Нигредо. Созданный из пепла

Глава 10. Что было до?

Света не знала, почему продолжает бежать вслед за Богданом, а тот её не прогоняет. Она вообще не помнила ничего с момента, как внезапно избавилась от паники и замерла на месте, окружённая кучей огненных цепей. Очнулась от противного громкого крика охранника и едва смогла устоять на ногах. Ещё не успела толком понять, где находится, как Богдан схватил её за шкирку, как беспомощного котёнка, и умчался в неизвестном направлении через взявшийся невесть откуда пролом в крепком кирпичном ограждении. Краем глаза она успела заметить превратившийся в руины стадион.

Что тут вообще произошло?..

Несмотря на замешательство, благодаря ещё бурлящему в крови адреналину, Света вскоре смогла бежать и на своих двоих. Богдан был только рад наконец-то избавиться от балласта и с охотой дал ей вырваться из хватки. Ещё около километра они с нечеловеческой скоростью молча бежали куда-то, не оборачиваясь, пока не оказались на крыше одной из пятиэтажек.

Богдан остановился, одним прыжком оказавшись у края парапета, а вот Света едва смогла затормозить и опереться руками на колени раньше, чем распластается на покрытом острыми камнями бетоне. И без того учащённое дыхание, подгоняемое неистово бьющимся сердцем, сбилось окончательно, и теперь она шумно хватала ртом воздух так, будто целый час находилась в вакууме без возможности вдохнуть. Богдан с равнодушным видом наблюдал, как она задыхается, и ждал чего-то.

В глазах потемнело, голова закружилась; чудо, что Света вообще могла сохранять равновесие. Мышцы ног жгло, в лёгкие будто залили раскалённый металл. Она надеялась, что ещё немного, и боль стихнет. Всегда ведь была крепкой, а синяки у неё заживали куда быстрее, чем у напарников из секции. Но этот металл с каждой попыткой вдоха накалялся только сильнее. В придачу теперь всё тело ломило разом. Каждый сантиметр горел, каждая клетка словно разрывалась на молекулы.

Колени больно ударились о бетон, а в ладони впилась каменная крошка.

Вот же чёрт. Она стоит тут на четвереньках перед этим белобрысым ублюдком и задыхается. И почему он просто равнодушно стоит в сторонке, глядя на неё сверху вниз? Это из-за него её тело теперь разрывается на части?

Да что там произошло, чёрт возьми?!

В голове ни одной связной мысли, только ругательства в сторону проклятого адепта и этого самоуверенного…!!!

— Просто дыши ровно уже. С этим больше ничего не поделать, — лениво отозвался, наконец, Богдан. В ответ Света яростно зарычала. Зарычала бы, если бы вместо этого не продолжила судорожно пытаться протолкнуть в лёгкие хоть каплю воздуха. — Чудо, что тебя вообще не разорвало на части. Затянись этот бой ещё хоть на полминуты, и охранник упал бы в обморок при виде изуродованного трупа получеловека-полуволка на месте разодранного в клочья стадиона. Дыши ровно, говорю.

Как бы ни хотелось, упрямиться сейчас было и впрямь опасно. Постепенно дыхание действительно выровнялось, а вместо белого шума перед глазами теперь стоял потрескавшийся бетон. Она с трудом подняла голову. С ореолом полной серебряной луны за спиной Богдан теперь выглядел ещё более мерзко. Чёртов… мальчик-загадка. Что такое ему известно, чего не знает Света?

А ведь верно. Сама она не знает толком ничего.

Она без сил упала на спину, широко раскинув руки и ноги, и теперь глядела на небо, лишь бы не видеть эту наглую физиономию. Тело уже не болело так сильно, жар в лёгких стихал. Надо признать, совет дышать ровно — первое, что Богдан сказал за вечер, не рискуя быть побитым. Пока Света пыталась отдышаться, он сунул руки в карманы и заговорил:

— Я надеялся, что пока ты бьёшься с адептом, сможешь показать хоть пару ответов на мои вопросы. Но теперь их стало в сто раз больше. Начну с базы, — светло-серые глаза, обрамлённые длинными тёмными ресницами и отражающие лунный свет, подозрительно прищурились, а серые брови сошлись на переносице, — не похоже, что ты заранее знала об этом. Ты — чёрная волчица.

— Какого… — У Светы не осталось сил даже ругаться, но не попытаться она не могла. — Что ты несёшь? Что произошло на стадионе?

— Это я должен у тебя спросить. — Кажется, Богдан был искренне раздражён. Света усмехнулась: наконец-то они чувствовали одинаковую степень негодования. Хоть одна маленькая победа в этой ментальной битве… — Чёрная волчица золотой масти, если выражаться полностью. Но даже не это удивляет больше. Десять минут назад ты беспрепятственно схватила двумя руками цепь того адепта, запустила её обратно, ранив его, а после уничтожила все цепи, которые насквозь пронзили твоё тело. Не распахивай пока глаза так широко, это тоже не всё. — Его взгляд потемнел, завершающую фразу он зловещим полушёпотом процедил сквозь зубы. — Ты сама подчинила себе огонь и накинулась на него с огненными перчатками на руках.

Рот Светы распахнулся так широко, как никогда; глазные яблоки были на грани, чтобы не выпасть из черепа.

Она… что???

Света резко села. Её глаза скрывала растрёпанная чёлка, но Богдан чётко видел, как едва выровненное дыхание теперь исчезло вовсе. Поняла, что просчиталась, или тоже впервые слышит о подобном? Вряд ли первое.

— Имей в виду, что я не отпущу тебя отсюда, пока ты мне всё не расскажешь, — холодным тоном предупредил Богдан. — Целой уж точно.

Света нервно хмыкнула. У неё и не было сил сбегать. Похоже, придётся выложить всё.

И зачем она только попёрлась в эту чёртову библиотеку среди ночи…

Она нехотя принялась перечислять всё, что рассказала ей об обелисках Амалия в самый первый день, и вспомнила дополнения от Захара. Завершила рассказ тем, что понятия не имела о своих силах и вообще не верит во всё, что сказал Богдан, но глаза его засверкали яростнее прежнего.

Пришлось всё-таки разболтать и подробности поиска артефактов.

Умолчала лишь о призраке у сгоревшего дома. Вряд ли Богдан верил в привидения, и наверняка эта глупая подробность обнулила бы всё, что Света перечислила ранее. Она и сама не до конца верила, что призрак был реальностью, а не частью её разбушевавшегося после странного кошмара воображения. Слышать громкий смех из уст Богдана она бы не хотела даже в страшных снах, это окончательно разбило бы её самооценку на мелкие осколки, и Богдан с удовольствием растоптал бы их, обратив в крошки.

— Даже не знаю, смеяться или плакать, — заговорил Богдан, свободной рукой откидывая длинную белую чёлку назад. Света мысленно поблагодарила его за выбор не первого варианта. — Я бы на твоём месте рыдал навзрыд. — Мелкий ублюдок…

— И что такого грустного ты услышал? — развела руками Света, нагло улыбаясь и смотря на него исподлобья. — И такое в жизни бывает. Кто ж виноват, что мои родители — обычные люди? — Она медленно поднялась, слегка покачиваясь, но быстро вернув равновесие. — Подумаешь, ещё и огнём управлять умею. Разве не круто?

— Круто? — искренне удивился Богдан, выгибая бровь. Света готова была поспорить: ему очень не хватало трёх жирных знаков вопроса над макушкой. Однако недоумение его быстро сменилось холодной, едва сдерживаемой яростью. — Куда ты собралась? Мы ещё не всё обсудили.

— Да что тут обсуждать?! — не на шутку вскипела Света. — В следующий раз я просто не пойду одна среди ночи искать приключения на свою… — И тут она вспомнила, зачем изначально направлялась в библиотеку. Кулаки сжались сами собой, а указательный палец с силой ткнул замершего от возмущения Богдана в грудь. — А какого хрена там делал ты? Ты следил за мной?!

— Разумно опасался, что тебя подослали Розенкрейц, — он небрежно отбросил рукой её руку, вновь нахмурившись. — Не сказать, что я на сто процентов верю в ваши игры в шпионов, но теперь это хотя бы объясняет, почему Тихон вдруг решил потратить время в пыльной школьной библиотеке, а не дома за играми или с остальными на улице. Значит, первый дневник вы нашли в городской?

— Всё так, — процедила сквозь зубы Света, отряхивая отброшенную руку. — Тоже, что ли, хотел сыграть в шпиона и найти дневники?

— Ни за что бы не решился гоняться за тем, чего не существует, но теперь, похоже, придётся. — Света вскинула бровь, а Богдан устало выдохнул, глянув на небо. — Без меня вы дальше работать не будете.

С какого такого перепугу?!

Света невольно отстранилась. Богдан, как ни в чём не бывало, глядел на неё устало полуприкрытыми глазами, сунув обе руки обратно в карманы. И по какой же причине она сейчас должна была согласно кивнуть и проговорить: «Да, конечно, не смею противиться вашей воле, господин мелкий ублюдок»? С таким же успехом они могут взять в команду и Егора с Олегом!

Богдан был далеко не идиотом и прочитал все эти мысли по её лицу как открытую книгу. Очередная порция воздуха протяжно вырвалась из его лёгких.

— Всё, что я увидел — верные признаки того, что на тебя кто-то очень давно, вероятно, в далёком детстве, действительно наложил печать. В какой-то момент она раскрылась, а сила понемногу равномерно распределялась по твоему телу, но сегодня из-за сильного эмоционального потрясения и мощного выброса адреналина процесс нарушился и ускорился, в сотни раз отклонившись от нормы. Представь, что кто-то ножом проткнул огромный шар с водой, но спустя какое-то время, когда он опустел только частично, начал давить на него прессовальным аппаратом. Не занимайся ты спортом с детства, этот шар с лёгкостью лопнул бы, высвобождая всю хаотично скопленную энергию разом. На стадионе произошло почти то же самое: поэтому от него ничего не осталось. Но твоё тело не разорвалось, ты отделалась лёгким испугом и коротким болезненным приступом. Даже так мне неясно, — Богдан пристально глядел Свете в глаза, пока та задумчиво потирала затылок, шурша растрёпанными чёрными прядями, — точно ли случайность, что тебя с детства приучали к спорту? И вот ещё что: не могла ты родиться чёрным волком, да ещё и золотой масти, будь твои родители двумя обыкновенными людьми. Это противоречит нашей физиологии. Даже если бы оба твоих родителя были медными, ты не смогла бы родиться и серебряной.

— А пепельной прям могла? — съязвила Света, усмехаясь собственной шутке, но осеклась, когда Богдан уставился на неё, как на раздражающую жужжащую возле уха муху.

— Понятия не имею.

И не поспоришь.

— Лучше ответь на другой вопрос. Почему кубки были на чердаке именно вашего дома? Валялись среди кучи другого хлама, да ещё и вместе с подсказкой к расположению дневника.

— Я не ясновидящая, — развела руки в стороны Света. — Захар сказал, что их там оставил другой обелиск, который тоже пытался найти остальные артефакты, но умер раньше, либо по какой-то причине бросил это дело, оставив его другим. А что, звучит нереалистично?

— Из уст чёрной волчицы со способностями к пирокинезу нереалистично будет звучать всё. — Света хмыкнула, пиная камень подошвой ботинка. — Захар наверняка и сам понимает, как подозрительно это звучит, но, довольствуясь одной только логикой без дальнейшего расследования, других выводов не сделать. Единственное, что нам известно: артефактов восемь, каждый из них должен выбрать себе хозяина, к каждой паре прилагается четыре дневника, авторами которых являются те же создатели артефактов. Кубки — единственные среди них, сохранившие на устах своё примерное внешнее описание.

Света ожидала, что Богдан продолжит рассказ. Однако тот вдруг умолк и хотел было сказать ещё что-то, но почему-то не стал. Она вопросительно склонила голову на бок, теряя терпение. Богдан, потирая рукой висок, нехотя проговорил:

— Я уже понял, что ты рассказала обо всём честно, хоть и не с первой попытки. И даже не со второй. — Света закатила глаза. — Видимо, придётся рассказать всё и мне. Предупреждаю: все, кто по неосторожности видели то, что я тебе сейчас покажу, далее не проживали и секунды. Я вообще не должен был возиться с тобой и давно бы устранил, как потенциальную угрозу, но твой случай выходит за рамки простых алгоритмов. Однако, если расскажешь ещё кому-то, — я не посмотрю на то, что ты чёрная волчица.

Света сунула руки в карманы и ещё протяжнее закатила глаза в другую сторону в ответ на этот его напускной пафос, но, когда краем глаза заметила, как рядом с ним что-то неестественно блеснуло, машинально вперила в Богдана острый внимательный взгляд.

Воздух справа от него взволновался и пошёл кругами, а из пустоты медленно выплывал какой-то блестящий предмет. Света не сразу сообразила, что это рукоять меча, но тут же вскинула брови от осознания. Богдан не спеша, отточенным плавным движением поднял правую руку и мягко обхватил рукоять, словно прикосновение к мечу всякий раз доставляло ему удовольствие сродни глотку ароматного горячего кофе ранним солнечным утром. Рукоять была инкрустирована белыми драгоценными камнями в чёрную крапинку, по каждому камушку прошёлся блик от света луны, пока меч продолжал выплывать из пустоты, ведомый рукой Богдана. На месте навершия из рукояти, как из стебля, рос искусно сотканный из маленьких серебряных пластинок розовый бутон; точно такой же, но побольше, украшал стык рукояти и гарды. От бутонов тянулись металлические шипастые лозы: нежно окутывали рукоять и часть острого клинка, заставляя меч сверкать мириадами звёздочек в свете полной луны.

Богдан вытащил меч до конца и размашисто, со свистом взмахнул им, рассекая воздух перед собой и вытянутой рукой направляя острие в сторону.

«Ишь как красуется», — усмехнулась Света, но тут же замерла как вкопанная, ошарашенно метаясь взглядом с Богдана на меч и обратно.

Это ж… меч Луны!

То ли от испуга, то ли от шока она отпрянула, шаркнув подошвами о каменную крошку и порывисто вынув руки из карманов. Богдан нисколько не удивился такой реакции. Если его вообще теперь могло хоть что-то удивить.

— Меч светлой стороны Луны. Веками хранившаяся в нашем клане тайна, о которой не дозволено было рассказывать никому, кроме носителей фамилии Полюсовых, — начал он. У Светы сложилось впечатление, что это говорит не её ровесник, а побывавший в сотне битв воин вещает побеждённому противнику о своих секретах, чтобы тот хотя бы перед смертью узнал, через что прошёл победитель, чтобы достигнуть такого уровня подготовки. — С раннего детства меня обучали сражаться, готовили к становлению официальным Хранителем меча. Чтобы свести риски к минимуму, запрещались и чрезмерные контакты со смертными и другими обелисками. Тихону тоже ничего об этом неизвестно. — Лёгкий взмах — и меч исчез в пустоте, Свете отводилась лишь минута, чтобы рассмотреть меч. Тон Богдана сделался ещё холоднее, а светлые глаза в прищуре снова пристально глядели на Свету. — Я не мог воспользоваться им в битве с адептом, поскольку так он увидел бы его. За подобные нарушения Полюсовы без разбора уничтожают и того, кому не повезло увидеть лишнее, и того, кто это лишнее имел наглость показать. А потому имей хоть толику здравого смысла и не распускай язык.

— И не собиралась, — фыркнула Света, но всё же посерьёзнела. — Значит, сам нашёлся. Кубки тоже хранил какой-то клан?

— Понятия не имею. — Света цыкнула, пиная ещё один камень. — Даже если и так, неудивительно, что об этом больше никому неизвестно. Любой подобный нашему клан ни за что не будет распространяться об артефактах, которые хранит. Где второй меч — я тоже не знаю. Может, об этом сказано в дневнике.

— Точняк. Тебе-то он зачем? Инструкций от клана не хватило? И как он вообще у тебя оказался? Пока я была в библиотеке, к тайнику больше никто не прикасался.

— Попробуй ударить меня.

— …

Вот шизик… Света склонила голову на бок, окидывая Богдана жалостным взглядом. В его клане все такие отбитые? Благо, её подозрения не оправдались, по крайней мере, не полностью. Богдан вертикально поднял одну ладонь, как бы отгораживаясь от Светы, и указал на руку подбородком:

— Бей сюда.

— В ладонь?

— Нет, можешь ударить и бетонную стену. — Света не сдержала короткий раздражённый рык. — Правда, бинтов у меня с собой нет, придётся перевязывать раны дома. В ладонь.

Свету не надо было просить дважды. Уже больше часа она хотела лишь одного: выбить из Богдана всё… желание ещё хоть раз противно улыбнуться и пригрозить ей расправой.

Она резко размахнулась, сжатый кулак молнией устремился прямо в цель.

И ударился о невидимую стену в сантиметре от ладони Богдана. Это ещё что?..

Не успела она, яростно рыча, нанести второй удар, как Богдан ровным тоном заговорил:

— Это особая техника клана Полюсовых. Мы превращаем воздух в твёрдую материю и пользуемся им, как барьерами. Такие же я установил за и перед подвижным кирпичом. Преграда была достаточно тонкой, чтобы ты не заподозрила неладное.

— Так это ты… — ошарашенно протянула Света. Богдан в ответ устало хмыкнул. — Ты ими и книги с полки скинул? Так вот когда…

— Именно так.

Света уже почти остыла: устала удивляться каждому его слову. Но не смогла скрыть отвращения, когда Богдан в очередной раз блеснул своей противной, теперь даже самоуверенной улыбочкой. Точно упивается своим превосходством.

Он быстро посерьёзнел вновь, усмехнувшись спектру эмоций, которые успела изобразить на лице Света за долю секунды:

— Мы должны сходить к моей бабушке.

— Я уже не могу удивляться, говори нормально.

— Мы единственные, кто остались в клане. Это она обучала меня всему. Она должна знать что-то, что поможет понять природу твоей силы.

— Да она ж убьёт меня на месте! Ты сам мне свой меч показал. Так и скажи, что убить хочешь. Неясно, правда, почему сам этого не сделал, но откуда мне знать ваши устои?

— Не убьёт. Я не говорил, что мы расскажем ей об артефактах, — устало проговорил Богдан. — Сказал только о твоём происхождении. Да и будь ты пепельной, она вряд ли убила бы тебя: контракт ещё действует, а нарушить его раньше времени — значит нарушить естественный ход событий, предсказанных Пророчеством. Полтора века назад Илларион убил Ольгу и заключил с обелисками контракт, с того же момента все существующие кланы чёрных волков оборвали все связи с другими оборотнями. Всё это время никому не было известно, выжили ли они вообще. А когда оказалось, что выжили, — Богдан невесело усмехнулся, — эта же волчица сражалась с адептом огненными перчатками. Одно твоё существование уже противоречит Пророчеству. Всё ещё считаешь, что здесь «нечего обсуждать»?

Света похвалила бы его за это дерзкое напоминание, но не стала из принципа. Однако, его слова всё-таки заставили её задуматься. Единственная зацепка, которую они с Амалией нашли, — упоминание Линды Козыревой в заголовке статьи о сгоревшем доме, рядом с которым Света встретила призрак. Она была больше чем уверена, что даже поход в особняк не принёс бы никаких результатов: там попросту сгорели все возможные улики. Похоже, у неё не осталось выбора.

Богдан тоже его не дал. Просто махнул рукой, чтобы Света следовала за ним, и направился к лестнице в подъезд.

Всё это время они стояли на крыше его дома. Да он с самого начала планировал показать Свету своей бабушке… Хитрый говнюк.

Спуск на пару этажей вниз показался невыносимо долгим, но, как только Богдан открыл перед Светой дверь, всю скуку как рукой сняло. Она с трудом успела остановиться, когда в её грудь едва не вонзился клинок.

Даже во время битвы с адептом сердце не ухало так ощутимо. Она больше не видела ничего вокруг: только сверкнувшее белой вспышкой острое лезвие. На секунду ей показалось, что здесь она и встретит свой конец, леденящая душу тишина только укрепляла эту уверенность. Но раздавшийся рядом смешок слегка привёл в чувство. Света резко подняла глаза. Перед ней с мечом в руках стояла, улыбаясь, высокая женщина в спортивном костюме, лет тридцати, может даже меньше.

Под обтягивающей майкой было прекрасно видно, что женщина занимается спортом, наверное, тренировалась с малых лет. Всё ещё опасаясь за свою жизнь, Света молча завидовала её бицепсам и широким плечам. По ним волнами спадали белые волосы с кремовыми концами, выбившиеся из пучка, закреплённого на затылке шпилькой в форме короткого кинжала. Левая рука женщины покоилась в кармане брюк, а правая мёртвой хваткой всё ещё направляла на Свету остриё меча, не такого витиеватого вида, как меч Богдана, но оттого не менее смертоносного.

В обычной ситуации милая улыбка женщины ободрила бы Свету и моментально расположила к ней, но никто в здравом уме не станет доверять человеку, с улыбкой направляющему в его сердце клинок. Как ни странно, не это пугало больше всего.

Света впервые не могла распознать чужие эмоции.

Логично думать, что весело смеющемуся человеку вряд ли плохо в данный момент времени, а горько рыдающему — хорошо. Скрытые мотивы она тоже распознавала быстро: хоть и не могла объяснить это, почти всегда от людей с недобрыми намерениями едва заметно бросает в дрожь или становится неуютно. Только к Богдану не появилось никаких подозрений утром, может, потому что открыто нападать он и не планировал. Ясное дело, при виде обнажённого клинка уютно не станет никакому адекватному человеку. Но даже если не брать меч в счёт…

При взгляде на эту женщину Света не чувствовала в ней вообще ничего.

Да, она рефлекторно застыла, увидев остриё, однако в её груди ещё не было дыр. А женщина улыбалась, по-доброму сощурив глаза и с интересом глядя на Свету. Но всё её нутро словно пропиталось вязким дёгтем в попытках понять, что на уме у этой женщины. Судорожно копаясь в воспоминаниях и прокручивая все ячейки опыта взаимодействия с людьми, Света не могла найти ни одного похожего случая, от напряжения крепкие струны психики опасно натягивались, рискуя оборваться от следующего непредсказуемого действия женщины.

Она на секунду забыла всё, что произошло прежде, чем дверь квартиры Богдана открылась.

— Бабушка, это немного негостеприимно.

Бабушка?

Женщина весело рассмеялась, длинная чёлка слегка разметалась по лбу. Но рука, державшая меч, не дрогнула, а остриё не отклонилось от цели ни на миллиметр. Света невольно сглотнула. Богдан и его родственница крайне странно шутили.

— Нечасто мы принимаем гостей, — немного успокоившись, низким голосом протянула женщина, — что-то я отвыкла.

— Может, хватит каждый раз направлять на меня меч, когда я возвращаюсь? — почти не скрывая раздражения, с широкой улыбкой проговорил Богдан. — Мы ведь даже не сражаемся после этого. В чём юмор?

— Юмор? — Её голос резко похолодел, а улыбка стала снисходительной. Света готова была сжаться под пристальным взглядом сощуренных, прикрытых длинными белыми ресницами светло-карих глаз. На миг ей показалось, что клинок снова блеснул в полумраке. Только сейчас она заметила, как зловеще выглядит скрытый в тени силуэт женщины при свете люстры в гостиной. — Разве я направляю меч на тебя? — Улыбка окончательно сошла с её лица, губы сжались в узкую розовую полоску. От низкого, пропитанного не скрытой угрозой голоса кровь в жилах словно превратилась в застывший цемент. — Кто из вас объяснит мне, кого я вижу перед собой?

— А кого ты, по-твоему, видишь?

Испытывать людей на прочность, похоже, было семейным ремеслом Полюсовых наравне с хранением меча Луны. Богдан и женщина, которую он назвал своей бабушкой, казалось, уже пять минут прожигали друг в друге дыры взглядами. В конце концов, меч опустился и звякнул, вернувшись в чёрные как смоль ножны, закреплённые на поясе женщины, и Света смогла приглушённо выдохнуть. Все эти «пять минут» она, кажется, не дышала вообще. Был велик соблазн приложить руку к сердцу, но рядом с подобными опасными людьми демонстрировать слабость хотелось меньше всего.

Женщина взъерошила свободной рукой чёлку, откидывая белые волнистые пряди назад, вновь широко улыбнулась и отошла в сторону, пропуская Свету и Богдана в дом:

— Заставлять гостей стоять на пороге действительно не гостеприимно! Проходи. Любишь чай?

А направлять на гостей меч — гостеприимно, значит?..

Света выпрямилась и всё-таки прошагала внутрь, за её спиной хлопнул дверью Богдан. Не снимая с пояса ножны, женщина лениво шаркала тапочками по кухне и на ходу обратилась к Свете:

— Кто бы мог подумать, что когда-нибудь появится гибрид пепельного и оборотня! — с весёлым смешком она обернулась к гостье. — Да ещё и чёрного волка. Расскажешь, как так вышло, и где вы всё это время скрывались? Жуть как интересно!

Света уже второй раз за жизнь не знала, как отвечать, и от этого чувствовала себя поистине скверно, но Богдан поспешил ответить за неё, перед этим зачем-то незаметно ткнув её указательным пальцем между лопаток и заставив её дёрнуться. Спасибо, она и без того знала, что с этой женщиной лучше не разговаривать, не имея чёткого плана. Словесные битвы в тысячу раз сложнее обычных, жизнь уже не первый раз за вечер доказывала ей это.

— Мы пришли как раз, чтобы это выяснить. — Богдан обогнал Свету и облокотился на стену возле стола, сунув руки в карманы. Такой спокойный и серьёзный тон Света могла слушать, хотя бы не кривясь от отвращения. Хоть с чем-то повезло. Парень повернул голову к ней и указал рукой на копошащуюся над ароматными травами женщину. — Это моя бабушка — Алина Григорьевна.

— Кхм… — кашлянула Света, пытаясь подобрать слова и прикрываясь сжатым кулаком, чтобы Алина Григорьевна не видела ярчайший спектр эмоций, отразившийся на её лице. Чем обелиски тут питаются, если в таком возрасте выглядят на тридцать?! — Здравствуйте. Я Света… Козырева.

— О, можешь звать меня Алиной, Света! — Набрав в чайник воды, она вдруг со всей силы ударила по крышке свободной рукой, так, что Света чуть не подскочила на месте от громкого хлопка. — Да уж, надо наконец-то купить нормальный чайник… Ты сильно удивилась, когда Богдан назвал меня бабушкой. Что тебе известно об обелисках?

— Э…

Богдан вновь не дал ей высказаться:

— Не так уж и много. Да и стали бы мы просить у тебя помощи, если бы она знала больше, чем пятилетний оборотень?

Пришлось сдержать порыв отвесить Богдану подзатыльник. Впрочем, желание побить его вскоре почти пропало: он оперативно пересказал Алине всё, что Света рассказала ему. Затем отчитался и о битве с адептом, сдержав обещание умолчать об артефактах.

Оказывается, ночная прогулка до городской библиотеки была обыкновенной прогулкой, а битва с пепельным — побегом от местных пьяниц, в ходе которого Света по незнанию высвободила так много сил, что ударная волна прошлась по школьному стадиону, которому не повезло оказаться рядом. Богдан уверил Алину, что счастливчики-свидетели были на сто процентов убеждены, что волчий облик Светы и её огненные перчатки — галлюцинации от количества выпитого алкоголя, и их не придётся устранять. Свете даже стало жаль несуществующих пьяниц, которых Полюсовы по своим уставам потенциально могли вот так просто «устранить». Она готова была поспорить: ни Богдан, ни Алина в ходе устранения даже не поменялись бы в лицах и как ни в чём не бывало продолжили бы по пути домой беседовать на какие-нибудь бытовые темы, как только избавились бы от трупов.

Даже услышав отчёт и своими глазами увидев гибрида пепельного и чёрного волка, Алина так и не выразила ни одной эмоции: по-прежнему улыбалась, глядя, как Богдан и Света попивают травяной чай из маленьких чашечек. Отрава это или нет, но чай был вкусным. Хотя, если вспомнить, обелиски не восприимчивы к ядам. Но кто знает? Может, Полюсовы нашли способ отравлять неугодных оборотней и ещё сотни лет назад разработали особенный яд, парализующий и убивающий даже обелисков.

Алина всё ещё анализировала отчёт, слегка хмурясь и вглядываясь в вид за окном кухни, а Света молча удивлялась актёрскому мастерству Богдана. Множество лет сокрытия ото всех меча светлой стороны Луны не прошли даром: за такое короткое время он придумал настолько складную версию происходящего, что даже Света теперь готова была поверить в это. Однако воспоминания о дичайшей боли во всём теле быстро вернули её в реальность.

Алина сидела напротив Богдана и Светы. Она тряхнула кремовыми кончиками волос и оперлась локтем на стол, подперев ладонью подбородок и уставившись Свете прямо в глаза. Та всё не могла понять, какие эмоции скрыты за этой симметричной фарфоровой маской, выражающей лишь лёгкую заинтересованность. Да и в этом Света не была уверена, под взглядом этих светло-карих глаз она чувствовала себя как на допросе: будто в глаза светил ослепляющий свет прожектора, и сознание путалось от дезориентации. Наконец, Алина негромко заговорила, неторопливо и чётко проговаривая каждое слово:

— Никогда бы не подумала, что воочию встречу чёрного волка. — Света вновь сглотнула. — Жаль, что ты сама ничего о себе не знаешь, но вы сделали правильно, обратившись ко мне. Эти родители тебе не родные.

Сердце пропустило удар. Что?.. Опираясь на какие факты, она вдруг сделала такие выводы, да ещё и сказала это с такой уверенность? У Полюсовых и вправду странные традиции. Сначала каждое слово Богдана в библиотеке острой холодной иглой пронзало её внутренности, теперь их кинжалами резал каждый звук, произнесённый Алиной.

В каком смысле «не родные»?..

Заметив, как с лица Светы сошли все краски, Алина вздохнула и, откинувшись на спинку стула, с улыбкой продолжила:

— Ох, не верь этой старой карге с полуслова! Я, наверное, погорячилась. Но пока всё, что я услышала, говорит об этом. — Снова этот украшенный широкой улыбкой холодный, испытующий взгляд заставил Свету забыть выдохнуть, а следующие слова — окончательно потерять способность трезво мыслить. — Ты рассказала Богдану не всё. До твоего приезда в Новый Оскол произошло ещё что-то?

Как… Как, чёрт возьми, она это поняла?!

Богдан, подозрительно прищурившись, покосился на странно притихшую Свету. Ну вот… Если и этот мелкий манипулятор заметил, Алина — уж точно.

Вряд ли она поняла, о каком именно временном промежутке умолчала Света, но факт остаётся фактом: с призраком она встретилась до въезда в Новый Оскол. Неизвестно, какой силы интуицией руководствуется Алина, но от этой женщины лучше ничего не утаивать. Вряд ли она поверит этим бредням о призраках и, скорее всего, станет доверять ещё меньше. Но тут она вспомнила ещё кое о чём.

Она забыла рассказать Богдану о двух подозрительных мужчинах в кафе!

Призрак пока подождёт, ещё рано отправляться в психбольницу.

Алина разочарованно опустила голову, услышав краткий ответ Светы. Похоже, ожидала большего, но всё же поверила ей.

— Не знала, что Розенкрейц работают и в Белгороде. Впрочем, это не столь важно. Главное, что обе стороны всё ещё придерживаются нейтралитета. — Алина вскинула руку и устало отмахнулась. — Ближе к делу. Устанавливая печать, обелиск закрепляет магией особое условие, при котором печать можно будет снять. Это условие всегда является событием, происходящим во время установки печати. Значит, чтобы снять заклинание, нужно оказаться в похожей ситуации. Это может быть сочетание слов, сказанных тем, на ком установлена печать, или тем, кто её устанавливал, а может быть и любое другое действие: фантазия мага почти никак не ограничивается. Если печать не так важна и установлена, например, ночью, чтобы снять её, достаточно дождаться следующей ночи. Но если это заклинание автор планирует держать на обелиске долгие годы, может унести секрет условия снятия и с собой в могилу. Если на тебя наложили печать, когда в метре от тебя восьмидесятилетняя бабуля делала сальто, и «вписали» это в алгоритм заклинания, чтобы снять его, придётся дождаться, когда восьмидесятилетняя бабуля сделает сальто в метре от тебя ещё раз. — Богдан не выдержал и прыснул. — Также снятие печати всегда сопровождается временным ступором и заторможенностью, а твоя реакция на дым подозрительно похожа на это. Люди видят не так много пожаров в своей жизни, поэтому можно предположить, что условием снятия печати как раз был пожар.

— О… — только и смогла выговорить Света, неловко скребя ногтями по спинке стула. Она едва ли что-то запомнила. Придётся потом заставлять Богдана объяснять систему печатей ещё раз.

— Никому неизвестно, где скрывались чёрные волки, но среди обелисков ходит слух, что тринадцать лет назад сгорел дом одних из них. — Алина посерьёзнела, но всё ещё выглядела расслабленной и неспешно закинула одну ногу на другую. — Он стоит на краю города у самой кромки леса. Весь обуглившийся, но вполне себе целый. Говорят, пожар устроили адепты, но поскольку здание не обернулось горой пепла, скорее всего они просто облили дом бензином и подожгли обычной зажигалкой. Неизвестно, чего ради они вообще вдруг напали на чёрных волков. Может, почувствовали, что родился избранный, решили избавиться от его родственников и забрать с собой, дожидаться его пробуждения. А может, это был обычный пожар в доме совершенно обычных людей. Никто из соседей не был знаком с жителями, никто не знает, остались ли те в живых. Но мне этот пожар с самого начала казался странным. У золотых обелисков усиленная интуиция, поэтому мы чаще прислушиваемся к своим ощущениям. Так вот: к чему я веду… — Она внимательно вгляделась Свете в глаза, заставив её вновь напрячься всем телом. — Ваша семья переехала из Нового Оскола как раз тринадцать лет назад, примерно в то же время, когда сгорел тот дом. Скажи-ка, твои родители часто рассказывали о своей жизни до переезда? И как много?

Снова тот особняк. Света и сама догадывалась, что как-то связана с этим: вспомнить хотя бы обрывок газеты в шкатулке с кубками. Но Алине не было известно даже о шкатулке, не то что о странном заголовке подкинутой кем-то газеты. Интуиция золотых обелисков поистине пугала. Может, поэтому и у Светы с детства было развитое чутьё? Печать не смогла ослабить его?

То ли ароматный горячий чай успокоил Свету, то ли она больше не чувствовала от Алины такой угрозы, какую испытала на входе в квартиру, но мысли становились всё яснее, а размышления продуктивнее. Родители часто утверждали, что им особо не о чем рассказывать, и за всю её жизнь обмолвились парочкой историй, не слишком насыщенных подробностями, и всякий раз повторяли их, как нечто, что Света ещё никогда не слышала. Порой ей казалось это странным, но чаще она списывала подобное на их плохую память. Однако если так подумать, она действительно почти ничего не знала о родителях, иногда ловила себя на мысли, что они и сами ничего не помнят. Скрывать это не было смысла, она озвучила догадку.

— Тебе известно, что пепельные могут гипнотизировать обычных людей без каких-либо подручных средств и психиатрических техник?

— …

Свете не нужно было ничего говорить, Алина поняла, какой мог прозвучать ответ, просто взглянув на её лишённое всяких эмоций, кроме ужаса, лицо. Теперь и способность превращать предметы в пепел не выглядела такой уж опасной.

Что значит «могут гипнотизировать людей»?! Почему тогда ещё не поработили человечество?

— Если твои родители достаточно заботились о тебе и выстроили с тобой доверительные отношения, вряд ли у них есть причины умалчивать о своём прошлом. Если ты и вправду связана с пожаром, устроенным адептами, имеет смысл полагать, что твоим родителям неаккуратно подчистили память, а может заодно точно также запечатали их силы. В таком случае, расскажи-ка, у них чёрные волосы и янтарные глаза? Если нет — они точно не чёрные волки.

— Нет, они оба шатены… Погодите, — очнулась Света. — Вы думаете, что мы втроём жили в том доме тринадцать лет назад, но Розенкрейц устроили пожар, стёрли память моим родителям и запечатали во мне силы? А потом ещё и позволили уехать из города. Зачем им это делать?

— Нет, вряд ли всё было так, — замотала головой Алина. — А ещё непонятно, знают ли вообще твои родители о том, что ты им не родная. Не строй такую кислую мину, обелиск не может жить обычной размеренной жизнью простого человека, тебе придётся столкнуться ещё не с одним таким сюрпризом. Гибрид пепельного и золотого чёрного волка не мог родиться от союза двух обычных людей, это пока единственное, что известно наверняка. Если произошло то, что вы мне перечислили, почему Розенкрейц не смогли забрать тебя к себе? Как обычные люди смогли спастись и спрятать тебя? К тому же пепельным незачем накладывать на тебя печать: им нужна именно сила чёрного волка, и чтобы забрать её, необязательно заставлять твоё тело тринадцать лет копить энергию. Хотя, в нашем случае они скорее вообще не знали, какой ты обелиск: биополе проявляется только с шести до восьми лет, а тринадцать лет назад тебе было всего два года. Если ты, конечно, не была уникумом до такой степени. Живи ты тогда с двумя обычными людьми, даже Илларион никак не понял бы, что ты чёрная волчица: он наверняка отслеживал семейное древо каждого клана чёрных волков, но смог бы упустить того, которого родители тайно отдали другой семье, сымитировав смерть плода. Тогда у Розенкрейц вообще не возникло бы нужды нападать. — Алина устало рыкнула, взъерошив падающую на лоб чёлку. — Ничего не понимаю…

Если золотой обелиск ничего не понимал, что могла понимать Света?.. Она уже десять минут перебирала свисающий со стола край кружевной скатерти, пытаясь прийти хоть к каким-то выводам, но всё было без толку. Каждая теория была высосана из пальца, за что хвататься?

Постойте-ка…

Света замерла и вскинула брови, удивившись собственным мыслям.

Призрак женщины возле сгоревшего дома.

Она ещё не рассказала о нём!

Плевать, что они скажут. Света окончательно вошла во вкус расследования и, движимая азартом, вскочила с места, с уверенным видом опершись руками о стол и склонившись ближе к Алине. Та широко распахнула глаза и без комментариев дала Свете высказаться. Лицо той стало таким решительным, словно она сейчас вступала в боксёрский поединок, а не пыталась всеми силами выяснить, что случилось в её прошлом:

— Я вспомнила ещё кое-что!

Она ожидала какой угодно реакции. Перспектива отправиться в психбольницу уже не так пугала на фоне предвкушения разгадки великой тайны. Но, выслушав короткий рассказ, Богдан и Алина, заметно нахмурившись, переглянулись. На секунду Свете показалось, что они уже обсуждают что-то телепатией. Ещё через миг она неловко чесала затылок под пристальным, пугающе настороженным взглядом Алины.

— Призрак женщины с чёрными волосами… — задумчиво протянула та, потирая указательным пальцем подбородок и щурясь. — Судя по тому, какая мощь высвободилась из твоего тела у школьного стадиона, тебя нельзя назвать обычным чёрным волком. Даже с учётом золотой масти и яркости твоего биополя такая сила — нечто за гранью. Избранный из Пророчества не просто чёрный волк — он сильнейший. Но поскольку других волков никто не видел, сравнивать нам не с чем. Да и в Пророчестве не говорится, что избранный будет способен управлять огнём. Но что, если ты и вправду единственная выжившая чёрная волчица?

Света глупо захлопала глазами. Почему Алина заговорила об избранных после её рассказа о призраке? Мало ли у кого ещё были чёрные волосы при жизни, та женщина вовсе необязательно была чёрным волком. Но что ещё им остаётся? Это единственная зацепка…

— Призраки никогда не появляются просто так, — продолжила Алина, — всегда есть чёткая причина, не дающая их душам упокоиться. Проявиться в случайном месте они тоже не могут — только в том, с которым связаны напрямую, чаще всего это место их гибели. Женщину с чёрными волосами что-то держит в мире живых, и это что-то наверняка связано со сгоревшим домом.

— Получается, вероятность, что там жили чёрные волки, всё-таки не нулевая? — догадалась Света. — Она могла погибнуть во время пожара. Зачем тогда его устроили? Чтобы избавиться от «лишних» чёрных волков и оставить в живых только избранную? — Света запнулась. Странно называть саму себя избранной, хоть это и всего лишь теория. — Как так вышло, что я не сгорела вместе с остальными? — Она чуть не упомянула, как без труда хваталась за огненные цепи голыми руками… Это было близко.

— Розенкрейц вряд ли дали бы тебе это сделать: чтобы поглотить твою силу, ты нужна им живой. Однако что-то мне подсказывает, что благодаря способности к пирокинезу у тебя проявился и иммунитет к огню. Вот что мне больше интересно: как Илларион допустил твой переезд в Белгород вместе с неродными родителями, никак не связанными с делами обелисков? Тогда и гипноз звучит странно. — Алина хмурилась всё больше. — Будто это и не дело рук Розенкрейц вовсе. Тогда чьих же ещё?..

— Звучит так, — вдруг вмешался в разговор Богдан, — будто ни пожар, ни переезд не входили в план Иллариона. Вы уверены, что это сделали Розенкрейц? Пожар мог начаться из-за повреждённой проводки, утечки газа — от чего угодно.

— Знаю! — раздражённо процедила Алина, сцепляя ладони на затылке и устало потягиваясь. — В том-то и дело. Боюсь, об этом надо спрашивать саму бывшую обитательницу.

Света была уверена, что Алина шутит, но они с Богданом вдруг уж очень серьёзно переглянулись. Сам факт того, что они оба верили в призраков, уже порядком смущал. А теперь Алина предлагает… Общаться с призраком?

Реально?..

Прошлый опыт Свете показался не самым удачным, она лишилась целой пачки чипсов и едва не умерла от страха. И каким вообще образом она должна с ней связаться?..

— Если ты в самом деле имеешь тесную связь с призраком, он явится сам, — ответила на немой вопрос Светы Алина. — Возможно, по этой же причине она и появилась в первый раз. Обычно, если призрак не агрессивный, он является только тем, с кем был связан при жизни. — Так они ещё и нападать могут… — На тебя она не напала, значит, позволила тебе себя увидеть не просто так. Лицо скрыла, вероятно, по собственному желанию, поскольку не хотела, чтобы ты узнала её. Уж не знаю, как она себе это представляла: вряд ли ты запомнила её тринадцать лет назад. Может, вы действительно родственницы и очень похожи внешне. Определённое время для появления призраки выбирают редко, но лучше искать контакта примерно тогда же, когда ты увидела её в первый раз. Да и шастать по заброшкам среди ночи — не самое безопасное занятие. — Гордей согласился бы.

— Нужно просто походить по дому, пока она не появится? — неуверенно уточнила Света.

— Пожалуй, да. Если страшно, возьми с собой Богдана. — Богдан недовольно покосился на Алину. — Будете бояться вместе. — Богдан нахмурился ещё сильнее. Алина ехидно хихикнула, заметив это. — Но если она долго не будет выходить на связь, придётся остаться в доме без посторонних.

Не то что бы Света прямо боялась призраков, но всё равно контактировать с ними оказалось не слишком приятно. Да и с какой стати ей усиливать дискомфорт присутствием раздражающего белого пятна, следующего за ней по пятам и противно улыбающегося, когда улыбаться не следует?

Но надо отдать ему должное: если бы Богдан не привёл её к Алине, вряд ли Света с Амалией смогли бы хоть на миллиметр приблизиться к разгадке. Понемногу пазл в голове начал складываться. Хоть и по-прежнему не доставало большого фрагмента в центре, по краям уже вырисовывался едва различимый образ. Осталось собраться с силами и отправиться на поиски этого большого фрагмента.

Мозг уже начинал пухнуть от объёма поступившей, моментами вбитой в него информации, давя на череп изнутри. Услышав, как Света всё чаще и тяжелее вздыхает в попытках уместить в своей не слишком умной голове объяснения бабушки, Богдан не спеша поднялся со стула:

— Если это всё, мы пойдём проветримся.

— Время видел?! — театрально воскликнула Алина, скрестив сильные руки на груди. — Ты-то ладно, а Света, наверное, уже давно должна спать. — Света не планировала ложиться раньше трёх часов ночи… Алина посмеялась над собственной шуткой и махнула рукой. — Ладно, идите. Я уже слышу, как у неё мозг кипит.

Богдан не оставил Свете возможности застыть в ступоре посреди кухни от высказываний бабушки и направился к выходу. Свете пришлось догонять его и спешно прощаться с хихикающей Алиной. Та с широкой улыбкой дружелюбно помахала в ответ.

Снова они стояли на крыше. От прохладного ветра взметнулись короткие чёрные волосы, и заметно очистилась голова. Света поглубже вдохнула свежий, пахнущий влажным асфальтом воздух. Богдан остановился у парапета и наблюдал за ночным городом. Похоже, и сам часто приходил сюда, когда нужно было прийти в себя. Света устроилась неподалёку прямо на полу и опёрлась спиной о парапет. Она вдруг поймала себя на мысли, что никогда не сидела на краю крыши пятиэтажного здания. Даже странно…

А ещё странно то, что сейчас она сидела на крыше дома Богдана вместо того, чтобы наконец-то пойти домой. Она протяжно зевнула и лениво бросила:

— Ты чё хотел-то? Мы вроде всё узнали, я могу домой идти.

Богдан молча, никак не меняясь в лице, вскинул голову и вгляделся в тёмное, полное блеклых звёзд небо. Луна по-прежнему освещала город ярким серебряным светом, но Свете показалось, что он не отражался в глазах Богдана. Молчит, значит. Она тоже принялась рассматривать неизвестные ей созвездия и невзначай спросила:

— Почему Алина выглядит так молодо?

Богдан усмехнулся, не отрывая взгляда от звёзд. За вечер он узнал о Свете даже больше, чем о себе знала она сама. Выходило как-то нечестно. Хоть и у обоих уже слипались глаза, вряд ли кто-то из них хотел ложиться спать. Оставалось ещё много времени.

Придётся отплатить за информацию другой информацией.