Наши бабки на графских грядках

ГЛАВА 5.

Не знаю, каким образом до лакеев добралась информация о новом едоке, но к моменту, когда мы все вошли в столовую, на самих столах был сервирован ужин на пять персон. Граф сел во главе, по правую руку расположились бабушки, а по левую посадили нас с Дарком. Он с любопытством оглядывал относительно чистую залу, а лакеи в новеньких чёрных ливреях вызвали у него явное одобрение:

– Давно предлагал одеть их, – кивок в сторону лакеев, что ловко расставляли горячее.

Логенберг только мрачно хмыкнул на это.

– Так что же ты хотел? – вопросил граф, терзая на тарелке отбивную.

– Не помню уже, – ответствовал Дарк, отдавая дань такому же куску мяса. – Твои гостьи затмили всё, о чём я думал, – и лукаво улыбнулся мне.

– Дар-р-р-рк, – вновь раскатистый рык.

– Да ладно! – расхохотался гость.

– А Вы работаете вместе? – решила вмешаться баба Таня, изящно расправляясь с пышным омлетом.

За столом завязалась беседа. Говорили в основном бабуля и Дарк. Баба Нюся без пререканий уступила главенство в разговоре. А мы узнали, что Дарк в своё время учился вместе с графом сначала в военном колледже, затем – в академии. И теперь они часто взаимодействуют. Более конкретно гость углубляться не стал, как баба Таня не старалась вывести его на эту самую конкретику. Зато стало понятно, почему наши комнаты были более менее чистые – граф, перед тем, как нас туда поселить, очистил их таким же образом, как и гостевую залу. А вот интересно, если он вот так вот запросто за несколько минут мог «прибраться» и в гостевой и в спальнях, то почему замок такой запущенный?

– Так шо, милок, – пользуясь тем, что все стали уделять время вкуснейшему десерту, вставила баба Нюся, – остаёшься, али как? Вон як у тебя славно получается давать пинка графу!

Доброжелательная атмосфера за столом стала трещать над головой хозяина ирландской чечёткой.

– Увы, уважаемая, – как мог, развёл руками гость, – это не в моих силах. Очень много работы. Но! – он, заметив враз погрустневшую физиономию бабули, лукаво улыбнулся и решил проблему с налёта: – я иногда могу присутствовать у вас на трапезах! Если, конечно, Тамир не против!

– Конечно, не против! – вдохновилась бабуля, бросив кровожадный взгляд на хозяина замка.

– Можно подумать, мой запрет что-то для тебя значит, – проворчал граф.

– Тода всё о'кей! – провозгласила баба Нюся и удовлетворённо положила ложечку на пустую уже тарелку.

Так и получилось впоследствии. А сегодня, после ужина, граф пригласил нас посидеть у камина и предаться отдыху. Конечно, все с радостью согласились, тем более что гостиная отмыта, и завтра не придётся краснеть перед портнихой. Рядом со столовой была небольшая зала, где, собственно, и располагался большой камин, а возле него полукругом уже стояли кресла и небольшой столик с бутылкой вина и бокалами. Я уже воспряла духом – попробую местный алкоголь! Ага, как же, раскатала губу. Под дружное возмущение бабуль и весёлые шуточки гостя, граф с мрачной галантностью предложил мне бокал с соком. Пришлось целый вечер цедить сок.

Дарк устроил самый натуральный допрос с пристрастием. Его интересовало всё: малейшая детали из нашей жизни, чем мы занимались, кто нас обеспечивал и так далее. И граф, и гость очень заинтересовались организационными способностями бабы Тани.

– Ну вот! – воскликнул Дарк, когда бабуля закончила рассказ о переезде из северной столицы в южный город-курорт и обустройстве там. – Чем тебе не временная экономка? Да она за пару дней войдёт в курс дела!

Граф состроил пресную мину и кивнул.

– Я тоже об этом говорю, – согласилась бабуля. – Не дело просто так сидеть и ждать, когда вы найдёте способ вернуть нас обратно.

Далее Дарка удивило моё беспамятство во время перемещения, тогда как бабушки, даже несмотря на возраст, были в сознании.

– Ты обратил внимание на это? – многозначительно прищурившись, обратился он к графу.

Логенберг безразлично пожал плечами:

– Женская психика неустойчива, – нехотя слетело с его губ.

– Очень странно, – пробормотал гость. – Леди, а как сейчас себя чувствуете? – это уже мне.

– Нормально.

Ну не говорить же ему, что мне всякая дребедень в зеркале мерещится?

***

Время летело незаметно. К концу второй недели замок приобрёл довольно презентабельный вид. Игоран прожужжал все уши о слабом здоровье хозяина после ранения, поэтому бабули привлекали хозяйскую магию только там, где требовалось обновить старинные предметы интерьера. В остальном – уборка и чистка, – всё легло на костистые плечи оживлённых скелетов. Даже баба Таня признала полезность использования их в хозяйстве: кормить не надо (их подпитывал артефакт), жалование платить не надо, одежда – черные костюмы-ливреи, – самоочищались после уборки, так что наши помощники всегда выглядели опрятными. Всё пришедшее в негодность и не относящееся к антиквариату, благополучно переехало на свалку. Правда, где она находилась, никто не знал. Просто всё складывалось в кучу, а вечером граф, когда Их Сиятельство изволили возвращаться домой, открывал портал и левитацией переносил всё с глаз долой. Где он бывал днём – тайна, покрытая мраком, таким же, как и сам граф. Хотя я предполагаю, что он просто сбегал на день, потому, что бабули – обе, – едва завидев фигуру в чёрном плаще, сразу же пытались задействовать его в наведении порядка или обустройстве какой-нибудь части замка. Хозяйственный Игоран первое время пытался ныть, что, дескать, всё это нужно поместить на чердак, но после яростного бабы Таниного «Цыть!» и её обещания назначить его ответственным за чердачную транспортировку, энтузиазма и хозяйственности у домового поубавилось. Бабуля, вопреки моим опасениям, очень быстро нашла общий язык с кухаркой Лиззи, которая оказалась прямо таки кладезем хозяйственных знаний.

Другая моя бабуля со свойственным ей рвением занялась облагораживанием прилегающей территории. Первым делом, она привела в порядок внутри замковую площадь. Четыре башни были соединены между собой длинными двухэтажными строениями. Они образовывали своего рода квадрат, внутри которого и находилась оная площадь. Раньше это был прекрасный парк, с фонтаном в центре и многочисленными клумбами. Теперь от парка остались только деревья. Но разве что-то могло остановить бабулю? Она ж как вечный двигатель с КПД 1000%.

Что надо было в нашем мире для вечного двигателя? Баба Нюся и лопата! Здесь же она была не вечным двигателем, а спусковым курком. Хлоп! И вся прилегающая территория в один миг в шесть утра заполнялась скелетами в рабочей одежде, вооружёнными садовыми инструментами. Дружными рядами они пололи, копали, косили и резали, таскали причудливые камни для чаши фонтана, чистили и строили. В нашем мире в бабе Нюсе помирал талантливый прораб. Зато здесь он развернулся по полной. И уже к концу первой недели мы могли по вечерам гулять в парке, наслаждаясь вечерней прохладой. Распланировав клумбы, бабуля плавно переместила свою энергию на внешние земли.

А я всё время пропадала в библиотеке. Стыдно сказать, но мне совсем не хотелось возвращаться. По крайней мере, пока не перечитаю всё, связанное с растениями.

Утро у нас начиналось в пять утра. Баба Нюся самолично выдёргивала меня из кровати, заставляла пить парное молоко, которое как раз к этому времени доставляли в замок из соседнего села, и выгоняла на пробежку. Бегать я не любила. Даже так – бегать я терпеть не могла. Но с бабулей не поспоришь. Поэтому мы втроём каждое утро дружно трусили вокруг парка. Потом следовал душ, приём белкового коктейля, – ага, баба Таня научила Лиззи готовить его, – и до завтрака, который был по расписанию в 10 утра, каждый занимался своими делами. Я – в библиотеке, баба Нюся – на фазенде, баба Таня – в кабинете управляющего.

За эти две недели я основательно изучила замок. Подвальный этаж тоже привели в относительный порядок, теперь я добиралась в библиотеку не околоточными путями, а напрямик через тоннель в подвале. Я это к чему – к тому, что у меня и в мыслях не было углубляться в архитектурные секреты создателей замка. Просто так получилось. Ну, обо всё по порядку.

В это утро, как обычно, после пробежки и йоговских упражнений на растяжку – это баба Таня в пику бабе Нюсе внесла свою лепту в утренний моцион, – и лёгкого завтрака для тела, то бишь, белкового коктейля, я, в предвкушении новых полезных знаний, неслась по подземному ходу в библиотеку. Оставалось немного проштудировать последний пятый талмуд о зельях, и можно было начинать читать про яды.

Бегу это я, бегу, и вдруг наступаю ногой в домашней туфле – а все домашние туфли имели тонкую подошву, – на маленький острый камушек. Неудачно наступила, так как ногу пронзило острой болью. Взвыв дурнинушкой, – в этом я могла посостязаться с привидениями, которых так ни разу и не встретила, – я попрыгала на другой здоровой ноге к стенке, оперлась спиной, а рукой зацепилась за какой-то выступ, и… снова разразилась воплями, так как неожиданно опора за спиной исчезла, а я стала падать в никуда.

Лечу это я, лечу и прощаюсь с жизнью. Кто сказал, что в такие минуты вся жизнь пролетает перед глазами? Так вот, авторитетно заявляю – это всё чушь! Лично у меня успели пронестись две мысли. Первая: хорошо, что я после пробежки голову помыла. Вторая: какая я молодец, что уговорила-таки портниху на кружевные трусы и бюстгальтер. Правда, пришлось попотеть в жарких спорах с местной кутюрье, помучиться на примерках, но зато теперь у меня великолепное бельё, а портниха запатентовала эти «тряпочки», как она их назвала в первую нашу встречу, и сейчас, довольная, расширяет своё ателье, вследствие увеличения объёма заказов. Конечно, тутошнее бельё тоже красивое, из тонких тканей, но никто не додумался вставить в чашечки бюстгальтера косточки, а трусики отшивать слипами. Так вот. Отвлеклась. Мысли перед смертью пронеслись хорошие, ежели чего – найдут моё тело чистое в красивом белье, не стыдно будет в местный морг сдавать. Но… Внезапно пространство стало пружинить, и я, словно в вязком киселе, мягко опустилась на твердь. Не факт, что земную. Скорее, каменную. Тут же зажглись тусклые фонари по обеим сторонам. Это дало возможность рассмотреть, куда же я угодила со своим потрясающим везением.

Лежу это я, лежу, кручу головой и ничего не понимаю. Какой-то каменный мешок. И я – на его дне. Кряхтя, приподнялась и села. И чуть не заорала, когда рядом послышался слегка обиженный голос:

–И нечего так кряхтеть. Ни за что не поверю, что моя магия не смягчила Ваше падение! Да, если бы не я, то этот полёт был последнее, что Вам удалось совершить в вашей жизни!

Можно, наверное, было бы логично, вздохнуть с облегчением. Ну, как же? Я не одна здесь, рядом маг, и даже очень доброжелательно настроенный, судя по тому, что смягчил падение и не позволил разбиться. Если бы не одно очень жирное «но»: маг был призраком. Самым настоящим. Полупрозрачным, в длинной чёрной мантии, и босиком. И я всё-таки заорала. Каюсь – орала слишком громко и вдохновенно. Наверное. Потому как призрак неожиданно уплотнился, охнул и принялся себя ощупывать. А у меня регулятор громкости сломался и всё, что могла, это раскрывать рот и разглядывать призрака. Когда глаза опустились до тощих лодыжек, я непроизвольно хихикнула.

– Какая странная девица, – задумчиво пробормотал призрак. – Или уже не девица? – вопросил он, прищурившись.

– Девица-девица, – закивала я.

– Нормальная девица, увидев мужские голые ноги, должна смутиться, а в идеале – лишиться чувств! – заявило это полуживое чучело.

Ну, а кто? Чучело и есть – босиком, в мантии, волосы всклокочены, словно собирался на вечеринку панков, и не хватило геля для полноценной укладки.

– Так то нормальная, а то я, – добавила ему ещё пищи для размышлений.

– И что, тебя совсем не смущает?

– Что?

– Это, – он растерянно пошевелили пальцами на ногах.

– Это – нет, – категорично заявила я. – Смущает то, что я, возможно, пропущу завтрак.

– О! – призрак заметно оживился. – А что у нас на завтрак?

– Должна быть молочная каша и оладушки с джемом.

– С каким джемом?

Вот дотошный! Какая ему разница? Он же ПРИЗРАК! А призраки не едят!

– С клубничным. И на третье – компот яблочный.

– С клубничным, – повторил призрак и мечтательно закатил глаза. – Какая прелесть!

– Послушайте, «прелесть подземная», а мы где? Что это за место?

За время разговора я уже собрала себя в кучу, теперь хотелось ясности. А вокруг – только темень и небольшой тускло освещённый участок. Словом, ясности ноль – как в прямом, так и в переносном смысле.

– Мы в подземелье башни.

– Вообще-то, я поняла, что в подземелье. По подземному ходу бежала и провалилась вниз. И очень удивлюсь, если «вниз» – это выше, чем подземный ход. Конкретно – где мы сейчас?

Голос после крика напоминал карканье простуженной вороны. Очень, скажу я вам, подходящий антураж для данного места. Мне не хватало только чёрного графского плащика.

– Ох, – выдохнул призрак, снова принявшись себя ощупывать и оглядывать. – А ты ещё покричать не можешь? Энергия твоего голоса довольно своеобразна. Видишь? – он подсунул мне под нос почти осязаемую руку.

– Нет уж, на сегодня хватит, – каркнула я.

– Может, тебя напугать? – высказал он гениальную идею.

– А в глаз? – не менее гениально предложила я. – Думаю, и кулак у меня обладает такой же энергией.

Призрак заметно скис, и перевёл разговор на другую тему, как раз на ту, что интересует именно меня.

– В данный момент мы находимся в камере под лабораторией леди Леонсии. Кстати, – тут он оживился, – я что-то давно не слышал движения там, в лаборатории. Леди Леонсия на выездных испытаниях?

По ходу дела он тут не только тело потерял, но и связь между реальностью и временем.

– М-м-м-м, – как бы так сказать, чтобы он не лыганул куда-нибудь, всё ж вдвоём не так страшно. Пока это меня найдут. – Леди Леонсия уже лет этак пятьсот как на выезде, – ничего умнее в голову не пришло.

Вопреки ожиданиям призрак не опечалился. Лишь вздохнул, насколько он это может – вздыхать.

– Значит, она уже за гранью. Жаль. Помнится, мы так с ней зажигали…

И он пропал в своих воспоминаниях на несколько минут. А я не торопила. Спешить мне некуда. Насколько помнила из рассказа Игорана, вход в лаборатории леди Леонсии магически запечатан, в лучшем случае, его открыть сможет только Тамир. А он будет дома аж к вечеру.

Наконец, воспоминания призрака иссякли, и он с новым любопытством принялся изучать меня. Я скептически выгнула бровь – вот никак не вязался в голове его образ со словом «зажигали». Какой-то он маленький, жилистый.… Хотя, часто такие мужчины завоёвывают женщин другим. Я медленно перевела взгляд туда, где это другое должно находиться. Призрак самодовольно ухмыльнулся:

– Умная девочка.

А затем сделал то, что на несколько секунд накрыло меня ступором.

– Хоба!

Полы мантии, оказавшейся плащом, распахнулись, и стало понятно, почему призрак босой: под плащом ничего не было. В смысле, одежды. Еле удержалась в рамках приличия. Всё же я приличная девушка. Только позволила себе сделать замечание, справедливое, между прочим:

– Сомневаюсь, что ЭТИМ можно кого-то зажечь. Фитилёк так себе, не впечатляет.

– И это говорит мне девица! – возмутился призрак. – Ни за что не поверю в это!

– Во что? – подняла голову моя язва.

– В то, что ты невинная девица!

– А-а-а-а! – довольно возвестила я. – Значит, по поводу размера «фитиля» возражений нет?

– Тьфу, несносная! – надулся призрак, однако, плащик стыдливо запахнул. – С таким характером и замуж не возьмут! А, если родственники и пристроят, то долго не проживёшь, – заключил он.

– По себе судите?

– Ты просто невыносима! – призрак заметался по каменному мешку.

– Очень даже выносима, – я с тоской посмотрела вверх, где далеко светлел вожделенный выход. – Подними меня туда? – указала на тусклый кругляшок света.

– Издеваешься? – метание прекратилось, и призрак завис в опасной близости от моего тела. – Да ты весишь в несколько раз больше меня, кобылка! – припечатал он.

– Да что ты? – моя язва праздновала триумф. – Просто мои девичьи прелести больше весят, чем твоё мужское достоинство!

Казалось, от возмущения дух даже поперхнулся воздухом.

– И ничего не больше! Я – дух! Я бестелесен!

– Ну да, то-то вокруг завихрения воздушные, – проворчала я, – и кто-то поорать просил, чтоб уплотниться.

– Ладно, – пошёл на попятную дух. – Поднять не смогу, а провести попробую. Если ты и сюда провалиться смогла, то и наверх тебя охранка пропустит. Интересно, почему? Хозяин, что ли печать наложил?

– Ага, – я красноречиво помахала перед носом духа кулаком. – Печатью в глаз?

– Пойдём, – буркнул он.

И поплыл вперёд, даже руку уплотнённую не подал,– кавалер называется.