Огненный поцелуй для Снежинки

Глава 9

Одри

Откуда в садовом сарайчике взялся Марко, я так и не поняла. Вот я вызвала блудичка, вот любовалась им, разглядывая переливающиеся струи… И вдруг ни с того ни с сего Марко вырвал из моих рук ножницы, царапая лезвиями едва не до крови. А теперь еще и сверлил таким взглядом, что хотелось провалиться сквозь землю.

– Пожалуйста, скажи, что это не то, чем кажется, – проговорил он, сурово хмурясь.

Я посмотрела туда, где только что висел огонек, но теперь вместо него на полу лежал шарик матирии. Маленький, не больше пуговицы.

На мгновение блудичка стало жаль.

– Ты его убил, – сказала я вслух.

– Потому что иначе он убил бы тебя, – возразил Марко.

Я снова перевела взгляд на парня. В его невозможно зеленых глазах светилось беспокойство. Может, он прав? В конце концов, откуда у меня в руках взялись ножницы? Не помню, чтобы их брала. Блудички завораживают своих жертв. Может, и меня заворожил?

Я открыла было рот, чтобы сказать спасибо, но тут Марко произнес занудным, как у профессора, тоном:

– Вызывать духов в одиночку опасно.

И мне стало обидно. Ему-то, конечно, хорошо, у него с магией проблем нет. Вот и читает нотации. А мне что делать?

– У меня не было выбора, – пробурчала я и, отвернувшись, присела.

– Одри, если об этом узнают… – продолжал он.

Но я не слушала. Протянула руку и осторожно взяла шарик матирии в ладонь. Он вспыхнул, чуть пощекотав кожу, и исчез.

На сердце потеплело, и я почувствовала себя слегка пьяной. Всего на мгновение показалось, что мне не о чем беспокоиться. Я сильная и смелая, вон на что решилась и обязательно пройду все испытания. Никто меня из академии не отчислит и магию тем более не отнимет. И все, все-все будет хорошо.

Минуту блаженства прервал хлопок двери. Я подскочила, в ужасе глядя на разрисованный мелом пол. Марко прав, если это увидят, я пропала!

– Что вы тут делаете? – раздался раздраженный голос мистера Шира.

Меня за полками было не видно, а вот красная макушка Марко прекрасно просматривалась и с порога.

Парень вышел садовнику навстречу, загораживая проход ко мне. Я бросилась на колени и, схватив бутылку с грязной водой из лужи и какую-то тряпку, принялась судорожно отмывать мел.

– Простите, мистер Шир, – вежливо начал Марко, – я всего лишь ждал, пока моя подруга закончит убирать инвентарь.

– Здесь не место для свиданий, – пробурчал садовник. – Подождали бы снаружи.

– Я надеялся застать вас, – ответил Марко, и я так и представила себе изумленное лицо мистера Шира. – Вы ведь отлично разбираетесь в языке цветов. Я хотел посоветоваться, что лучше подарить даме. Собирался купить желтые розы, но говорят, желтый цвет – символ измены, и сами понимаете…

Пока Марко нес эту чушь, я судорожно терла доски. Даже если мел отойдет не полностью, не страшно, важнее было, чтобы в рисунке никак не угадывался сигил.

– Да, желтый цвет не совсем подходящий, – к моему удивлению, начал рассказывать мистер Шир. – Но измены тут ни при чем. Желтый – цвет богини Амины и животной стихии. Если вы подарите его даме, это будет символизировать животную страсть, а отнюдь не высокие чувства. Впрочем, если вы выберете золотистый оттенок, то уже попадете в вотчину бога Пирра, солнца и радости.

– Я думал, символ Пирра – красный, – как будто с искренним интересом заметил Марко.

– И красный тоже, – подтвердил садовник, – но когда речь идет о цветах…

Пока они вели эту увлекательную беседу, я закончила мыть пол. Сунув тряпку с бутылкой в темный угол, я позволила себе выдохнуть и, поправив юбку, показалась из-за широкой спины Марко.

– Мистер Шир, я все сделала.

Садовник кивнул, больше не обращая на меня внимания, и продолжил рассказывать про цветы и цвета. Теперь уже Марко пришлось думать, как прервать затянувшуюся лекцию.

– Благодарю, да, спасибо, – распинался он, аккуратно двигая меня к двери.

Когда мы наконец оказались на воздухе и оставили сарай далеко за спиной, то дружно расхохотались.

– Вот уж не думал, что Шир такой знаток, – заметил Марко.

– Как ты ловко нащупал его любимую тему, – восхитилась я.

– Одри. – Он вдруг посерьезнел. – Нам надо поговорить.

От его бархатного и в то же время властного голоса по спине побежали мурашки. Я замерла как завороженная.

Марко шагнул ближе и спросил шепотом:

– Зачем ты призывала духа?

Я отвела взгляд.

– Ради матирии. – И, глубоко вдохнув, вскинула подбородок. – А впрочем, ты не поймешь.

Марко сдвинул свои красивые брови.

– Чего не пойму?

Я смерила его взглядом. Стоит тут весь такой шикарный и смотрит так, что дышать трудно. Можно ли объяснить человеку, который никогда в жизни ни в чем не нуждался и кто пользуется магией по щелчку пальцев, какие проблемы у таких, как я? Может, он посчитает, что со слабым даром не надо было и соваться в академию? А что, как там говорят, каждый сверчок знай свой шесток!

Марко терпеливо молчал, ожидая моего ответа, и я все же решилась.

– Ребята говорили, что завтра на отборе мы будем сражаться друг с другом. И моя магия самая слабая. Я до сих пор не понимаю, как меня вообще включили в список кандидатов. – На последних словах я почувствовала, как к горлу подступил ком, и захотелось разреветься.

Мимо нас прошла пара студентов, помогая мне собраться и не превратиться в кисель.

– Пойдем-ка отсюда. – Марко взял меня за запястье и потянул за собой.

Прикосновение его пальцев разливалось теплом по коже и поднималось вверх к плечу. Этот жест, конечно, ничего не значил, Марко просто не хотел, чтобы нас слышали, но мне вдруг захотелось, чтобы он не выпускал моей руки. Так и готова была идти за ним куда угодно. Демоны, наверное, я все еще не отошла от воздействия блудичка!

Мы прошли мимо фонтана, где совсем недавно ребята отмечали победу в игре, и оказались в глубине парка. Здесь цвела вишня, осыпая молодую траву лепестками, словно снегом. Тягуче-сладкий запах кружил голову. Как будто она и так у меня не кружилась!

Мистер Шир частенько гонял студентов, чтобы не беспокоили хрупкие вишневые деревья. И потому я удивилась, обнаружив под сенью розово-белых ветвей неприметную беседку. Я о ее существовании даже не подозревала. Это Марко явно был человеком опытным и знал, где можно укрыться от чужих глаз, если что. И не просто укрыться, а оказаться в плену редкой красоты.

Мысль, что мы здесь одни, заставила заволноваться еще сильнее. И когда Марко выпустил мое запястье, из меня полились оправдания.

– Не подумай, что я хочу схитрить, – тараторила я. – Но профессор Клейн отказался давать мне матирию, и это нечестно.

– Почему отказался? – Марко нахмурился.

– Потому что меня и так отчислят! – Я опустилась на лавочку в беседке и шумно выдохнула, стараясь все-таки не разреветься. – Я поступила сюда по программе поддержки бедных, но ее закрывают. Так что практика – мой единственный шанс не вылететь и сохранить душу.

– Душу? – Марко сел рядом. – Ты говоришь о ритуале разъединения?

– Да. – Я задрала рукав блузки и показала ему браслет. – Это, как они выразились, маячок. Я теперь даже покинуть академию не смогу, не оповестив об этом полицию. Так что завтра я должна победить. Не знаю как, но должна.

Марко задумчиво потер свой волевой подбородок.

– То, что Клейн не дал тебе матирию, возмутительно, – начал он. – Но шарик, который ты впитала, – это почти ничего. Не уверен, что ты вообще почувствовала какую-то перемену.

Я мотнула головой, подтверждая его слова.

– Но я знаю, где матирию хранят, – добавил Марко.

Я вскинула голову и встретилась с его зелеными глазами.

– Ты же не говоришь о…

– На один шарик ты имеешь право, – уверенно заявил Марко. – Это будет справедливо.

Я моргнула, пытаясь переварить услышанное. Он что, предлагал украсть его?

– Мы возьмем только один, – продолжил парень. – Не знаю, говорил ли вам уже Клейн, но потреблять много матирии сразу смертельно опасно.

– Я… – Я снова посмотрела ему в глаза. Какой же он красивый. Нереально красивый и сидел сейчас рядом со мной. Невозможно! – Почему ты мне помогаешь? – все же спросила я.

Марко улыбнулся, и черты его лица стали еще безупречнее.

– Потому что надеюсь, ты поможешь мне. – И, задрав рукав своей рубашки, показал метку, очень похожую на мою.

– У тебя тоже? – воскликнула я.

– Ты знаешь, что это значит? – Он наклонился ближе, и нос защекотал запах его умопомрачительного одеколона.

– Нет. – Я осторожно отодвинулась, чтобы совсем не сойти с ума. – Но, похоже, метка появилась вчера днем. Не знаю откуда. В обморок я не падала и уж точно ничего не поджигала.

– Одри. – Марко развернулся в мою сторону и посмотрел серьезнее обычного. – Ты знаешь, что произошло со мной в той аудитории?

– Нет. Я сказала правду. Я нашла тебя таким.

– Тогда почему ты убежала? И потом, когда мы пытались поговорить…

Я сглотнула, чувствуя, как краснеют мои щеки. Ну нет, в поцелуях я ему признаваться не буду!

– Это из-за твоей репутации. Говорят, ты попросил отчислить Делиру, потому что она тебе надоела.

Я сощурилась, внимательно наблюдая за его реакцией. Соврет или скажет правду? Или вообще уйдет от темы?

Марко наклонился вперед, положив локти на колени, и тяжело вздохнул.

– Я думал, у нас с ней все серьезно. – Его взгляд сделался печальным. – А потом выяснилось, что Делира опаивала меня любовным зельем. Только я не просил ее отчислять и узнал о том, что случилось, уже от ректора.

Марко сказал об этом просто, как о чем-то уже случившемся, но мне послышались в его голосе грустные нотки.

– А ты уверен, что ее не подставили? Как они доказали, что это она? – Не знаю почему, но захотелось вступиться за девушку.

– В ее вещах нашли склянки и книгу с рецептом. Ректор замял скандал по-тихому, не вызывая полицию. Я поначалу не верил и очень злился, а потом ощутил эффект на себе. После действия зелья наступает откат, когда не хочется жить. – Марко наморщил лоб. – В петлю я, по счастью, не полез, но то, что испытал, врагу не пожелаю.

Он замолчал, а мне вспомнилось, как Лекси упоминала на прошлой неделе, что он приболел. Видимо, из-за этого. А я поторопилась верить сплетницам.

– Мне жаль, – сказала я.

– Мне тоже. Но сейчас, как видишь, приходится думать о другом. – Марко провел пальцами по своим красным волосам и усмехнулся. – Я не планировал менять цвет.

– Я правда не знаю, что случилось, – напомнила я.

– Но что бы это ни было, ты с этим тоже связана. – Он легонько коснулся моего запястья, где из-под браслета выглядывала метка. От его прикосновения я почувствовала легкий разряд. И сразу подумалось: а вдруг он сейчас опять меня поцелует? Мы были одни, как прошлые два раза, и нас никто не видел. Нет, надо поскорее уходить.

Я встала на ноги.

– Одри. – Марко тоже поднялся. – Обещай, что если что-то узнаешь, то поделишься со мной.

Он посмотрел мне в глаза так внимательно, словно пытался прочитать ответ в моей душе. А я снова почувствовала, как почва уходит из-под ног. Неужели это правда происходило? Марко, сам великий и прекрасный Марко, просил меня об обещании?

– Хорошо. – От греха подальше я отступила в сторону. – Только и ты обещай, что если разберешься, что происходит, тоже со мной поделишься. А то мне мой цвет волос нравится, – последнее я добавила уже с улыбкой.

Мы пошли от беседки обратно к дорожке парка. С деревьев осыпались белые лепестки, и несколько мгновений я просто вдыхала аромат вишни и наслаждалась моментом. Как удивительно иногда поворачивается жизнь…

– Жрец Орлион из храма сказал, что это может быть благословение богов, – заметил Марко по пути. – Возможно, нам стоит показать наши метки ему.

От упоминания жреца в животе скрутилось.

– Нет, – ответила я, пожалуй, слишком резко.

– Почему нет?

– Это по приказу жреца Орлиона полицейский надел на меня браслет. Боится, что я сбегу и ему не достанутся крохи моей матирии. Такой человек не станет нам помогать.

– Он давний друг нашей семьи, – задумчиво проговорил Марко. – Но ты права, возможно, не стоит привлекать церковь. Не волнуйся, мы обязательно придумаем, как не отдать им твою магию.

То, как он это сказал, разлилось в груди теплым сиропом. Но нет, нельзя расслабляться и надеяться, что все случится само или кто-то решит мои проблемы за меня.

– А ты правда веришь в благословение богов? – спросила я вслух.

– Почему нет? – Парень пожал плечами. – Были же случаи в истории…

– Никто не доказал, что это было от богов, – возразила я. – Скорее наука еще не до конца поняла, как устроена магия. Это мы норовим списать любой необъяснимый случай на волю богов. А им может до нас нет никакого дела.

– Значит, ты не веришь в их помощь, но веришь в их безразличие? – заключил Марко.

– А что, по-твоему, вероятнее?

Разговаривая, мы дошли до главного учебного корпуса.

– Склад находится в подвале, – сообщил Марко, переходя на заговорщицкий шепот. – Рядом с комнатой связи. И насколько я знаю, запирается на обычный ключ.

Я вскинула брови.

– Там нет магического замка?

– Чем чаще ими пользуешься, тем чаще их надо заряжать, – пояснил Марко. – А наш ректор, как ты, наверное, догадываешься, большой любитель экономить. Так что нам достаточно будет отвлечь охранника.

– Как? – Я тоже понизила голос.

– Я что-нибудь подожгу, и пока суматоха, ты снимешь у него с пояса ключ.

От одной мысли об этом у меня похолодели пятки.

– Я не смогу. Меня точно заметят, и тогда все…

– Девушке было бы легче к нему подойти, – возразил Марко.

– Возможно, но украсть я точно не смогу. У меня и так руки дрожат. – Я продемонстрировала ему ладонь с растопыренными пальцами.

– Ладно, тогда ты его отвлекаешь, а я уже постараюсь.

Я кивнула. Парень пошел было вперед, но я вцепилась в его рукав, останавливая.

– Марко, ты не обязан мне помогать, – проговорила тихо. – Я вряд ли что-то узнаю про твое благословение. А попасть можем оба.

Он накрыл мою ладонь своей, укутывая теплом дрожащие пальцы, и легонько похлопал.

– Не бойся, Одри. По крайней мере, ты не призываешь духов в одиночку. – И так задиристо улыбнулся, что захотелось его чем-нибудь стукнуть.

Марко

То, что рассказала Одри про ее возможное отчисление, я уже в целом знал. Но из ее уст оно звучало ужаснее. Особенно неприятно удивил профессор Клейн, которого я всегда считал приличным человеком. Впрочем, он наверняка действовал по приказу ректора. Де Шарль известный счетовод, и конечно, переводить матирию на студентку, которую скоро отчислят, он бы не захотел. А потому справедливее, чтобы Одри досталось немного магии. И лучше уж так, чем она опять будет рисковать с призывом духов.

Не хотелось думать, что было бы, не успей я вовремя. Общались бы с Широм не о цветочках, а смотрели, как его любимый сарай залило кровью.

От картины, нарисованной воображением, меня передернуло.

Случившееся говорило об одном: Одри была в отчаянии. Не знаю, правда ли разъединенные лишались части души, но я не раз слышал от отца, что из таких выходят отличные работники. Дескать, много трудятся и не жалуются. Возможно, как раз потому, что после ритуала ничего в жизни и не хотят. Но даже если про душу было неправдой, это было не важно. Главное – Одри боялась, и я должен был ей помочь.

Не потому, что нас связывали странные события. И даже не потому, что мой двойник во сне попросил быть рядом с ней. Он скорее озвучивал мои же мысли. Я не мог видеть Одри такой напуганной и взволнованной. Хоть она и не производила впечатление типичной барышни в беде. Вон как Коллинза тогда отшила! Но за всеми колючками чувствовалось, что в душе она была хрупкой и ранимой. Как снежинка. И я не мог допустить, чтобы она растаяла в лапах таких, как Коллинз. Дин наверняка бы сейчас спросил, какое мое дело. Не знаю. Я просто не мог этого допустить, и все.

Спустившись в подвал, мы направились к комнате связи. И пока Одри делала вид, что ищет талоны, по которым студентам отмеряли время у зеркал связи, я осмотрелся. На склад учебных артефактов и материалов вела выкрашенная в зеленый дверь. Рядом был пост охранника с окошком, через которое просматривались коридор и вход в хранилище.

Первоначальный план был выманить охранника, но пожар мог привлечь не только его. А лишнее внимание нам бы скорее помешало. Второй вариант, который предложила Одри, был, пожалуй, лучше.

Посовещавшись с ней, я оставил ее у комнаты связи, а сам поднялся по лестнице на верхний этаж. Затем вышел на улицу и, пройдя вдоль стены, нашел окно, ведущее к посту охранника. Оно едва возвышалось над землей, зато было скрыто за кустами. И если я попробую в него протиснуться, то меня, по крайней мере, не увидят снаружи.

Присев, я заглянул внутрь сквозь мутное, давно не мытое стекло. Охранник развалился в кресле и читал газету. Вот он отложил ее на стол и встал. Сначала общался с Одри через окошко, а затем все же вышел через дверь в коридор. Интересно, как ей удалось его выманить?

Вытащив из сумки линейку, я аккуратно просунул ее в щель между рамой и створкой. Щеколда отошла в сторону, и я толкнул створку внутрь. Окошко было, прямо скажем, небольшое. Девчонке в такое было бы протиснуться намного легче. Но выбирать не приходилось.

Стараясь не шуметь, я влез внутрь. Охранник стоял в коридоре спиной ко мне и к двери в хранилище. Пока он увлеченно общался с Одри, я бегло огляделся.

Из мебели в комнате были лишь стол с креслом, плоская тумба да вешалка для верхней одежды. К стене под окном, через которое я влез, была прибита доска с крючками, на которых болтались разные ключи. Охранник не носил их на поясе, как я думал, так что на деле все оказалось несколько проще. Пройдясь по биркам, я снял с крючка нужный ключ. Проскользнув мимо охранника, отпер дверь в хранилище, после чего так же незаметно вернулся и повесил ключ обратно на крюк.

Осталось залезть обратно в окно. Я забрался на тумбочку и уже собрался было подтянуться, как краем глаза заметил, что охранник поворачивается в мою сторону.

Демоны! Карабкаться обратно времени не было. Пришлось нырять под стол.

– Подождите, – услышал я голос Одри, забежавшей в комнату вслед за охранником.

– Студентам сюда нельзя, – строго ответил тот.

Я увидел его начищенные сапоги, остановившиеся напротив стола. Вот демоны, теперь и не выберешься.