Нигредо. Созданный из пепла

Глава 14. Долг или выбор?

Закончив историю, призрак надолго замолчал. Трое обелисков тоже не нарушали молчания. Они просто не знали, что говорить. Не знали, что из услышанного потрясло их больше.

Света, как могла, держалась, чтобы стоять ровно, и чем ближе к концу подходил рассказ, тем тяжелее это удавалось. Наконец, она не выдержала и опустилась на колени прямо на усыпанный сажей и мусором пол, прижав обе руки ко рту, чтобы остановить рвотный рефлекс. Сдерживаться тоже получалось нелегко, от напряжения заслезились глаза. Амалия и Богдан одновременно кинулись к девушке, чтобы подхватить её, но так и не решились к ней прикоснуться, и просто остановились у неё за спиной. Если даже они застыли в ступоре от услышанного, трудно представить, что сейчас чувствовала Света. Оба стояли рядом и с искажёнными от шока лицами смотрели, как она борется с рвущимися наружу эмоциями.

Если она не выдержит, крик будет слишком громким. Если сейчас же не приведёт в порядок мысли, голова расколется на тысячи кусочков.

К счастью, её никто не трогал: друзья тактично молчали и вообще старались лишний раз не дышать рядом с ней. Просидев на холодном полу около десяти минут, она, наконец, почувствовала, как оглушающий стук сердца постепенно утихает.

Призрак, которого Света вначале испугалась, и которого они втроём выслеживали в сгоревшем доме, оказался её погибшей кровной матерью.

Особняк, который сожгли Розенкрейц, был домом её родных родителей.

Её кровный отец сгорел заживо.

Его тоже убили Розенкрейц.

Это всё они.

От медленно нарастающей злости дыхание вновь сбилось, заставив шумно вдохнуть, но желание отомстить отрезвляло. Света нашла в себе силы встать. Амалия и Богдан искренне желали помочь ей, но оба понимали, что для этого её пока нужно на время оставить в покое. Света не стала оборачиваться к ним и вновь обратилась к призраку. Точнее, к Линде Козыревой. Вряд ли у Светы получится называть её матерью, тринадцать лет она называла родителями совершенно других людей.

Но даже так, было невыносимо осознавать, что родные родители погибли. Если она вообще осознала сейчас в полной мере хоть что-то из услышанного. Искажённые черты лица Линды ничуть не изменились. Она всё так же без тени эмоций глядела на Свету, ожидая её ответ.

— Я… — на секунду голос Светы дрогнул, но она быстро вернула себе контроль и заговорила твёрдо. — Когда мы ехали сюда, мне приснился кошмар. Вокруг было много огня, кто-то кричал. В конце меня забрали из рук у женщины с чёрными волосами. Это была ты?

Линда кивнула. Амалия с Богданом озадаченно переглянулись. Света не рассказывала им об этом. Какой ещё кошмар?..

— Но мне казалось, что я горю. На самом деле, первая часть воспоминаний не моя?

— Я материализовалась в вашем мире, когда почувствовала огромный всплеск знакомой энергии. С момента, как я появилась поблизости и до того, как ты показалась возле дома, прошло около пятнадцати минут. Скорее всего, ты увидела воспоминания Влада. Мы убегали по трассе от Нового Оскола до Белгорода. Наша машина загорелась примерно в пятнадцати минутах езды отсюда.

Света вновь умолкла. Амалия едва сдерживалась, чтобы не подскочить к ней, увидеть её лицо и убедиться, что та действительно ещё держится. Она могла только с распахнутыми от ужаса глазами до боли сжать кулаки. Даже хладнокровный Богдан отвернулся, чтобы никто не видел его выражения лица.

— Когда я зашла в детскую, увидела, как мужчина, объятый пламенем, в агонии тянет ко мне руки. Это тоже был он?

Холод голоса Светы остужал сильнее, чем огромный кусок льда оголённую кожу. Она видела всё это и никому не рассказала… Амалия сама зажала рот рукой и медленно осела на корточки. Как… как Света сейчас сдерживалась?.. Линде словно было всё равно, она также бесстрастно ответила:

— Да. Это воспоминание достигло тебя даже на таком отдалении от места пожара, потому что биополе окончательно стабилизировалось. Твой разум ищет ответы на вопросы подсознания, поэтому смог установить связь с воспоминаниями уже погибшего человека. Такое случается редко, но этот феномен имеет название — картина прошлого. У обелисков родственные связи намного крепче, чем у обычных людей. Пока твоя душа не найдёт ответы на все вопросы, так и продолжит искать контакта с умершими.

Света задумалась: а не поэтому ли её с детства так тянет к заброшкам? В глубинах её души хранились воспоминания о том, что родной дом сгорел, превратившись в руины, поэтому желание найти тот самый, единственный, оставивший после себя хоть что-то от родителей, гоняло её по другим развалинам?

— Почему мы не сгорели вместе с ним? И откуда во мне способность управлять огнём?

— Ни я, ни ты не являемся чистокровными чёрными волчицами. — Жуткие почерневшие глаза Линды гипнотизировали не меньше, чем янтарные глаза Светы. Они пристально смотрели друг другу в глаза, не разрывая зрительного контакта ни на секунду. Будто настраивали таким образом давно утраченную связь друг с другом. — Наполовину я — пепельный обелиск.

Следующим рассказом Линда перенесла их ещё дальше — в её собственное детство. С малых лет её учили думать сотню раз, прежде чем что-то сделать или сказать. Ещё тогда она была вынуждена выполнять почти каждое действие, скрывая его истинную причину от окружающих и заранее продумывая, кому и что дозволено знать и видеть.

Её мать, Анна Потёмкина, была чёрным волком, отец, Сергей Фиш — серым, а кровный отец, Филат Касперов, — пепельным. Существование последнего мать с дочерью скрывали ото всех с самого начала и до самой смерти.

Когда Филат и Анна встретились, они с Сергеем уже были в отношениях, но резко зародившаяся между волчицей и адептом любовь оказалась сильнее их рухнувших принципов. Они готовы были на всё ради этой любви, защищать друг друга даже ценой собственной жизни. Оба понимали, чем может обернуться союз между пепельным и другим обелиском, но ничего не могли с собой поделать. Филат скрывал отношения с Анной от всей организации, даже от Иллариона Розенкрейца, а Анна никому не рассказывала про Филата. Когда девушка забеременела, Сергей был уверен, что ребёнок от него.

Серые волки были распространённым видом среди оборотней и мало интересовались такими глубокими темами, как происхождение Пророчества и всего их рода, знания Сергея также ограничивались лишь самой формулировкой Пророчества, но мужчина ни разу не задумывался, как правильно его трактовать. Разумеется, он знал, что Анна — чёрная волчица, и прекрасно понимал, что этот факт теперь предстоит скрывать от других родственников. Перед свадьбой он лично предупредил всех гостей, что невеста — обычный человек. С рождения Линды мать скрывала теперь не только своё биополе, но и биополе дочери, когда то сформировалось. Но Сергей и без скрывающих заклинаний не мог почувствовать энергию золотого. Как Линде стало известно после прощания со Светой, до рождения избранной обелиски были очень и очень слабы.

Перед тем, как Линда появилась на свет, родители не могли знать, в какой именно момент пробудится пепельная часть её способностей, но постепенно выяснилось, что природа пепельного огня до того специфична, что ни за что не проявит себя, пока её обладатель сам того не захочет.

Однажды, когда Сергей был в отъезде, а Анна на работе, за Линдой присматривал Филат. Ей тогда только исполнилось семь, девочка на заднем дворе загородного дома осваивала навыки превращения. Понаблюдав за её успехами со стороны, Филат решился посвятить дочь в тайны, неизвестные никому, кроме него самого. Хоть Линде и было всего семь, её разум был способен усвоить уже очень многое.

Филат строго-настрого запретил ей рассказывать это кому-либо: секрет должен был остаться их общим. Ведь именно из-за этой тайны Филат сошёлся с Анной.

Он должен был исполнить свой долг, поведав это наполовину чёрной волчице, наполовину — пепельной.

Тогда мать уже рассказала Линде о Пророчестве. Девочка с первого раза выучила его наизусть и каждое утро с радостью повторяла как манифест. Филат же поведал, что версия, где избранным является чёрный волк, только на устах оборотней, и в версии Пророчества пепельных избранный — сильнейший пепельный.

Линда была крайне удивлена: каждый народ был убеждён в совершенно разных вещах. Но прежде, чем девочка пришла в себя, Филат покачал головой и добавил.

Ни та, ни другая версия не являются истиной. На самом деле избранным станет обелиск-полукровка, в котором смешались гены и чёрных волков, и пепельных.

В тот день Линда и узнала, что в ней течёт кровь пепельного обелиска, и она способна научиться управлять огнём. Но радоваться в полной мере не могла. Настоящий отец предупредил: избранная — не Линда, а её будущий ребенок. Её же долг — до самой смерти хранить всё, о чём рассказал Филат, в тайне ото всех, даже от родных. Вырастить и защитить собственного ребенка, передать тайное знание ему и таким образом привести истинное Пророчество в действие.

С семи лет Линда ни на минуту не задумывалась о том, чтобы нарушить наказ отца. Всю жизнь она жила только ради Пророчества и продолжала действовать согласно долгу, но в тот злополучный вечер всё, к чему она шла, едва не сгорело в ярком огне. Розенкрейц узнали версию Пророчества оборотней и предали чёрных волков именно тогда, когда родилась избранная.

Но даже не предполагали, что гипноз на Линде не сработает. Не могли знать, что в телах Линды и Светы циркулирует точно такая же энергия, как в них самих.

Когда внедорожник адептов уехал обратно в город и Розенкрейц узнали, что наследница и её родители погибли, Линда со Светой на руках под сильнейший ливень на собственных двух бежала, борясь со смертельной усталостью, до самого дома Вениамина и Татьяны Козыревых. Будучи обычными людьми, они стали её единственной надеждой. Единственной надеждой всех обелисков.

Вениамин был двоюродным братом Влада, но они с женой не были оборотнями. Поэтому, когда перепуганные Козыревы ранним утром впустили в дом до нитки промокших Линду с ребёнком, волчице пришлось применить гипноз. Она убедила Вениамина и Татьяну в том, что Света — их родная дочь. Заставила срочно уехать из города и привить девочке любовь к спорту, когда та подрастёт. Стёрла часть воспоминаний, мешающих Козыревым воспринимать Свету как собственного ребенка, поэтому у них и осталось так мало воспоминаний о жизни до переезда. Также благодаря гипнозу Козыревы вскоре добыли документы, подтверждающие, что Света — их ребенок, а после забыли и это. Стёрла воспоминания о существовании в их роду Линды с Владом, оставив лишь Катерину с Амалией. Катерина и без того понятия не имела, что Влад — чёрный волк: в их клане чёрные волки скрывались даже от братьев и сестёр другого вида.

Но отдать Свету в другую семью было недостаточно. Чтобы Розенкрейц и дальше были убеждены в смерти избранной, всё то время, пока Линда с дочерью сидели в лесу в сгоревшей машине, она накладывала на Свету сильнейшую печать, на которую только были способны чёрные волки. И условием её активации был пепельный огонь. Адепты никогда не пользовались чистым огнём в бою, поэтому первое же нападение позволило бы Свете начать пользоваться своей силой так, будто она делала это уже много лет. Но от такой мощности неподготовленное тело могло не выдержать и разорваться, поэтому Линда и убедила новых родителей отдать Свету в спорт. Риск всё ещё оставался велик, но до летального исхода уже не дошло бы. И если вдруг пепельные узнают о сущности Светы раньше неё, девочка сможет снять печать и вовремя отразить атаку.

Эта мера полностью зависела от удачи: Розенкрейц, как и любая другая преступная группировка, могли использовать и обычное оружие. С меньшей вероятностью, поскольку Илларион прекрасно знает, что для золотого обелиска обычное оружие — всё равно что водяной пистолет для человека. Однако способы схватить человека существуют самые разные, а Линда не была настолько осведомлена об эффектах действия печати. Если та заключала силу обелиска глубоко в теле, могла точно также заточить её устойчивость к урону, сделав из крайне выносливой чёрной волчицы простую школьницу.

Основная задача такого условия раскрытия печати была не столько в скрытии биополя Светы, сколько в скрытии того факта, что она является наполовину пепельной. Напади адепты на девочку огненным оружием, она успела бы вырубить их раньше, чем те заметят её устойчивость к пламени. Ни оборотни, ни Розенкрейц не должны были узнать об истинной формулировке Пророчества, а значит, и о существовании такого гибрида.

Кем был Филат и откуда сам узнал обо всём этом, Линда спросить не успела, да и вряд ли тот ответил бы. Мужчина погиб в перестрелке с другой преступной группировкой спустя несколько лет после того, как посвятил в эти тайны дочь.

А за несколько лет до рождения Светы от несчастного случая умерла и Анна: упала в канализационный люк, сварившись там заживо.

В начале рассказа Света предпринимала отчаянные попытки запомнить все детали. Удавалось с трудом, но успешно. Однако последние несколько предложений заставили её вздрогнуть от пробежавшего по спине холодка.

Линда ведь описывала, как скончались её собственные родители, бабушка и дедушка Светы. Почему она перечисляла всё это так спокойно, словно какой-то отчёт?..

Впрочем… она ведь и сама уже была призраком. Разве может что-то беспокоить уже умерших людей?

За размышлениями тревогу Светы сменила глубокая задумчивость. Она редко так старалась впитать каждое слово, но в такой ситуации это было необходимо. Мозг закипал, но Света превозмогала дискомфорт и прокручивала в голове все факты, как ткач нанизывает закрученные нитки на веретено. К этому моменту и Амалия с Богданом пришли в себя и использовали все умственные ресурсы, чтобы обработать поступающую с огромной скоростью информацию, игнорируя эмоции.

Света действительно была избранной, наполовину чёрной волчицей, наполовину — пепельной, с загипнотизированными приёмными родителями, а печать совсем недавно прекратила своё действие.

— Но печать спала раньше, чем на меня напали адепты. Постой… — Свету вдруг осенило. — Как много ты вообще знаешь о том, что со мной происходило после въезда в город?

— Всё, что можно было увидеть со стороны, но только после того, как ты попала в Новый Оскол. — Голос Линды был всё также безэмоционален. — О твоих видениях и о жизни в другом городе я ничего не знаю.

— И можешь связываться только в доме?

— И на небольшом отдалении от него. При каких обстоятельствах была снята печать?

— Ох, странное дело… — Света от количества навалившихся знаний окончательно наплевала на тот факт, что разговаривала с призраком, а не с обычным человеком. Почесав затылок в попытках собрать воедино осколки воспоминаний, она продолжила. — Как раз в день нашего переезда в школе в кабинете напротив что-то загорелось, и из окна повалил дым. Я эвакуировалась вместе со всеми, но целый день себя не в своей тарелке чувствовала. Бабушка Богдана говорила — это нормальная реакция.

Богдан невольно дёрнулся, когда услышал своё имя. Пока Света уже вовсю беседовала с призраком своей кровной матери, их с Амалией всё ещё преследовало ощущение нереальности происходящего, они будто попали в жуткий сон и уже мечтали поскорее проснуться. Эта девушка даже обращается к Линде на «ты»!

— Вряд ли это совпадение. Судя по всему, Розенкрейц поняли, каким было условие снятия печати, раньше. — Хоть лицо Линды и было искажено, стало заметно, как она помрачнела, узнав об этом. — А ещё очень плохо, что адепт видел твои способности к пирокинезу. Со стопроцентной вероятностью о них уже известно и Иллариону.

— Блин, точно! — воскликнула Света, зрачки Богдана и Амалии сузились от внезапного осознания. — Так я теперь в любом случае в ловушке? Только как они этим теперь воспользуются? Это же вроде хорошо, что на меня не действует их огонь… Погоди, ты говорила, что убедила моих… приёмных родителей не возвращаться в Новый Оскол. Тогда как вышло, что я сейчас стою здесь?

— Мне неведомо, что в головах Розенкрейц. Я стала наблюдателем, лишь когда ощутила твоё присутствие вблизи Нового Оскола. Чтобы действие подобного гипноза спало, требуется ещё более мощный. То, о чём ты говоришь, мне совсем не нравится. Даже моих усилий не хватило, чтобы избежать твоего столкновения с Илларионом. И я понятия не имею, что тебе следует предпринять. Мой разум слишком хаотичен, чтобы говорить о чём-то, кроме воспоминаний.

— Если честно, до сегодняшнего дня я вообще сомневалась, что Розенкрейц можно назвать врагами. Думала, что все эти легенды — просто легенды, но…

Из-за внезапно накатившей тоски Света невольно пропустила мимо ушей последнюю сказанную Линдой реплику. Грудь словно кто-то медленно, тягуче сжал изнутри, Света невольно сглотнула и вновь нахмурилась, сжав кулаки. Розенкрейц убили её настоящих родителей, по их же вине она была вынуждена жить в неведении целых тринадцать лет.

Из груди вырвался короткий горький смешок. Она даже была рада: сегодня наконец стало ясно, кто её главный враг.

Илларион Розенкрейц.

Она придушит его собственными руками!

— Так, что нам ещё неизвестно?.. — Света быстро взяла эмоции под контроль и задумчиво потёрла подбородок. Сегодня она узнает максимум того, что требуется, чтобы ещё сильнее повысить шансы на победу над этим ублюдком! — Куда ты пропала, когда отдала меня приёмным родителям?

— Магам Кастеллан, сильнейшему клану чёрных волков, были доступны техники, позволяющие быстро перемещаться в пространстве и между мирами, — бесстрастно ответила Линда. Чёрные полупрозрачные тени продолжали не спеша извиваться, сливаясь с её плащом. — Так шестьсот лет назад последний клан обелисков бежал из Первого Измерения на Землю. Именно заклинания Кастеллан давали обелискам возможность перемещаться между мирами. Ты и я являемся их потомками. Поэтому я смогла переместиться в Первое Измерение, чтобы искать помощи там, и умерла, когда моё сердце пронзило копьё одного из пепельных стражей. Перед смертью я сама наложила на себя проклятье, благодаря которому моя душа рассеется, только когда Пророчество завершит свой последний акт. До этого я могу появляться в мире живых и отвечать на ваши вопросы. Пока это всё, что я могу рассказать об этом месте.

— Ох…

Копьё… И почему пепельный пользовался обыкновенным копьём? Помощи Линда, похоже, так и не нашла… Света уже устала думать о плохом, поэтому переключилась на другие, не слишком связанные с делом мысли. Возможно ли, что в Первом Измерении не было пушек, пистолетов и всякого такого? Теперь она будет в нетерпении ожидать, когда Линда сможет рассказать о параллельном мире больше. Подумать только, Первое Измерение — это не сказка!

— Простите, можем и мы задать пару вопросов? — обратился к Линде Богдан, пока Света молча восхищалась выдуманному в голове образу фантастического мира с обилием единорогов, рыцарей, драконов и всего прочего. Женщина перевела взгляд пустых тёмных глаз на парня и согласно кивнула.

— Вы хотите узнать об артефактах?

— Да, это ведь тоже связано с Пророчеством.

Точно! Линда ведь может знать и о них. Она всю жизнь хранила настоящую версию Пророчества, наверняка, как чёрная волчица, знает больше и об артефактах.

— Можете рассказать всё, что знаете? — смущённо проговорила Амалия, приветливо улыбнувшись Линде, словно ей было дело до такого. — То, что мы можем услышать, конечно.

— Я и сама знаю далеко не всё. Четыре пары артефактов были созданы в Первом Измерении и перемещены на Землю тем же самым кланом Кастеллан шестьсот лет назад, когда обелиски сбежали из Первого Измерения. При том, что они были сильнейшими среди чёрных волков, они также были и самыми могущественными магами своего времени. А также потомками учеников предсказателя, явившего обелискам Пророчество.

— Предсказателя?!

Амалия и сама не ожидала, что от удивления выкрикнет и прервёт рассказ Линды. Та не обратила внимания, и продолжила.

— О клане до меня дошло очень мало информации. Кастеллан контактировали с огромным количеством обелисков и могли назначить своими преемниками кого угодно среди них. Мне не известно ни место нахождения какого-либо из артефактов, ни даже их внешний вид. Лишь названия — их вы уже знаете.

— Преемники Кастеллан… — Богдан был задумчив как никогда раньше и полностью погрузился в размышления. — Клан белых волков Полюсовых с самого начала был хранителем меча светлой стороны Луны. Думаете, Кастеллан могли назначить одним из своих преемников моего предка?

— Вполне вероятно, что подобно вашей семье, некоторые артефакты сейчас оберегают и другие кланы, но точно также скрывают любую информацию о них. Не возьмусь гадать, но возможно и такое, что кубки Солнца оставили на чердаке их же хранители. Раз у вас теперь есть возможность по очереди находить дневники и артефакты, скоро вы найдёте ответы и на остальные вопросы.

— Спасибо вам большое!

Амалия так светилась от счастья, что была готова заобнимать даже Линду. Но не могла сделать этого с тем, у кого не было физической оболочки. Поэтому кинулась на Свету, первую попавшуюся под руку. Пока одна сестра на пределе своих возможностей пыталась не стать задушенной второй, Линда вновь заговорила:

— Отныне я не буду следить за каждым вашим шагом, приношу извинения за то, что делала это прежде. По мере того как вы будете двигаться по собственному пути, я смогу раскрывать вам доступную информацию, которой обладаю сама. Такие застрявшие в мире людей души, как я, не могут вмешиваться в будущее, поэтому сегодня я поведала вам лишь часть прошлого. Скоро зайдёт солнце, вас всех ждут дома.

Ребята притихли и переглянулись. Все трое за этот разговор испытали такой огромный спектр эмоций, что вряд ли смогут сегодня уснуть. Линда и впрямь уже стала им как родная, благодаря ей они получили множество ответов на мучившие вопросы и теперь значительно продвинутся в поисках. Правда, на этом вопросы не закончились, но они обязательно смогут найти остальные ответы благодаря общим усилиям и командной работе!

Света, Амалия и Богдан хором поблагодарили Линду и попрощались, а призрачный силуэт постепенно растворился в воздухе, провожая ребят взглядом. На миг им показалось, что на искажённом, мертвецки бледном лице на секунду промелькнула улыбка, но в темноте мало что можно было разглядеть. А вокруг стало уже действительно темно. За разговорами они и не заметили, как стрелка часов перевалила за восемь вечера.

Как бы им ни хотелось всё обсудить, в их головах теперь был такой бардак, что весь путь до дома трое хранили молчание, думая каждый о своём. Никого из взрослых ещё не было дома, поэтому Богдан поспешил забрать свой рюкзак и попрощаться с сестрами до их прихода, чтобы отвечать потом на лишние вопросы не пришлось ни ему, ни Амалии со Светой.

У Амалии ещё утром возникла куча дел из-за олимпиады по информатике, поэтому, даже находясь в одном доме, сёстры не пересекались до самой ночи. Пантеру наверняка ждёт очередная бессонная ночь за программированием и решением кучи непонятных Свете заданий, но Амалия и не была против. Света никогда не понимала такого рвения к учёбе, но была рада, что сестра сейчас вообще в состоянии думать хоть о чём-то, кроме произошедшего в сгоревшем доме Козыревых ужаса.

В другой ситуации Света тоже спокойно легла бы спать и отключилась за минуту, но конкретно к подобному точно не была готова и на какое-то время задумалась о том, что была бы рада и не знать всего этого. Но предупреждён — значит, вооружён. Тот факт, что теперь она знала о своём настоящем происхождении и увидела вполне себе общую картину происходящего, безусловно, был плюсом. Просто её ум, не созданный для обработки огромного количества информации за раз, атаковало так много мыслей, что потребуется время, чтобы утихла хотя бы часть.

Она устроилась за компьютерным столом, который они с родителями успели собрать вчера вечером, и в наушниках смотрела какой-то фильм, который ей посоветовала Катя, а часы уже показывали полночь. Сегодня они с Германом как раз связались со Светой и рассказали все последние новости. Было грустно осознавать, что сама Света могла рассказать далеко не всё. И как только Богдан сдерживался, чтобы не выложить Тихону все дела клана?..

Почти сразу, как Амалия со Светой вернулись домой, классная руководительница сообщила, что первый урок отменили, и класс может прийти ко второму. Поэтому Света была намерена лечь позже обычного. Фильм близился к развязке, и Света наконец-то более-менее втянулась в скучнейший сюжет. Почти не отрывалась от экрана, но сквозь наушники вдруг уловила странный звук.

На секунду она подумала, что это Амалия стучится к ней на чердак, но в таком случае сестра обычно не церемонилась: уже успела бы открыть люк и забраться сюда без подтверждения. Света, попутно вешая наушники на шею, развернулась на компьютерном кресле, но никого не увидела. В комнате было темно, окна закрывали жалюзи, и помещение освещала только тусклая настольная лампа. После всего случившегося было бы странно пугаться чего-то, особенно если стук померещился или вообще был частью фильма, поэтому Света уже собиралась снова надеть наушники и развернуться обратно. Но звук повторился. Более того — стучались в окно.

На второй-то этаж? Света усмехнулась. Наверное, беспризорные дети кидают камни в окна домов и уже давно убежали с места преступления. Но сюжет фильма оказался до того нудным, что девушка решила отвлечься и проверить, что творится на улице. Она потянула за веревку, чтобы поднять жалюзи, и увидела, как на плоской части крыши напротив окна стоит Богдан и с улыбкой на лице машет ей рукой, мол, спасибо, что отреагировала. Понятно, всё-таки показалось.

Света вновь потянула за верёвку, чтобы закрыть жалюзи обратно, и развернулась с намерением вновь усесться за компьютерный стол. Но тут же с яростным выдохом ловкими движениями подняла жалюзи и, открыв окно, свободной рукой схватила парня за грудки так резко, что тот от испуга растерялся. Даже не понял, что больше смутило: неожиданность, с которой действовала Света, или выражение её лица. Страшно представить, что она может сделать с человеком, будучи в таком настроении.

— Придурок, ты мог написать, а не людям в окна стучаться. Ты время видел?!

Она говорила это вполголоса, чтобы никого не разбудить, но Богдан чётко слышал её яростный крик, какой вырвался бы у неё, будь сейчас день. Он неловко улыбнулся и продолжил взглядом вымаливать пощаду. Света отпустила его и, скрестив руки на груди, более спокойным тоном спросила:

— Чего тебе?

— Ты всё равно не спишь. Пошли гулять.

— Зря я окно открыла…

Света могла ещё хоть сотню раз повторять в мыслях, что, не отреагируй она на звук, не пришлось бы никуда идти, но в глубине души была не прочь лишний раз проветриться. Концовку фильма Катя по привычке всё равно уже рассказала заранее, поэтому досматривать не имело смысла. Она быстро сбегала на первый этаж за кроссовками и через открытое окно чердака вылезла наружу.

Зачем Богдан вдруг вообще позвал её, было неясно. Выражение его лица было привычно нейтральным, а сам он молча прыгал куда-то с крыши на крышу, ведя Свету за собой. Как оказалось, снова на привычное «место для проветривания».

Парень по-прежнему хранил молчание и сел прямо на холодный бетон, свесив ноги с края крыши. Света осталась стоять позади, опершись спиной на выступ, и, так и не дождавшись от него объяснений, спросила сама:

— Не спится, что ли?

— Как ты?

— Чё… Да нормально.

Это было правдой. Да, она узнала, что её родные родители погибли. Но ведь приёмные ещё были живы. У неё есть еда, одежда, крыша над головой, друзья, родственники. Разве были причины чувствовать себя хуже?

— Если думаешь, что я теперь месяцами буду оплакивать кого-то — забей. Не могу я долго страдать. И не хочу.

— Что бы ты сделала, если бы оказалось, что Линда и Влад живы?

— В смысле? Если бы узнала, что я приёмная, а в соседнем городе живут родные родители?

— Да.

— Ну…

Вроде бы Богдан вёл себя как обычно, говорил спокойно, не теряя раздражающей улыбочки на все случаи жизни. Но сейчас что-то в нём беспокоило. Он точно задал этот вопрос не для того, чтобы избежать неловкого молчания. Скорее всего, ради этого разговора и вытащил Свету на улицу в такое время.

— Наверное, сначала разобралась бы, почему так вышло. Не всех детей родители отдают в детские дома из-за того, что сами захотели от них отказаться. У меня вот так вообще…

В собственной ситуации Света должна была поблагодарить Линду от лица вообще всех обелисков за то, что та отдала её родственникам, а не в лапы организации. Не сделай она этого, Розенкрейц уже давно бы промыли Свете мозги и заставили по «собственному желанию» отдать свои силы. Что пепельные собирались сделать потом, она понимала не до конца, но чужие силы забирают явно не с благими намерениями. У Линды попросту не было выбора. В результате погибли Влад и ничем не заслужившая такого горничная. Трудно представить, сколько других жизней волчица при этом сохранила.

Каждый часто действует в силу обстоятельств и уж точно не может предугадать последствий заранее.

— А чего вдруг спросил?

— Когда услышал объяснения Линды, вспомнил кое-что. Помнишь, я рассказывал, что Антон перестал с нами контактировать, как только ему исполнилось восемнадцать?

— Ага…

— Думаешь, у бабушки тоже не было выбора?

Света не видела лица Богдана, и его голос был всё таким же ровным, но ей почему-то показалось, что произнёс он это как-то вымученно.

И Линда, и Алина всю жизнь действовали согласно своему долгу. Линда скрывала ото всех, что избранная — полукровка, а Алина — информацию о мече Луны. Обе посвятили себя спасению оборотней. Но так ли было необходимо подобное отношение к Алисе и Антону? Могла ли она скрывать свои тайны от мужа дочери и ребёнка-человека и при этом нормально общаться с ними?

Алине с самого детства вбивали в голову, что люди — мусор, а Наследник обязан идти на всё ради долга клана. Правда ли, что Алина просто не могла мыслить иначе из-за этого, и потому страдать пришлось тем, кто даже не подозревал о тайнах Полюсовых?

Каждый действует в силу обстоятельств, но это не отменяет и того факта, что выбор есть всегда. Света не знала, можно ли винить Алину во всех бедах семьи Полюсовых, и вообще это не её дело, но раз уж спросили…

— Она уже привыкла думать так, как думает, просто её способы спасать мир были вот такими. Ты тоже долгое время ни с кем не общался, чтобы сохранить меч.

Богдан всё ещё не оборачивался, смотрел куда-то вдаль, пока ветер колыхал отросшую белую чёлку, закрывающую глаза, но внимательно прислушивался к каждому слову Светы. По крайней мере, той хотелось в это верить. Она вскинула голову, посмотрела на тёмное, затянутое тучами ночное небо и тем же ровным тоном продолжила:

— Но тебе ещё не шестьдесят.

Богдан слегка вздрогнул. Света заметила это краем глаза и усмехнулась. Хорошо, что до него всё так быстро доходит. Она не любила подолгу разъяснять и без того понятные вещи.

— Ты уже нарушил свой «долг», рассказав всё мне, и мнение у тебя собственное есть. Если люди на протяжении многих лет убеждены в чём-то — это ещё не значит, что они правы. Представь, что нет никакого меча Луны, как и обелисков в целом. Что-то всё ещё мешает тебе нормально общаться с обычными людьми?

Богдан задумался, почему не догадался до этого раньше. Наверное, был несмышлёным ребенком и не мог принимать решения самостоятельно. Антона тоже можно было понять, и даже позавидовать: он не стал терпеть такого отношения со стороны близких и исчез, как только появилась возможность. Он не подвергался чьему-то влиянию, только всё детство наблюдал, как родные ему люди ни во что его не ставят. Даже когда наотрез отказался уехать вместе с матерью — уже тогда он придерживался строго собственных интересов, хоть и был ещё восьмилетним ребенком. И наверняка тысячу раз пожалел, ведь остался с бабушкой ради Богдана, когда сам Богдан стоял на стороне бабушки.

Но, может, ещё есть возможность наладить контакт?

— Хочешь извиниться перед ним за бабушку?

— Пусть сама извиняется. Мне-то что? — неожиданно лениво бросил Богдан. Он откинулся на спину, подперев голову сцепленными на затылке руками, и изобразил на лице глубочайшее умиротворение.

Света, глядя на это, не сдержалась и прыснула. Не таким уж Богдан был непредсказуемым.

Прошёл день после того, как Марк во второй раз упустил воришку какой-то там книжки из городской библиотеки и даже отхватил от школьницы хороший пинок. Погода словно вторила его душевному состоянию: закатное небо полностью заволокли тучи, ни единого просвета. Пока младший напарник с равнодушным видом шёл рядом, попивая горячий кофе и не торопясь листал что-то в телефоне, Марк агрессивно грыз соломинку с пустым стаканом в руке, сунув вторую в карман брюк.

— Ни черта не понимаю! — рявкнул он, закидывая смятый стаканчик в ближайшее мусорное ведро. Сунув и вторую руку в карман, он шумно выдохнул. — Мы должны были только вернуть книжку, волчицей занимается другой отдел. Что мы теперь должны сказать боссу?!

— У меня спрашиваешь? Я думал, ты и сам прекрасно это знаешь.

— Ах ты…

Марк вскипел от злости, стиснув челюсти, резко остановился и схватил его за грудки, едва не оторвав от земли. Напарник лишь равнодушно глянул на него и сделал ещё один глоток ароматного кофе. Марк фыркнул и, с толчком отпустив новичка, продолжил путь. Мало того, что Розенкрейц из-за них теряют контроль над ситуацией, на его голову ещё и свалился этот неуч. При всём уважении к Иллариону, с каких пор он вообще обязан обучать новичков?!

— Что это были за стебли? — невзначай спросил новичок. — Вроде, не иллюзии.

— Я тоже подумал, что это лиса. Но они ощущались физически. — Марк нахмурился ещё сильнее, невольно глянув на свою тень, и продолжил монолог. — Ещё и розы с шипами. Они же на эмблеме Розенкрейц! Но мы не можем управлять тенями, тогда какого чёрта это было? Босс наверняка знает. Надо сформулировать доклад так, чтобы не выставить самих себя некомпетентными идиотами.

— В этом заключается твоя работа?

— Ты!..

— Я?

Марк был в шаге от того, чтобы наглядно продемонстрировать этому малолетке всю свою физическую мощь, но вдруг из-за их спин послышался короткий детский вскрик, а в затылок Марка врезался небольшой баскетбольный мяч. Трое мальчишек отчётливо слышали интонацию, с которой парень прежде общался со своим напарником, и испуганно замерли, ожидая, что теперь и им прилетит за неосторожность. Но тот, потирая затылок, свободной рукой подхватил мяч и лёгким броском вернул его ребенку, стоящему к адептам ближе всех. Парни развернулись и продолжили идти дальше, пока дети недоумённо переглядывались.

— Сколько там ещё? — хмуро спросил Марк, не глядя на напарника. Тот вновь опустил взгляд на экран телефона и спокойно ответил.

— Ещё два места.

Поначалу адепты не обратили внимания, как напротив них припарковался чёрный внедорожник. Водитель опустил дверное стекло и наполовину высунулся наружу, приветливо размахивая рукой. Это был их коллега. Парни притормозили и приблизились, а напарник за рулём уже весело кричал:

— Эй, вот так встреча! Ещё не закончили?

— Как раз собирались, — на ходу бросил Марк и, нагнувшись, с интересом вгляделся в сидящего на переднем пассажирском кресле адепта. Тот тоже оказался знакомым и приветливо помахал коллегам.

— Сколько у вас дел ещё? Вас подвезти?

— Было бы славно.

Хоть что-то хорошее за день. Парни тут же поспешили сесть в машину. Хлопнули двери, и внедорожник не спеша скрылся за ближайшим поворотом.