Наши бабки на графских грядках

ГЛАВА 7.

Видимо в небесной канцелярии началась внеплановая аудиторская проверка. А как иначе объяснить, что ещё солнце не продрало глаза, а небеса разверзлись и оттуда хлынули потоки холодной воды? Баба Нюся в переживаниях за свои грядки не постеснялась до рассвета поднять графа, чтобы тот установил щит над посевами. Но не простой, а «с дырочками», через которые бы вода на грядки капала «нежно и равномерно». Его Сиятельство, вероятно втихаря матерясь, прямо в халате и в тапках на босу ногу кастовал заклинания, укрывая метровые грядки куполом «с просветами». После этого он хотел смыться из замка ещё до завтрака, ведь кроме бабы Нюси с проблемами на графской фазенде, в замке была ещё и баба Таня. А та уже который день пыталась засадить графа за документы.

Не успел… Был атакован полуобморочным домовым. Почему полуобморочным? Так впасть в полноценный обморок ему статус не позволяет – как никак, нечисть на должности дворецкого. А полуобморочный, – опять же, потому как на должности дворецкого, а вид имеет неподобающий. Сколько раз баба Таня пыталась призвать его к соблюдению одёжного этикета! А что в ответ?

– Вы тут не надолго, а нам со скелетами и так сойдёт. Граф, всё одно, не живёт туточки. За всю жисть только второй раз приехать изволили, и то, только по приказу Его Величества.

«Так» – это широкие штаны – удобные, ничего не хочу сказать против, – льняная косоворотка, меховая жилетка и сандалии на босую ногу. А нога, кстати, здоровенная, как под дурным старцем, и волосатая.

Пока граф магией колдовал над одеждой бывшего дворецкого, подгоняя её под домового, виконтская чета обтекала в гостиной. Обтекала в прямом смысле слова. Просто от ворот до дверей нет никакого навеса, и за те несколько десятков метров, что господам пришлось осилить ножками, они вымокли до нитки. Хорошо, что хоть сундуки с одеждой зачарованы, есть во что переодеться. Не то у Лоденберга случился б «нервенный» срыв. Где одежду брать? Все гостевые покои, конечно, прибраны, но шкафы там пустые, без единой тряпочки!

Обо всём этом я узнаю чуть позже, когда буду идти в столовую. А пока, пользуясь непогодой, я с удовольствием нежилась в постели. После вчерашних передряг даже и думать не хотела, чтоб пробежаться в библиотеку по подземному коридору.

Лежу это я, лежу, потягиваюсь, суставы, так сказать, готовлю к бодрствованию, и тут – бац! – прямо перед лицом замаячила полупрозрачная физиономия подземельного духа.

– Лежишь? – ядовито осведомился бывший сиделец.

– Лежу, – пропустила его яд сквозь себя, и не задержалось даже. Наверное, своего хватает. – У меня голова болит после вчерашних потрясений.

– Если голова болит, значит, она есть, – он с умным видом покивал и отлетел в кресло.

– А что? – меня уже начало настораживать его слишком уж покладистое поведение. Никуда не суёт свой нос, сидит себе, если можно так сказать о бестелесном духе, тихонечко в кресле, обстановку разглядывает.

– Да так, я уж подумал, что тебя не интересует рейтинговая конкурентка на сердце и кошелёк нашего Тамирчика.

– Чего? – вырвался глупый вопрос.

– Там виконты прикатили с куколкой-дочкой, говорю, графа нашего в осаду брать! – гаркнул он.

– А-а, – махнула я рукой из-под одеяла, – я думала, чего серьёзное, а тут виконты, – и опять завернулась в кокон.

– Не, ну вы поглядите на неё! – возмутился дух. – Да ты радоваться должна, что я предупредил и вообще, что я есть! – он вдруг сменил гнев на милость и предложил, заговорщицки подмигнув: – Будем вдвоём виконтов троллить!

Оу, теперь понятно. Всё-таки подземельный нашёл себе занятие. Но тут уж без меня! Хватит и вчерашнего! Не сунулась бы в мешочки из груды шкафного хлама, – не активировала огневичек, и ничего бы не взорвалось. Сидела бы тихонько, макулатуру складывала, представляла бы себя принцессой, которая ждёт спасителя-принца, то бишь графа в моём случае. Так нет же.

–Сейчас, только свалюсь в обморок от счастья, а потом сразу начну радоваться, – буркнула я.

– Ты и так на кровати, – фыркнул дух. – Сваливаться уже некуда.

– Кровать на полу стоит, – не согласилась я. – Пол чистый, с ковром, так что можно падать.

– Скучная ты.

– Ну, простите, – изобразила лёжа книксен. – В театральных академиях не обучалась.

– Слушай, – дух никак не мог угомониться, – неужели тебе не жалко нашего Тамира?

Вот те раз! Я даже из-под одеяла высунулась.

– А с чего это я должна его жалеть?

– Ну как же? – вдохновился он. – Граф ещё так молод! А эти Штоги такие проныры! Вот голову даю на отсечение, что они свою дочурку всякими зельями для красоты отпаивают! А ещё, она обвешана накопительными артефактами! – продолжал делиться наблюдениями дух. – Я точно тебе говорю! Сам видел.

– И что?

– Ах да! – он устало махнул рукой. – Ты ж с другого мира, не в курсе. Понимаешь, – он завис напротив зеркала и принялся себя разглядывать, а заодно и живописать мне тутошние заморочки с магией, – наш мир держится на магии. Рождение одарённых детей – это благо. Одарённые дети появляются в семьях, где оба родителя маги, или если родители любят друг друга искренне. А кто родится у Тамира с Вероникой? У неё же магии – пшик! Даже купол от дождя не смогла скастовать.

– Ну, может, они с графом полюбят друг друга, – неуверенно пробормотала я. И сразу внутри что-то шкрябнуло, словно шаркнули по душе кошачьими когтями. С чего бы это? Какая мне разница на ком женится Логенберг?

– Ха! Три раза! – дух взвился под самый потолок. – Наш Тамир – глыба бесчувственная! Он после практики в Сумеречных пустошах вообще лишился каких-либо эмоций к женщинам. А эта Вероника – змея подколодная. Я слетал к ним в имение, пообщался с тамошним домовым. Он мне такого понарассказывал про эту семейку, что уши вянут. И потом, – он снова подлетел к кровати и сощурился: – они, эти виконты, спят и видят перебраться в столицу.

– И что?

– Вот заладила! – психанул дух. – Замок только-только стал приобретать былой лоск! А если Тамир женится на виконтессе, то она перетянет его в столицу, а замок продадут или опять забросят и он снова превратится в развалины! А усилия твоих бабушек пропадут даром! – тут он покосился на меня с деланным сожалением. А может, и не с деланным, а с самым настоящим.

– Это удар ниже пояса, – мрачно провозгласила я и стала выбираться из постели. Бабуль было жалко. Они старались-старались, столько сил вложили и всё может пойти прахом? – Уговорил. Посмотрю на эту куколку, – решила я, схватила халат и пошла в ванную.

Через полчаса, стоя перед старинным зеркалом, я расчёсывала волосы и слушала зудение духа по поводу того, что пока я ТУТ перья чищу, ТАМ вовсю идёт охмурение «бедного Тамира». Когда коса была заплетена и приколота шпильками, закончилось и терпение.

– Слушай, – зашипела я, окидывая критическим взглядом причёску, – если он такой телок, то и не жалко!

– А как же бабулины труды? – ехидно оскалился этот подземельный тип.

И тут меня осенило:

– А мы всё равно здесь не навсегда! Скоро граф вычислит координаты нашего мира и отправит нас домой!

Дух от неожиданности замер на некоторое время, стало слышно, как в его голове усиленно работали мозговые шестерёнки, затем просиял и выдал:

– Если вас сюда притянуло, значит, вы нужны нашему миру, и он вас так просто не отпустит!

Ответить на этот очередной выпад я не успела. Зеркальная гладь пошла лёгкой рябью и вот уже в отражении не я, а высокая стройная красивая дама в строгом платье и с высокой причёской из чёрных смоляных волос с лёгкой сединой. Сначала я просто хотела заорать, думая, что это я так трансформировалась, но затем, когда дама удовлетворительно кивнула и произнесла: «Я тоже так думаю, Карл»! – заорала с чувством неправильности всего происходящего. Дамочка, поморщившись, процедила:

– Отойди-ка в сторону, дитя, хочу присоединиться к вашей занимательной беседе, а переход сквозь физическое тело всегда связан с неприятными ощущениями для его обладателя.

–Леонсия! – завопил дух.

Кажется, это его назвала леди Карлом. Других мужиков у меня в спальне не наблюдалось.

– Я знал, я чувствовал, что ты где-то рядом! – продолжал разоряться дух, совмещая заламывание костлявых рук с визгливыми воплями.

Постойте, а он стал ещё более материальным. Ранее полупрозрачное тело сейчас не давало возможности что-либо рассмотреть сквозь него. Чудеса! Стало так любопытно, что орать я перестала. Хватит тут одного голосившего. Тем более, дуэт у нас никак не складывался: орали мы в разных тональностях.

– Карлуша, перестать ёрничать, – строго сказал леди Леонсия. Она скрестила руки на груди, величественно и немного надменно следя за метаниями духа.

Как-как она его зовёт? Карлуша? У соседей снизу так попугая звали. Скандальная птица, я вам скажу. Вопила с утра до вечера, если оставалась одна в квартире, не хуже этого духа. Господи, мне тут ещё одного такого крикливого не хватало. Но смешно же, правда! Честно, я мужественно терпела, только мужества хватило не надолго. Оно закончилось неожиданно, и меня накрыло истерическим смехом. Его не прервало даже появление домового со словами: «Леди Дарина, я стучал, но Вы не отвечали, у вас всё в порядке?» Бедный Игоран сначала застыл преобразившимся столбом (ага, форма дворецкого сидела на нём, как влитая, отрада для глаз после его «домашней удобной одежды»), затем с проворностью горного козла и криком «Ах, ты, пакостник, бесстыжий!» бросился ловить Карлушу. Улепётывал тот умело. Видимо, сказывался былой опыт, что был наработан в прошлой бурной жизни, насыщенной спринтерскими забегами(от мужей многочисленных любовниц) на короткие дистанции с препятствиями в виде подоконников и других архитектурных элементов.

– Думаете, догонит? – тихо спросила я у леди-призрака, наблюдая за шоу «Поймай злодея».

– Вряд ли, – буднично ответила та, так же следившая за происходящим. – Только спальню разнесут.

– Ерунда, – отмахнулась, не отрывая взгляд от «спортсменов».– Будет повод сделать ремонт.

И только в эту минуту осознала – сижу в кресле, куда отлетела в момент появления призрака из зеркала, и спокойно разговариваю с этим самым призраком! Очешуеть. Во у меня психика закалилась! Несколько секунд визга – и всё! Я уже ассимилировалась.

– Леди, – решила повиниться с налёта, – я у Вас с лаборатории нечаянно стащила мешочек с кристалликами. Правда, нечаянно.

– Ерунда, – теперь отмахнулась Леонсия. – Будем считать это моим взносом в вашу артель.

– А что это такое? – осмелев, но всё ещё шёпотом, поинтересовалась я у бывшей хозяйки замка.

– Это такие семена, – шепнула она в ответ. – Очень редкие. Я их еле достала. Посадить не успела. Вот ты и посадишь.

– А что вырастет? В смысле, оно высокорослое или как?

– Где-то по пояс.

Ага. Значит, подвязывать надо. Баба Нюся уже озадачила Игорана, чтоб наделал колышков. Вот он бурчал!

– В тени садить, или на солнечном месте?

– Лучше на солнечном, – сказала она, немного подумав.

– Ой! – взвизгнула я, поджав под себя ноги, так как клубок модели типа «Инь-Янь» из домового и духа, ставшего, не пойми от чего материальным, подкатился к моему креслу и с ходу врезался в ножку. Уши свернулись в трубочку от местного фольклора, коим разразились оба составляющих клубка.

– Хватит! – рявкнула леди.

Леонсия, словно разгневанная хозяйка взбесившихся кошаков, схватила обоих драчунов за шивороты и разняла. Они смиренно повисли в воздухе, удерживаемые крепкими женскими руками.

– А чего он! – обиженно засопел дух, запахивая плащик. И это не помешало ему стрельнуть в меня кокетливым взглядом. Я закатила глаза: не впечатлил, вот ни капельки!

Игоран, пару раз дёрнувшись в попытке нанести последний сокрушающий удар по наглой морде противника, с возмущением зашипел:

– Мало его герцог гонял! Мало! Убить надо было!

– Так он и уже! – вякнул дух. – Убил!

Домовой замолотил всеми конечностями, в надежде, что удастся вырваться из цепкого захвата, да Леонсия держала крепко. Даром, что призрак. М-м-м-м-м, какой-то неправильный призрак…

– Только вздумай мне тут безобразничать, охальник! – завопил домовой. – Я тебя навеки упокою!

– Ой-ой! – принялся кривляться дух. – Было бы кого соблазнять! Эта, – он мотнул головой в мою сторону,– ненормальная какая-то, а та, что приехала – курица мокрая! Сейчас и достойных барышень нет!

– Ага, – захихикала я. Просто в моём воображении возникла картинка, где Карлуша пытается соблазнить бабу Таню или бабу Нюсю и получает от первой гроссбухом для хозяйственных расходов по уплотнившейся башке, а от второй – ни много ни мало, лопатой по хребту. Никакого упокоения не потребуется. Сразу – на постоянное место пребывания, то бишь, на кладбище, в отдельно вырытую в земле квартирку.

– Смотри мне! – Игоран с чувством погрозил духу кулаком и, вздохнув, смиренно попросил пощады: – Леди Леонсия, отпустите, пожалуйста, я за гостьей пришёл. К завтраку проводить и обстановку в замке обрисовать в двух словах.

– Опоздал! – ехидно оскалился дух. – Я уже всё рассказал!

Леонсия сбросила с рук расхристанных драчунов, словно котят, нахмурилась и повелела:

– Игоран! Приступай к своим обязанностям, а с тобой, Карлуша, – она хищно улыбнулась, – мы ещё побеседуем!

Карлуша икнул, попятился и замерцал.

– Но-но! – грозно рыкнула леди. – Не прикидывайся!

– Пойдёмте, леди Дарина, – зашептал домовой, – негоже юной девушке на полураздетого мужчину смотреть! – и потащил меня из спальни.

Эх, знал бы он, что я в анатомичке этих голых мужиков рассмотрела во всех подробностях! И с наружи, и внутри!

По правде сказать, мне очень хотелось расспросить леди Леонсию про семена более подробно, но кушать хотелось ещё сильнее. Да и на куколку белобрысую обещала посмотреть. Поэтому, скрепя сердце, оставила леди и Карлушу в спальне, а сама направилась в столовую в сопровождении взъерошенного Игорана и важного своей миссией Пашки. Пашка – это мой личный скелет-лакей, если что. Всю дорогу домовой вещал о грядущих изменениях в замке. И было непонятно: то ли он радовался, то ли печалился. В итоге, в столовую я пришла самой последней, если не считать самого графа. Его ещё не было. Зато семейка виконтов восседала помятой троицей на одной стороне стола. Напротив них расположились бабули. Ну, и мои приборы стояли рядом с ними.

– Его Сиятельство отбыл порталом во дворец по срочному делу особливой важности, – надувшись от своей значимости, сообщил Игоран. Вот партизан! Мне ничего не сказал! – Прикажете подавать завтрак? – это он уже к бабе Тане обращался. Она, в отсутствии графа, выполняла обязанности хозяйки.

После её царственного наклона головы с причёской-башней, лакеи в белоснежных перчатках принялись накрывать на стол. Беседа не вязалась. Штоги уныло ковырялись в овсяной каше с фруктами, бабули были заняты своими мыслями, а я злилась. Жалко было недосмотренного сна. И чего Карлуша так всполошился? Никакого окучивания тут не наблюдалось. Самого предмета для оного действия не было. Только жаждущие графских капиталов виконты. Я посмотрела сквозь опущенные ресницы на блондинку. Красивая, конечно. Но одета… Все эти рюшечки-бантики, да ещё непонятного розового цвета… Неужели тут такая мода сейчас? Одно радует – некроманта такая поросячья палитра уж точно совсем не вдохновит. Он всё больше к мрачным серо-чёрным тонам благоволит.

Пока я размышляла на тему шмоток, виконты решили прощупать почву основательнее, так сказать – взрыхлить. Не знаю, с чего началось, каюсь, пропустила момент, включилась уже когда виконтесса чопорно пыталась доказать бабе Нюсе, что её огородническая затея особой пользы графству не принесёт. Куда выгоднее было бы, по её словам, заняться разведением лошадей, благо обширные поля могли служить пастбищем для животных.

– Вы послушайте знающих хозяйственников, – заявляла она, кивая на мужа. – Породистые рысаки всегда пользуются спросом. А ваши овощи-ягоды, – она поморщилась, – вдруг, неурожай? Это же такие убытки!

– Ты вы шо! – деланно изумилась баба Нюся, а потом церемонно, не хуже самой виконтессы, пояснила: – У мене неурожай бывае тилько в одному случаю: забула посадити. Но на память поке не жалуюсь. И потом, ви знаете, скильки всего можно визготовити з собственногу урожаю?

О-о-о-о! Бабуля села на своего любимого «конька». Зря Штоги затеяли этот разговор. Про свой огород она может говорить часами. Я уже было приготовилась пропускать мимо ушей сотни рецептов, но тут подала голос куколка. Она картинно приложила тыльную сторону ладони ко лбу и простонала:

– Ах! У меня, кажется, жар начинается!

– Не мудрено! – тут же всполошилась маманька. – Дождь холодный, вот и простыла. Ну ничего, – она успокаивающе погладила плечо дочурки. – Граф, по моей информации, весьма силён в лекарском деле, он живо тебя на ноги поставит. А пока его нет, живо в постель!

Ого! А голосок у виконтессы вполне себе командный. Куколка с усилием поднялась и, опираясь на руку папеньки, который тут же подскочил следом, побрела в свою комнату.

– Мне срочно нужно горячее молоко и мёд! – продолжала распоряжаться виконтесса. – Пока графа нет, пусть хоть это примет.

– Мы можем послать за уездным доктором, – сказала баба Таня.

Виконтесса вылила на бабулю ведро презренья и прошипела:

– Мы не опустимся до уездного докторишки! Моя дочь достойна только лекаря-аристократа!

И выкатилась из столовой со скоростью электроколобка. Интересно, как она при таком весе весьма быстро передвигается?

Время до обеда я провела в библиотеке. Перелопатила все талмуды на растительную тему в поисках картинки тех самых прозрачных кристаллических семян. И, когда было уже отчаялась найти, в старой, тонкой книженции со странным названием «Маговспомогатели», обнаружила не только их изображение, но и рисунок взрослого растения, описание и, – о чудо! – агротехнику! Оказывается, растение называется Литропус метельчатый, по виду оно напоминало нашу пшеницу. Только у пшеницы зерно продолговатое, а у литропуса на колосе вместо зёрен такие коробочки маленькие, состоящие из четырёх кристалликов, плотно прижатых друг к другу в форме пирамиды. Внутри коробочки находился шарик, который менял свой цвет в зависимости от спелости от белого до ярко-красного. Эти шарики являлись основой одного интересного зелья, с его помощью можно было увеличить магический резерв. В книге приводились результаты экспериментов, и, если им верить, то, принимая такое зелье с самых первых проявлений магии, подопытные добровольцы достигали небывалых результатов. Но самое потрясающее открытие – это то, что с помощью зелья, сваренного по немного изменённому рецепту, вновь запускался источник силы «выгоревших» магов. Во время военных действий, или природных катаклизмов, всегда бывали случаи, когда маги попросту выгорали, отдавая свои силы для спасения жизни других. Дальнейшая участь таких «выгорельцев» была незавидна. Если некоторые мужчины могли устроиться на работу в качестве охранников или преподавателей по теоретической магии, то женщины чаще всего заканчивали жизнь в полной нищете и забвении. Даже, несмотря на то, что по указу короля были открыты пансионаты. Долгое время литропус считался вымершим растением, он не поддавался культурному выращиванию, а дикорастущие растения в угоду звонкой монете безжалостно срывали, не давая возможности созреть семенам. Интересно, где леди Леонсия надыбала их? Я уже готова была бежать в свою комнату, чтобы задать этот вопрос самой леди, но тут часы пробили час дня: время обеда. А, как мне помнится, сегодня Дарк клятвенно обещал трапезничать у нас. Баба Нюся по этому случаю собственноручно борщ варила, и зорким глазом следила за готовкой пампушек. Ехидная улыбка сама наползла. Просто я представила, как на этот самый борщ среагируют Штоги. Не-е-ет, этот спектакль я ни за что не пропущу! А про семена узнать успею. Может, их вообще в зиму сажают. Да и вообще – есть ли в этом смысл, если литропус растёт только в условиях дикой природы?

Оставив Пашку расставлять взятые ранее книги, я понеслась в столовую.