Не желай меня, враг!

Глава 20

Несколько дней назад.

Велегар Крэш никогда не был женоненавистником. Напротив, относился к женщинам мягко и по-доброму. Старался баловать и уберегать от превратностей судьбы. Расставался тоже спокойно, одаривая так, чтобы женщина не ушла с обидой. Не всегда получалось, увы. Но в целом отношения генерала с женским полом были сдержанными и доброжелательными.

Когда в его жизни все изменилось? Когда Гидеон объявил, что они с Гизеллой должны пожениться, потому что он желает назначить Велегара регентом при своем внуке? Велегар отнюдь не воспылал энтузиазмом. Он прекрасно сознавал, сколько проблем и хлопот доставит такая женщина, как Гизелла.

Он пытался убедить императора, что сможет быть регентом, даже если наследник будет чужим сыном. Гидеон резонно возразил, что отец ребенка может иметь иное мнение на сей счет. И империи придется дорого заплатить за это.

Скрепя сердце, Велегар признал его правоту и согласился. Он не имел права ввергать империю в кровопролитную смуту. Стать регентом он не рвался, но император рьяно убеждал, что никто другой не подходит на эту роль лучше. Велегар, отнюдь не страдая самолюбованием, но твердо зная собственные качества, принципы и таланты, вынужден был признать и это.

Долг. Святое понятие для мужчины. За исключением аморальных негодяев вроде его отца. Велегар был рад, что тот всегда был равнодушен к сыну, и его воспитанием занимался дед по матери. Поэтому его этика сильно расходилась с отцовской. Как бы он ни ценил собственную свободу, но долг перед империей поставил выше.

Так что вскоре состоялась помолвка с Гизеллой. Велегар честно приложил усилия, чтобы наладить отношения с будущей супругой. Но результат его не удовлетворил.

Взбалмошная, избалованная принцесса думала только о себе. А еще успела показать себя хитрой изворотливой интриганкой. А Велегар не терпел женскую хитрость.

Потому он всей душой обрадовался, когда военная кампания в тылу Мерголы потребовала его личного присутствия на фронте. И там его поджидала еще одна резкая перемена в судьбе.

Юная красивая пленница, которую он пощадил, не казнил вместе с родней. Пощадил не ради магического дара. Он не убивал детей, а Лиара была почти ребенком... Вот только чувства вызывала в нем совсем не детские.

Он увидел ее в окне замка. Острый взор - наследие рода Крэшей - разглядел нежное личико с тонкими правильными чертами в ореоле золотисто-русых волос. На нем смешались отчаяние и потрясение.

Девушка смотрела прямо на него. и словно не могла поверить. Как будто знала его и не ожидала увидеть здесь. Как будто он был близок ей - и предал.

Он немедленно вошел в замок, отыскал комнату, в окне которой встретил ее взгляд. И сам испытал то же чувство давнишней близости. Точно встретил кого-то очень близкого и родного.

Чем лучше он узнавал Лиару, тем сильнее росло и крепло это чувство. Она оказалась полной противоположностью Гизелле. Прямая, открытая, бесхитростная. Нет, временами она тоже пыталась хитрить. Но у нее нисколько не получалось.

Она была перед Велегаром как на ладони. Он читал ее чувства, как раскрытую книгу. и его это не отталкивало. Напротив, такая прямота и уязвимость женщины лишь сильнее притягивали его. Он привязывался к ней и понимал, что не желает отпускать.

Но был этот ее дар, который Велегар поначалу счел огненным - хорошо известным и подробно описанным. И он все усложнял.

Даже простой огненный дар был достаточно редким и ценным. И ценность эта могла принадлежать только империи. В Мерголе судьбой девушки распоряжалась ее семья. Находили мага, который мог стать ей мужем. Сочетали браком - и дальше этот маг использовал дар жены так, как ему было выгодно. Ну и делился с семьей девушки, разумеется.

В Ромедаре раньше тоже существовала такая система. Ее отверг прадед Гидеона. Издал указ, что все обладательницы огненного дара поступали под личную опеку императора. И лишь он распоряжался их судьбой - во благо империи, а не отдельных семей или чародеев.

Кто станет «укротителем» огненного дара, сможет направлять и контролировать его -решал всегда сам император. Он выбирал магически одаренного мужчину из тех, что были на службе империи.

Это мог быть член ордена мейстеров. Им предписывалось безбрачие - но они и не вступали в брак. Девушка просто жила в резиденции ордена, как прочий обслуживающий персонал. В нужный момент укротитель обращался к ее дару. ну и поддерживал связь с ней. Целомудрия орден не требовал - тем более на такое благое дело.

Император мог пожаловать подобную честь любому придворному, который обладал развитыми магическими способностями, притом зарекомендовал себя надежным и лояльным. Был ли тот женат - не имело значения.

Если мужчина был холост, если его статус был примерно равен статусу девушки, и если он был не против - император дозволял брак. Если же какое-то из условий не совпадало, он оставался просто «укротителем».

Ну девушка жила на тех же правах, что подопечные ордена. Как один из домочадцев с положенными ей обязанностями. Ну а жена укротителя была вынуждена смириться с таким положением дел. Во благо империи же - а не из праздного сластолюбия!

Прадед Гидеона, который и провел «национализацию» всех девушек с огненным даром, держал при себе аж пять таких наложниц. Что думала о том его супруга-императрица -история не сохранила. Возможно, престарелые слуги помнили, но Велегар не занимался сбором сплетен.

Известно лишь, что две из подопечных прежнего императора, самые яркие и красивые, погибли в расцвете лет от несчастного случая. А через пару месяцев ее величество отправилась на лесную окраину Ромедара подлечить здоровье. И так увлеклась лечением, что больше во дворец не возвращалась. Все пятнадцать лет до своей смерти.

А ее супруг стал укротителем еще парочке одаренных девиц... и прожил еще лет сорок. Косвенные свидетельства указывали, что основной обязанностью его подопечных перед империей было сохранение здоровья и сил императора. С чем девицы успешно справлялись.

Его сын и внук магических способностей не унаследовали. Поэтому не сумели сохранить молодость проверенным способом своего предка. Оба покинули трон в обычный срок.

А вот у Г идеона дар имелся. Совсем слабый. Его даже не афишировали при дворе. Но Велегар знал, потому что император регулярно практиковался с помощью верных придворных и нескольких мейстеров.

Амбиции императора, вкупе с паранойей и желанием сосредоточить в руках как можно больше рычагов власти, заставляли его заниматься усердно. Выдавить из своих способностей все, что можно и нельзя.

Он стал укротителем для одной девушки с огненным даром. Это держалось в тайне - как и магический талант Г идеона. Девушка жила в замке как обыкновенная служанка. Привязанность к укротителю обеспечивала ее молчание. Она говорила и делала лишь то, что он ей приказывал.

Но использовать дар девушки на полную мощь император не мог. Любой чародей с нормальным потенциалом мог извлечь из нее намного больше. А она осталась лишь игрушкой и полем для экспериментов.

Насколько Велегар знал, она и сейчас жила в замке как служанка. Больше Гидеон не пытался портить огненный дар, укрощая его самолично. Оставлял одаренных девушек более сильным магам. Но так и продолжал практиковать магию, не терял надежды усилить собственный дар.

И вдруг в империи объявился феникс. Редчайший, уникальный дар... который Велегар Крэш нашел и привел в империю собственноручно.

Конечно, он ничего подобного в Лиаре не подозревал. У него не было достаточных навыков, чтобы раскрыть такой дар. Его магия была сильна - но Велегар всю жизнь прокачивал боевой талант, а не исследовательский. Потому и не сумел вовремя понять, что за сокровище он привез из Мерголы.

Дар Лиары раскрыл придворный мейстер, которого Велегар допустил к исследованию по настоянию императора. И конечно же, тот сразу донес Гидеону. А затем и Гизелла прознала.

В тот день Велегар впервые ощутил, как тяготит его долг перед империей. Все его воспитание, все жизненные принципы и убеждения твердили одно: ценнейший дар должен принадлежать империи. И быть использован так, чтобы принести максимальную пользу. Личные прихоти и привязанности не имеют значения.

А то, что он сейчас чувствует - как раз и есть личная прихоть. И привязанность. Сложно признаться себе в этом - но за время мергольской кампании он не на шутку привязался к пленнице.

Во время долгих маршей он постоянно тянулся к ней душой и мыслями. Как зверь к теплу. Как мотылек к свету. Он чуял огонек, теплившийся в ней. Да, он видел, каким пламенем он может полыхнуть. И ничуть не преуменьшал опасность неконтролируемого огня.

Но не этот огонь, не дар манил его и притягивал. Иной - вполне человечный. и женский. Велегар желал Лиару, как мужчина женщину. Бессмысленно отрицать это перед самим собой.

Ничего близко похожего он не испытывал к Гизелле. К другим женщинам в своей жизни он мог чувствовать тепло и симпатию. даже горячее желание. Но такого притяжения не знал никогда. И потому долг перед империей бременил и отягощал.

Ведь во имя империи Лиару следовало отдать тому, кто наилучшим образом применит ее дар на всеобщую пользу. А сам он оказался беспомощным, как котенок.

Он не сумел вскрыть ее дар, найти способ овладеть ею, минуя магическую защиту. Потому что слишком жалел. Ограничивал мейстеров в темпах и интенсивности работы. Он не мог допустить даже небольшой вред здоровью и душе Лиары. Разрешал лишь самые щадящие методы, которые не могли дать быстрого результата.

И он не мог договориться с нею. Внушить, что он наилучший вариант для нее. Убедить отдаться добровольно. У Лиары были какие-то свои принципы и установки. Велегар даже отдаленно не мог представить, что творится в голове этой упрямой девчонки. Но любые его доводы она встречала, ощерившись колючками.

Неужели он настолько ей неприятен? До того, что она согласна на этот проклятый отбор женихов, лишь бы избежать связи и близости с ним?

Ну да, ей не нравится, что он женится на другой женщине. Это Велегар вполне разглядел. Но разве можно зацикливаться на глупой бабьей ревности, когда на кону твоя жизнь и судьба?

Он предлагал ей лучшее, что мог предложить. Заботу и безопасность. Он окружил бы ее такой защитой, что ни один злоумышленник не добрался бы до нее, не причинил вреда.

Гизелла с ее собственническими амбициями тоже не дотянулась бы. Уж с нею Велегар точно совладал бы. Он сразу предупредил Гидеона, что не станет потакать капризам его избалованной дочери, и тот согласился. Именно за это император и выбрал Крэша зятем.

Но Лиара растоптала все его лучшие намерения. Реагировала на его желание защитить и заботиться так, будто он собирался использовать ее и погубить. И отстаивала свою девственность и неприкосновенность с яростным упорством, которого он и вообразить не мог в такой хрупкой тоненькой девушке.

Вокруг нее все туже сжималось кольцо чужих планов и амбиций. Ее волю хотели подчинить настолько влиятельные и могущественные люди, что каждый из них мог стереть ее с лица земли одним движением пальца. Если бы она не была фениксом.

А она отчаянно сопротивлялась, не подозревая, что если бы не защита Велегара - ее сопротивление сломали бы за считанные минуты. Но он нашел ее - и ему принадлежало право первенства. А главное - сумел убедить императора, что подчинит могучий дар и поставит на службу империи.

Все, что ему было нужно - время. Ему хватило авторитета и влияния, чтобы получить это время. Но тут вмешался Рэвенор. Проклятый негодяй, которого Велегар отказывался звать отцом. Заверял Гидеона, что справится за считанные дни, тогда как Велегар медлил.

Конечно, Гидеону не было резона медлить. Он бы не колеблясь отдал Лиару Рэвенору... если бы не ее вспышка. И находчивость Велегара, который ловко обратил ситуацию против отца. У Рэвенора появится к нему еще один счет, о чем Велегар ничуть не переживал. У него самого накопился счет куда более длинный и основательный.

Он хотел разорвать в клочья и его самого, и его подручных мейстеров, которых отец прислал к Лиаре. Особенно когда Эванс доложил, в каком она состоянии. Из-за того, что Велегар был боевым магом, а не исследователем, он не мог точно видеть, насколько интенсивно они вторгаются в ее сознание.

На второй раз он вооружился специальным артефактом, чтобы контролировать их работу. Тут же пресекал любые попытки усилить воздействие. Если они попытаются пожаловаться императору - он предъявит встречную жалобу, что подобная спешка может угробить бесценного феникса.

Лиара - не просто ходячий сосуд для магического дара. Она живая, хрупкая девушка. И он донесет это до Гидеона. Заставит принять свою позицию по отношению к Лиаре, к ее здоровью. Он не даст ей навредить.

И Велегар приготовился настоять на том перед императором. Когда через неделю совместных исследований он получил приказ немедленно прибыть во дворец с фениксом.