Нигредо. Созданный из пепла

Глава 9. Огонь огнём вышибают

Плевать Света хотела на приличия, поэтому в тот же вечер, когда школа официально закрылась, пробралась на заднюю часть двора. Амалия умоляла пойти вместе, но так шансы наделать шума удваивались, поэтому пришлось оставить сестру дома, чтобы та следила, не хватятся ли Светы. В темноте она парой движений перелезла через забор и прошмыгнула к выходу с цокольного этажа на стадион.

Предусмотрительно проверив, обходит ли охранник территорию, и никого не увидев, она склонилась над дверным замком со скрепкой в руках. Если кто-то её засечёт, можно будет сразу прощаться со школой. Да и вряд ли она отделается одним только отчислением. Но азарт поиска дневников и артефактов вскружил голову достаточно, чтобы об этом Света задумывалась в последнюю очередь.

Короткий щелчок — и дверь с приглушённым скрипом отворилась. Замок оказался даже более хлипким, чем Света предполагала. Мягкими бесшумными шагами она проскользнула в темноту, без помощи фонарика вспоминая приблизительную планировку коридора. К счастью, тот был пуст. Даже внимательно вслушиваясь в окружающие звуки целую минуту, она не уловила ничего, что нарушало бы гробовую тишину. Вероятно, охраннику было всё равно, проберётся ли кто-то в школу в такое время. Тут даже красть было нечего: техника в компьютерном классе и то стоила слишком мало, чтобы кто-то решил потратить время на её кражу.

Света ни капли не жалела о том, что вместо того, чтобы проводить поиски днём, рискуя быть замеченной, она просто пробралась в школу ночью, представляя себя тайным шпионом с важной миссией. Миссия у неё была действительно важная. Она аккуратно открыла дверь и прошмыгнула в библиотеку. Вокруг по-прежнему царили тишина и мрак, лишь тонкие полосы света уличных фонарей проникали в помещение через узкие окна под потолком. Использовать фонарик нельзя: его могли заметить снаружи. Поэтому придётся полагаться на собственное ночное зрение. К счастью, в некоторой степени оно имелось.

Света также по памяти прошагала в нужном направлении, стараясь двигаться не менее тихо, чем совы. Присев на корточки, вновь прикоснулась к злосчастному кирпичу и попыталась выдвинуть его. Когда тот вдруг подчинился, она с трудом одёрнула себя, чтобы радостно не воскликнуть, но упорно продолжала держать себя в руках и обошлась протяжным выдохом.

Она отложила кирпич в сторону и просунула руку в щель. Шарила там, по меньшей мере, минуту, ощупала каждый угол, каждую трещинку, но безуспешно. Дневника попросту не было.

Выходит, в период времени от падения учебников с верхней полки до второй попытки достать книгу кто-то не только заблокировал «механизм», но и сам забрал дневник. В библиотеке были только Света, Тихон, Федя, Богдан и близняшки. Насколько Света помнит, все пятеро большую часть времени находились в её поле зрения и не могли успеть сделать что-то с дневником. Или его украли уже после, когда все покинули библиотеку? Да что за чёрт…

Она уже хотела вслух, хотя бы шёпотом, озвучить пустоте этот вопрос, но лёгкий шорох заставил её сердце на секунду остановиться, а тело сковало незримыми ледяными цепями. От страха не получалось двинуть и пальцем. В тот же миг её лицо болезненно осветили чьим-то фонариком, заставив щуриться и закрываться рукой.

— Не это ищешь?

От вопроса, сказанного таким обыденным тоном, Свету должно было парализовать окончательно, но она силой заставила себя повернуть голову. Фонарик больше не слепил, незнакомец направлял свет на книгу в своей свободной руке. «Альбедо. Книга Луны», — прочитала Света и тут же перевела взгляд широко распахнутых глаз на держащего. Справа от неё стоял Богдан. Всё ещё в школьной форме, с привычно скучающим видом и лёгкой улыбкой. Разве что глаза теперь хитро щурились и мерцали явной издёвкой. Он открыто насмехался над неосмотрительностью Светы.

В этой части библиотеки свет фонарика не видно с улицы, поэтому Богдан и воспользовался им. Пока Света стеклянным взглядом провожала каждое его движение, он отложил телефон на ближайшую полку и произнёс:

— Для золотого обелиска ты слишком импульсивна. Кто же в школу ночью ходит? Не боишься, что накажут?

— А сам? — разговоры, независимо от характера собеседника, порядком успокаивали, теперь у неё хватило смелости выпрямиться и встать прямо напротив Богдана, глядя ему в глаза так, словно хотела прожечь ими дыру в его черепе. Даже не «словно»: она искренне жалела, что не способна этого осуществить. — Какого чёрта ты делаешь?

— Ха-ха, — рассмеялся тот. Было непонятно, на самом деле ему смешно или он просто хочет вывести Свету на эмоции. Надо признать, это он делал вполне успешно. Быстро успокоившись, Богдан ответил. — С самого утра я хотел задать тебе тот же вопрос. Ты в курсе, что у обелиска светятся глаза, если он плохо контролирует свою силу, пытаясь рассмотреть чьё-то биополе?

Каждое сказанное парнем слово, как острый клинок, пробивало в сердце Светы новую дыру, заставляя его кровоточить. Так он видел это? Вот к чему было это «аккуратнее» утром. От внезапного воспоминания грудную клетку сжало ещё сильнее. Совсем скоро начнёт бить мелкой дрожью, то ли от раздражения, то ли от обиды на саму себя.

— Хотя неудивительно, твоё-то ещё не встало на место, — слегка задумчиво проговорил Богдан. — Даже формы не разглядеть, только масть. Кто твои родители?

— Думаешь, буду перед тобой отчитываться? — Света постепенно закипала, с каждой минутой кинуться на парня с кулаками хотелось всё больше. Раздражение в голосе она и не собиралась скрывать. — Может, сам о себе расскажешь, умник?

— Я только с радостью, мне хотя бы есть что рассказать.

И, произнеся это, засветился самой милой своей улыбкой, которой только умел. В глазах Светы это была самая противная улыбка из всех, что она когда-либо видела. Тысячи мыслей собирались в голове в запутанный клубок, что уже не развязать вот так просто. Она пыталась контролировать свои действия, как могла, но всё же инстинктивно встала в боевую стойку. Богдан вскинул бровь и тут же принялся отмахиваться, будто заранее предполагал, что удары Светы для него будут точно комариный укус:

— Да ладно, я настолько пугающий? Прошу прощения. — Он помахал дневником прямо у неё перед глазами, дразня и не теряя улыбки. — Везёт тебе: боксёрам и в замкнутых пространствах драться можно.

— Хочешь, на тебе проверим? — Света прекрасно понимала, что угрозы для Богдана всё равно что детский лепет, но промолчать не могла. — Зачем тебе дневник?

— И снова к тебе тот же вопрос. — Взгляд Богдана потемнел, глаза подозрительно сощурились, «милая» улыбка теперь контрастировала со всем этим ещё больше. С каждым новым словом его тон всё холодел. — Хотя их должен задавать только я тебе. Из ниоткуда появилась в Новом Осколе, с запечатанными силами и минимальными знаниями об обелисках, но уже влилась в компанию Тихона и каким-то образом узнала, где второй дневник. Где же первый? Уже нашла?

Света невольно сглотнула. То, как её приезд описывал Богдан, и вправду звучало крайне подозрительно. Но проблема в том, что она и сама доверяла ему не больше, чем он ей. Может ли она вообще рассказывать, что её родители обычные люди, и она понятия не имеет, кто в далёком детстве запечатал её силы? Использует ли он эту информацию против неё же? Сейчас был тот редкий случай, когда она не могла выдавить из себя и слова, как бы ни хотелось.

Но Богдан и не давал ей возможности. Улыбка окончательно сошла с его лица, остался только ледяной взгляд прищуренных светло-серых глаз. От него у Светы едва не подкосились ноги: душу будто острым стальным скальпелем вскрыли подобно телу на операционном столе и теперь холодными медицинскими инструментами шарили в ней, выискивая все самые сокровенные тайны, чтобы вырезать их, как опухоль.

— На кого ты работаешь?

Из ступора её вывел другой шорох, в этот раз в коридоре. Богдан тоже умолк и ловким бесшумным движением подхватил телефон, выключая фонарик. Света была готова поклясться, что даже в темноте и при наличии внешней угрозы Богдан не сводит с неё своего острого взгляда. Но обращать на это внимание времени не было. Теперь опасность грозила обоим.

Повернуться к Свете спиной Богдан не мог, а потому пропустил её вперед, бросая на произвол судьбы и заставляя идти на разведку вместо него. Света тоже ни за что не повернулась бы к нему спиной, но выбора не было. Судя по тому, как он напрягся, шорох издал не его сообщник.

Вариантов оставалось не много, пришлось медленно приоткрыть дверь, высовывая голову в образовавшийся проём. Слева, в стороне лестницы на первый этаж, Света не увидела никакого подозрительного движения и уже была наполовину готова облегчённо выдохнуть. Она повернула голову вправо. И тут же выскочила из библиотеки, становясь в стойку: их с Богданом уже заметили, скрываться не было смысла.

Расслабленно облокотившись спиной о стену, с руками в карманах стоял тот же адепт, что преградил ребятам дорогу на пути из городской библиотеки и орудовал огненными цепями. Темноту вмиг осветил вспыхнувший возле парня летающий огонёк, подсвечивая зловещим оранжевым светом его лицо. Нахмурив тёмные брови, он с лёгкой ухмылкой смотрел на Свету, точно волк на зайца, загнанного в угол. Почему она вообще не заметила его приближение?!

Богдан тоже показался в коридоре, будто вовсе забыл об угрозе. Не спеша вышел, даже потрудившись закрыть за собой дверь, и вперил в пепельного полный холодной ненависти взгляд. Тот и бровью не повёл, встретившись с ним глазами. Лишь усмехнулся:

— Смотрю, ваша команда воров пополняется. Успели стащить ещё что-то, или я вас отвлёк?

— У меня нет с собой того, что ты ищешь, — нашла в себе силы ответить Света.

Богдан, несомненно, теперь ещё больше уверовал в то, что Света не на стороне обелисков. У какого нормального оборотня найдётся общая тема для разговора с адептом? Вот только Света совсем не была этому рада. В ответ пепельный прыснул:

— Мне-то что? Я в любом случае могу выбить из тебя его местоположение.

Выбивать он, разумеется, собирался силой. Света, не задумываясь, отпрянула в сторону за миг до того, как воздух в сантиметре от её лица рассекли острые наконечники двух огненных цепей. Она невольно опустила глаза на пол: те вырвались прямо оттуда. Страшно представить, какие ощущения испытала бы она, не уклонившись. Богдан тут же сорвался с места и дёрнул Свету за капюшон, чтобы та тоже убегала. Пепельный, до этого не менявший положение, оттолкнулся от стены и неторопливо проследовал за ними.

Богдан со Светой на хвосте уже тормозил подошвами кед об асфальт в центре школьного стадиона. Пусть их увидит охранник: он ничем не поможет, равно как и не сделает хуже. Света собиралась экстренно вернуться домой, но, увидев, что Богдан вдруг остановился на месте и не планировал продолжать побег, вопросительно уставилась на него:

— Мы не убегали, что ли?

— А должны? — Богдан снова нацепил противно-милую улыбку. Невинный вид она придавала парню только в его голове, Света от этого пренеприятного зрелища всё пыталась сдерживать рвотные позывы. — Я хотел увидеть, как ты будешь давать этому парню отпор. Похоже, ты уже и адептам чем-то насолить успела. Расскажешь чем, если выживешь.

Света не знала, каких чувств в ней сейчас бурлило больше: всепоглощающего ужаса или адской злости. Богдан не обращал внимания на её немые оскорбления и прогулочным шагом отошёл в сторонку, когда в паре метров за спиной Светы нарисовался пепельный. Ну вот, теперь и не сбежать. Она тут же обернулась.

— Ого, вы даже в очередь встали, — удивился пепельный, вытаскивая руки из карманов. — Я вас огорчу: выбивать правду одновременно из обоих намного удобнее. Но посчитаю это за последнюю просьбу.

Богдан глядел на «зрелище» с таким безмятежным видом, будто наблюдал за подобными столкновениями ежедневно. А ведь между оборотнями и пепельными всё ещё действовал контракт. Похоже, грядущая война его тоже не заботила. Оставив все вопросы на потом, Света приготовилась к бою.

И снова в последний момент едва успела уклониться от пронзившей землю цепи. Они проникали сквозь пространство, ничего не сжигая. Но точно сожгли бы живую плоть, попади в цель хоть одна. Огненные змеи со свистом рассекали воздух то над макушкой, то под ногами, множась в два раза с каждым выпадом. Света бежала по стадиону и отклонялась в стороны с такой скоростью, что уже не разбирала, где лево, а где право. Только рефлексы позволяли ей ходить по лезвию ножа, пока ещё не падая.

Одна из цепей промчалась особенно близко к глазам. Длинная чёрная чёлка разметалась от взметнувшегося вихря горячего воздуха. Света инстинктивно зажмурилась и оступилась, сильно завалившись вперёд, но тут же оттолкнулась сильными руками от земли и кувырком поднялась обратно на ноги, попутно избегая ещё три едва не вспоровших ей живот наконечника.

Ещё пять свистящих атак, два уклонения назад, чуть-чуть не дотягивающих до «мостика», и с десяток прыжков в стороны. Дыхание предательски начало тяжелеть. Будь это обычная дворовая драка, Света избежала бы ещё хоть сотню выпадов и ударила бы ещё тысячу раз в ответ, но эта ситуация была совершенно иной.

Она вновь наклонилась вперёд, пока над головой свистела цепь. Оттолкнулась руками от земли, чтобы мощно рвануть вперёд, разом уходя от пяти наконечников сверху.

Её жизнь действительно в опасности, и каждая ошибка может стоить непомерно дорого. Дыхание сбивалось, путы тревоги продолжали сковывать её грудь, вдыхать было уже тяжелее, чем рефлекторно лавировать между цепями.

Так вот что такое паника? Совсем не то, что она испытывала, когда увидела в окне кабинета химии дым. Это чувство охватило тело целиком, заставляя терять контроль над конечностями. Цепи продолжали со свистом проноситься в миллиметрах от Светы одновременно со всех сторон. Пока она наклонялась, избегая удара сбоку, сзади и спереди летели ещё две. С каждой секундой стук сердца оглушал всё больше, все вены в теле запульсировали, каждый вдох ощущался как последний.

Весь мир в её сознании стал одной большой сценой, все прожекторы на ней стремительно гасли один за другим, оставляя сцену почти полностью затянутой тьмой, лишь два луча света остались не выключенными: один над головой Светы, судорожно уклоняющейся от летящих на неё десятков цепей, и другой — над пепельным, что с таким спокойным видом и лёгкой усмешкой на лице, стоя на месте, стремительно теснит её к границе стадиона, где Света окажется зажатой в угол металлической сеткой без шанса уйти отсюда живой.

Всё вокруг померкло, оставляя в её поле зрения только два прожектора. Оркестром было оглушающе громкое биение собственного сердца, звон и потрескивание огненных звеньев, а теперь и неспешные, но ужасающе тяжёлые шаги противника, как отсчёт оставшегося времени до её смерти, звучавшие всё ближе. Выхода не было.

Света вспомнила, когда ещё испытывала это чувство — в лесу, когда встретила призрака.

Эта мимолётная мысль вдруг очистила разум. Время замедлилось, Света стала видеть всё, как видит мир муха: все движения вокруг теперь казались такими медленными, что она чётко видела, откуда движется каждая цепь и где она окажется после.

Если вспомнить, тогда призрак просто прошёл мимо и исчез. Света не только осталась жива, но и вернулась к родителям с таким видом, будто ей и не грозила опасность ещё пару минут назад.

Девушка затормозила подошвами ботинок, оставляя за собой облако пыли и шурша щебнем, замерла на месте и уставилась адепту прямо в глаза нечитаемым взглядом. Тот издал удивлённое «О» и остановил стаю цепей в паре сантиметров от Светы, с интересом выжидая её дальнейших действий. Пошевелиться она всё равно не могла: острые наконечники окружили и стрелками указывали на неё со всех сторон, словно обозначили цель. Двинется хоть немного — поранится.

Света едва слышно хмыкнула.

О да, матушка-удача всё ещё на её стороне! В голове вдруг не осталось ничего лишнего. Скрытый во мраке тени стадион осветился тёплым солнечным светом, шум шелестящей от ветра листвы за ограждением и трель сверчков вмиг стихли, оставляя только безмятежную тишину. Она больше не стояла на твёрдом шершавом асфальте: ноги мягко обволакивала покрытая утренней росой трава. Все ненужные мысли остались далеко позади, там, на тёмном школьном стадионе, где за ними наблюдало раздражающее беловолосое недоразумение. Тишину ясным гласом дополняла лишь фраза, вскользь произнесённая тренером Алексеем Викторовичем ещё семь лет назад.

«Не забудь улыбнуться, перед тем как ударить!»

И она улыбнулась.

Так неожиданно жутко, что адепт отпрянул и отступил на несколько шагов назад, из-за его спины выглянуло ещё пять светящихся наконечников, готовые защищать хозяина. С девчонкой творилось что-то странное.

Даже Богдан слегка вскинул брови. Он и подумать не мог, что лицо, прежде изображавшее немые мольбы о помощи и сильнейшую панику, теперь окрасит пугающий азартный оскал во все тридцать два зуба. На адепта будто смотрел хищник, готовый растерзать его в клочья за считанные секунды. Испугался бы Богдан, посмотри Света этим взглядом на него?

Пепельный растерялся лишь на миг. Разрезая пространство подобно реактивному самолёту и целясь Свете в лоб, теперь летела ещё более увесистая цепь. Она сотрясала и раскаляла воздух вокруг, в сторону от неё летели мелкие камни и вздымались вихри пыли. Девушка, не двигаясь, внимательно смотрела на острый, горящий ослепляющим рыжим светом наконечник. Оставался жалкий миг до того, как тот пронзит её череп насквозь. Но едва заметным, будто отточенным сотню раз движением она, чудом не задев цепи вокруг, выставила согнутую в локте руку перед лицом, широко раскрытой ладонью закрывая лоб.

Несущийся на всех порах наконечник резко остановился у самой цели, по инерции цепь в воздухе заметалась из стороны в сторону, как змея пыталась пробиться сквозь раздражающее препятствие, чтобы впиться клыками в добычу. Во все стороны летели искры, издалека их можно было принять за сварку металла. Но извиваться дальше ей не дали: Света подняла вторую руку и мёртвой хваткой сжала всеми пальцами тело змеи. Ни один мускул не дрогнул, широкая улыбка застыла на лице. Света пристально глядела прямо на пылающую яркими сполохами извивающуюся цепь. И ни на миг не зажмурилась от света.

Адепт застыл. Глаза его широко распахнулись, зрачки сузились, а брови нахмурились ещё сильнее. Он нервно сглотнул. Девчонку уже давно должно было охватить пламя, пожирающее и обращающее в пепел всё живое, к чему прикоснётся. Почему она не шелохнулась? Стоит и даже не трясётся от боли, обеими руками держит раскалённую цепь, которая секунду назад должна была насквозь рассечь ей черепушку.

Минутку…

Высокий рост, подтянутое телосложение, чёрные волосы, приметные янтарные глаза.

А что если…

Он вздрогнул, покрываясь холодным потом.

— Это что, шутка какая-то?

Зловещая холодность её голоса в контрасте с широкой улыбкой заставила внутренности адепта сжаться в комок. Не дожидаясь ответа и не ослабляя хватку, Света в позе питчера широко размахнулась. Воздух вокруг быстро накалялся. Шаг вперёд — асфальт пошёл трещинами, ударная волна превратила и без того рассыпавшееся от старости покрытие в огромную паутину с пауком-Светой в центре, щебёнка взлетела на воздух, треск и грохот заставили воздушную массу вокруг вибрировать, а землю содрогнуться. Десятки цепей, окружавшие девушку, взрывной волной отбросило в стороны. И пока звенья рассыпались в воздухе мельчайшими частичками пепла, сквозь поднятый ураган в сторону адепта ринулся пылающий снаряд, за ним следом по прямой продолжали расходиться трещинами асфальт и вздыматься облака пыли.

Шаг в сторону, и вместо тела адепта наконечник с жутким грохотом пробил забор позади, кирпичи разлетелись в стороны, падая на тротуар и разбиваясь на осколки. Пепельный стеклянным взглядом наблюдал, как уже вдалеке от него цепь замедляется и рассыпается тусклыми искрами, ничего больше не разрушив.

Какого хрена…

Улыбка уже сошла с лица Светы. Теперь она исподлобья пристально глядела на адепта, с широко расставленными ногами и расслабленно свисающими руками согнулась, готовая наброситься в любой момент. Янтарные глаза теперь прекрасно было видно и на таком большом расстоянии: смертоносными огнями они, как прожекторы, освещали ей путь.

Адепт не спеша вскинул руку, ладонью указывая на Свету. Являясь из пустоты по безмолвному приказу, воздух вспорола ещё одна пылающая стая, нагретый до предела воздух вокруг пошёл волнами, обдав ветром Богдана, недоумённо застывшего неподалёку. Он, не отрываясь, фиксировал глазами всё происходящее. Подобное, наверное, не увидишь даже в кино. Всё это было поистине странным даже для его мира.

С каких пор оборотни могут так спокойно касаться раскалённого металла?

Для блока Света выставила сжатые кулаки, прикрывая лицо. Вены яростно пульсировали на ладонях, а радужки глаз с каждым мигом разгорались всё ярче. Десяток огненных цепей уже почти повторил судьбу предшественницы, но в метре от цели вновь утонул в пустоте. Не меняясь в лице, Света смотрела, как цепи исчезают в пространстве, не долетая до неё жалкого метра и оставляя вместо себя лишь мелкие искры. С какой стороны появятся теперь? Сзади? Из-под земли?

Едва заметная вспышка сверкнула в десятке метров над её головой. Света подняла глаза, ища источник приглушённого треска. Далеко справа тоже сверкнуло. И слева. И сзади.

Одновременно со всех сторон, волнуя раскалённый, как в пустыне, воздух, пространство рассекли несколько десятков рыжих полос.

Одновременно со всех сторон её молниями насквозь пронзили десятки горящих ярчайшим пламенем цепей, заставив тело мотаться в стороны, как тряпичную куклу. Каждая цепь вынуждала её делать рваный шаг вбок, вперёд, назад. Цепи закончились и неподвижно зависли в воздухе, лишь частично выползшие из невидимых порталов и приковавшие Свету к центру ею же образованной паутины из разрушенного асфальта.

Богдан уже хотел смириться со смертью новой одноклассницы. Не сказать даже, что ему хоть немного её жаль. Но девушка стояла на месте и не падала замертво подозрительно долго. Он невольно нахмурился. Да от таких ранений даже бессмертный закричит и скорчится от боли. Что происходит?

Адепт тоже замер, боялся упустить из виду очередной необъяснимый выпад.

Сердце его пропустило удар. Он боялся не зря.

Цепи, не двигаясь с места, растворялись, все звенья один за другим тускнели, рассыпались в пепел и рассеивались на лёгком прохладном ветру. Облака серой пыли постепенно разлетались, пока Света, как ни в чём не бывало, живая и невредимая, выпрямлялась, разминая плечи.

Адепт ошарашенно смотрел на неё. Света пристально смотрела на адепта.

Света потягивалась и раскачивалась в разминочных прыжках, постепенно набирая темп. От непрестанно нагревающегося воздуха вокруг становилось жарко даже адепту. По уголку его щеки уже давненько и едва заметно стекала какая-то жидкость.

Не отрывая взгляда от Светы, он украдкой всё же провёл ладонью по щеке и глянул на пальцы.

Кровь.

Кровь?!

С каждым прыжком и без того разрушенный асфальт заходил ходуном. Камни подскакивали всё выше, воздух всё продолжал нагреваться.

А тело Светы меняться.

Жар воздуха загорался, переплетался и обретал очертания. Тут и там вспыхивали всё новые языки пламени, грациозно обволакивая разгорячённое тело Светы и сплетаясь клубками вокруг её расслабленных ладоней. Короткие чёрные волосы подхватывали разгоняющиеся потоки воздуха, кожаная куртка и ткань спортивных брюк засуетились от поднятого ветра.

Адепт не знал, куда смотреть: на распадающиеся мелкими частицами его же цепи, на кровь на руке, стёкшую по порезанной его же цепью щеке, на подлетающие в воздух тяжёлые куски разодранного в клочья асфальта или…

За облаками пыли и потоками невесть откуда взявшегося огня он не заметил, в какой момент девчонка отрастила на голове волчьи уши и начала яростно размахивать из стороны в сторону длинным чёрным хвостом!

Он сделал шаг назад. И ещё несколько. Ещё один.

Широко разинутая и заполненная острейшими зубами волчья пасть до ужаса напоминала азартную улыбку. Темп прыжков всё нарастал.

Обе руки она подняла к щекам. И обе были обёрнуты в сотканные из ярчайших языков пламени боксёрские перчатки!

У Богдана перед глазами тоже пролетела вся жизнь.

Как это понимать? Волчий облик и пирокинез? Надо признать: при всём его опыте, ЭТО он объяснить не мог.

Игнорируя бешено колотящееся сердце, он вгляделся в биополе Светы. Днём он увидел лишь размытое золотое пятно, по пятам следующее за ней на отдалении нескольких метров. То, что её биополе ещё не сформировалось к пятнадцати годам, было действительно странным, но, хоть и редким, всё же встречающимся явлением.

А вот то, что он увидел в этот раз, встречалось раз в тысячелетие.

За спиной сотрясающей землю под собой Светы хищно скалился ослепляющий золотым светом, самый плотный, что Богдан когда-либо видел, силуэт волка!

Света — чёрная волчица???

Теперь в этой жизни Богдан, пожалуй, видел всё…

Адепт же подозревал, что его жизнь может оборваться уже совсем скоро. Вероятнее всего — от сердечного приступа.

— Как тебя зовут?

Он нисколько не удивился, когда его голос дрогнул. От страха неизвестности и сильнейшего за всю жизнь смятения колени предательски тряслись, а вопрос вырвался сам собой. Но в этом бою ему во что бы то ни стало нужно хотя бы попытаться защититься. Может, у другого отдела и был протокол для подобной ситуации, но по всем правилам организации ему следовало сбежать отсюда, не оглядываясь, ещё когда девчонка двумя руками схватилась за его цепь.

И если она ответит именно так, как он ожидает, сразу после побега обязан будет сообщить о ней куда надо. Будет ещё лучше, если с этим вообще самолично разберётся босс…

Однако девчонка не ответила.

Остатки асфальта взметнулись в воздух, земляное цунами волнами прошлось едва ли не по всей площади огромного стадиона, чудом не задев застывшего в шоке Богдана. Адепт закашлялся от очередного поднятого облака пыли. И в тот же миг поблагодарил всех известных ему богов за то, что он хотя бы успел увидеть.

Увидеть, как, рассекая земляную волну, на него мерцающей кометой летит чёрная волчица с огненными боксёрскими перчатками!

— Эй вы!!!

«Цунами» быстро повалилось обратно на землю, Света от неожиданности затормозила так резко, что едва не упала лицом в кучу каменно-земляной каши: смогла выровняться, только изо всех сил размахивая руками, как колибри; адепт отчаянно и глубоко выдохнул, хватаясь за сердце.

Грузный пожилой охранник, пыхтя и обливаясь потом, с большим фонарём в руках мчался, разбуженный жутким грохотом на заднем дворе школы. За поднятой пылью он даже не видел, кто стоит на стадионе.

— А ну стоять! Руки вверх!

Всё ещё подрагивающий адепт пулей метнулся к образовавшемуся в каменном ограждении пролому и исчез в темноте. Невесть откуда взявшийся за спиной застывшей в ступоре и вернувшей человеческий облик Светы Богдан подхватил её за капюшон и прошмыгнул туда же.

Пыль осела окончательно, и наконец-то добежавший до места преступления охранник, задыхаясь от неистового бега, метался округлёнными от ужаса глазами от разрушенного векового кирпичного ограждения до уничтоженного почти полностью стадиона.

Да сюда бомба прилетела, не иначе!

Охранник ещё долго озирался по сторонам, гадая, что же здесь случилось, пока Илларион Розенкрейц, стоя на крыше школы, задумчиво провожал взглядом убегающих волчат.

Он видел весь ход боя и благодаря хорошему зрению примечал каждую деталь. Нельзя было винить Марка, работающего в отделе, далёком от Пророчества: даже Илларион никак не ожидал, что у волчицы проявится иммунитет к огню.

И тем более, способности к пирокинезу.

Одна версия гласит, что избранным будет сильнейший чёрный волк. Это пророчество легендой слагалось среди оборотней на протяжении вот уже нескольких веков. Как и версия пепельных среди адептов, где избранным окажется один из них.

Но ни в одной не сказано, что на свет появится чёрный волк, способный управлять пепельным огнём.

Иллариону очень хотелось бы самому уметь предсказывать будущее. Других способов понять, что здесь только что произошло, увы, нет. Он был вынужден лишь наблюдать за всем издалека, сжимая сцепленные за спиной руки. Так какому Пророчеству верить? Что есть истина?

Он догадывался, что Линда знает куда больше остальных. Допускал даже вероятность того, что ей известна точная формулировка Пророчества.

Но и её спросить уже никогда не сможет.