Нигредо. Созданный из пепла

Глава 27. Невероятная череда случайностей

Яркие вспышки прекратились, и ноги обелисков ощутили твёрдую поверхность. Снова они оказались в темноте.

Послышался щелчок, и тёмный зал осветили красные парящие огни: к Иллариону вернулись силы. Стало не намного светлее, но теперь все хотя бы различали силуэты друг друга. Обелиски замерли, не зная, как реагировать. Илларион тоже не говорил ни слова: весь его разум перевернуло с ног на голову — детали выстраиваемого годами механизма начали гнуться и ломаться в попытках соединиться и заработать вновь. А незнакомка шумно выдохнула и принялась разбирать доспехи. Очередной грохот металла немного привёл всех в чувства, как ведро холодной воды. Хотя этот скрежет можно сравнить с целым тазом.

— Наконец-то эта тётка от меня отстанет! — она управилась со стальными пластинами так быстро, словно всю сознательную жизнь носила доспехи каждый божий день. Остальные всё ещё стояли на месте и молча наблюдали за спасительницей, прибывшей в подземелье как по будильнику. — Не была я готова к такому количеству прикованных ко мне взглядов, засмущали!

Она серьёзно не понимает причины такой реакции? Когда девушка сняла доспехи, оказалось, что она ростом не выше Захара. Она была одета в земные рубашку, джинсы и кеды! Откуда в Первом Измерении взяться такой одежде?!

— Кто ты, чёрт возьми? — Феде надоели эти игры в избранных и пророчества, он хотел поскорее добраться до своей любимой мягкой кровати и забыть произошедшее как страшный сон. Да и остальные согласились бы с ним, просто Федя меньше всех любил сдерживать недовольство. Поэтому сейчас даже не пытался. — Я не выпущу тебя отсюда, пока не ответишь на все вопросы!

— А ты тут что, главный? — хмыкнула девушка, косясь на Свету и Иллариона. Они были в шаге от того, чтобы забыть о прежнем конфликте и дружно переглянуться, поражённые невозмутимостью незнакомки и всем произошедшим в целом. — Я с парнями не знакомлюсь.

— А с девушками знакомишься? — с угрозой отозвалась Агата у неё за спиной, заставив незнакомку вскинуть брови от неожиданности. Голос Агаты был менее агрессивным, чем у её брата, но при этом морозил не меньше Иллариона. — Ты спасла нас, мы тебе благодарны. Изволь теперь хотя бы представиться.

— Так и быть, меня зовут Соня Державина, — откашлявшись, ответила она. — И я ведьма со способностью к телекинезу.

— Ведьма? — не понял Илларион. Соня глянула на него снизу вверх: разница в росте не позволяла смотреть по-другому. — На острове Муспельхейма никогда не было ведьм. И ты не в местной одежде. Кто твоя наставница?

— О-о, вы её не знаете… Но она тоже ведьма, хоть иногда и увлекается алхимией. Нет, стой! Эта алхимия к демону никак не относится!

Ребята и сами напряглись, когда Илларион сделал шаг в её сторону с горящими алыми огнями в глазах. Но он нехотя остановился на полпути и вопросительно уставился на девушку, выжидая продолжения пояснений. Та с облегчением выдохнула и вновь заговорила:

— Моя наставница собирается прекратить весь ужас, который творят демон и его последователи в Муспельхейме, а я, хотите верьте, хотите нет, — студентка на практике.

— Что? — почти хором отозвались Илларион и Захар. У второго это вышло куда эмоциональнее, его глаза округлились.

— Я учусь в одной интересной Академии для людей с особыми способностями… Эта история куда длиннее вашей и не имеет отношения к острову. Могу я не пояснять в этом направлении? — отмахнулась Соня и, не дожидаясь ответа остальных, продолжила. — Моя наставница недавно прибыла в Муспельхейм с другого континента, но родилась на острове. Ведьмой она не рождалась и приобрела способности позже, но когда-то была алхимиком, не взывая к помощи демона. А я сама переместилась в Первое Измерение с Земли. Практика окончена, и я смогла отправиться домой на каникулы! Как же хорошо дышится до… Погодите, мы снова в каком-то подвале? Давайте выйдем на улицу, ненавижу замкнутые пространства!

— Хорошо, но там ты расскажешь всё.

Согласился Илларион и первый направился к уже открытым дверям. Соня вприпрыжку последовала за ним, а остальные так и застыли на месте. Какого чёрта вообще происходит?..

Каких-то получаса назад Илларион, проживший не менее ста пятидесяти лет и мешавший оборотням жить всё это время, поймал их восьмерых, обезвредив, грозился принести их в жертву своему покровителю, теперь известному как Модест Розенкрейц, намеревался таким образом исполнить Пророчество пепельных и уничтожить Свету как избранную из Пророчества оборотней. А теперь впервые узнал, что его отец служит демону, и поэтому отменил весь свой прежний план, в корне поменяв мировоззрение. Да ещё и ведьма с Земли как по расписанию выдала себя за пепельного стражника и в одно движение отправила всех обратно в самый опасный момент.

Та светло-жёлтая жидкость точно имела среди побочных эффектов галлюцинации. Как ещё объяснить всё, что им пришлось только что лицезреть?!

Ребята переглянулись и, не раздумывая, кинулись к выходу. Это Илларион сейчас объяснит им всё, что происходит!

На улице было в десятки раз свежее, чем в сырых заплесневелых подвалах. Пока обелиски были заперты под землёй, здесь уже успел пройти дождь, и теперь в лесу стоял запах травы и земли; ночное небо очистилось от туч и усыпалось серебристыми звёздами. Сверчки, затаившиеся в зарослях, громко стрекотали, но не могли заглушить мириады мыслей в голове Иллариона. Он глубоко вдохнул и прикрыл глаза, как только ступил лакированными туфлями на покрытую росой траву.

Когда-то он впервые очнулся в этом лесу после перемещения на Землю. Когда-то он жил, имея лишь желание исполнить долг, полтора века потратил на то, чтобы дождаться появления избранной чёрной волчицы. Но когда поймал и преподнёс Отцу, узнал, что всё это время его действиями руководило не желание восстановить справедливость, а древнее зло, стремящееся поглотить весь мир.

Он потратил столько времени и сил, чтобы узнать, что работал на благо древнего демона.

И вот чудесная череда случайностей вернула его обратно на Землю.

Но что теперь он должен делать? Ради чего живёт теперь? Есть ли в его существовании вообще хоть какой-то смысл? Он настолько бесполезен, что провёл полтора века впустую.

Он снова оказался абсолютно бесполезным куском плоти и крови.

Послышался шорох и громкий выдох Сони. Она потянулась, выйдя, наконец, на свежий воздух. Точно, теперь за его спиной поднимались наверх восемь разъярённых обелисков, чьи жизни он грозился забрать, и ещё одна таинственная особа, действовавшая неизвестно с какими намерениями. За полтора века Илларион ни разу не рассматривал вариант становления воспитателем в детском саду, да и желания такого не имел.

Что теперь с ними делать? Не тратить время на бесполезные оправдания и пойти домой? Но теперь у него было бесконечно много свободного времени, откуда взяться делам, когда его жизнь вновь потеряла смысл? Он будет даже рад, если эти дети прямо сейчас найдут способ наконец-то прекратить его бесконечные страдания.

Илларион резко развернулся. Следом за Соней из тёмного прохода ему навстречу вылетел сверкнувший серебристой искрой меч и, едва не попав пепельному прямо в глаз, со звоном впился в обломки стены позади. Илларион крепко сцепил кулаки.

Он сам виноват в произошедшем, теперь придётся отвечать за свои действия. Не в первый и не в последний раз…

Это никогда не закончится.

— Стой, где стоишь, отродье! — крикнул Богдан, вылетая из подвала во главе остальных пришедших в чувства обелисков.

Илларион рефлекторно пригнулся, и в сантиметрах над его головой рукояткой вперёд вновь пронёсся меч, который Богдан вернул обратно себе в руку. Минутку, он уже в третий раз видит этот клинок. Что это за оружие такое? Семейная реликвия?

— Остынь, я не собираюсь больше наносить вам вред, — спокойно проговорил Илларион, уклоняясь ещё от двух ударов. Надо же, волчонок так быстро вернул себе силы. К слову, рана на руке Иллариона тоже вмиг затянулась ещё в подвале. От смятения он уже успел позабыть, что парню удалось его ранить. — Я надеялся, что вы поймёте хотя бы это.

— Чтобы я просто так оставил монстра, причинившего страдания стольким обелискам! — холодно отчеканил Богдан, не переставая замахиваться на пепельного с атаками. — Откуда нам знать, может, ты и твой отец разыграли спектакль? Не имею желания разбираться в мыслях демонов.

Глаза Иллариона сверкнули алым пламенем, а лицо исказила ярость. Богдан знал, что рано или поздно пепельный нападёт. Не дожидаясь ответной атаки, парень направил клинок прямо ему в грудь. И попал! Нет… Стойте… Почему он не уклонился?..

Илларион выглядел настолько свирепым, что казалось: вот-вот вокруг заполыхают багровые языки пламени и взметнутся к самому небу, сжигая всё на своём пути. Но он просто замер, дав Богдану пронзить грудь мечом светлой стороны Луны насквозь. Зрачки парня сузились, от шока его тело задеревенело, и он, отпустив рукоять меча, на негнущихся ногах медленно отошёл подальше. Меч так и остался на месте, но из раны не текла кровь. Илларион продолжал неподвижно стоять на месте, испепеляя волка взглядом, Богдан почувствовал себя несколько неловко и невольно потёр затылок.

Илларион пылал не от ярости. Его изнутри пожирали всевозможные эмоции, от обиды до безысходности, от скорби до сожаления.

Почему?..

Ну почему он не может умереть даже от такого ранения?!

Богдан и остальные обелиски отпрянули. Илларион медленно поднял руку, схватился за рукоять и, вытащив меч из груди, бросил обратно владельцу. Богдан едва успел опомниться и поймал его у самой земли. Пепельный так и стоял, молча глядя на парня с разрезанной на груди рубашкой без следов крови, а Богдан больше не решался атаковать. Остальные за его спиной переглянулись.

Какого чёрта?.. Разве этот меч, вместе с другими артефактами, не был создан для того, чтобы победить Иллариона?

— А теперь прекратите вести себя как дети и послушайте, — процедил Илларион, переводя взгляд на ребят позади волчонка. — Вышло небольшое недоразумение, но если вам не нравится эта формулировка, придумайте сколько угодно собственных. С момента смерти Ольги Романовой я не убил ни одного оборотня и старался не делать этого даже с конкурентами и предателями организации. Все байки про злого и ужасного Иллариона Розенкрейца обелиски придумали сами, увидев, как я сжигаю Ольгу. Можете мне не верить, я и не надеялся, что вы примете за правду хоть одно моё слово: Ольга была моей подругой, а план по захвату контроля над Новым Осколом разработан полностью ею. Она ненавидела обелисков за пренебрежительное отношение к крепостным и мечтала это изменить, я лишь вовремя появился в её имении. Отец отправил меня на Землю, чтобы найти чёрную волчицу и привести в замок. Так я отбывал наказание за совершённое преступление и, если бы не череда случайностей, вообще не оказался бы здесь, а обелиски Нового Оскола давно бы уже сгнили в море контрабанды, работорговли и прочей преступности. Если никто не прислушался к моим словам, вынужден откланяться.

Подол пальто взметнулся в воздух, подхваченный порывом ветра: одним движением Илларион развернулся и, пылающий гневом и смятением, широким шагом направился к выходу из развалин. Ребята переглянулись. Они почти ничего не поняли из беглого рассказа и даже не знали, поверили ему или нет. Вероятно, нет?..

Соня переводила взгляд с обелисков на стремительно удаляющегося Иллариона и обратно, чувствуя себя достаточно неловко. Он так взбесился, что передумал слушать её объяснения? Ну, задание по практике выполнено, можно и ноги делать. Она развернулась, чтобы незаметно последовать за Илларионом, но тут над руинами раздался звонкий клич, заставив всех подскочить на месте:

— Эй, Илларион! — протяжно кричала Света так, словно он был в километре от них, а не в паре метров, остальным пришлось прикрыть уши и поморщиться. Ошарашенный пепельный остановился. — Мы ни черта не поняли, вернись и расскажи всё от начала и до конца! — Она помахала ему рукой, когда тот всё-таки обернулся, и оскалилась в азартной улыбке. — Судья тебя не дослушал.

Ребята как один недоверчиво покосились на неё. Она собирается выслушать все оправдания Иллариона? Разве могут его оправдать какие-либо слезливые истории о старой дружбе и зле ради добра?

Но Свету не интересовало, что думают другие. Она и сама удивилась внезапному порыву откровения Иллариона. Она с самого начала предполагала, что вся эта история с оборотнями против пепельных не так проста, чтобы делить всё на чёрное и белое, но из-за собственных эмоций выстроила об Илларионе, мягко сказать, предвзятое мнение. Увидев в его глазах тень отчаяния в момент, когда меч Луны пронзил его грудь, не нанеся урона, невольно задумалась. Она и не планировала оправдывать Розенкрейца, лишь хотела услышать всю историю целиком.

От начала и до конца. Без эмоциональной окраски и лишних подробностей.

Оценить картину можно, только взглянув на неё целиком.

Илларион раздражённо закатил глаза, но не мог не заметить, как бешено колотящееся от бурных эмоций сердце слегка успокоилось. Эти дети и вправду решили выслушать весь его рассказ? И чем он только занимается… Разве поймут они хоть что-то из того, что он попытается им донести? Нет. Он больше никогда не будет стараться, чтобы его поняли.

Он просто чётко и ясно изложит все факты. Не более.

Они не обязаны его понимать.

Соня под шумок уже прошмыгнула за кучку обломков стены неподалёку, и почти сорвалась с места, когда Света бесшумно подкралась сзади и схватила девушку за шиворот. Та была настолько ошарашена подобными действиями, что не смогла вымолвить и слова и с застывшим на лице возмущением позволила подтащить себя к кучке оборотней.

Илларион тяжело вздохнул и, в последний раз посмотрев на яркую полную луну на чистом ночном небе, направился к детям. Ещё долго он вдоль и поперёк, орудуя лишь сухими фактами, разъяснял весь пройденный за полтора века путь на Земле.

Ребятам понадобится куда больше времени на то, чтобы всё обдумать, чем потратил на рассказ Илларион. Они не ожидали, что он действительно прекратит вести себя как фанатик, поклоняющийся Модесту просто потому, что тот сказал: «Так нужно». Пара слов короля заставили рухнуть всю веру, которой Илларион придерживался вот уже полтора века.

Прошло около десяти минут, а ребята всё ещё не проронили ни слова. Света уже всерьёз засомневалась, сможет ли этой ночью сказать ещё хоть что-то. История Иллариона, несмотря на отсутствие эмоциональной окраски, оказалась такой… душераздирающей. Местами напоминала историю Богдана, но всё же не шла с ней ни в какое сравнение. Расскажи Илларион, хоть сколько-нибудь подробнее описывая своё отношение ко всему этому, ребята наверняка открыто посочувствовали бы. Но его внешняя безэмоциональность почему-то успокаивала: его будто и не заботила смерть сестры, подруги и той девочки Пандоры. Но подсознательно ребята ощущали, что даже бессмертному Иллариону не было плевать.

Соня заскучала ещё на первых пяти минутах рассказа и сидела в сторонке на большом обломке позади, наблюдая, как меняются выражения лиц ребят. Эх, год назад они с друзьями испытали нечто похожее. Она примерно понимала, что сейчас чувствуют эти дети. Да и Илларион в том числе. Никто не подготовлен к такому резкому изменению в окружающем их мире.

Наставница в самом начале их знакомства рассказала, сколько пришлось пережить расе обелисков за последние шесть веков. Соня сразу узнала, почему произошло бедствие полей Иару, зачем Модест спас обелисков, а та тысяча сбежала на Землю. Узнала она и причину, по которой Иллариона отправили на Землю. Наставница знала всё, кроме того, чем Розенкрейц занимался здесь. Всё-таки получить устройство, перемещающее в другой мир, нельзя без специального разрешения. Наставнице с её характером такое и не светит.

Захар уже давно почувствовал, как голова медленно, но верно начинает болеть от перегрузки, но, как главный ум компании, не мог не прокомментировать первым:

— Что ж… Похоже, оборотни действительно были неправы, когда называли тебя убийцей. Сложно поверить, что Ольга, будучи чёрной волчицей, позволила тебе жить в её имении. Она была настолько добра…

— Не настолько, — привычно холодным тоном поправил Илларион, окидывая усталым взглядом руины. — Она лишь хотела казаться таковой. И позволила сжечь себя отнюдь не по доброте душевной. Я… — Он запнулся лишь на миг, но ребята всё равно заметили внезапную смену настроения. — И сам не хотел этого делать, но не мог предложить других вариантов.

— А откуда у тебя красное пламя? — почесал затылок Тихон. Илларион слегка удивился внезапному интересу со стороны беспечного на вид рысёнка.

— Этого я не знаю. Хотел спросить у отца, но не думаю, что теперь будет возможность. То, что его свойства отличаются от обычного пепельного огня — единственное, что мне известно.

— Эти поля Иару такие загадочные, — протянула Амалия и с горящими глазами спросила. — А там правда не было ничего, кроме цветов? Как они выглядели? Это розы?

— …

Поля всегда были больной темой для Иллариона, но в этот раз на душе почему-то стало спокойнее. Как только пантера озвучила этот вопрос, на пепельного уставились горящие глаза рыси, лисы, и даже украдкой — чёрного филина. Их нисколько не смутил тот факт, что Илларион назвал поле местом обитания абсолютных грешников? Дети слишком легко воспринимают вещи, которых никогда не видели, и теперь ожидали от Иллариона подробного и красочного рассказа о подобном месте.

— Кстати об этом, — вспомнил Захар, воодушевившись. — Ты сказал, что это место для душ, но их там тоже не было? Ты упомянул только серые цветы и розовое небо. Использовал формулировку, которую услышал, уже покинув поля?

Глаза Иллариона чуть расширились. Он никогда не вспоминал тот период жизни без надобности, но он вообще… помнил его? Это Марианна называла поля местом обитания грешных душ обелисков, но он едва ли помнит сам хоть одну такую. Может, их видела только она? Он озвучил догадку, и ребята задумчиво нахмурились.

Да уж, даже воспоминаниям Иллариона теперь нельзя доверять. Поверить только, такому могущественному бессмертному обелиску столько лет промывали мозги. Теперь ребята действительно в какой-то степени сочувствовали ему. Стоп, а чувства у него вообще есть? Он ведь не человек…

Света, когда только зазывала Иллариона на исповедь, была преисполнена решимости и готовности впитывать каждое его слово, чтобы потом пообиднее обозвать за совершённые преступления, но быстро вспомнила, что ненавидит думать. Ещё немного, и её макушка задымится. Спаситель, Пандора, Марианна, Ольга, дворяне. Господи… Чёрт её дёрнул согласиться на переезд в Новый Оскол!

Даже Тихон и Сабина, ещё меньше утруждающие себя глубокими мыслительными процессами, заваливали Иллариона вопросами о его жизни в Муспельхейме и тренировках в рядах стражей, а Илларион ещё и успевал вести разговор с Захаром и делать выводы о произошедшем. Как-то странно это выглядит… Они что, общаются с предводителем организации Розенкрейц как ни в чём не бывало? А Илларион просто отвечает на их вопросы, даже не думая навредить?

Ясно, ей это просто снится. Это последствия тяжелейшего сочинения по литературе, от которого она не может отойти вот уже несколько дней. К тому же в варианте, который достался Свете, попалась тема «Всё ли добро светлое, а зло — тёмное?» или что-то в этом роде. Она, наверное, упала в обморок перед выходом из дома, когда Катерина отправила их с Амалией в магазин. И как теперь очнуться?

К сожалению, лёгкий толчок в плечо был совершенно реальным. Богдан подкрался к ней сзади, пока остальные увлечённо переговаривались с Илларионом, и, не отводя взгляда от пепельного, шепнул ей:

— Когда ты последний раз такое видела?

— Чё? — За пару дней общения с Богданом Света уже попривыкла к таким фокусам, но сейчас была слишком вымотана. — Ну, допустим, никогда.

— Философ из тебя никакой, — прыснул парень, демонстративно отворачиваясь, а Света закатила глаза. — Это так странно. Десять лет моё утро начиналось с повторения Пророчества, которое предсказывает фееричную кончину Иллариона Розенкрейца, а теперь оказывается, что Полюсовы нацелились не на того. Илларион тоже был пешкой в этой партии.

— Партии? — задумчиво протянула Света, глянув на полную луну. — И кто в ней Модест? Король?

— Не-а. — Богдан тоже вскинул голову, заглядывая прищуренными глазами в пустоту космоса. — Он тоже пешка.

— Чего? Он же главный в Муспельхейме. С чего вдруг тоже пешка? А мы с тобой шахматная доска?

— Тоже неверно. — Он принял серьёзный, даже пугающий вид и, нахмурившись, заглянул Свете прямо в глаза. — Шахматная доска — это остров Муспельхейма. А демон — художник, раскрасивший её и фигуры.

Глаза Светы почти в прямом смысле округлились. Это ещё что за сравнение? Так бы и пнула его за такие непонятные метафоры. Неужели так тяжело выражаться человеческим языком?

— А он почему не король? Демон же за всем этим стоит. Почему художник?

— Даже Илларион не может знать наверняка, что на самом деле произошло шестьсот лет назад, но их с Ольгой предположение о том, что в телах обелисков циркулирует сила демона, вполне себе имеет основания быть правдой. Также правда и то, что мы — вероятные потомки древних богов, по неизвестным обстоятельствам погибших тысячи лет назад. Не догадываешься, почему мне так кажется?

— Я догадываюсь, что ты должен озвучивать это при всех. Захар уже просил об этом. Мы так никогда к общему решению не придём. Зачем шушукаешься тут со мной, как с подружкой сплетничаешь?

— О, так я тебе не друг! Я ещё не достаточно подумал над этим, но когда всё пойму, обязательно расскажу остальным.

— Ну, так и почему?

— Помнишь статую Меркурия из легенды в дневниках Кастеллан? — Света напряглась изо всех сил, но едва ли смогла вспомнить хоть что-то из той легенды. — Ведь речь явно не о планете. Тебе известно, в честь кого они были названы?

— Планеты были названы в честь кого-то?..

Богдан покачал головой. Света была непобедима в бою, но иногда так туго соображала… Всё ещё с трудом верилось, что она избранная.

— Меркурий, Венера, Марс. Всё это — имена богов древнего Рима. Если события легенды происходят в Ванахейме, божеству, которому возвели ту янтарную статую, так же вполне вероятно могли поклоняться обелиски того времени. Она даже стояла в королевском дворце, а значит, Меркурия почитали куда больше остальных. Вряд ли в Первом Измерении боги абсолютно идентичны богам земной мифологии, но бабушка рассказывала, что многое из происходившего в Первом Измерении пересекается с нашим миром. Ты хоть заметила, что мы и Модест с Илларионом общаемся на одном и том же языке?

Глаза Светы вновь округлились. А ведь правда! Сейчас она была больше удивлена тому, что не заметила эту деталь сразу. Но к чему ведёт Богдан?

— Тот мир параллелен нашему. Но важно не это. Ольга знала, что все обелиски — творения прежних божеств, но что, если мы не просто творения, а их потомки? И что же получается, обелиски наполовину полубоги, наполовину — демоны?

— … — Света устала думать, а вопросы Богдана уже ощущались как насилие. Она молча смотрела на него, скривившись, будто держала во рту лимон.

— Что, если в тебе течёт кровь Меркурия?

Да он издевается. Сейчас в глазах Светы Богдан больше походил на бредящего сумасшедшего, чем на эрудированного философа. Она просто отвернулась и направилась к остальным, показывая Богдану неприличный жест. Тот лишь в очередной раз помотал головой. Нет, в этой девушке не может быть и частички древнего божества. Он и вправду говорит несусветицу.

Илларион уже хотел подозвать отбившихся от остальной компании двух волков, когда те, пошептавшись, всё же сами присоединились к ним. Пепельный перевёл взгляд на Соню, почти уснувшую прямо на одном из обломков, и позвал:

— Ведьма на практике, я всё ещё не услышал объяснений.

Та подскочила, дрёму как рукой сняло. Ну вот, всё-таки про неё не забыли… Она одним прыжком соскочила с обломка и, отбросив упавшие на лоб волнистые пряди, направилась к обелискам.

Тем пришлось выслушать очередной, хоть и не такой долгий, рассказ.

На одном из материков Первого Измерения ещё несколько веков назад основали Академию для людей с необычными способностями. Соня пояснила, что как раз благодаря телекинезу так легко поднимает тяжести вроде стальных доспехов. И это вся информация, которую позволяет раскрывать посторонним администрация Академии. Соня окончила первый курс, и была отправлена на практику, чтобы разобраться с одним из происшествий. В общем, всё то же, чем они занимались на протяжении всего обучения.

Девушке попалось поручение некой ведьмы алхимии и ле́карства, но Соня и подумать не могла, что ради выполнения первой же практики ей придётся отправиться аж на другой материк. Точнее, на остров, ведь материком его по незнанию считали местные. Как и рассказывал Илларион, несколько тысяч лет его обитатели жили в изоляции, ведь доступ к океану появился лишь шесть веков назад благодаря Модесту. Тогда обелиски даже не знали, что в этом мире живёт ещё кто-то, кроме них самих.

Ведьма-наставница запретила Соне рассказывать ребятам всё о своей биографии, девушка смогла поведать лишь о том, что женщина родилась в Ванахейме и получила способности, когда тайно покинула его по новому, проложенному через поля Иару мосту. Ведьма хотела остановить возвращение демона, заточённого на острове, а Соня частично помогла ей начать осуществлять этот план.

Откуда ведьме было известно о времени и месте прибытия Иллариона с обелисками, Соня рассказывать также отказалась, лишь объяснила, что в задачи её практики входило незаметно попасть в подземелье и с помощью специального устройства отправить всех обратно на Землю. Упомянула и указание наставницы «катиться к чертям к себе домой» сразу после успешно выполненной работы, ведь по великой случайности обелиски оказались родом из того же города, что и Соня. И пока та радовалась удачно сложившимся обстоятельствам, ребята принялись допытывать её, что это за устройство такое волшебное. Ведь всё это время они думали, что на такое способны лишь маги Кастеллан. Соня замахала руками, чтобы утихомирить бушующую толпу, и продолжила объяснять.

Эта информация официально тоже была в списке засекреченного, но наставница пообещала, что администрация Академии не узнает, если Соня парой слов обмолвится об этом с оборотнями. Дело в том, что Академия вербует учеников и из других миров, в том числе с Земли. Такие случаи происходят раз в пару сотен лет, но в прошлом году таких иноземцев объявилось целых двое: Соня и её однокурсница. И чтобы у студентов была возможность отправиться ненадолго домой во время каникул, администрация втайне даёт им одноразовые устройства для перемещения. Да, оно могло переместить сразу нескольких человек, но лишь один раз. Потому у Сони была только одна попытка, этакий билет в одну сторону, и если бы хоть один оборотень отбился от толпы, остался бы в Первом Измерении. На вопрос, как же Соня тогда вернётся обратно в Академию, девушка приложила указательный палец к губам, указывая на очередной секрет Администрации.

Ну а затем добавила, чтобы отпали оставшиеся вопросы: технологии материков куда более развиты, чем в Муспельхейме, даже несмотря на возможность торговли. Модест строго-настрого запрещает иноземцам торговать подобными неизвестными наукам обелисков предметами. И тем самым сам же лишает себя возможности развивать технологии своего королевства.

Ребята не знали, чему больше удивляться, но постарались принять историю Сони как данность. Она оглядела всех и, не дожидаясь лишних вопросов, задорно подытожила:

— Ну а теперь покажите мне дорогу в город, будьте добры. Я, конечно, на этой заброшке уже бывала, но за один раз дорогу не запомнила. К тому же это было год на…

— Бывала? — удивилась Света, не дождавшись окончания реплики. — Что ты тут делала?

— А… брат вытащил. Сказал, что даже с друзьями боится на призраков натолкнуться. Бедный младшенький, ни шагу без сестрёнки сделать не может!

Сказала Соня с театральным сочувствием, пока ребята в очередной раз сопровождали её недоумёнными взглядами. Эта Академия точно была учебным заведением, а не приютом для крайне странных людей?

— И как, натолкнулись в итоге? — невесело пошутил Федя, косясь на Соню.

— Есть момент.

— ???

— Брат даже успел записать на диктофон пару их фраз.

— Их?! — от удивления крикнула Света, остальным пришлось прикрыть уши. В. Очередной. Раз. Захар нахмурился. До приезда Светы людей с подобными замашками было всего трое, а теперь и четвёртая добавилась? Придёт время, и он сойдёт с ума окончательно… — Их было двое? Женщина и мужчина?

— Откуда ты знаешь? Это популярное место?

— Что они сказали?!

— Ну, это надо у брата спрашивать, — протянула Соня, потягиваясь и зевая. — Может, у него и осталась та запись. Не смотрите так на меня, мы не пойдём сейчас к нам домой только за этим! Кстати, давайте-ка расходиться, а то уже светает.

Она направила указательный палец куда-то в сторону, и взгляды всех присутствующих последовали за ним. Небо над высокими деревьями и впрямь уже окрасилось в розовый. Они беседовали здесь всю ночь?

— Ой, а родители нас искать не будут? — заволновалась Амалия, переглянувшись со Светой. Илларион тут же спокойно ответил.

— Я проследил, чтобы адепты убедили их не хвататься вас. Сейчас все они уверены, что вас никогда не было… — Он осёкся. — Сейчас сообщу, чтобы восстановили воспоминания, как только вы вернётесь домой.

— Как же меня это бесит! — прошипел Федя сквозь зубы, сцепляя руки за затылком. — Хватит использовать везде гипноз! Это читерство!

— Поэтому я и старался не использовать его, — раздражённо процедил Илларион. — Пойдёмте, вас отвезут домой. Я приказал адептам патрулировать эту местность ближайшие трое суток на случай, если что-то пойдёт не по плану.

— О, а можете и мои доспехи в багажник погрузить? Я не могу бросить такие ценности прямо на заброшке.

— …

Молчание послужило согласием, и обелискам пришлось прождать ещё какое-то время, пока светящаяся от счастья Соня с парящими прямо в воздухе доспехами не покажется на выходе из подвала. Илларион, в отличие от ребят, нисколько этому не удивился и, не торопясь, направился в сторону трассы за лесом. Ребята, устало вздыхая, нехотя направились за ним.

Подумать только, адепты Розенкрейц теперь работают таксистами. Или, может, уже давно работали? Чем там ещё успевал заниматься Илларион в свободное время?

— Эй, слушай! — подскочила к нему Света, заставив нервно вздрогнуть. — Если твой гипноз такой удобный, почему ты ещё мир не захватил? У тебя ж для этого всё есть!

— Зачем мне захватывать мир? — холодно ответил Илларион. — От меня требовалось дождаться появления избранной и вернуться в Муспельхейм. Для этого не нужно захватывать мир.

Лицо Светы исказили неверие и негодование. То есть он признаёт, что вполне мог бы это сделать? Но… этот мужик не захватил мир, потому что… не захотел?! Да она бы на его месте!..

Илларион заметил по лицу, о чём думает девчонка, и ускорил шаг, чтобы больше этого не видеть. И почему он снова чувствует себя воспитателем в детском саду?