Огненный поцелуй для Снежинки

Глава 8

Одри

Передо мной лежала стопка книг по теории магии, за которой при желании можно было спрятаться, как за забором. Только мне от нее не было толка. Может, из-за голода отказывалась работать голова, но сколько ни листала, я так и не нашла ничего полезного. Все, о чем писали, озвучил на паре профессор Клейн. Чтобы усилить магию, нужна матирия. В академии мне ее не дадут, дабы «не расходовать дорогие материалы». В храме тоже не купишь. Даже если я смогла бы одолжить денег, вряд ли жрец Орлион согласится мне ее продать. Ему выгоднее, чтобы я не прошла отбор.

Про божественное благословение я даже не хотела читать, потому что это просто смешно. Хотели бы боги меня благословить, уже бы это сделали, не заставляя мучиться.

А что еще остается? Отловить духа самостоятельно?

Я не могла себе такого представить. Как и кого я поймаю, а тем более убью? Чтобы победить духа, надо быть сильным магом. А чтобы стать сильным магом, надо побеждать духов. Это заколдованный круг.

И все же…

Встрепенувшись, я поднялась из-за стола. Книг про духов было несколько стеллажей. Я прихватила большую энциклопедию с картинками и водрузив на и без того заваленную столешницу, принялась листать.

Так, мне нужна синяя матирия. Значит, дух воды. Найдя нужный раздел, я принялась читать. Русалки, утопленницы, водяницы, вудаши, неккеры… Ага, блудички! Маленькие желто-зеленые огоньки, привлекающие путников и уводящие их на болота.

Судя по описаниям, блудички были слабыми духами. Чаще всего они держались более сильных духов и для них приманивали жертв. Все это, конечно, в глуши и на болотах. В академии посреди города им взяться негде. А мне бы хоть одного блудичка победить…

Вернув книги на полки, я принялась искать учебники по ритуалам. Духов ведь можно вызывать. Теоретически. Хоть это и запрещено, ибо опасно. Но если я успею его убить, то никто не узнает, ведь правда же?

Да, совсем у меня от голода помутился рассудок, раз я такое даже допускаю. Кто знает, может, этот блудичок и меня куда-нибудь уведет. А когда об этом узнают, то меня отстранят от отбора. Сразу и без разговоров.

Но если я не попробую… Если я не попробую, то завтра точно проиграю. Неважно, кого против меня поставят, я слабее их всех. Ящик для заявок это знал.

Я подперла щеку кулаком. А я ведь так и не выяснила, почему мое имя оказалось в списках. Внести его могли только архимаги. Но ни один из троих не выделял меня. Ни разу я не ловила с их стороны заинтересованного или какого-то значительного взгляда. Казалось, я была самым обычным кандидатом. Но кто-то же мое имя внес… Эх, если бы я знала, пошла бы к нему или к ней за помощью! И ведь еще Марко этот…

Я коснулась подушечками пальцев губ, вспоминая наши теперь два поцелуя. Странные, как будто случайные и… будоражащие.

Мои щеки вспыхнули, и я накрыла их ладонями. Нашла о ком думать! Да, сегодня во время игры Марко пытался защитить меня. Но это наверняка потому, что знал: я самая слабая в команде. Но завтра мы уже не будем командой. И не исключено, что меня поставят против него. И тогда все, конец.

Марко я не смогу одолеть даже с усиленной магией. Но если мне повезет и попадется кто-то другой, то немного матирии все же не помешает.

Мне вспомнился ящик профессора Клейна с банками, наполненными светящимися шариками. Где-то он ведь его хранил. Может, в академии есть какой-нибудь склад «дорогих материалов»? Если бы я смогла туда проникнуть, не пришлось бы вызывать духа. Вопрос только, что легче: украсть или рискнуть жизнью?

Словно в ответ на мои мысли, мне под руку попалась книга «О призывах и ритуалах». В предисловии стояла угрожающая надпись, что совершать любые призывы можно строго под руководством и наблюдением учителей. Конечно, я так и поступлю.

Значит, как призывать слабых аморфных духов? Понадобится просторное помещение, желательно без окон, мел, что-то из естественной среды обитания духа и заклинание-молитва, обращенная к богу-покровителю конкретной стихии. В учебнике был пример заклинания для Дрейи, богини лесов и растений. Но я решила, текст можно переложить и для Найлы, богини луны и моря. А заодно покровительницы блудичков и, по идее, всех водных магов. Меня в том числе.

Взяв тетрадку, я выписала список ингредиентов, перерисовала сигил для вызова, а затем переписала заклинание, заменив некоторые слова и имя богини. Надеюсь, сработает.

Вернув учебник на полку, я спустилась на первый этаж библиотеки и вышла на улицу.

Куда же пойти?

Я заглянула в учебный корпус и умыкнула из первой попавшейся аудитории кусок мела и пустую бутылку, стоявшую на подоконнике.

Блудички обитали на болотах, значит, чем-то из естественной среды может быть стоялая вода. Увидев за корпусом лужу, я набрала грязной воды в бутылку.

Осталось решить, где у нас просторное помещение без окон. Нужна какая-нибудь подсобка, где в середине дня никого бы не было.

Я огляделась и увидела кирпичный домик с плоской крышей. Сарай садовника, где тот хранил грабли и прочий инвентарь. А почему нет?

Я свернула с дорожки и направилась к черной двери. На ней висел амбарный замок. И хотя для верности я все равно подергала, тот не пожелал открыться. А магии, чтобы его сломать, у меня бы не хватило. Значит, надо поискать что-то другое.

– Чего тебе? – услышала я за спиной скрипучий голос.

Вздрогнув, я обернулась.

Садовник, мистер Шир, стоял, опираясь о черенок лопаты. Это был уже немолодой, но крепкий мужчина за пятьдесят с выгоревшей на солнце кожей и морщинистым лицом. Его карие глаза смотрели с неодобрением, словно могли прочитать, что у меня на уме.

– Э… – Я замерла, судорожно соображая, что сказать. – Я…

– Пришла на отработку? – Мистер Шир сдвинул черные брови.

– Да, господин ректор послал, – протараторила я.

Садовник смерил меня взглядом.

– А за что? – спросил он таким тоном, что попробуй не ответить. Вот кому надо работать в полиции!

– Из-за меня был пожар в аудитории, – соврала я, сама удивляясь, как легко это получилось.

– Слышал. – Мистер Шир кивнул и грозно добавил: – Но смотри, если у меня что подожжешь…

Я втянула голову в плечи, и он не стал договаривать. Подошел к двери и, вытащив из кармана ключ, отпер замок.

Внутри сарая царил образцовый порядок. Щетки, грабли и лопаты стояли в специальных подставках, некоторые висели на крючках на стенах, но сразу бросалось в глаза, что весь инвентарь был не только чистый, но и рассортирован по размеру. Сначала шли маленькие лопатки, потом все больше и больше.

– Я высаживаю цветы, – сказал Шир. – А ты можешь собрать прошлогодние листья с газонов. С граблями управишься?

Он вопросительно поднял бровь. Ну неужели я похожа на дворянскую белоручку?

– Я выросла в деревне, – надув губы, ответила я.

– Тогда правила безопасности объяснять не буду. – Садовник махнул рукой. – Сама должна знать.

Я кивнула и замерла, ожидая, что Шир сейчас уйдет.

– Чего стоишь? – повысил голос садовник. – Бери грабли, и пойдем, покажу твой участок.

Я сняла с плеча сумку и пристроила ее на табуретку. Будет повод вернуться. Сама же схватилась за гладкий черенок и, вздохнув, последовала за Широм. От голода живот начал прилипать к позвоночнику, но деваться некуда. Сама виновата, надо было хотя бы поесть с остальными. Или не рваться в бой, а заглянуть в столовую. А теперь вот работай на голодный желудок…

Садовник показал мой участок – зеленый газон под сенью лип. Листвы от них хватало, и я под строгим взглядом Шира приступила к работе.

К моему счастью, наблюдал он за мной недолго. И поняв, что справляюсь, ушел по своим делам. Убедившись, что его нет поблизости, я вместе с граблями отправилась обратно к сараю.

Внутри было не так уж много свободного места. Но благодаря педантичности мистера Шира, за полкой с ведрами и инструментом все же нашелся голый участок пола метра полтора на полтора. Достаточно, чтобы нарисовать сигил для вызова духа.

Повертевшись, я поискала, чем бы забаррикадировать дверь. Но она открывалась наружу, и внутри не было ни засова, ни даже ручек. В итоге я просто перегородила проход граблями, чтобы, если что, хотя бы услышать входящего. Сама подхватила свою сумку и, завернув за полку, присела.

Вытащив мел, я нарисовала на досках нужный символ. В центр поставила бутылку с водой из лужи и, распрямившись, принялась читать заклинание призыва.

Ох, только бы меня никто не поймал! Боялась я сейчас даже не мистера Шира, а сама не знала кого. Может, полицию или жреца Орлиона. Не хотелось снова видеть самодовольную рожу Коллинза.

– О, Найла, богиня лунного света и морской пучины, дарующая живительную влагу, услышь меня. Покровительница всех водных существ и магов, помоги призвать твое создание. – После молитвы богине пошли собственно слова заклинания. – Инвокум спиритум лампиридум.

Повторить их пришлось три раза, прежде чем в центре сигила появился светящийся шарик. Размером с крупное яблоко, он был золотисто-зеленого света. Мигал, переливался, напоминая то колючего ежика, то клубок из светящихся нитей. Так и хотелось до него дотронуться.

Я вытянула руку, но шарик отшатнулся.

– Не бойся. – Я улыбнулась и шагнула к нему.

Что я делаю? Я же собиралась убить духа. Но, глядя на него, не могла больше и помыслить об этом. Светлячок был прекрасен, как маленькое солнышко. Разве такому можно навредить?

Шарик качнулся в сторону и полетел к полке с инструментом. Я последовала за ним. Огонек остановился возле ящика с садовыми ножницами и секаторами. Он мне моргнул, и я подошла еще ближе.

– Какой же ты красивый, – проговорила я, всматриваясь в огонек.

Он был не однородным, а состоящим из светящихся вихрей. И они двигались как живые. Или это у меня в глазах двигалось?

Зачарованная, я машинально взяла с полки ножницы и, раскрыв их, провела кончиком пальца по лезвию. Острое. Зачем оно такое острое? Обрезать ветви? Но им же больно… Нет, так делать нельзя. Люди не должны причинять боль растениям. Это плохо и неправильно. Люди злые…

Я снова провела пальцем по лезвию, и на подушечке выступила капля крови. Только боли я почему-то не чувствовала. Уголком сознания понимала, что должна была вскрикнуть и поднести палец ко рту, как всегда делала при порезах, но сейчас смотрела на каплю крови и не понимала, откуда она взялась. А может, она не моя? Может, и рука эта не моя?

Она поднялась, словно сама собой. И, сомкнув ножницы, направила их острием к груди.

Марко

Пока народ галдел и радовался победе, я ждал возвращения Одри. Но девчонка все не появлялась. Странно, почему она ушла, не дождавшись результатов? Так была уверена в нашей победе? Вряд ли…

– Надо отметить, – кажется, уже в третий раз сказал Дин.

– Есть идеи? – поинтересовался Нолан.

Все смотрели на меня. А мне хоть было и не до того, а какое-то решение принимать пришлось. Предложил не торчать на полигоне, а переместиться в парк к фонтану. Там рядом был ресторанчик, где можно было взять на всех чего-нибудь съестного.

Предложение поддержали, но как водится, пошли не сразу. Зато как раз подоспели Одри с подружкой.

– Идем, что ли? – повысил я голос.

Пока народ рассаживался, мы с Дином и Ноланом пошли в ресторанчик. Я заказал сырных палочек, здесь они были особенно вкусными. Пришлось подождать, пока выпекутся в печи. Мне казалось, что недолго, но когда мы вышли, Одри снова куда-то запропастилась.

Честное слово, казалось, она бегала именно от меня! Вряд ли, конечно, но такое подозрение все равно закралось.

Я поинтересовался у ее подруги, куда Одри ушла, но Лекси лишь пожала плечами.

– Сказала, что ей нужно идти.

Дин с Ноланом принялись раздавать еду, меня кто-то о чем-то спрашивал. Я даже машинально отвечал. А сам, как неприкаянный, продолжал чего-то ждать и смотреть по сторонам. Глупо, конечно.

После еды народ двинул на занятия. Мне тоже надо было, но я задержался и завернул в салфетку тройку оставшихся палочек и убрал в сумку.

– Ты чего? – спросил Дин. – Идешь на пару-то?

– Иди вперед.

Приятель кивнул, и вот я в парке остался один. Во всяком случае, я так думал, пока передо мной вдруг не выросла Лекси.

– Марко? – позвала она.

– Да? – Я посмотрел на нее сверху вниз.

Девчонка как девчонка, с длинными темными волосами и карими глазами, глядящими так внимательно, что даже неловко.

– Ты что-то хотела? – спросил я.

– Да вот… – Она смутилась и потупила взгляд. – Я… Я подумала, н-не…

Слова давались ей с трудом, Лекси почему-то нервничала, и я осторожно коснулся ее плеча ладонью.

– Что-то случилось?

– Н-нет, то есть да. – Она глубоко вдохнула. – Марко, ты не хочешь вечером встретиться?

Я поднял брови и переспросил:

– Встретиться?

А сам посмотрел на Лекси внимательнее. Может, ей нужна была помощь, и она о чем-то не могла сказать сейчас?

– Ну, я подумала. – Она снова подняла глаза и добавила чуть смелее. – Мы вчера хорошо посидели. Может, вы с Дином… Может, опять…

Я с облегчением выдохнул.

– Да, я предложу ему. Ты скажешь Одри?

Мне показалось, по лицу Лекси пробежала тень, но она тут же улыбнулась.

– Конечно! Тогда встретимся после занятий? Можно здесь же.

Я кивнул и, попрощавшись, пошел в сторону учебного корпуса.

Осадок от разговора с Лекси остался странный. Мне едва не подумалось, что она позвала меня на свидание. Но может, ей понравился Дин? И она стеснялась именно этого?

Приятель как раз ошивался у входа в здание и флиртовал с девчонкой из нашей группы. Тот еще сердцеед. Надеюсь, Лекси не влюбилась в него всерьез.

– До пары, смотрю, не один я не дошел, – весело заметил я.

Втроем мы отправились-таки в нужную аудиторию. Я сел на парту у окна, а Дин опустился рядом. Я передал ему предложение Лекси, и выяснилось, что у приятеля других планов на вечер все равно не было.

– Почему бы и нет. – Он пожал плечами.

В аудиторию вошел профессор Вильсон, мужчина лет пятидесяти в коричневом твидовом пиджаке. Внешне он напоминал торговца артефактами и зельями, которые, бывает, ходят по домам и предлагают свой якобы уникальный товар. По совпадению, преподавал он как раз экономику. Донельзя унылый предмет, хоть я и понимал, что в будущем именно он мне, скорее всего, и пригодится.

Пара началась, и профессор принялся рисовать на доске формулы, по которым якобы строится поведение человека. На товары появляется спрос, на него отвечают предложением. И когда предложения становится слишком много, цены падают. Интересно, когда в Рейнерии последний раз падали цены? Да и вся эта теория про избыточный спрос и некую предельную «полезность» каждой единицы товара не объясняла, почему моя матушка покупала каждый сезон новые наряды.

Согласно теории профессора, каждое следующее платье должно было быть нужно ей все меньше и меньше, а нет, стоило ее любимой модистке придумать новый фасон, и мама была обязана обновить гардероб.

Размышляя над этой ерундой, я смотрел в окно. Сквозь мутное стекло виднелся угол парка. На деревьях набухали почки, а кое-где проглядывала и молодая листва.

Я снова подумал об Одри. Куда она ушла? Почему не стала говорить даже подруге? Ведь наша команда победила, почему не отметить со всеми?

Впрочем, все это было куда менее важно, чем понять, откуда у Одри метка, связана ли она с моей и что означает. Может, она не сказала подруге, куда ушла, как раз потому, что ей есть что скрывать? Да и в той аудитории она могла оказаться не случайно…

Девчонка так сильно засела у меня в голове, что даже начала мерещиться.

Мне показалось, что Одри, вооруженная граблями, убирала с газонов прошлогодние листья. Но с чего бы ей? Неужели попала на отработку? Верится с трудом.

Нет, это и правда она!

Я невольно залюбовался ее светлым хвостиком, качавшимся туда-сюда, пока она работала. Да и орудовала граблями она на удивление ловко.

– Мистер де Аллентайн? – послышался голос издалека.

– А? – Я посмотрел в сторону доски.

Профессор недовольно надул губы.

– Я смотрю, кривые безразличия вам полностью безразличны.

По аудитории волной разошлись смешки, а Вильсон сложил руки на груди.

– Хватит витать в облаках, мистер де Аллентайн. Или вы думаете, мой предмет вам не понадобится?

Я почувствовал себя в центре внимания, но сегодня выступать особенно не хотелось. Надо же, сидел себе тихо, но Вильсона и это не устроило. Как будто догадывался, какого мнения я о его предмете.

– Простите, профессор, – начал я. – Но вы тут рассказывали, что потребитель якобы стремится максимизировать полезность и минимизировать затраты. По-вашему получается, что человек умен и действует исходя из своей выгоды. А в жизни люди чаще тратят деньги на барахло, которое им не нужно, и не задумываются ни о какой полезности. Да даже о затратах не всегда думают. Человеческое поведение и эмоции нельзя вписать в формулы.

– Что ж, мистер де Аллентайн, – проговорил профессор. – Раз вы считаете, что все в моем предмете знаете, полагаю, нет необходимости посещать мои занятия.

Мы встретились взглядами. Вильсон бросал мне вызов, рассчитывая, что я извинюсь и попрошу остаться. И по-хорошему, не надо было, конечно, выступать. Отсидел бы себе тихо пару. Впрочем, я так и старался и вести занятия ему не мешал. Так что он начал первым.

Поднявшись, я собрал вещи и покинул аудиторию. Тут же выкинув Вильсона из головы, пошел искать Одри. На том месте, где ее видел, девушки уже не оказалось. Листья она убрала, но я надеялся, что еще не ушла. Поэтому направился к сарайчику мистера Шира.

По пути меня охватило странное волнение, словно я должен был поторопиться. Я ускорил шаг, а затем и вовсе побежал.

Дверь в сарайчик садовника была закрыта, но без замка. Рывком дернув ее, я чуть не наткнулся на грабли, перегораживающие проход. Что за дела?

Перескочил через них и поспешил дальше. И тут увидел странное. Над полом парил зелененький огонек, а перед ним стояла Одри с садовыми ножницами. Она держала их острием к себе, и я среагировал молниеносно. Не знаю, что происходило, спрашивать было некогда.

Я запустил в духа огненный шар, отчего тот зашипел и превратился в облако пара, а сам подскочил к Одри и, схватив за лезвия, выдернул ножницы у нее из рук.

– Ай! – Она вскрикнула и, моргнув, уставилась на меня. – Что ты тут делаешь?

– А ты?

Я положил ножницы на полку и, развернувшись, посмотрел на то, что осталось от огонька. На полу было что-то начерчено мелом, похожее на сигил для вызова духов. И в его центре лежал крохотный синий шарик. Водная матирия.

Я сдвинул брови.

– Одри?