Кирпич — обросший, грязный, с тёмными кругами под глазами, похожий на узника какого-то средневекового подземелья. Он прищурился, поднял голову и пробурчал, не скрывая злости, что, мол, лучше бы я его прикончил, чем держал здесь и ждал, когда он «прозреет».

— Вот вспомнишь, — сказал я, — тогда и выпущу.

— А если не вспомню?

— Давай не будем о грустном, — хмыкнул я и сбросил вниз пакет с продуктами. — Вот твоя пайка.

Он наклонился, поднял пакет, заглянул внутрь, поворошил содержимое.

— Опять консервы. Опять хлеб, — буркнул он. — Ну хоть печеньки принес…

— Ну, извини, кухни не предусмотрено, чтобы готовить.

Он поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх.

— Хоть бы плиточку какую-нибудь маленькую электрическую привёз. Или туристическую, на газовом баллончике. Пожрать горяченького.

Потом вдруг проговорил тише, каким-то неожиданно жалобным голосом:

— Я по-человечески прошу… Отпусти меня, мент. Погибаю тут… у меня ж гастрит…

И на секунду мне стало его жаль. Но Иби тут же вмешалась.

— Егор, он врёт. Он не сломлен. Он не жалуется, а пытается манипулировать.

— Молодец, Иби, — мысленно отозвался я. — Ты прямо как карманный детектор лжи. Сразу определяешь.

— Я не детектор лжи, — ответила она. — Возможно, Егор, я настоящая и живая. Ты же сам знаешь. Моё сознание скопировано с Инги. С Инги Беловской.

— Да, — сказал я. — Но готов поклясться, что ни одна Инга и ни один нейрофизиолог не могут так считывать людей, их реакции, истинные эмоции. Определять ложь так, как это делаешь ты.

— Значит, я всё-таки машина? — вздохнула Иби.

— Да подожди ты, — сказал я. — Я не хотел тебя обидеть. Чего ты сразу?

— Да я не обижаюсь.

— Да вижу я, что обижаешься.

— Начальник, — пробурчал Кирпич. — Ты чего там головой качаешь? Губами шевелишь. Ты с кем вообще?

— Не твоё дело, — ответил я. — Ты вспомнил, кто ты?

Он криво усмехнулся и отвёл взгляд.

— Как твоё имя? — спросил я.

— Ничего я не вспомнил, — пробурчал он. — И вряд ли вспомню.

— Зато я кое-что про тебя вспомнил, — сказал я. — Точнее, выяснил.

Он напрягся, но продолжал молчать.

— Я пробил тебя по дактилоскопической базе. И представь себе, твоя дактокарта там была. Как участника боевых действий.

Я сделал паузу и произнёс мысленно:

— Иби, загрузи на него досье.

— Готово! — отозвалась напарница.

Я стал зачитывать:

— Григорий Иванович Золотарёв. Тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения.

Он слушал внимательно, но как лекцию, даже не шелохнулся.

— Вот только числишься ты погибшим.

Тишина стала тяжелее. Кирпич, он же Золотарёв, опустил голову и уставился в пол. Ни удивления, ни возмущения от него я не уловил.

— Вижу, тебя это не удивляет, — сказал я. — Значит, помнишь.

Он всё пыхтел и продолжал молчать.

Я начал читать, глядя в экран телефона, но слова были адресованы ему.

— Родился в Красноярске. Срочную проходил в мотострелках. Потом контракт и первая командировка на Северный Кавказ, конец девяностых. Вторая чеченская. Числился в разведвзводе мотострелкового полка, но выполнял особые поручения: работа в горной местности и в малых группах, засады, вылазки, диверсии, сопровождение. Потом было ранение, контузия. После госпиталя вернулся в строй.

Я перевёл дыхание.

— Так, что тут дальше… После — служба по линии спецподразделений. Занимался подготовкой личного состава. Официально числился старшим инструктором в учебном центре. Потом снова пошли командировки. Но… вот это самое интересное… уже не совсем официальные. Ближний Восток, Сирия. Такие, как ты, в сводках не фигурируют.

Он сидел неподвижно.

— С прошлого года числишься погибшим. Подрыв автомобиля. Тело обгорело, опознанию не подлежало. ДНК-экспертиза показала, что биологический материал не пригоден для идентификации. А после — закрытый гроб. Личное дело переслали в архив. Семьи, насколько я понимаю, у тебя и не было. Удобно.

Я поднял на него взгляд.

— Умелый военный, — сказал я. — Опытный. Хладнокровный. Именно таких и берут, когда нужна грязная работа. И именно таких потом и… списывают. И там в больничке, и возле ломбарда… тебя приходили уволить.

Золотарёв медленно поднял голову. Посмотрел на меня тяжёлым, усталым взглядом. Но по-прежнему молчал.

И тут вдруг за воротами гаража я ясно услышал шуршание шин. Кто-то подъехал.

— Егор, — прошептала Иби. — Судя по звуку двигателя, это внедорожник.

Хлопнули двери. И сразу послышались шаги.

— Егор! — тревожно говорила Иби. — По шагам различаю троих. А еще… ой, мамочки… я слышу лязг затвора короткоствольного оружия. Нас нашли…

Я было потянулся к кобуре на поясе, но она была пустая. Это только в фильмах опера с пистолетами днюют и ночуют. А в реале — каждый день после смены оружие требуют сдать в оружейку. Иначе взыскание влепят. А на постоянную носку закрепляют только за участковым, да и то в отдаленных сельских районах.

Черт! Нужно мне как-то выбить пистолет на постоянку тоже! Но эта мысль сейчас никак не могла мне помочь.

И я схватился за отцовскую лопату.