Нигредо. Созданный из пепла

Глава 28. И всё-таки она рада

Света навсегда запомнит лица адептов при виде выходящей из леса толпы оборотней во главе с Илларионом Розенкрейцем. Она сдержалась и не засмеялась в голос, только чтобы не распугать спящих лесных жителей.

Однако по пути домой стало не до смеха. Сейчас было уже шесть утра, им же скоро в школу вставать!

Света в панике повернулась к Амалии, чтобы предложить пропустить уроки, а та удивлённо уставилась на неё:

— Какие уроки? А… — Она неловко почесала затылок. — Я забыла сказать, да? Завтра… Вернее, сегодня в нашей школе будут областные соревнования, занятия отменили. Я поэтому и предложила сделать всю домашку, чтобы лучше отдохнуть сегодня и в выходные. Я была уверена, что ты итак знаешь…

Оставшийся путь до дома Света ехала мрачная, как никогда. Если бы она действительно знала, ни за что бы не согласилась делать все задания за один день. Разве не удобнее делать всё в последний момент?

Но ближе к концу пути на душе всё-таки стало радостно. Это ж можно три дня ничего не делать! Будто и не были ребята в смертельной опасности этой ночью. Как же хорошо, что она привыкла не воспринимать все события всерьёз.

Света была уверена, что долго не сможет сомкнуть глаз, но за ночь устала так сильно, что уснула сразу, как только голова коснулась подушки. И с трудом встала даже к полудню. Амалии пришлось приложить куда больше усилий, чем во все прошлые разы, чтобы заставить её подняться. Если бы родители были дома, принялись бы возмущаться, что колонка шумит на весь район и им не стоит слушать музыку так громко, ведь это вредно для слуха. Только Катерина посмеялась бы и прибежала на звук, чтобы подтанцовывать на пару с Амалией. Вот уж точно, от осинки не родятся апельсинки…

Амалия не стала бы будить Свету, если бы Захар не написал в общий чат с предложением провести очередное собрание по случаю произошедшего ночью, а заодно чтобы дочитать, наконец, второй дневник. Большинство ребят были в силах проснуться пораньше и после такого, только Федя не в самой вежливой форме попросил не писать больше в такую рань, а Света вообще не услышала уведомления и поднялась лишь после устроенного Амалией концерта. Один Захар знает, каким способом возможно разбудить Сабину. Вероятнее всего, он просто поднимет её, когда все придут.

На собрании.

Света с Амалией немного опоздали и подтянулись позже всех. От творившегося на кухне Огневых хаоса остатки сна как рукой сняло. Агата молча пила чай в сторонке и наблюдала, как Тихон, Богдан, Сабина и Федя пытаются играть в карты. И, судя по воплям Феди и Сабины, проигрывал кто-то из них двоих. Тихон сидел напротив и поддакивал обоим, а Богдан мило улыбался, хитро косясь на карты у себя в руке. Ясно, жульничал. Захар уже заваривал остальным чай, приглашая Свету и Амалию за стол. Света в глубине души для себя решила, что никогда больше не будет опаздывать на такие мероприятия.

Постепенно ребята посерьёзнели. Захар, взяв дневник в руки, заговорил первым:

— Для начала давайте потихоньку обсудим произошедшее.

Но как бы много ни хотели сказать ребята, озвучивать свои мысли пока не решался никто, и над комнатой зависло неловкое молчание, раздавалось только приглушённое пыхтение. Захар вздохнул. Когда-нибудь он перестанет быть самым умным в этой компании. Может, в своих мечтах…

— Как бы странно это всё ни выглядело, Илларион нам больше не враг. Можно сказать, и вовсе им не был. Я и сам теперь не понимаю, почему мы все так его боялись.

— Просто не знали, что он может выкинуть, — продолжил за него Федя, расслабленно откинувшись на спинку стула и сцепив ладони на затылке. — А он ведь выкинул. Кто ж знал, что Пророчество окажется правдой.

— Мы хоть и всерьёз искали артефакты, — кивнул Тихон, — но только потому, что своими глазами их увидели. Пророчество всё-таки не что-то материальное: его на бумаге никто не написал и не повесил в рамку где-нибудь в центре города. Поэтому все и были до последнего уверены, что это сказка.

— А как же настоящая золотая чёрная волчица? — вспомнила Амалия, переводя взгляд на Свету, наполовину съехавшую со стула в попытках не уснуть прямо на столе. — Разве это не материальное подтверждение?

— Ещё более материальной оказалась Линда Козырева, — невесело хмыкнул Богдан, косясь на Свету. — Хотя нет, вот она была не слишком материальной.

— Она была одним из ключевых двигателей в этой истории, — кивнул Захар. — Если бы не она, мы бы не узнали, что истинное Пророчество звучит иначе. К слову, Илларион тоже знал другую его версию. В Пророчестве Линды избранная — волчица со способностями пепельного, в Пророчестве пепельных — Илларион, а в Пророчестве Иллариона и Ольги — и волчица, и Илларион… Я уже потерял смысл слов «Пророчество» и «Илларион»…

— Оно в целом больше похоже на фикцию, чем на то, во что действительно нужно верить, — заметила Агата, блуждая скучающим взглядом по кухне. — К тому же выяснилось, что две изначальные версии — неправда. Модест мог выдумать одну, чтобы убедить Иллариона найти сильнейшего чёрного волка, и другую, чтобы держать оборотней в страхе. Тогда что должно произойти на самом деле? И откуда Линде известно о том, что избранная — наполовину чёрная волчица, наполовину — пепельная?

— Если Пророк и существовал, то Модест — точно не он, — замотал головой Захар. — У него нет способностей к предвидению. Если бы он знал всё, вероятно, узнал бы и то, что в итоге среди его рыцарей скроется предатель, который спасёт всех нас. На его месте я бы не стал просить отправиться в подземелье рыцарей, а пришёл бы лично с самого начала. Это выглядит так, будто он был полностью уверен в предсказанных событиях и даже не допускал варианта, где его так ловко обманут. К тому же Модест не говорил Иллариону напрямую о том, что нужен именно сильнейший чёрный волк. Об этом Илларион догадался впоследствии сам.

— Может, Модест в курсе, что Пророчество должно было сбыться не вчера? — спросила Сабина. — Что ещё не время. Поэтому не позаботился о том, чтобы нас точно схватили. Хотя какая ему выгода от того, что Илларион теперь не на его стороне? Это ж Соня ему всё выложила ещё до того, как Модест явился лично. Теперь против него не только все оборотни, но ещё и этот… пиромант. Я бы тоже такого не допустила.

— Думаете, пророки знают всё? — задумчиво протянула Амалия. — А что если предсказания в их головах появляются внезапно и обрывками? Это ведь не про точность, а про образы и предпосылки.

— Получается, артефакты нужны не для уничтожения Иллариона, — вспомнил Тихон. — Теперь мы будем бороться с Модестом? По ощущениям, он всесильный. Даже не представляю, как мы ввосьмером будем биться с ним…

— Если Ольга рассказала Иллариону столько всего, разве не должна была рассказать и об артефактах? — задумалась Амалия. — Илларион не знал о них, иначе, наверное, уже давно нашёл бы все.

— Мне кажется, что Ольга и сама о них не знала, — предположил Захар. — Либо раскрыла всё, кроме этого. Они с Илларионом не были уверены до конца, на чьей стороне Модест. Возможно, Ольга посчитала, что артефакты нужны для победы именно над Модестом, а не над Илларионом. Но решила, что артефакты станут последним уровнем обороны, когда даже Илларион окажется бессилен. Звучит как бессмыслица, это нужно спрашивать у самой Ольги…

— Вам не кажется странным, что круг трансмутации сработал в том подземелье? — Амалия сегодня была особенно задумчивой и сосредоточенной, но при этом не менее воодушевлённой. — Если не работали ни наши, ни силы Иллариона, почему работала остаточная магия Кастеллан? Какая у неё природа?

— Слишком сложный вопрос, — отрезала Сабина, откидываясь на спинку стула.

— Давайте больше не мусолить эту тему и не гадать о будущем, — вымученно улыбнулся Богдан. — Нам никак не узнать, что случилось шесть веков назад, и как будем сражаться затем. Кстати, если в обелисках есть энергия демона алхимии, который заточён в Первом Измерении, значит, абсолютно все оборотни родом из того мира. И все мы являемся потомками той тысячи, сбежавшей на Землю. Я-то думал, Полюсовы вот уже тысячи лет живут на этих землях… — Ребята не стали ничего говорить в ответ, задумчиво хмурились и тихонько кивали. Все были одинаково потрясены событиями этой ночи. Богдан устало выдохнул. — Это прояснили. Что ещё нам известно?

— Поля Иару, падшие божества, демон алхимии и таинственная ведьма, которая знает куда больше, чем мы, — задумчиво перечислял Захар, потирая пальцем подбородок. — Не думаю, что смогу сделать больше предположений, чем когда-то сделала Ольга. Ни у неё, ни тем более у нас нет прямых доказательств, указывающих на родство с божествами и демоном. Также мы ничего не сможем узнать о полях, не имея к ним доступа. Илларион уже пробовал изучать асфоделевые поля, но это не то же самое, что поля в Муспельхейме. Просто у цветов похожие свойства. Асфоделевые поля не были высажены, чтобы уничтожить демона, и небо над ними не меняется. Мне интересно: если Модест смог проложить мост между обитаемой частью Муспельхейма и берегом океана, почему не смог убрать поля целиком? Не хватило сил? Вряд ли: у него было шесть веков для этого. Он изначально мог сделать не более чем один-единственный узкий проход, через который демон не сможет прорваться на свободу. В таком случае, зачем вообще существует этот мост?

— Минутку, — очнулся Богдан от внезапной догадки. Может, он не такой эрудированный, как Захар, но память у него просто отличная. — В легенде дневников упоминается кое-что. В конце четвёртого дня Алхимической Свадьбы. «Вскинула руки Герцогиня, что шествие возглавляла — разошлись колосья поля мёртвого, а слуги понесли тела к берегу далёкому, чтобы на корабли волшебные погрузить. Завершилась церемония свадебная, похороны священные готовились». Колосья поля мёртвого — это, случаем, не…

Ребята застыли. Так события легенды действительно происходят в Муспельхейме? Кем была Герцогиня, если смогла пройти по полям Иару?

— Из всех известных нам обелисков, — потрясённо начал Захар, — по полям Иару могут перемещаться только Модест и Илларион. Ещё могла его сестра, Марианна, но она погибла. Либо это она, либо… её мать?..

— А королевская свадьба — это… — неуверенно проговорил Тихон.

— Это про королевские семьи? — закончила за него ошарашенная Амалия. — Илларион перечислял нам: чёрные волки, лисы, совы, рыси и вороны. Девы с чёрными и белыми крыльями — это и вправду совы?!

— Главные король и королева — чёрные волки, — догадалась Света. — Если по новой рассуждать о той Герцогине… Она алхимик, что ли? Мы тогда подумали, что она служит какому-то демону. Что, если это правда, и она служила демону алхимии? А вдруг это события перед тем, как Модест заставил поля Иару отступить? Кастеллан завуалированно спрятали в легенде истинный ход событий?

— Эта Герцогиня убила чёрных волков и лишила сов крыльев, — вспомнил Захар. — Боюсь, это и были жертвы ради борьбы с полями. Но на момент четвёртого дня убиты ещё не все. В воспоминаниях Иллариона Марианну называли принцессой. Но Модест был королём не всегда. Они тоже были частью побочной ветви одной из королевских семей?

— И как тогда они стали пепельными? — задумался Богдан. — Хочешь сказать, все трое вместе с Илларионом — бывшие обелиски из близких к королевским кланам? Нет, давайте на эту тему тоже пока не рассуждать. Если сделаем много теорий без должного количества информации, запутаем сами себя и окончательно потеряем след. Нам нужно найти все четыре дневника, а уже потом делать выводы. Мало ли Кастеллан решат в конце четвёртого нормально сказать что-то вроде: «На самом деле всё было так-то, вам нужно сделать то-то…»

— Ты прав, я уже запутался, — устало потёр виски Захар, отпивая ароматный напиток из своей чашки. — Здесь действительно есть связь, но пока не будем делать ложных выводов. А насчёт божеств. — Он глянул на дневник перед собой. — О них мы не знаем вообще ничего. Есть кое-что: статуя Меркурия из легенды…

Богдан незаметно вскинул подбородок и гордо скрестил руки на груди. Он что, догадался раньше Захара?

— Я с самого начала заметил некое сходство, но это всё ещё лишь теория.

— …

— Тогда мы предположили, что это связано с алхимией: Меркурий символизирует ртуть. Но кроме того, Меркурий был богом римского пантеона. Статуе поклонялись, а значит, тут речь точно не о планете. Да и к тому же, есть ли в Первом Измерении точно такие же планеты, как в Солнечной системе? Там две луны, так что вряд ли…

— Что за солянка? — устало выдохнул Федя. — Вроде и алхимия, а вроде и римские боги. Думаешь, алхимики в Муспельхейме вместо планет использовали имена богов?

— Я тоже ничего не понимаю. — Захар опустил локти на стол и потрепал себя по волосам. — В каком направлении думать?

— Ну, можно ни в каком, — весело заметила Света, качаясь на стуле, и тут же едва с него не упала.

— Даже соглашусь, — усмехнулся Богдан. — Чего гадать, если мы даже так толком ничего нового не узнали? Давайте дочитаем дневник.

— Нет, у меня есть ещё вопрос! — внезапно подскочил Захар, заставив Сабину чуть не свалиться со стула, а Богдана обиженно надуть губы. — Что нам делать с Илларионом?

— Ты тоже хочешь его прикончить? Я согласен! — воодушевился Федя и с широким оскалом опёрся руками о стол.

— Да нет же! Послушайте, сейчас перед Модестом мы объективно не представляем собой не больше, чем обычных школьников, хоть и вооружённых мощным мечом, моментально убивающим каждый десятый удар, двумя кубками, способными создать что угодно, и чёрной волчицей, управляющей пепельным огнём. Илларион нам больше не враг и хочет добиться того же, чего и мы. Вам не кажется, что бессмертное существо с такой мощной силой не будет лишним? Да и называть его и дальше существом как-то…

— Отказываюсь, — отрезала Агата, не дослушав. — Если будете работать с ним, я спокойно и без зазрения совести с вами попрощаюсь.

— Ой, а можешь ещё в школе делать вид, что мы не знакомы? — мило улыбнулся ей Федя, сложа ладошки вместе.

— Могу переехать в другую квартиру. — Федя победно сжал кулаки. — Которую вы мне купите. — И едва не взорвался от возмущения.

— Я тоже ещё сомневаюсь, — кивнул Богдан. — И не только из-за Иллариона. Этот бессмертный тип с таким же успехом мог наплести нам чего угодно, подвергнув гипнозу. — Света демонстративно кашлянула. — А Света просто плохо разбирается в людях, поэтому ей гипноз не понадобился. — Богдану повезло, что он сидел на другом конце стола. — Но это ещё ладно. Не думаете, что работать в одной команде с братом, который перешёл на сторону врагов вашей семьи, не слишком приятно? Я, конечно, в прошлый раз не успел надрать ему зад… — Богдан осёкся, когда Света уставилась на него округлившимися от удивления глазами. — Я рассказал это до того, как вы пришли… Давайте потом к этому вернёмся?..

— Устроим голосование, — замотал головой Захар. — Те, кто не против, поднимите руки.

Захар, Тихон, Амалия и Света тут же подняли руки. Четыре из восьми. Захар потёр переносицу свободной рукой. Ну а теперь что делать?

— Почему ты против? — покосился он на Сабину. И едва не упал на пол без сил. Да она же просто спит!

Захар встряхнул её, применив всю физическую силу, которая у него была, и, не дождавшись, когда та придёт в себя, почти в самое ухо прокричал так громко, как только мог:

— Да или нет?!

— Какого…

— Быстро!

— Да!

— Отлично, молодец. — Довольный Захар похлопал Сабину по голове, а та, зевнув и разлегшись на столе, снова провалилась в сон. Он скрепил ладони в замок перед собой и, щурясь и мило улыбаясь остальным, объявил. — Отныне мы работаем с Илларионом.

Света, Федя и Богдан застыли, не веря глазам. Так вот каков настоящий Захар… С ним шутки плохи. Агата, противореча своим прошлым словам, лишь отвернулась, поджав губы.

— Так и быть, я согласен, — нехотя проговорил Богдан. — А он сам согласится?

— Мы его заставим, — не меняя выражения лица, пролепетал Захар.

Теперь все стойко уверовали, что Захар найдёт способ убедить в чём-то даже бессмертного вроде Иллариона. Света задумчиво покачалась на стуле и вспомнила:

— Эта Соня сказала, что видела призраков Кастеллан, но даже номер нам свой не дала. Как теперь с ней связаться?

— Хороший вопрос, — устало вздохнул Захар. — Адепты патрулируют город чаще полиции, наверняка увидят её где-то на улицах. Спросим у Иллариона. Но это потом, а пока давайте прочитаем дневник.

Сразу после легенды авторы вновь описывали мечи Луны, но в этот раз так же подробно, как кубки: «Без тени нет света, без света — тьмы. Фазы сменяют друг друга, образуя цикл жизни и смерти. На светлой стороне луны обнажаются пятна скверны, на тёмной — сверкают капельки света, что станут когда-то частью океана. Белая яшма и чёрный обсидиан — спутники владельцев. Однако свет на Луне — иллюзия, лишь отражение чужой истины. Луна — наблюдатель. Серебро своей силой образует острые клинки, делится гибкой изменчивостью, придаёт душам хозяев любую форму. Изменения — источник их силы. Но чтобы изменить форму серебра, его следует расплавить. Когда хозяин постигнет истину, клинок его окрасится алым».

В общем и целом, вспоминая слова Богдана о свойствах мечей, Захар понял куда больше. Но пока оставалось лишь гадать, что Кастеллан имели в виду на самом деле, описывая всё это. Да и хозяина меча тёмной стороны Луны они пока не знали. В его поисках можно полагаться только на удачу. По крайней мере, пока…

Света перевела взгляд на Богдана. Надеяться, что его едва ли подверженное изменениям лицо изобразит хоть какую-то эмоцию, было глупостью: он даже не нахмурился. Но что-то подсказывало ей, что он глубоко задумался. «Изменения — источник их силы». Внешне эта фраза определённо не совпадала с реальностью: эмоции на лице Богдана почти никогда не менялись и не были искренними. Чего не скажешь о его душе. Света невольно вспомнила, какой путь им пришлось недавно проделать, чтобы Богдан поменял свои принципы. Столько лет он верил, что Алина Григорьевна всегда говорит правду, но в один момент большая часть его убеждений разрушилась.

Чтобы построить новое, нужно разрушить старое. Богдан никогда не говорил этого вслух, но Света была более, чем уверена, что в его жизнь понемногу возвращались краски, пускай пока совсем бледные, но уже лучше той серости, в которой он жил девять лет тренировок. Он наконец-то поделился бременем своего долга с другими. Он наконец-то обрёл возможность трудиться не в одиночку. Его жизнь наконец-то начала меняться.

— Снова красный? — удивилась Амалия. — В конце описания кубков тоже упоминалось, что жидкость в них окрасится в красный. Что это значит?

— На самом деле, это даже логично, — заметил Захар. — Недавно я изучал эту тему подробнее, и узнал, что Рубедо, последняя стадия Великого Делания, переводится как «краснота». — Он перевёл взгляд на Тихона и Богдана. — Когда вы сражались с адептами, не заметили красного свечения или чего-то подобного?

Друзья переглянулись и отрицательно помотали головами. Захар нахмурился.

— Возможно, вы ещё не успели раскрыть потенциал артефактов. «Не постигли истину». Но у нас впереди длинный путь, ещё успеете.

Пока остальные молча обдумывали всё и ждали, когда Захар продолжит читать, сам Захар пытался принять написанное на следующей странице. Он ожидал увидеть такие же чёткие и понятные формулировки, чуть меньше надеялся, что расположение третьего дневника укажут, назвав конкретное место, но с жезлами Венеры дела обстояли куда хуже…

«Горы древние пар благовоний застилает,

А зори яркие льются медной рекой.

То место мудрость древних духов оберегает,

След давнего союза сокрыв под собой.

Издавна лисы небесные там возносились,

От напастей жителей укрывая хвостами.

Но ничто не вечно: пути все сходились

На демонах, твердящих людскими устами.

Внемли, читатель, баланса достигнув

Меж сердцем пылким и холодом разума,

Сумеешь к пламени жезлов привыкнуть,

Достигнув просветления фатума».

Захар по тяжести воздуха вокруг догадался, что ребята не поняли ни слова. И, подняв на них взгляд, не сдержался и от безысходности зарылся головой в дневник. На пару с Сабиной теперь спала и Света! С таким отношением они обречены и никогда не найдут все артефакты и дневники…

— Какая-то китайская мудрость? — скучающе проговорил Федя, качаясь на стуле со сцепленными на затылке руками и разглядывая потолок. — Ну, там хотя бы есть слово «жезлы».

— Хватит качаться на стульях! — попытался приказать Захар, но его голос всегда был слишком мягким для такого, и Федя едва сдержался, чтобы не прыснуть в голос. — Древние горы, благовония, небесные лисы. Всё это подозрительно подходит под описание деревни нашей бабушки!

На этот раз Захару удалось прокричать чуть громче, и Света с Сабиной, наконец, задрали головы. Амалия и Тихон разразились радостными кличами, а Агата с Федей недовольно переглянулись. Богдан просто выжидающе смотрел на Захара. Тот, обрадованный удачной попыткой разбудить уснувших, откашлялся и продолжил привычным голосом:

— Наша бабушка, Сю Хушень, живёт в китайской деревне Сянху. Она находится в горах почти на границе с Россией, поэтому местные жители издавна владеют и китайским, и русским. Сам регион Синьцзян популярен среди туристов благодаря живописной местной природе, но в Сянху мало кто попадает, поскольку деревня не слишком популярна. Местные жители постарались, и вокруг нашей деревни слагают столько легенд и мифов о злых духах, что туристы просто боятся подходить близко. Но на самом деле ещё с основания деревню от напастей оберегали духи природы и обелиски-лисы.

— О боже, я уже и забыл, что у тебя китайские корни, — проговорил Федя, шокированный обилием сразу нескольких непонятных терминов в одной реплике.

— Наша мама тоже была лисой, но я пошёл в отца, — проигнорировал его Захар. — Бабушка — обычный человек. И, к сожалению, сейчас единственная на весь мир лиса — Сабина.

— Что я пропустила? Почему ты поясняешь за наше происхождение? — чесала затылок едва проснувшаяся Сабина. — Что в дневнике?

— В дневнике намёк на то, что жезлы находятся в Сянху, — раздражённо повторил Захар. — Деревня духов и девятихвостых лис. Ты знаешь другую такую же?

— О как, — посерьёзнела Сабина, покосившись на ребят. Свете показалось, что девушка не очень любит разговоры на эту тему. — И что ты предлагаешь? Всем скопом туда заявиться? Бабушка, конечно, любит гостей…

— Если у тебя есть другие предложения, я готов выслушать.

— Ну и как ты себе это представляешь? — Она лениво потянулась, зевая. — Туда в лучшем случае два-три дня добираться.

— Сколько?! — Федя едва не подскочил на месте. Хотя нет, теперь он и вправду подскочил, от шока опираясь руками о стол. — Никуда я не поеду, при всём уважении!

— А ещё визы нужны, — скучающе перечисляла Сабина, загибая пальцы и покачиваясь на стуле. Захар просто смирился и обречённо выдохнул. — Ку-у-ча документов. Слушай, спасать мир, оказывается, слишком сложно. Я не хочу.

— Нет, ты хочешь! — злобно процедил Захар, испепеляя сестру взглядом. Та и бровью не повела. — Для чего нам ещё мафиози-пиромант, способный захватить мир, но не делающий этого из-за отсутствия желания? — Света не могла не согласиться. — Он же дал нам свои визитки? Вот ты и набирай его номер и при мне озвучивай все наши предложения!

— Да я с ним рядом…

— Сколько у тебя хвостов?!

— ???

Света не видела битв эпичнее, чем ежедневные словесные перепалки Захара и Сабины. Особенно ей нравились аргументы, понятные одним этим двоим, со стороны выглядело довольно сюрреалистично и оттого зрелищно. Как же она всё-таки рада, что приехала в Новый Оскол.

За одну неделю произошло столько, сколько не случалось со Светой за пятнадцать лет. Вот она живёт обычной человеческой жизнью, а вот превращается в чёрную волчицу и бьётся с пепельным огненными боксёрскими перчатками. Вот обсуждает с Катей и Германом новый фильм, а вот с другими обелисками разрабатывает план по спасению мира. Да и внутри она наверняка уже не та, что прежде.

За одну неделю она успела переехать в другой город, найти много новых друзей, открыть в себе сверхспособности, побывать на грани жизни и смерти и некоторое время провести в параллельном мире. Теперь, когда страх ушёл, ей даже стало жаль, что ребята не успели увидеть в Первом Измерении что-то, кроме сырого подземелья и пары стражников в рыцарских доспехах. Не будь Модеста, она бы с радостью отправилась туда вновь, чтобы посмотреть на местные красоты и познакомиться с обелисками того мира.

Новый Оскол оказался совсем не таким, каким Света себе представляла. Да и не то чтобы она вообще ожидала чего-то конкретного: так, типичный маленький городок, где все друг друга знают и ведут не обременённую спешкой жизнь. Ожиданий, которых город мог оправдать, не было в принципе, но она и не разочаровалась бы. Здесь действительно комфортно: нет толп подростков, шастающих без дела по улицам, повсюду растут деревья, словно это и не город вовсе, а так — парочка домов, вдруг выросших посреди леса. Каждый уголок здесь был уютным по-своему, а люди приветливыми и добрыми. Но теперь, когда ребята узнали историю этого города…

Всегда ли он был таким комфортным? Сотни лет назад, когда его основали обелиски, сбежавшие из Первого Измерения, он выглядел так же? Наверное, меняться в худшую сторону он начал не сразу, вряд ли оборотни, пережившие столько страданий и едва не погибшие от бедствия полей Иару, с самого начала обращались с крепостными так же, как это делали дворяне полтора века назад. Ощущение безнаказанности испортило обелисков позже. Но теперь это неважно, ведь Илларион положил этому конец.

Надо же, сам Илларион Розенкрейц, которого так ненавидели и презирали обелиски нашего времени… Правда ли всё, что он рассказал ребятам у руин имения Кастеллан? Или это очередная хитрая игра?

Будь Света на его месте, стала бы так изощряться? Нет, она изначально не смогла бы разработать такой продуманный план. Но был ли в этом вообще смысл? Какую выгоду получил Илларион от того, что сначала привёл обелисков в подземелье Муспельхейма, сыграл предательство отца и отправил их обратно на Землю с помощью нанятой актрисы? Это звучит ещё менее реалистично, чем внезапное раскаяние, охватившее его от слов Сони, объявившейся в той камере.

Выходит, Света всю жизнь была права? На самом деле большинство поступков можно не оправдать, но хотя бы объяснить, а люди и впрямь могут исправиться?

Когда меч Богдана пронзил грудь Иллариона, пепельный застыл на месте с таким неоднозначным выражением лица, что Света ещё долго мучила себя мыслями, каковы были истинные чувства Иллариона в тот момент. А после его подробного, лишённого всякой эмоциональной окраски рассказа с момента появления в замке Модеста и до сегодняшнего дня засомневалась ещё больше. Ведь эмоция на его лице тогда была отнюдь не злостью.

Как она поступила бы, если бы была Илларионом? Он сотни лет без дела в одиночестве скитался по полям, убивающим всё живое, кроме него самого, а затем был вызволен и приглашён в замок самого короля. Был столько лет благодарен ему за чудесное спасение и превозносил, даже думать не смел, что его спаситель окажется служителем древнего демона. Выходит, всё это время им двигала… благодарность? Простое человеческое чувство благодарности за спасение от бесконечного кошмара, который вряд ли пережил бы хоть кто-то, кроме самого Иллариона. Человек, который подарил ему нормальную жизнь по сравнению с прежней, спустя столько лет оказался последователем первородного существа, стремящегося поглотить всё Первое Измерение, а затем и другие миры. Насколько сильно было смятение Иллариона в момент осознания всего этого?

Осознания, что даже такой хороший человек, как его спаситель, может оказаться истинным злом. Что целых полтора века Илларион усердно работал лишь для того, чтобы потом его силы поглотили точно так же, как поглощали силы других грешников в Муспельхейме. Что вся его жизнь вновь оказалась пустым местом, абсолютно бессмысленной, ничем не отличающейся от сотен лет скитаний по полям Иару.

Даже Света вряд ли выдержала бы такое. И наверняка захотела бы наконец прекратить эти страдания. Поэтому Илларион не уклонился от удара Богдана? Надеялся, что они закончатся? А затем, на эмоциях выдав все свои секреты, просто развернулся, чтобы исчезнуть в неизвестном направлении, оставив ребят в покое навсегда. Мало того, что Илларион всю свою долгую жизнь провёл в непрекращающихся мучениях, так ещё и никак не может от них избавиться. Он бессмертен и обречён прожить ещё сотни лет, не имея конечной цели.

Света временами задумывалась, как, наверное, хорошо быть бессмертным. Столько времени, столько возможностей. Но правда ли, что бессмертным ты будешь иметь достаточно желаний, на исполнение которых понадобится настолько много времени? Правда ли, что бессмертие — высший из возможных даров, а не ужаснейшее из проклятий? Теперь она начала понимать, что точно не первое.

А что, если им теперь действительно удастся работать с Илларионом? Он ведь тоже хочет уничтожить демона в Муспельхейме, значит, можно рассказать ему об артефактах, которые помогут уничтожить Модеста, как его главного последователя? С помощью Иллариона они управятся куда быстрее. Может, общение с ребятами хоть как-то скрасит его бессмысленное существование? Интересно, согласится ли он нянчиться с восемью детьми, которых мечтал отправить на тот свет ещё вчера…

— Вот этим и воспользуемся! — радостно подытожил Захар, заставив Свету наконец выйти из тени раздумий и вновь прислушаться к обсуждению. Она вопросительно уставилась на парня.

— Чем? Я всё прослушала, извините…

— На ближайших каникулах мы все вместе летим в Китай к нашей бабушке!

— ???

Было бы странно полагать, что на этом их приключения закончатся…

Конец 1 тома