Нигредо. Созданный из пепла

Глава 23 (2). Давай отомстим вместе

Ольга не была уверена в подлинности известной ей информации, уже тогда та история начала покрываться толстой коркой преувеличений, слухов и домыслов, однако с таким же успехом каждая деталь могла оказаться и правдой. Она всерьёз подозревала, что первые обелиски черпали свои силы из души демона.

Но нельзя опровергнуть и то, что их энергия происходила от магии божеств, обосновавшихся давным-давно на острове, где построили Ванахейм. Что и когда случилось там, не знал уж точно никто, но факт остаётся фактом: эти божества погибли. А единственное, что от них осталось — те, в ком концентрация божественной силы намного выше, чем во всех остальных обелисках вместе взятых. Пять династий правителей. Четыре сотни лет назад Ванахеймом правили одновременно пять королей и пять королев: лисы, во́роны, совы, рыси и чёрные волки. Если всех на свете обелисков когда-то создали божества, то эти пять семей — первые и самые могущественные.

Ольга считает, что, будь обелиски лишь потомками божеств, у неё не нашлось бы оснований полагать, что в них циркулирует сила демона. И наоборот, если они — сущности лишь демонической природы, не обнаружилось бы и сходств с божествами. Поэтому она предполагает, что изначально тела обелисков были несовершенными и не могли обернуться в животную форму без дополнительного вмешательства. Понадобился катализатор — сила демона. Неизвестно откуда взявшаяся, она точно течёт в жилах всех оборотней без исключения.

Поля Иару, как считает Ольга, — вряд ли творение тех божеств. Поля стремились поглотить и уничтожить каждого обелиска в Ванахейме без шанса на побег. Каким бы ни был сильным оборотень, любой, кто ступал на поля Иару, сразу сходил с ума или падал замертво. Зачем богам уничтожать своих же созданий? Если это и их воля, допустимы два варианта.

Первый: они были очень жестоки и таким образом собирались избавиться от всех своих творений до единого, ведь те несовершенны, раз не смогли пробудить силы богов без вмешательства демона.

Второй: они были неосторожны и изначально не хотели вредить собственным созданиям. Но что-то в структуре тел обелисков заставило их падать замертво среди бесцветных полей.

И Ольга думает, что это что-то — силы того самого демона, позволившего оборотням пробудить способность к превращению. Именно его боги хотели уничтожить, но вместе с тем едва не погубили весь свой народ.

Где сейчас находится демон, девушка не имела понятия, но была уверена: если эта теория верна, он сейчас где-то на территории Муспельхейма.

Илларион смутился. С чего Ольга вдруг решила, что обелиски черпали силы демона? Она ответила раньше, чем парень успел спросить.

Давным-давно, когда поля Иару ещё не досаждали обелискам, в Ванахейме ввели строгий запрет на алхимию. Любой, не связанный со всей этой историей, спросил бы: «Что здесь такого? Те, кто приняли этот закон, уверены, что алхимики смогут создавать золото из других металлов и разбогатеют? Или приготовят зелье бессмертия и будут продавать за баснословные суммы?» Но дело было далеко не в богатстве. Всем чёрным волкам известна история с этим законом, поскольку семь кланов — прямые наследники самой влиятельной части королевского правления тех времен. Алхимию запретили не из-за страха перед инфляцией. Каждый круг трансмутации черпал силу демона, преумножая её при этом в несколько раз. Правители боялись не возможности создания философского камня.

Они боялись пробудить демона, усилившего свою мощь в сотни раз.

Ольга не знала подробностей, как и остальные чёрные волки, но догадывалась, что короли были уверены: на территории Ванахейма запрятался ослабевший демон, подговаривающий на своё ремесло всё больше обычных людей. Его же остаточную силу и впитали обелиски, обретя способность менять облик. Люди завидовали обелискам, потому демону было ещё проще убедить их заниматься алхимией. Он рассказывал им о том, что философский камень даст им силу ещё более могущественную, чем у оборотней. А сам успешно восстанавливался, чтобы свергнуть божеств и установить в Ванахейме свою власть. Однако короли среагировали быстрее и запретили малейшее упоминание алхимии.

Илларион никак не мог понять, где же здесь связь, но был терпелив и дослушал рассказ Ольги до конца.

Небольшая, случайно увиденная ею деталь заставила в корне поменять мировоззрение. Однажды девушка решила сходить к бывшему имению Кастеллан и помолиться за души героев. Она знала, что те были прокляты, но хотела самостоятельно узнать причину проклятья. Хотя бы попытаться.

Наследники Кастеллан ещё четыре сотни лет назад не пожелали больше жить на месте, где погибли их родители, и клан переехал в город. Дом посреди леса уже очень давно заброшен, остались только каменные силуэты, отдалённо напоминающие стены, лишь отголосок былого величия павших спасителей. Ольга какое-то время бродила среди развалин, представляя, как величественно выглядели Рэмирус и Ирис, когда вели за собой тысячу обелисков по межпространственному переходу. И едва не сломала шею, не заметив перед собой почти полностью заваленную обломками лестницу, ведущую глубоко под землю. Она мало чего боялась и без колебаний спустилась, предварительно вернувшись домой за лампой.

Единственное, что уцелело в этом доме, — подвал. Ольга застыла: бальный зал в имении Романовых куда меньше. Масштаб холодного каменного помещения поражал, а от высоты потолков кружилась голова. Но вскоре голова Ольги кружилась совсем не из-за этого. Она задействовала особое чутьё обелиска и невольно дёрнулась от того, что стало доступно её взгляду. Потрясающий сознание своими размерами круг с множеством знаков и рисунков, начерченный на полу чьей-то магией. Это был колоссально огромный круг трансмутации. Именно этот круг использовали Кастеллан, чтобы переместить на Землю тысячу обелисков за раз.

Магия оборотней, требующая начертить один из атрибутов демона, которого так опасались прежние правители Ванахейма.

Илларион замер, не веря своим ушам. Но этого недостаточно, чтобы утверждать, что силы обелисков имеют демоническую природу. Его энергией могли пользоваться совсем немногие оборотни, в том числе Кастеллан. Он сказал об этом вслух. Ольга пожала плечами и в ответ напомнила, что это только догадки. Однако это было ещё не всё, о чём она собиралась поведать этим вечером.

Изначально Ольге не было известно ничего о магии Кастеллан, но на одном из собраний чёрных волков семья, являющаяся их прямыми потомками, без особого сопротивления рассказала о её принципах, поскольку Ольга тоже была членом одного из кланов и не выдала бы секреты другим. В том рассказе её смутила одна незаметная на первый взгляд странность. Существовало два важных условия, при которых заклинание перемещения сработает сразу для тысячи человек. Первое: нужно заранее начертить круг примерно того же диаметра, что в зале. Второе: круга должно быть два, в Первом Измерении и в мире, в который требовалось переместиться. Обелискам известно: спасающиеся бежали в спешке, ведь до того, как сомкнутся края полей Иару, оставалось совсем мало времени.

Но почему все согласились с тем, что Кастеллан не успели подготовиться к переходу заранее? Ольга верила, что сильнейшие кланы знали, при каких условиях поля отступят, и были в силах положить начало этому процессу. Но просто не стали этого делать. Заготовили всё для побега и сбежали, забрав с собой только тысячу.

Вполне объяснимо возникал вопрос: почему Кастеллан не переместили всех? Они не взяли с собой даже королей. Не потому ли, что для борьбы с полями нужна была их смерть, а не простое перемещение в другое место? Подобную выборочность можно объяснить и ограниченным количеством магии, но ведь они вполне могли узнать о бедствии заранее и заблаговременно начертить несколько кругов. Один, хоть и в спешке, уже был установлен, Кастеллан наверняка достаточно быстро восстанавливали силы, чтобы успеть закончить все приготовления вовремя. Но и тут имелась очередная «маленькая деталь», в корне меняющая всё.

Об этом знали только семь кланов чёрных волков. Пророчество явил миру один из членов королевской династии. Волки не знали, какой именно, но этот факт хранили так же бережно, как Романовы тайну о своём проклятии безумия. Кто-то из королевской семьи мог предсказывать будущее. Но мер по спасению всех обелисков не предприняли даже так. Может, от королей и поступил приказ переместить абсолютно всех членов правящих семей, но Кастеллан его просто-напросто проигнорировали.

Илларион встрепенулся. Он знает о Пророчестве! Речь Модеста так его впечатлила, что он с первого раза слово в слово запомнил его, все три года повторял в голове каждый день, правда, не понимал, как трактовать. Не дав Ольге сказать более ни слова, он, как заворожённый, принялся цитировать Пророчество:

«Нигредо. Родится из пепла прошлого дитя, столетиями без цели скитавшееся. Однажды вороны выклевали его прежнюю плоть.

Альбедо. Словно ото сна кошмарного проснется на земле иной, еще полтора столетия созерцать чужие судьбы будет, подобно лебедю из темной пещеры своей.

Цитринитас. Золотым орлом с небес сорвется, глотку хватая добыче, что предкам своим в знак благодарности преподнесет.

Рубедо. Выклюет пеликан свои внутренности, предкам даруя в знак благодарности. Установится истинный порядок вещей, Фениксом обретен Философский Камень будет».

Это Пророчество Отец явил всем присутствующим в тронном зале стражам, когда отправлял Иллариона на Землю. Он ожидал, что Ольга похвалит его за осведомлённость, но девушка подозрительно затихла. Взглянув на неё, он тоже застыл как вкопанный. Такого замешательства на лице Ольги он не видел никогда. Лишь спустя время она нашла в себе силы заговорить вновь:

— Можешь записать это на бумаге?

— Что? — ещё сильнее удивился Илларион, распахнув глаза и не решаясь делать резких движений. На секунду ему показалось, что Ольга сейчас кинется на него. Обратится волчицей, вгрызаясь острыми клыками в его шею.

— У тебя с собой записная книжка. Запиши то, что произнёс, в ней.

Голос её был таким холодным и безэмоциональным, что Иллариону даже стало обидно. Но он быстро вспомнил, что и сам большую часть времени разговаривает так же, потому отбросил эти мысли. Он быстро накидал Пророчество на одном из пустых листов и выжидающе уставился на Ольгу. Та, не отрывая взгляда от бумаги, продолжила:

— А теперь прочитай, но вдумчиво.

Илларион возмутился. Она сомневается в его рассудке? Но повторное прочтение повергло его в шок не меньше, чем Ольгу.

«Философский Камень».

Тот, что пытались создать все алхимики.

Это Пророчество цитировало термин запрещённой тысячи лет назад науки.

— Не смотри только вниз листа, — всё так же хладнокровно говорила Ольга. — Дело не только в Камне, хотя лично меня удивил именно он. — Она пристально вгляделась Иллариону в глаза, заставив его кровь похолодеть ещё до того, как произнесла девушка следующие слова. Таким же спокойным голосом, будто шутя. — У нас тоже есть своё Пророчество.

Следующую минуту Илларион не дышал. Он был уверен, что в своём рассказе Ольга упомянула именно то Пророчество, которое знал он. Как, «своё»?.. Разве не было в мире истинным только одно Пророчество? О чём она? И почему он должен смотреть не только вниз листа?

Ольга перехватила из его зависшей в воздухе руки карандаш и на следующей пустой странице принялась записывать. Её почерк был менее аккуратным, но Илларион смог разобрать всё:

«Нигредо. Из праха прошлого восстанет потомок волков, как ворон черный под светом солнца снизойдет.

Альбедо. Ото сна пробудятся в нём силы предков, как лебедь крылья свои необъятные расправит.

Цитринитас. Подобно орлу золотому вонзится клювом в плоть нечестивых, дабы ближних своих уберечь.

Рубедо. Настанет мир, взлетит пеликан в небо, объявляя начало празднества великого, кинется на землю жертвенно. Установится истинный порядок вещей».

Илларион по-прежнему не двигался. Теперь его взгляд тоже был прикован к бумаге. Ольга с широко распахнутыми глазами проговорила:

— Этому обучают детей оборотней сразу, как только те научатся говорить. Здесь не упоминается Философский Камень. Думаю, и многим обычным людям известно, что он связан с алхимией. Но, Илларион… — Она медленно повернула голову в его сторону и продолжила лишь тогда, когда их ошарашенные взгляды встретились. — Об этом известно немногим, но мы, как чёрные волки, должны знать. — Она перешла на шёпот. — Нигредо, Альбедо, Цитринитас, Рубедо. Это стадии. Стадии создания Философского Камня.

Его сердце едва не остановилось, отозвавшись гулким ударом по всему телу. Стадии создания Философского Камня… Почему пророк использовал в своём Пророчестве эти стадии? И почему оборотни и пепельные знают две совершенно разные его формулировки?

— О Пророчестве я хотела сказать в самую последнюю очередь и была уверена, что пепельным о нём неизвестно. — У Ольги вырвался истеричный смешок. — Ведь наши старейшины трактуют его так, словно избранный чёрный волк должен уничтожить пепельных. Кто бы мог подумать, что у вас есть своя версия. Рассказав о Пророчестве, я собиралась подтвердить связь королевского предсказателя, как и всех обелисков, с демоном алхимии. Теперь мы подтвердили и кое-что другое. Илларион, ты когда-нибудь задумывался, откуда свою силу черпают пепельные?

Тут и гадать не надо: никогда, как и в случае с Пророчеством. Илларион просто знал: король могущественен настолько, что спас от гибели целый материк, а источник его мощи Иллариона не заботил.

Но теперь он всерьёз ломал над этим голову. Модест обладал силами, дарованными богами, так же как обелискам? Тогда зачем ему свергать их потомков? Жажда власти — слишком приземлённое для Отца понятие, дело точно не в нём. Потому что, принеся в жертву членов королевской династии, он смог бы остановить поля Иару? Но как именно их смерть способствовала этому? Он задал эти вопросы вслух, сам не заметив. Голова Ольги уже начинала раскалываться от попыток найти тонкую нить связи, опутывающую едва заметной паутиной всю историю обелисков. Чем дальше они продвигались в этом расследовании, тем гуще становилось ощущение, что рано или поздно они застрянут в этой паутине навсегда.

— Вернёмся к изначальной цели высадки полей Иару, — тяжело выдохнула Ольга, обхватив руками хрупкие плечи, закутанные в тонкую шёлковую шаль. — Они должны были уничтожить демона алхимии, взяв его в кольцо. Но что-то пошло не так, и поля стали уничтожать и обелисков. Часть из них бежала на Землю, так как, вероятно, знала, что произойдёт. Часть осталась, включая членов королевских семей. Модест уничтожил всех королей, поля Иару перестали расти и сузили свой диаметр. Он чудесным образом построил мост между пригодной для жизни территорией и берегом, дав жителям возможность вести торговлю с другими цивилизациями. И теперь… — Глаза Ольги вновь распахнулись. — Постой… Он поглощает силы обелисков, заставляя их души становиться частью полей? Мы с тобой упустили две важные вещи! Во-первых: что вообще собой представляют поля Иару? Во-вторых: как он, чёрт возьми, построил этот чёртов мост?!

Илларион отметил про себя, что Ольга забавно пытается ругаться, но смутился, поняв, что ругается она всерьёз. Кем был Модест, если смог пройти через поля Иару и не пострадать? И Иллариону, и Ольге известно, что поле опасно и для обычных людей. Модест не может быть ни обелиском, ни человеком, ни даже демоном. Для всех трёх категорий поля смертельны. Так какова природа его способностей? Откуда силы берут остальные пепельные?!

Природа Иару была хоть и не до конца изучена, все знали: это территория мертвецов. Души погибших населяют безжизненные поля бесцветных растений. Но знает ли Ольга, что души эти — исключительно души тех, кто не достойны попасть ни в рай, ни даже в ад, а потому навечно обречены скитаться там? Он напомнил ей об этом на случай, если забыл вставить в свою исповедь прежде. Ольга замотала головой:

— Без сомнений, это территория мёртвых. Но почему именно? Если поля созданы для победы над демоном, почему победить его должно поле, переполненное грешными душами? Именно они подчиняются демонам в аду. Строй какие угодно теории, ни одна из них не объяснит такой логики. То, что демона должны уничтожить поля, — верно. Но почему души задерживаются там? Выходит, до создания Иару подобные грешные души точно так же попадали в ад, как и все остальные? Я тоже уже ничего не понимаю, Илларион, не смотри так на меня. Но знаешь что? А способен ли Модест наказать за нарушение закона обычного человека? Отправит ли он на поля человека, который вместе с оборотнями поднимет восстание?

В голове Иллариона щёлкнула какая-то кнопка, но одной такой Ольге было недостаточно:

— Откуда берутся пепельные? Ты хоть раз слышал, чтобы ими становились до приезда в замок? Или, может быть, рождались ими? Послушай. — Ольга вновь почти перешла на шёпот, внимательно вглядываясь в задумчивые глаза Иллариона. — Почему ты думаешь, что для того, чтобы огонь пепельного стал чёрным, Модест обязательно должен поделиться с пепельным своей силой? И видел ли хоть раз, как пользуются этим самым огнём рыцари? Ты часто лично общался с другими стражами? Уверен, что им рассказали абсолютно то же самое, что и тебе? И вот что тревожит меня больше всего с самого начала твоего откровенного рассказа. — Ольга прошептала. — Ты хоть раз… задумывался, почему скитался по полям прежде, чем Марианна забрала тебя оттуда? Марианна? Не Модест? Марианна тоже ходит по полям Иару. — Её голос, подобно складкам атласа, прошелестел почти возле самого уха застывшего от потрясения Иллариона. — Ты тоже можешь ходить по полям Иару. Никто: ни оборотни, ни обычные люди, ни пепельные. Только вы трое. — Илларион содрогнулся всем телом. — Только вас не трогают поля.

Нельзя описать словами, какой хаос сейчас творился в голове Иллариона. Мыслей было слишком много, и все они запутались в такой огромный цветастый клубок, что уже нельзя так просто распутать. У них всё ещё нет достаточно информации, чтобы утверждать, что за сила циркулирует по телу Модеста, сколько бы ни гадали, сегодня уж точно не смогут ответить на этот вопрос. Но возникло множество других.

С Марианной можно найти хоть какое-то объяснение: она родная дочь Модеста и, вероятно, унаследовала ту же силу. Но… кем был Илларион? Он, поверить только, действительно ни разу за столько лет не задумывался, почему смог ходить по полям Иару, не сходя с ума и не умирая.

И почему же?!

— И ещё кое-что, — вспомнила Ольга. — Даже не затрагивая тему того, кем ты являешься на самом деле: почему тебя вообще вывели из полей? Почему позволили жить и тренироваться в замке, зная, что у тебя нет способностей? Почему именно когда силы появились, тебя отправили на Землю? Почему именно в тот момент Модест рассказал о Пророчестве каждому? Знаешь что? Всё это выглядит так, будто Модест знал заранее о твоей силе, но по какой-то причине не рассказал. Если он знал о Пророчестве, все четыре века жил с осознанием того, что спустя какое-то время явится избранный. Что «родится из пепла прошлого дитя, столетиями без души скитавшееся». Как он узнал, что избранный именно ты? Он словно с самого начала знал, где ты находишься, и почему-то привёл в замок именно в тот момент. За несколько лет до того, как у тебя появился багровый огонь. Но почему сказал, что шансов искупить твой грех мало? Хотел запутать? Почему тогда утверждал, что именно тебе суждено исполнить Пророчество? Он уверен в его правдивости, но в то же время будто сомневается. — Ольга замотала головой. — В общем, выходит так: твоя сила — нечто, что планировалось заранее, а значит, ты точно не должен винить её во всех своих бедах. Об остальном… Могу сказать лишь… — Девушка вновь улыбнулась и встретилась с Илларионом взглядом. — Что Модест ни на стороне обелисков, ни на стороне демона. Он спас обелисков от полей, дал им возможность торговли и процветания, но тем самым остановил уничтожение демона, судя по всему, по-прежнему находящегося в Муспельхейме. Но всё же меня смущает тот мост. Как думаешь, он позволил бы демону вырваться за пределы острова?

— Почему ты называешь Муспельхейм островом?

— Ясно, ты никак не думаешь, — посмеялась Ольга. — Потому что мир за его пределами настолько огромен, что Муспельхейму только островом и зваться. А что, король говорил вам, что вы живёте на большом материке?

Илларион сильно нахмурился. Именно так ему и говорили. Ольга обречённо вздохнула:

— Всё же рассмотрим последний вопрос на сегодня. Куда отправлялись грешные души до того, как появились поля Иару? По твоему мнению об уровне греховности обелисков, обычных людей как грешников Модест отправить туда не может. Получается, все души, обитающие в полях, — это души обелисков? Нет, мы не можем быть уверены, что души попадают на поля только таким способом.

— Но я был уверен, что попасть туда и искупить свои грехи можно только по милости короля, — в очередной раз возмутился Илларион. — Ты не согласна с его могуществом?

— Ох, Илларион, ты ещё не понял, что не стоит доверять каждому сказанному королём слову? — проговорила Ольга демонстративно протяжно, закатывая глаза. — Мне вот кажется, ваш король хоть и остановил рост полей, всё же не такой могущественный, раз народ на его землях протестует. Почему бы ему не совершить что-то такое, чтобы окончательно исключить у всех мысли о его слабостях и недостатках? Нет, каким бы ни был сильным Модест, поля не могут быть под его властью. А значит, теорию о том, что лично он эти поля и создал, отметаем сразу. Будь это его рук дело, он бы убрал поля полностью, а не просто уменьшил их. Да и вряд ли посадил бы вообще…

— Но ты говорила, что во время создания что-то пошло не так! Может, это у Модеста что-то пошло не так, и он лишь способен прервать этот процесс на какое-то время?

— В таком случае, для чего ему выжидать момента, когда обелиски станут обречены настолько, что сбегут в другой мир? Мог регулярно уменьшать площадь полей. Хотя, в этом ты прав, тогда напрашивается гипотеза о том, что он специально сыграл из себя героя, выждав настолько, что его народ начнёт гибнуть толпами. Но тебе такая версия не понравится.

Иллариону не нужно было подтверждать последнюю фразу Ольги словами, он и без того смотрел на неё такими пылающими яростью глазами, что ещё чуть-чуть, и она на своей шкуре почувствовала бы мощь его багрового огня.

Ольга лишь хихикнула и задорно объявила:

— Ладно, последний вопрос пока останется без ответа. Подведём небольшие итоги: и оборотни, и пепельные во главе с Модестом связаны с демоном, но теперь ситуация выглядит так, словно обе стороны правы и неправы одновременно. И тебе, и мне хочется, чтобы правы оказались не оборотни. А значит, мы всё равно будем двигаться в том же направлении, в котором и хотели.

Заканчивая говорить, она уже весело кружилась в нелепом танце вокруг Иллариона, давно последовавшего примеру Ольги и присевшего на стул. Эта девушка неисправима…

— Думаю, нам стоит продолжить разговор в следующий раз, — заметила она, отворачиваясь к окну.

Илларион проследил за её взглядом. Солнце уже полностью показалось из-за горизонта. Они проговорили всю ночь, не смыкая глаз! Иллариону не требовался сон, но как себя сейчас чувствует Ольга?

Та будто в ответ на его мысли протяжно зевнула, прикрывая рот ладонью, спрятанной в изящной кружевной перчатке, а на уголках зажмуренных глаз, очерченных длинными тёмными ресницами, проступили две блестящие капельки. Лучше им действительно продолжить разговор на следующий день. Или уже сегодня…

Прежде чем покинуть кухню первым, Илларион невольно обернулся, случайно поймав тёплый взгляд Ольги. Она помахала ему на прощание рукой и вновь протяжно зевнула. Илларион воспользовался заминкой и исчез в коридоре.

То, что произошло этой ночью, было до того абсурдным, что он наверняка ещё несколько столетий будет пытаться осознать всё. Эта чёрная волчица просто взяла и позволила три года жить в своём доме пепельному, предки которого сотни лет назад, согласно слухам, истребляли оборотней. Или это он оказался слишком глуп, чтобы не заподозрить что-то с самого начала?

Может, так и было, но по какой-то причине Илларион не желал и минуты ломать над этим голову. Он молча шёл к себе в комнату, блуждая взглядом по портретам на стенах.

Ольга позволила ему не повторить скитания Иару на незнакомой ему Земле. Он не понимал, почему ему вдруг стало неважно, чего она хотела добиться на самом деле. Да и теперь ему стало известно: она ненавидит оборотней точно так же, как Илларион. А значит, им обоим теперь по пути.

Как же странно думать о том, что избранному пепельных по пути с чёрной волчицей…