Огненный поцелуй для Снежинки

Глава 13

Аризель, повелитель демонов

Аризель снова задремал. В последней битве, когда он проиграл, на него наложили сильнейшее заклятье. Повелитель не мог долго сохранять ясность ума и неизбежно проваливался в темноту. И все же сквозь сон он чувствовал ее. Чувствовал, как с каждым днем она становилась сильнее.

Значит, совсем скоро придет час его освобождения.

Ее только нужно было найти и привести к нему.

Чизмаил и его демоны обыскивали близлежащие селения. Действовали осторожно, как он и приказал. Важно было избежать внимания магов, стороживших подступы к Ледяным горам. Лучше, чтобы ничего не подозревали и не привели подкрепления.

Аризель и так ждал целую вечность. Мог подождать и еще немного.

Марко

Мисс Дейл сообщила, что меня опять вызвали к ректору, и нужно было идти прямо сейчас. Я хотел посмотреть, как справится Одри. Но поскольку мой поединок был закончен, формальных причин оставаться на полигоне не было. Пришлось идти с Дейл.

Да, может, это и к лучшему. Напряжение, висевшее между мной и Одри, вряд ли поспособствовало бы ее победе. А так не будет на меня отвлекаться.

Мысленно пожелав девчонке удачи, я пошел вместе с секретарем к главному корпусу. Мы прошли мимо стены, которую мыла пара уборщиков.

– Тут что-то случилось? – поинтересовался я. Утром я так торопился на полигон, что пробежал мимо и не заметил.

– Кто-то оставил оскорбительную надпись, – ответила мисс Дейл.

В сам главный корпус она входить не стала, сославшись на еще какие-то дела. Поднявшись на третий этаж, я постучал в кабинет ректора.

– О, мистер де Аллентайн, – поприветствовал де Шарль, сидя за своим широким столом. – Вы-то нам и нужны.

– Чем могу служить? – поинтересовался я, останавливаясь посреди кабинета.

– Если помните, вы должны нам отработку, – ответил ректор, сложив перед собой руки.

– И на этот раз ваши поклонницы ее за вас не сделают, – добавил Коллинз, сидевший в кресле перед столом.

– О чем вы? – Я сдвинул брови.

– Мистер Шир доложил, что к нему вчера приходила девушка, – пояснил проректор. – Отрабатывала за пожар, в котором виноваты вы.

Одри…

– Не думайте, что это зачтется, – добавил де Шарль. – Хотя у Шира нет недостатка в работе, и в ректорате дел невпроворот.

И, видимо, сейчас он меня ради этих дел и вызвал.

– Слушаю вас, – коротко ответил я.

Де Шарль поднялся из-за стола и взял в руки увесистую папку.

– Наш обычный посыльный заболел, – сказал он. – А эти документы нужно развезти вот по этим адресам.

– Хорошо. – Я кивнул. – Только у меня сейчас будут занятия. Вот после обеда…

Коллинз громко фыркнул.

– По словам профессора Вильсона, уроки вам не слишком интересны, – заметил он.

– Только уроки профессора Вильсона, – парировал я, встречаясь с Коллинзом взглядом.

Тот неприятно скривил губы, словно оскалился.

– Довольно, – перебил нас ректор. – С Вильсоном вы разберетесь на сессии, а сейчас приступайте к поручению. – Он протянул папку мне. – Чем быстрее выполните, тем раньше вернетесь в академию. У ворот вас ждет магомобиль.

Что ж, это был не самый плохой вариант отработки. Думается, будь воля Коллинза, он бы отправил меня в столовую мыть кастрюли. Сейчас же предстояло кататься по городу от адреса к адресу и всего лишь передавать людям бумаги.

Забравшись в черный магомобиль, действительно ждавший у ворот, я поздоровался с водителем и передал ему листок со списком адресов. Половина оказалась в центре города, и один даже был рядом со зданием королевского совета, где работал мой отец.

Решив начать с окраин, мы прибыли в центр ближе к обеду.

– Прервемся на часок, – предложил я водителю, и тот не стал возражать.

Расставшись с ним у здания королевского совета, я направился к гигантскому крыльцу с мраморными ступенями и убегавшими к треугольной крыше колоннами. Миновав проходную, поднялся к отцу в кабинет.

Внутри все источало роскошь. От дубового стола до кресел с вычурными подлокотниками. Даже портреты членов королевской семьи на стенах словно намекали, какими ничтожными были все, кто здесь не работал.

– Неожиданно, – сказал отец, когда я вошел.

Недавно мы отмечали его пятидесятилетие, но выглядел он всего лет на сорок. Крепкий, атлетически сложенный, со светлыми волосами, в которых едва проглядывала седина и дарила легкий пепельный оттенок. У него были симпатичное лицо с волевым подбородком и внимательные зеленые глаза. Хотя считалось, что я больше походил на маму, глаза с отцом у нас были одинаковыми.

Когда я вошел, он занимался какими-то бумагами и оторвал от них взгляд всего на секунду. Я устроился в кресле и закинул ногу на ногу. Не знаю почему, но кабинет отца заставлял меня нервничать, а показывать этого не хотелось.

– Ректор попросил кое-что отвезти в город, и я подумал, не пообедать ли нам.

– Де Шарль назначил тебе отработку, – проницательно заметил отец, продолжая изучать свои бумаги. – За что?

– Случайно кое-что поджег.

– В твоем возрасте? – Он все же поднял на меня глаза и посмотрел снисходительно. Словно мне было пять лет, и я разбил чашку.

Я пропустил эту реплику мимо ушей.

– Так что насчет обеда?

– У меня через час встреча. – Отец поднялся из-за стола. – Но в столовую можем.

Хотя это и называлось столовой, на самом деле на первом этаже здания королевского совета располагался роскошный ресторан. Столики с белыми скатертями, украшенные позолоченными подсвечниками. Официанты в расшитых жилетках. И меню с деликатесами, которые не все дворяне-то пробовали.

Читая меню, я думал об Одри. Было бы здорово сводить ее в подобное место. Так и представил, как она пробует незнакомые блюда и смеется, что рябчики ничем не отличаются от обычной курятины, а лягушачьи лапки и вовсе на вкус как рыба.

Отец заказал себе стейк из говяжьей вырезки, а я – из грудного отруба. Мы оба любили мясо с кровью. На этом общее у нас, пожалуй, и заканчивалось.

– Как отбор на практику? – поинтересовался он после того, как мы сделали заказ.

– Пока прошел все испытания.

Отец кивнул, как будто другого ответа и не ожидал. Не то чтобы я рассчитывал, что он меня похвалит. И все же решил спросить в лоб:

– Почему так важно, чтобы я попал на практику?

– Чтобы доказать, что ты лучший, – ответил отец, не моргнув.

Я нахмурился.

– Кому доказать?

– Мне, – отрезал он.

Между нами повисла тяжелая пауза. Идя сюда, я думал поговорить с отцом об одержимости. Если не в лоб, то хотя бы начать со странных снов. Но сейчас, глядя на его угрюмое лицо, я понимал, ничем он мне не поможет. Даже если он что-то знал, то вряд ли бы стал решать мои проблемы за меня. А если уж не знал, то тем более не стоило лишний раз показывать, что я с чем-то не справляюсь сам.

Нам принесли обед, и пауза сменилась более естественной тишиной.

– Я слышал, в академии закрывают программу поддержки бедных, – заговорил я о другом.

– Наконец-то. – Отец кивнул. – Давно надо было.

– Ты за это проголосовал? – понял я.

– Во-первых, это разводит дармоедов. Человек должен работать, если он хочет что-то заслужить. Академии стали набирать кого попало, лишь бы на них получить деньги. Это не приносит стране пользу. А во-вторых, магия слишком опасна, чтобы отдавать ее в руки тем, кто потом против нас же поднимет восстание.

Может, надо относиться к людям лучше, чтобы они не восставали?

Вопрос, понятно, был риторический, и удивляло скорее другое.

– Для чего ж тогда эту программу открывали? – спросил я.

Отец пожал плечами.

– Прихоть покойного короля Георга.

Георг был старшим братом ныне правившего короля Роланда. Два года назад у него случился сердечный приступ, хотя ему не было еще и пятидесяти. Помню, как вся страна горевала. И вот прошло всего ничего, а его наследие уже отменяли.

– Я считаю, ее не стоило закрывать так резко, – решил я высказаться. – Тем, кто уже поступил, надо было дать спокойно доучиться. Просто не брать новых. Это бы вызвало куда меньше недовольства и проблем.

– Никто не запрещает академиям заниматься благотворительностью и доучивать за свой счет. – Отец снова пожал плечами. – Казне же нужны деньги.

И из-за этого такие, как Одри, пострадают. У отца достаточно денег, чтобы помочь ей с оплатой обучения, но с такой философией он, конечно, не станет.

Я хотел было высказаться, но отец поднял раскрытую ладонь, останавливая.

– Мне пора на встречу. – Он поднялся из-за стола и, окинув меня взглядом, задержался на моих волосах. – И советую привести себя в порядок. Это несолидно.

О том, как именно мои волосы покраснели, новая ли это мода или, быть может, протест, отец так и не спросил. Мы просто попрощались.

Я покинул здание королевского совета, но магомобиля не увидел. Должно быть, водитель задерживался на обеде. Пока его ждал, я решил прогуляться по соседнему скверу.

Шел, думая об Одри. Похоже, думать о ней не просто вошло в привычку, но уже стало частью меня. Она ведь и не знала, что мой отец был одним из тех, кто не глядя решил ее судьбу. Как она сегодня? Кто достался ей в соперники? Справилась ли?

Хотелось прямо сейчас оказаться на полигоне. Взглянуть на ее поединок хоть одним глазом. Пусть мы бы не разговаривали. Да и лучше бы она не знала, что я смотрел. Но мне хотелось знать, как она выступила. И если не прошла, то начать думать, как ей помочь.

Задумчивый, я шел под сенью лип по аккуратным дорожкам, выложенным булыжником. И тут мой взгляд зацепился за нечто яркое. На площади впереди раскинулся красно-белый полосатый шатер. Над входом висела деревянная табличка «Предсказываю будущее».

Обычно я гадалкам не верил. Еще в детстве отец объяснил, что все они лгуньи. Магии предвидения не существовало, а ушлые тетки, дескать, умели так хорошо читать по лицам, что легко дурачили наивный люд. Хотя, скорее всего, многие из них и хотели быть одураченными. Тоже ведь развлечение.

Но сейчас меня почему-то потянуло зайти. Интересно, сможет ли гадалка прочитать, что со мной творилось? Или ей такое и в голову не придет?

– Добрый день, – сказал я, заглядывая в шатер.

В центре стоял круглый стол, а на нем лежали черная бархатная подушка и фиолетовый стеклянный шар размером с голову. С противоположных сторон от стола было два стула, один из которых занимала пожилая женщина, закутанная в темно-зеленую шаль. У нее были смуглое лицо и бледно-серые, почти что белые глаза.

– Заходи, милок. – Она улыбнулась, показывая скверные зубы. – Желаешь знать будущее? Али невесту найти?

– Пожалуй, и то и другое, – ответил я.

Гадалка указала на стул морщинистой рукой, украшенной десятком звенящих браслетов. Я опустился напротив нее.

– Давай левую ладонь, – попросила она.

Я вытянул руку, она аккуратно устроила ее перед собой и принялась водить по линиям пальцем. От ее прикосновений становилось щекотно и хотелось отдернуть руку, но я стойко держался.

– Редкая у тебя судьба, – проговорила гадалка, поднимая на меня глаза. – Суждено тебе совершить подвиг. Трудный.

Мне показалось, она хотела сказать что-то еще, но удержалась. Видимо, решила, что достаточно. Я улыбнулся краешком рта. Действительно, кто из молодых не мечтает о славе?

– А что еще видишь? – спросил я.

– Возлюбленную. – Гадалка снова провела пальцем по моей ладони. – За нее тебе придется сразиться с… – Она нахмурилась. – С самим собой.

Последнее она произнесла тихо и неуверенно.

– Что это значит? – Я подался вперед. Она говорила о другом из моих снов, или это была дурацкая метафора?

Женщина выпустила мою ладонь и едва заметно отодвинулась. Словно не хотела больше меня касаться, но и не собиралась подавать виду.

– Тебя мучает какой-то вопрос, – перевела она тему. – Поэтому ты пришел.

Она дотронулась до своего хрустального шара, и тот начал светиться. А в его центре появилось что-то вроде облака.

– Скажи мне, милая женщина, я одержим?

Раз уж она сказала про сражение с самим собой, то пусть говорит и остальное.

В бледных глазах гадалки мелькнуло удивление. Явно не каждый день к ней приходят с таким вопросом. Но она не стала меня тут же отправлять восвояси, а все же коснулась своего шара. Серое облако сменилось огоньком. И этот факт заставил меня напрячься еще сильнее. Как она поняла, что моя стихия – огонь?

Наклонившись, женщина всмотрелась в шар. Ее лоб пересекла еще одна, более глубокая морщина. Гадалка придвинулась к шару ближе, словно увидела в нем что-то необычное. Для меня же там по-прежнему горел огонек.

В шатре стало так тихо, что было слышно, как проезжали по улице за сквером магомобили.

Я внимательно изучал лицо гадалки. Она хмурилась и шевелила губами, словно сама себе что-то говорила.

– Ты не одержим, – сказала она наконец и откинулась на спинку стула. – Но ты не один.

Я поднял брови.

– То есть?

– Никто не проникал в твою душу извне, – проговорила она. – Но пробудился изнутри.

Я приподнялся, опираясь на ладони.

– Я что, таким родился? Как это возможно?

Гадалка развела руками.

– Я такого раньше не видела. И как тебе быть, не знаю. Скажу лишь одно – будь осторожен. Увидела я на твоем пути то, что не хотела бы. – Замолчав, она поправила свою шаль, как будто ей было холодно или неуютно.

Я вытащил кошелек и положил на стол несколько монет.

– Ну говори же.

– Да вот иногда лучше не знать. – Она качнула головой.

Я достал еще монету. Женщина смерила меня взглядом, словно взвешивая мою решимость, и все же сказала:

– Смерть тебя ждет, милок. Смерть.

Одри

В общежитии я привела себя в порядок: помыла голову и переоделась, а потом отправилась на пару. Сегодня был семинар по истории религии. Несмотря на мое равнодушие к богам, этот предмет я любила. Было в нем что-то уютное, как от сказок перед сном или историй у костра.

Вел предмет профессор де Нейман – седовласый мужчина с тростью, которому, по слухам, было так много лет, что, возможно, он видел кого-то из богов лично. На семинарах он любил задавать доклады, и сегодня подошла очередь Лекси. Она вышла к доске и, слегка запинаясь, принялась читать с листа. Подруга была такая смелая и предприимчивая, когда дело касалось Марко, но обычное выступление на публику, даже небольшую группу, вызывало у нее дрожь. Из-за того, что читала она сбивчиво и без выражения, ее никто не слушал. А между прочим, легенда была интересная. Одна из моих любимых. О том, как боги подарили людям огонь.

Было это тысячелетия назад, еще на заре человечества. Первые люди носили шкуры, жили в пещерах и питались сырым мясом. Они были настолько дикими, что для богов мало чем отличались от остальных животных. Пока однажды богиня зверей Амина не заметила, как человеческий ребенок нарисовал палочкой на земле картинку. Он изобразил буйвола и своего отца, который на него охотился.

Амина была настолько поражена, что решила присмотреться к людям. Она отправила к ним двух своих верных псов, но те не вернулись. Испугавшись за любимцев, Амина спустилась с божественных небес на землю. И здесь узнала, что люди прикармливали ее псов – отныне те служили им и охраняли их поселение.

Поняв, что люди не такие уж и дикие, Амина рассказала о своем открытии Дрейе, богине лесов и растений. Вместе они явились в одно из племен под личиной обычных женщин и стали учить других, как сеять зерно и одомашнивать животных. Вскоре у людей появились коровы, козы и куры. Даже кошки, которых сама Амина считала слишком независимыми, прониклись к людям симпатией.

Бурная деятельность двух скучающих богинь привлекла внимание и остальных. Бог земли Телрум помог людям с каменными орудиями, а бог металла Стиил показал, что такое бронза, медь и железо.

Одного не хватало людям для полноценной жизни и развития – огня.

Решили боги попросить Пирра даровать людям огонь. Но верховный бог был против. Он не верил людям, считая, что отдавать им в руки что-то настолько мощное и разрушительное, слишком опасно. «Они уничтожат весь мир», – говорил он. Сколько ни просили его боги, Пирр оставался непреклонен. И только у богини луны Найлы была над ним власть. Но она ни разу не спускалась к людям, и их беды ее не заботили.

Однажды ночью в ее божественные покои прокрался Стиил. Он похитил Найлу и унес ее к людям. Очутившись на земле, богиня воочию убедилась, что люди талантливы и изобретательны. Им только нужно было немного помочь.

Пирр обнаружил пропажу возлюбленной и послал за ней бога воздуха Аира. Пока тот носился над землей, началась буря. Видя, как женщины с младенцами прячутся в холодных пещерах, Найла пожалела людей и, вернувшись к Пирру, упросила его подарить им огонь. Долго сопротивлялся верховный бог, хмурил свои густые брови, гневался на Стиила, внушившего Найле такие мысли. Три дня и три ночи богиня луны уговаривала его, пока наконец Пирр не сдался. Он сам спустился на землю и, явившись людям, даровал им божественный огонь и научил им пользоваться.

С тех пор люди стали чтить богов и возводить в их честь храмы. Видя, как люди поклоняются им, Пирр отблагодарил людей за верную службу. И так появилась магия.

Закончив доклад, Лекси вернулась на место рядом со мной. Профессор де Нейман вызвал следующую студентку, но та не успела начать читать, как к нам в аудиторию заглянул какой-то паренек.

– Мисс Одри Лайн не здесь учится? – спросил он.

– Здесь, – ответила я.

– Вас просили зайти в ректорат. Прямо сейчас.

Ну вот опять. Почему-то каждый раз, как вызывали к ректору, меня там ждала какая-нибудь гадость.

– Держись, – прошептала Лекси.

Впору было сказать: «Мужайся».

Ну что ж, полиция со жрецом по мою душу уже приходила. Что на этот раз?

Пока шла к ректорату, я изо всех сил старалась унять дрожь. В конце концов, может же там быть что-то хорошее?

В кабинете де Шарля собралась небольшая толпа. Помимо самого ректора и мерзкого Коллинза, здесь обретались все три архимага, был уже знакомый мне охранник, мисс Дейл и внезапно – Бетси. Вот от ее вида у меня в животе и скрутило. Стало ясно, что хорошего не скажут точно.

– Мисс Лайн, – начал де Шарль, указывая на единственный свободный в кабинете стул.

– Что-то случилось? – робко спросила я.

– Не волнуйтесь, мы во всем разберемся.