Нигредо. Созданный из пепла

Глава 4. Пророчество и обелиски

— Какого чёрта?!

Такого Света никак не ожидала. Даже атмосфера, созданная всяким эзотерическим барахлом, никак не повлияла на её мнение: Амалия, несмотря на общее впечатление, теперь выглядела в её глазах как подросток, верящий во всякую чушь в силу переходного возраста.

— Ты для этого разложила карты со свечами по чердаку? И эзотерику эту всю за правду считаешь?

— Конечно, нет. Это просто декор для создания таинственной атмосферы.

Теперь уже Света больше походила на наивного ребенка. Может, всё не настолько плохо?

— Ещё скажи, что ты и есть оборотень и в свободное время сражаешься с вампирами, в ночи защищая город от зла, — попыталась вернуть сестру с небес на землю Света, но ожидаемой реакции не получила.

— Это правда! — Теперь с серьёзностью в глазах Амалии смешивалось отчаяние. Она искренне хотела убедить в реальности своих фантазий и Свету. Но та считала эту идею заведомо проигрышной. — Я же не о призраках всяких тебе рассказываю. Их-то точно не существует.

— И то верно, — согласилась Света, уверенно скрестив руки на груди, но тут же застыла. Вот с этим она уже могла поспорить…

— Ух! Тогда смотри внимательно!

Амалия шумно выдохнула и резко поднялась на ноги, в упор глядя на Свету. Та лишь мысленно посмеялась её важному виду, но внимательно наблюдала в ожидании чуда.

И в следующую секунду всерьёз засомневалась в трезвости своего ума.

С гордо вздёрнутым подбородком Амалия крутанулась вокруг своей оси, а когда остановилась, в свете свечей блеснули острые когти на чёрных кошачьих лапах вместо её рук! Теперь и два высоких хвостика стали напоминать кошачьи уши, а уж глядя на её позу, каждый заметил бы схожесть девушки с кошкой. Когда она начала размахивать невесть откуда взявшимся длинным чёрным хвостом, Света нашла в себе силы лишь раскрыть рот и безуспешно пытаться осознать происходящее.

Увидев шок на лице сестры, Амалия оскалила выросшие острые клыки и со смехом объявила:

— Пантера, семейство кошачьих! Всё ещё сомневаешься? — Она стала кружить вокруг застывшей в ступоре Светы. — Полностью обращаться мне лень, в этом мало смысла, поэтому довольствуйся лапами и хвостом.

— Вот же… — проговорила под нос Света, глядя перед собой под весёлое хихиканье сестры. Может, в Новом Осколе воздух радиоактивный, и она видит галлюцинации? По этой же причине у местных появились мутации? Здесь неподалёку, кажется, руду добывают, может…

Тем временем Амалия вернула себе привычный облик и вновь уселась напротив, сложив руки на столе.

— Мы зовёмся обелисками. Откуда взялось такое странное название, никто не знает. Просто прими этот факт. Я знаю всех обелисков в нашем классе, так как все мы чувствуем свойственную нам энергию.

— И от меня что-то чувствуешь?

— Странно, но да…

— Почему странно?

— Странно, что ты тоже оборотень. И к тому же очень сильный. — Амалия задумчиво потёрла подбородок. — Мама говорила, что твои родители — обычные люди, но всё равно сомневалась, человек ли ты.

— Час от часу не легче. — Света с каждой минутой всё чаще и глубже вздыхала, пытаясь принять за истину услышанное. Ну, какой из неё оборотень?

— Такое чувство, что сила, которой ты обладаешь, очень долго была запечатана. Все обелиски начинают понемногу превращаться в семь-восемь лет, тогда и становится понятно, оборотень он, или обычный человек. Но тебе уже пятнадцать, а энергетический фон, хоть и сильный, ощущается так, словно ты сейчас сидишь не здесь, а в ста метрах от меня.

— Ну, это звучит уже правдоподобней остального. Постой, а кубки тут причём?

— Погоди, всему своё время. Попробуй для начала почувствовать меня.

— И как это делается, боюсь спросить?

— Представь, что хочешь ощутить цвет моей души.

— Понятней не стало…

— Не полагайся особо на глаза, для удобства можешь вообще закрыть их. — Света скрепя сердце подчинилась. — Направь все свои ощущения на меня и подумай о том, с чем я у тебя ассоциируюсь.

— С пантерой, очевидно?

— Вот. Теперь открой глаза. Представь, что все пять чувств усилились настолько, что появилось шестое.

Света попыталась внимательно следовать инструкциям Амалии, мысленно перечисляя всё, что связано с ней: как они впервые увиделись, как вместе ходили в магазин и переворачивали чердак с ног на голову. И, кажется, действительно что-то почувствовала. На миг подумала, что показалось, но, открыв глаза, едва не отшатнулась: хоть это и походило на лёгкую галлюцинацию, за спиной Амалии сидел чуть различимый рыжеватый силуэт пантеры. Огромной в сравнении с обычной особью, полупрозрачной пантеры! Её глаза светились двумя яркими зелёными огнями и внимательно глядели на Свету. От неожиданности «шестое чувство» померкло, и, моргнув, она обнаружила, что мимолётное видение испарилось.

— Что бы такое сказать…

— О, похоже, ты почувствовала, — сказала Амалия, удовлетворенно кивая. — У тебя глаза жёлтым засветились! Теперь у меня мурашки по всему телу. Ты точно не обычный обелиск. Если бы моё биополе рассматривал Захар, я бы едва ли что-то почувствовала.

— Это называется биополем?

— Да. Но твоё я не вижу — только чувствую высокий уровень сил где-то далеко, они пока ещё в глубине твоей души. Возможно, тебе нужно один раз воспользоваться ими, и биополе встанет на место.

— Ладно, допустим, это я поняла. Что за кубки?

— Переходим к следующему параграфу! — Амалия снова начала игнорировать реплики Светы, чтобы не сбиться с собственной линии повествования. — К сожалению, обелискам не так уж легко живётся, и всё из-за того, что нас кое-кто притесняет.

— Учёные, которые хотят проводить над вами опыты?

— Учёные понятия не имеют о нашем существовании, мы хорошо скрываемся. Есть кое-кто похуже!

Следующий «параграф» действительно был не таким эмоционально лёгким, как предыдущий. Амалия стала ещё серьёзнее, чем в начале просвещения Светы, и это было вполне объяснимо: жизнь оборотней в Новом Осколе и вправду была несладкой.

Около ста пятидесяти лет назад, по рассказам взрослых оборотней, в городе поселился необычный обелиск — Илларион Розенкрейц. Таких, как он, называли пепельными: они не могли превращаться в животных, но имели другую способность — управление огнем, не сжигающим предметы, а превращающим их в пепел. В обычных условиях объём этого пепла равнялся объёму предмета, который был сожжён. Проще говоря: если пепельный сжигал дом — на его месте оставалась гора пепла размером с этот самый дом.

По одной из легенд, пепельные зародились в параллельном мире, называемом Первым Измерением. Оттуда же на Землю перебрались и некоторые обелиски. Там предшественники Иллариона много лет притесняли оборотней, дело доходило даже до геноцида. Именно по этой причине большая часть самых сильных обелисков и сбежала из Первого Измерения. Вот только один из пепельных тоже нашёл способ перебраться на Землю, подобно тем сбежавшим оборотням. Что ещё хуже — Илларион мог даровать свои силы обычным людям, увеличивая численность пепельных на Земле, а сам и вовсе был бессмертным, поэтому за полтора века нисколько не постарел.

Но в отличие от своих предков, Илларион нашёл куда более выгодный способ воздействия на оборотней. С тех пор как он поселился на Земле, между обелисками и пепельными был заключён контракт: пепельные не нападают на обелисков и, более того, прикрывают от интереса обычных людей, а обелиски в свою очередь не препятствуют преступной деятельности пепельных в Новом Осколе. Условие всего одно: не нападать. Однако единственное его нарушение может повлечь возобновление геноцида из прошлого, и Розенкрейц со своими последователями беспрепятственно уничтожит всех, кого только пожелает. А всё потому, что его мощь не шла ни в какое сравнение с силой даже самых могущественных обелисков Земли — одним махом он мог сжечь своим багровым пламенем целый город, никто после такого не останется в живых, как бы ни сопротивлялся.

И вот уже полтора века в Новом Осколе негласно главенствует организация Розенкрейц, которая на официальных бумагах занимается перевозкой различных товаров, тогда как основным источником дохода является контрабанда антиквариата из всех уголков страны. И сообщать об этом полиции было строго запрещено, иначе — полное уничтожение всех свидетелей, а значит, и всех известных Иллариону обелисков. А уж уничтожить человечество ему труда вообще не составит, думали оборотни. Странно только, что пепельные ещё даже не пытались поработить человечество, хотя давно сделали это в Первом Измерении и имели кучу возможностей повторить то же самое на Земле.

— А если когда-нибудь он первый нападёт? — спросила Света со всей серьёзностью. Когда Амалия перешла к этой теме, весёлая атмосфера тут же улетучилась, а воздух на чердаке потяжелел от накатившего напряжения.

— И думать об этом не хочу… Однако всё это время он не нарушал свою часть контракта, и все жили мирно, как будто вражды никогда и не было. Хотя был один случай…

— И войны не последовало?!

— Это было не обычное нападение… Да и что это вообще было, так никто до конца и не знает, это только слухи. До сих пор неизвестно, причастны ли к этому вообще Розенкрейц. Если говорить коротко…

Очевидно, Илларион Розенкрейц пришёл на Землю не просто так. И, что менее очевидно, не затем, чтобы уничтожить всех обелисков на Земле. Его вероятная изначальная цель проще — найти последнего и сильнейшего обелиска-чёрного волка из всех когда-либо рождавшихся в двух мирах. По легенде, чёрные волки были самыми могущественными созданиями Первого Измерения, но с приходом пепельных всё изменилось, поэтому даже те были вынуждены бежать на Землю. Не истребление было основной миссией пепельных: скорее всего, они хотели поглотить силы всех существующих обелисков, и чёрного волка в первую очередь.

— Ничего не понимаю… — Света уже лежала на полу и хваталась за голову от количества противоречий в рассказе Амалии. — Если он заберёт силы обелисков, разве не уничтожит их таким образом? Почему тогда ты говоришь, что уничтожение — не его цель? И почему Илларион просто не победил тех чёрных волков и не забрал их силы? Обязательно нужен определённый потомок? Что происходит, чёрт возьми…

— Всему своё время! — напомнила Амалия с поднятым кверху указательным пальцем. Ей очень не хватало очков с толстыми линзами для образа учительницы, пытающейся вбить знания в голову нерадивого ученика. — Весь этот шум с истреблением и поглощением сил возник не на пустом месте. Начальная точка — Пророчество!

— Ага…

Наступила тишина. Света всё ждала, когда Амалия продолжит «урок» и объяснит по-человечески хоть что-то, но прошла минута, две, три, а таинственная пауза всё тянулась. Она не выдержала и спросила сама:

— Что за пророчество?..

— Древнее, как сам мир! Однажды великий пророк, что был связующим звеном между небесами и смертным миром, явился народу обелисков и поведал им о великой тайне!

— …

— Ладно, я просто пыталась посильнее тебя впечатлить, сейчас расскажу.

Напустив таинственности, пародируя голосом некоего мудрого старца и соблюдая все правила расстановки интонационных пауз, Амалия процитировала:

— «Нигредо. Из праха прошлого восстанет потомок волков, как ворон чёрный под светом солнца снизойдёт. Альбедо. Ото сна пробудятся в нём силы предков, как лебедь крылья свои необъятные расправит. Цитринитас. Подобно орлу золотому вонзится клювом в плоть нечестивых, дабы ближних своих уберечь. Рубедо. Настанет мир, взлетит пеликан в небо, объявляя начало празднества великого, кинется на землю жертвенно. Установится истинный порядок вещей».

— …

Уже который раз за вечер Света была вынуждена равнодушно глядеть на Амалию так, словно та бесталанно разыгрывает перед сестрой театральную сценку, а не изо всех сил пытается донести до неё какие-то крайне важные сведения, от которых мировоззрение Светы должно сделать тройной кувырок и измениться полностью. Амалия, видя, как сестра с выгнутой бровью смотрит на неё и чешет затылок, поспешила трактовать это «древнее, как сам мир» Пророчество.

— Если говорить кратко: пророк хотел сказать, что когда народ обелисков встретит жуткую напасть, явится потомок легендарных чёрных волков и спасёт их. Как стало понятно позже — от гнёта пепельных. И, судя по всему, Иллариону прекрасно известно о Пророчестве обелисков, поэтому он всё это время ничего не предпринимал и ждал появления этого самого потомка, чтобы тут же его уничтожить и не дать нашему Пророчеству сбыться.

— Поэтому заключил контракт, при котором потомок даже напасть на него не сможет?

— Именно так.

— А если потомок окажется настолько силён, что Илларион и пискнуть не успеет, как его уничтожат? Нет автора контракта — нет контракта.

— Пока сомнений в его силе не возникало, поэтому трудно сказать.

— Боже… — Света, лёжа на полу в куче карт, камней и трав и опираясь на локти, потёрла переносицу. — Так. Почему бы ему просто не уничтожить всех чёрных волков, чтобы потомок не родился в принципе?

— Как я уже говорила, он хочет впитать в себя его силу, прежде чем уничтожить. Потому что вся сила предков этого потомка вместе взятых, по легенде, не сможет сравниться даже с его собственной.

— И вы думаете, что у него хватает ума верить в эти глупые пророчества. Они вообще хоть раз сбывались?

— Но у обелисков действительно однажды появились враги. Это уже доказательство того, что Пророчество сбывается!

— И в нём ни слова о геноциде! — Шумно выдохнув, Света принялась опровергать все эти из ниоткуда взявшиеся теории. — Этой напастью могло быть хоть цунами, хоть землетрясение — что угодно. Они хотя бы примерное внешнее описание или имя этого предсказателя слышали? Больше похоже на рекламу могучей силы чёрных волков и распространение грязных слухов о пепельных, тебе так не кажется? Не спорю: я не разбираюсь в ситуации лучше обелисков, но кто из них был свидетелем всех этих кровавых событий? Кто-то хоть раз был в Первом Измерении и знает на сто процентов, что оно вообще существует? Не похоже, чтобы Илларион был убийцей, даже условия контракта соблюдает. Вспомни, на что способны людские слухи. В Средневековье в Европе всех рыжих девушек без разбору сжигали, потому что «кто-то когда-то сказал, что они ведьмы». Сколько уже времени прошло, неаккуратно кинутая кем-то фраза за полтора века столькими подробностями из воздуха могла обрасти… Подозрительно.

Света склонила голову набок и глянула Амалии в глаза с такой насмешкой, даже неким пренебрежением, что та невольно дёрнулась. Света почему-то вмиг растеряла всю непосредственность, наполнив комнату другой своей более тяжёлой аурой. Казалось, даже глаза сквозь козырьки длинных чёрных ресниц устрашающе блеснули жёлтыми огнями в темноте. Амалия на долгие несколько минут задумалась, почему вообще все обелиски так безоговорочно верят в Пророчество, при этом понятия не имея, кто его автор. Может, и вовсе не было никакого Пророчества, и это массовый самообман…

— Но… — Амалия всё ещё пребывала в замешательстве, увидев новую сторону Светы и впервые засомневавшись в собственных убеждениях, даже как-то стушевалась под этим тяжёлым взглядом и не решалась перечить сестре, почувствовав себя маленьким ребёнком, на которого снисходительно смотрит взрослый.

— Ладно. Может, ты просто упустила какие-то детали на эмоциях, и я неправильно поняла. Это ведь не вся история? — Света вновь обрела привычный расслабленный вид и лениво придвинулась обратно к столику. — Кубки-то тут причём?

— А, точно, — откашлялась Амалия, понемногу приходя в себя. Она и сама забыла, к чему должен был вести разговор. — Помимо Пророчества, среди обелисков из поколения в поколение передаётся легенда о таинственных магических артефактах, — на словах «легенда» и «из поколения в поколение» она невольно запнулась, — которые колдуны создали для победы над пепельными.

— Снова всё сводится к этому… Это и есть те самые артефакты?

— По крайней мере, одни из них. Говорят, их четыре пары: кубки, жезлы, мечи и пентакли. — Света выгнула бровь. — Монетки такие… Это четыре масти карт таро, но как артефакты связаны с ними, мне неизвестно. Все они украшены драгоценными камнями. Мама где-то добыла информацию о кубках, а эти идеально подходят под описание.

— То есть нужно собрать все восемь, и случится чудо? Сокровища теперь искать будем?

— Хотелось бы, только никто понятия не имеет, где остальные. Почему кубки в этом доме?.. Насколько я знаю, продавцам он достался по наследству от их предков-купцов, которые выкупили у кого-то этот дом ещё в первой половине прошлого века. А сами временами заходили сюда и убирались, чтобы дом не зарос пылью и был пригоден для продажи. Думаю, они понятия не имели о существовании оборотней, и уж тем более об этой легенде. Она и у нас-то как обычная сказка преподносится вместе с Пророчеством, чтобы дети всю жизнь не боялись попасться пепельным на глаза. Мол, когда-то придёт спаситель, и настанет мир во всем мире. Может, и вправду всё было не так страшно…

— Значит, вытягивать информацию из прошлых жильцов — не вариант. Прелестно.

— Постой. В шкатулке лежит ещё что-то…

Не успела Света отреагировать, как Амалия уже потянулась к шкатулке и, аккуратно вытащив кубки, стала рыться на дне. И каково же было удивление девушек, когда через пару секунд Амалия держала в руках кусок пожелтевшей от времени бумажки и разорванную пополам старую газету. Света машинально проговорила:

— Это что?..

— Подсказка?!

Отодвинув шкатулку с кубками на край стола, Амалия разложила находки посередине, дав прочитать их Свете. У обеих загорелись глаза: неужели остальные артефакты действительно можно найти?

Первым они решили изучить кусочек бумаги размером с ладонь. На нём кто-то ровным почерком вывел чернилами несколько слов: «Дневник на чердаке городской библиотеки». Вот так прямо, без загадок, кто-то выдал расположение какого-то дневника… Теперь это ещё больше походило на розыгрыш, а не доказательство правдивости древней сказки.

— Что за бред?

— Невероятно! Мы обязаны проверить!

— Это слишком легко, — недоверчиво проговорила Света, оглядывая скептическим взглядом оба листка старой бумаги, но решила всё-таки изучить и газету. — Это просто прикол какой-то, не…

И с круглыми от удивления глазами замолкла, бегло прочитав надпись на краю страницы. «Пожар в поместье Козыревых. Линда Коз…» Это был заголовок статьи, оборванный на половине, но шока от этого был не меньше. Света ни разу не слышала о родственницах с таким именем, и уж тем более не знала ни о каком поместье. Неужели однофамильцы? И как так совпало, что кусок газеты лежал в одной шкатулке с кубками, да ещё и в новом доме других Козыревых? Это точно чья-то злая шутка…

— Что там такое? — перепугалась Амалия от внезапной перемены в настроении сестры и, не встретив никакого сопротивления, выхватила находку из её рук. Теперь и она удивилась не меньше Светы. — Кто такая Линда?

— Что за пожар? У вас было такое?

— Был один, но не думаю, что это кто-то из наших родственников. Было бы странно, если бы моя мама, будучи журналисткой до мозга костей, не знала, что это они.

— Это не тот самый «один случай», про который ты забыла мне рассказать? Я теперь буду всех во всём подозревать…

— Наверное, он. Здесь не указан адрес, но такой пожар был единственным на весь город…

Ещё одним непродолжительным рассказом Амалия поведала о той самой единственной за всё время попытке Иллариона нарушить контракт с обелисками.

По слухам, примерно тринадцать лет назад его приспешники сожгли дом одной семьи оборотней, посмевших попытаться нарушить контракт. Катерина мало что рассказала Амалии: та была совсем маленькой, когда это произошло. Но войны за инцидентом не последовало по одной простой причине: пепельные не нападали первыми, а нападавшие погибли раньше, чем успели нанести адептам вред.

Правда это или нет, обелиски знать не могли, поскольку всех, кто жил в том доме на момент пожара, уже не было в живых, а у семьи даже не было знакомых. Да и дом не превратился в гору пепла, а значит, и поджог не был результатом атаки пепельных. Вероятнее всего, они перестраховались и, чтобы не нарушить контракт, просто подожгли его обычными бензином и зажигалкой, поскольку в контракте не упоминается, считается ли нападением атака без использования пирокинеза. Эта деталь ещё раз послужила доказательством того, что Илларион всё ещё сохраняет нейтралитет — огонь формально и не был делом рук организации.

Всю историю охватывала мрачная пелена таинственности, недосказанности и, возможно, предрассудков, а инцидент замяли, поскольку последствия с обеих сторон посчитали «минимальными». Но с тех пор обелиски стали ещё больше ненавидеть одно только слово «Розенкрейц». Ведь жизни тех нескольких несчастных погибших едва ли не прямым текстом назвали бесполезными, а виновников их смерти вот так просто отпустили, даже не привлекая к ответственности.

— Может, это про тот самый пожар? — задумчиво проговорила Амалия, указывая на оборвавшийся заголовок. — Кто-то из обелисков постарался найти первую пару артефактов и некий дневник с записями о других, после чего положил сюда подсказку о его местонахождении. А пожар стал последней каплей для начала холодной войны и подготовки к атаке?

— Почему тогда страница оборвана? — Света, подперев рукой висок, всё активнее раздумывала над всеми этими делами обелисков и пепельных, так что голова начинала кипеть. — Срез неровный, это не конец.

— Боюсь, это мы узнаем, только когда приступим к расследованию. А потому начнём прямо завтра!

— А шкатулку куда девать?

— Девочки! Вы закончили?! — послышался звонкий оклик Катерины из кухни. От неожиданности сёстры подскочили и машинально прикрыли собой всё лежащее на столе.

— Да! Сейчас перетащим матрас и вещи!!! — Амалия крикнула так громко прямо возле уха Светы, что та скривилась и свернулась на полу калачиком, прикрывая руками пострадавшие уши.

— Хорошо! Как раз к ночи успеете!

Прислушиваясь к удаляющемуся топоту Катерины, Амалия приглушённо выдохнула и, снизив громкость, снова обратилась к лежащей в нокауте Свете:

— Понятия не имею, знает ли Илларион о легенде об артефактах, но кубки в любом случае придётся на время спрятать — и от пепельных, и от моей мамы. Она сказала, что твои родители обычные люди, но сомневается, оборотень ли ты. Хорошо, что твоё биополе приглушено: она сможет найти его, только если некоторое время посидит возле тебя и сосредоточится. Я его так и почувствовала.

— Ясно, просто положим в рюкзак, — едва слышно проговорила Света, всё ещё морщась от противного звона в ушах. Кажется, барабанные перепонки лопнули — у неё с детства слишком чувствительный слух.

Оставшееся время у девушек заняло перетаскивание матраса и некоторой части вещей Светы на прибранный чердак. Правда, времени на то, чтобы убрать эзотерическую «таинственную атмосферу» из комнаты, не хватило, поэтому девушке пришлось лечь спать в окружении гадальных карт и прочего.

На следующее утро Амалия пообещала ей «незабываемое приключение» и знакомство со своими лучшими друзьями. Оборотни, пепельные, Пророчество и артефакты должны были захватить все её мысли, не дав сомкнуть глаз, но Света не из тех, кто подолгу не может уснуть из-за такого. Поэтому, продержавшись для приличия одну минуту в глубоких размышлениях, она погрузилась в ещё более глубокий и куда более полезный, чем рефлексия, сон.