Наши бабки на графских грядках

ГЛАВА 16.

Дальнейшие события развивались стремительно. Граф, действительно, вскоре припёрся в покои с предложением руки и сердца. Надо отдать ему должное – не стал скрывать, что помолвка будет временной, но расписал во всех красках обоюдную выгоду. И он сможет сопровождать короля во время поездки за невестой, и меня может взять с собой без проблем, и в Румию на обратном пути, точнее, король со свитой отправятся домой, а мы с графом можем поехать в Румию по своим делам. А дело у нас, по его словам, «очень серьёзное».

– Понимаешь, Дарина, вы попали под действие магического зова совершенно случайно. Я приблизительно могу рассчитать координаты вашего мира, но это, повторю, только приблизительно. В Румии есть маги, которые могут рассчитать точно, даже с точностью до минуты. Той минуты, когда вы исчезли из своего мира. Я не могу рисковать вашими жизнями, это было бы непорядочно с моей стороны – отправить вас в неизвестность.

По плану мне надо побыть немного капризной и нетерпеливой. Поэтому – ресничками хлопаем и дуем губки:

– А почему нельзя поехать сразу в Румию к этим магам?

– Можно. Но тогда только после того, как я вернусь из Ливадии.

Капризничаем дальше:

– Я тоже хочу в Ливадию! Я же нигде не была!

Граф – сама благожелательная вежливость и искреннее желание помочь! – терпеливо продолжал вешать мне лапшу на уши:

– Вот поэтому и нужна эта помолвка! Ты поможешь мне следовать за королём, а я помогу тебе вернуться точно в то самое время, когда вы исчезли!

Ах, как виртуозно качалась его лапша на моих ушках! Если бы я не знала реальную причину его желания на мне жениться, то поверила бы каждому слову. Честно. Он так убедительно говорил! Р-р-р-р-р! Так и хотелось треснуть чем-нибудь тяжёлым! Да толку-то – некромант. Его и из ада, и из рая выкинут, ибо «время ещё не настало»! Ну, хоть не треснуть, так высказать всё, что думаю, распирало. Но! Я обещала бабулям и Силестине доиграть свою роль до конца! Только… К концу разговора стали терзать смутные сомнения, что все слова, вертевшиеся на языке, не найдя естественный выход, ломанули на лоб и маршировала там бегущей строкой. Почему? Да потому, что вид у Тамира стал уж больно заинтересованный. Что ж, решила не убегать от своего «счастья», а то, вдруг граф кинется догонять, догонит, а потом хуже будет. Поэтому, перестав бороться со своей нервной системой, согласилась. Даже счастливую улыбку выдавила. Как сказала баба Нюся: «Пока ждёшь своего единственного, можно и замуж пару раз отлучиться». Отлучусь разок.

Помолвка состоялась через два дня в часовне поместья. Приглашённых было немного: барон Свенссон, – естественно! – виконты Штоги с дочуркой, разодетой так, словно это она невеста, двое незнакомых аристократов, – вероятно сослуживцы Тамира, и, собственно мои бабули. В воздухе витал невидимый Карлуша, – его присутствие выдавали едкие комментарии всего происходящего, раздававшиеся в моей голове. Где-то под куполом часовни играла нежная музыка, украшенный белыми цветами стены подчёркивали торжественность и романтизм предстоящей церемонии. К алтарю меня чинно вёл лорд Дарк. После витиеватой речи храмовника о важности семейных уз, о необходимости соблюдения чистоты в отношениях и тому подобное, прозвучали долгожданные слова:

– Согласен ли ты, граф Логенберг, взять в невесты девицу Дарину и оберегать её чистоту и невинность до самой свадьбы?

– Согласен, – произнёс Тамир.

– Согласна ли ты, девица Дарина, стать невестой Его Сиятельства графа Логенберга, хранить свою чистоту и невинность до самой свадьбы?

О как. Я – должна блюсти чистоту и невинность, а граф? Нет, я, конечно, понимаю, что невинность Тамира уже давно канула в небытие, но, что же получается: мужчине можно развлекаться на стороне до свадьбы? Во, гады! Значит, как ему – взять в невесты, а мне – стать невестой! А может, я не хочу именно его, графа, в женихи? Перебор, господа! На фиг всю стратегию и тактику, на фиг! В Ливадию я и так поеду по приглашению короля, а там видно будет. И я с гадостной улыбочкой радостно возвестила:

– Нет!

На несколько секунд в часовне повисла недоумевающая тишина. Тамир удивлённо моргнул и спросил:

– Почему?

Предвкушая облом королевского плана, я продолжила упиваться своей выходкой:

– А где красивые ухаживания? Где заверения в вечной любви? Нет? Тогда и помолвки не будет! Я не согласна!

Рука графа, в которой он держал помолвочное кольцо, – кстати, фальшивое! – повисла в воздухе, в глазах приглашённых гостей плескалось недоумение вкупе с непониманием: как это Логенбергу, наследнику древнего рода, богатейшему жениху королевства отказала какая-то безродная выскочка из другого мира?

Я торжествовала. Даже видела большую толстую свинью, что по-хозяйски разлеглась возле ног короля, и ласково похрюкивала: мол, что, не получилось тебе, свет души моей, граф, сходить в женатую жизнь на пробу? А нечего бедных девушек обманывать! Взяли моду: хочу – женюсь, надоела – разженюсь.

С чувством выполненной пакости этим двум закоренелым холостякам я величественно спустилась вниз, подальше от алтаря.

Пробил мой звёздный час!

– А я согласна! – пропищал знакомый визгливый голос.

И тут же на месте невесты рядом с графом, то есть, на МОЁМ месте, оказалась блондинистая куколка. Никто ничего не успел понять, как эта проныра подставила пальчик, а другой рукой как бы нечаянно коснулась руки «жениха». Всё бы ничего, да графская длань дрогнула, и этой гадине удалось просунуть свой палец в кольцо!

Воображаемая свинья перевела задумчивый взгляд на меня с намерением переместиться уже к моим ногам. Хрюкнула весьма заинтересованно, чем вызвала табун испуганных мурашек на спине.

– Ой, ду-у-ура! – простонал в ухо невидимый Карлуша.

– Объявляю вас женихом и невестой! – торопливо возвестил не вовремя очнувшийся от ступора священник, захлопнул свой талмуд и торопливо смылся.

– Ну, и кто остался в дураках? – ехидно вопросил дух. – Хотя, почему в дураках? – и уточнил: – В дур-р-рах!!!

***

А потом я сидела в беседке, окружённая тарантутами, и злилась. На себя, на Тамира, на Дарка, на всех, в общем. Больше всего, конечно, на себя. Что ж я за дура такая? Хотела, как лучше для себя, а получилось, как всегда.

– О, гляди, – Карлуша живым укором висел под сводом беседки, – тяжёлая артиллерия двигается в нашу сторону. Щ-щас воспитывать будут, – и, мигнув, сделался невидимым.

Мы с пауками дружно уставились на дорожку, что петляла по парку и вела к посадкам литропуса. Мда. Бабули с решительным выражением лиц шли тараном на мою бестолковость.

– Ну? – сурово вопросила баба Таня. – И кто остался в дураках?

Где-то я уже это слышала.

– В дурах, баб Тань, в дурах, – вздохнула в ответ, еле сдерживаясь, чтоб не разреветься.

– Молодая, ще, – в отличие от свахи, баба Нюся встала внушительной грудью за защиту любимой внучки. – Повзрослеет и поумнеет.

Тарантуты, не сговариваясь, подвинулись, освобождая местечки по обе стороны от меня, на них бабули и уселись.

– В двадцать лет ума нет – и потом не будет, – хмуро огрызнулся с потолка Карлуша.

Наплевав на всё, он снова сделался видимым. Бабули вздрогнули и замерли. Не скажу, что испугались – всё же время, проведённое в обществе магов, домовых, скелетов и монстроподобных пауков, сделало своё: они перестали бояться всего необъяснимого, просто принимали действительность такой, какой она тут была. Магия, итить её, что возьмёшь с чокнутых магов?

– Цэ хто? – вопросила баба Нюся, задрав голову. – Шо вин тамо роблить? – и воззрилась на потолок.

А именно там проявился материальный дух. Почему-то это вызвало во мне глухое раздражение. Значит, я тут сижу, готовлюсь посыпать голову пеплом, а он витает! Гад! Внутри стремительно надувался шарик гнева: хорошо ему там, на потолке, а я тут мучаюсь от неизвестности: отвесят ли мне воспитательный пендель, или можно не опасаться.

– Да чтоб тебе весить килограммов 100! – рыкнула в сердцах.

Радостный хлопок разорвавшегося внутреннего шарика сопроводил не менее радостное столкновение тощего тела Карлуши и деревянного настила беседки.

– ….! – взвизгнуло тело, обогатив мой словарный запас местным фольклором.

БабыТанины невозмутимость и железная выдержка не позволила разразиться скандалу: бабули всегда ратовали за чистоту моего лексикона и на корню пресекали появление всяких «таких» словечек и выражений. Хотя, сами не стеснялись их пользовать иногда, засиживаясь по вечерам на кухне за дегустацией вина нового урожая, наивно полагая, что ничего не слышу.

– Думаете, нам интересно слушать ваши вопли и видеть ваши кости? – вопросила ледяная леди, в которую незамедлительно превратилась баба Таня. Она всегда так замораживалась, когда слышала вблизи моих ушей непереводимый местный фольклор.

Насчёт костей – это бабуля приукрасила. Взглядам предстали не только кости, но и то, что должно быть на них. Плащик распахнулся, демонстрируя нам … короче, всё, что скрывал ранее. Блин, он же вроде одевался нормально! Что снова плащик нацепил? Я психанула:

– Где твоя одежда?

Карлуша ответил красноречиво: развёл руки в стороны. Тут же спохватился, запахнул плащик и засопел обиженно:

– А кончился запас магии на моей одежде. Жадина ты, Дашка, даже на трусы пожалела.

Такого я стерпеть не смогла. Итак стараюсь учиться, тыкая пальцем, а он «жадина»… Ну так получи от души!

– Да что б ты всю жизнь из костюмов не вылезал! Даже ночью!

Плащик, видавший виды, поплыл, приобретая вид щегольского костюма.

– Э-э-э-э, – озадаченно оглядев себя нового, Карлуша остановился на ногах. – Э-э-э-э, – протянул он, шевеля пальцами на голых ступнях.

А меня несло дальше:

– Не холодно? Без обуви?

– Э-э-э-э-э…

Теперь на ногах призрака красовались и сияли не менее щегольские сапоги. Да в них смотреться можно!

На пару минут в беседке возникла тишина. Она бы и дальше радовала уши, но любопытство Фильки победило. Он придвинулся поближе и тихонько пропищал:

– А он всегда теперь такой будет?

– Какой?

– Тяжёлый!

– И верно, – отмерла баба Нюся, повторив недавний вопрос: – ты хто? Где-то я тебя уже бачила.

Первый шок от преображения у Карлуши прошёл, и он с видимым удовольствием припал к руке бабы Тани:

– Барон Кальтенбургский! – Карлуша рассыпался в комплиментах. Досталось даже дамам-паукам, отчего мохноногие слегка изменили цвет усиков.

Ого. Ещё один барон. Интересно, а где живут его потомки? Или у него их нет? Ну, прямых уж точно нет, судя по его отрывочным воспоминаниям о прошлой жизни, но родственники должны же быть?

– Ну, вот, что, дамы, – вновь принялся расшаркиваться новоявленный барон, – предлагаю переместиться в покои нашей Дарины. Такие важные вопросы, касаемо дальнейшей судьбы высокопоставленных особ, нужно обсуждать в помещении, охраняемой магией от прослушки.

Ага. Только забыл добавить «И под неусыпным оком леди Леонсии». По телу суетливо пробежали ледяные мурашки, предупреждая о непростом разговоре с призраком герцогини.

– А мы? – басом пропищали тарантуты. – Мы тоже хотим присутствовать! Это наша хозяка! И ее плохо!

Карлуша предложил паукам выбрать самого ответственного представителя, и мы все дружною организованною толпою направились в замок. Шествие замыкала Мурка, именно ей пауки делегировали полномочия. Хотя лично я в этом сомневаюсь: Мурка сказала, что она пойдёт, и все согласились. Вот и все выборы.

Проходя мимо окон столовой, сердце предательски сжалось. Там во всю шло празднование помолвки графа и шустрой Вероники. Из открытых фрамуг лилась танцевальная музыка, нос раздражали аппетитные запахи. Повара расстарались. Лейла – наша главная повариха, – самолично приходила и выспрашивала мои предпочтения на этот праздничный обед. Желудок печально булькнул, оплакивая так любимый им салат Оливье. Одна надежда на кухарку Станку: та всегда оставляет для меня в хладнике немного еды «на ночной перекус». Надеюсь, и сегодня ночью обнаружу там миску с оливье и коробку с пирожными.

К центральному входу мы не пошли. Завернули за башню и вошли через двери для прислуги.

– Ну, наконец-то! – встретил нас взволнованный барон Свенссон. – Я так и знал, что вы именно здесь появитесь!

– А ты шо не со всеми? – отозвалась баба Нюся, покрываясь румянцем. А как не покрыться, когда барон подкатился к ней шариком, собственнически прижал к боку и принялся что-то нашёптывать?

Ой, кто-то очень смущается! Вид смущающейся бабули – это что-то! Впервые вижу её такой, она даже помолодела лет на несколько. От души порадовалась: хоть у кого-то всё складывается в личной жизни. Покосилась на бабу Таню: она невозмутимым ледоколом плыла по коридору во главе всей процессии.

В покоях мы расположились в гостиной. Баба Таня, вызвав горничную, велела принести еды и напитков. Я её мысленно поддержала. Всё же им воспитывать, а мне впитывать воспитание удобнее на сытый желудок.

Через минут 30 скелеты-лакеи под руководством той же горничной сервировали стол и мы приступили к трапезе. Ели молча. Только, когда появилась Силестина, пришедшая своим порталом, баба Таня любезно пригласила её присоединиться. Молчание воцарилось снова, и продолжалось до тех пор, пока Силестина, старательно промокнув губы салфеткой, мрачно не возвестила:

– Ну, что, предлагаю собрание, посвящённое феерическому провалу нашего плана, считать открытым.

– Кх, кх!

Лёгкое покашливание предвестило явление леди Леонсии.

– Карл, представь меня.

– Её Светлость герцогиня Леонсия Логенберг, собственной призрачной персоной! – торжественно провозгласил Карлуша.

Не знаю, как насчёт провала плана, но появление из зеркала леди точно было феерическим. Застыли все. Бедный барон Свенссон даже слегка взбледнул. Баба Нюся, крякнув, подозрительно прищурила глаза и выразила общее мнение:

– А скажи-ка, унуча, багато ще у тебе таких сюрпризов по зеркалам ховаются?

Пока я думала над тем, что ответить, в гостиную ввалились тридцать килограмм возмущённых костей Пашки, облачённых в ливрею лакея. Он яростно стрекотал что-то на своём скелетном языке, не менее яростно размахивая руками. Через минуту спич закончился, и скелет уставился на бабу Таню сверкающими красными глазницами. Бабуля флегматично поинтересовалась:

– Кто-нибудь что-нибудь понял из всего этого?

Пашка свирепо полыхнул призрачным огнём и завыл. Мрачно, душераздирающе. Мда. Зрелище не для слабонервных. Однако бабуля всегда отличалась стальными нервами.

– Не стоит меня дальше пугать. Я уже такая, как тебе надо. Что? – Она скосила глаз на хихикающую Силестину. – Я имела в виду – для принятия информации. Только всё равно ничего не понимаю в этом стрекоте!

– Он говорит, что Морл (так скелеты называли тех, кто не имел имени) передал ему, что виконты уже планируют, как будут управлять графством, пока Тамир в поездке! – пискляво пробасила Мурка.

Было очень потешно наблюдать, как она старается выглядеть взрослой и важной. А сама – дитё дитём. Даром, что лохматое паукообразное.

Баба Нюся ахнула, прижав пухлые ручки к груди:

– Да хто ж их допустить до управления?

Одновременно с ней другая бабуля холодно полюбопытствовала:

– И как?

Вот Пашке не надо предоставлять переводчика. Он и так всё понимал, поэтому застрекотал не менее эмоционально. Мурка слегка поёжилась, встряхнулась, словно собака после купания, и перевела:

– Они собираются переехать в замок, а своё имение оставить на управляющего.

Пашка фыркнул, затем выжидательно уставился на своего добровольного толмача.

– Но это не всё, – догадалась по его взгляду баба Таня.

Мурка уныло вздохнула, виновато потопталась на всех своих восьми лапах и выдала продолжение:

– Ну, да, – кивнула усами. – Виконт уже подсуетился и нашёл мага, которы за внушительную сумму денег согласен отправить Дарину и её родственниц в другои мир и подчистить остаточны след, чтобы никто не смог определить куда. И мир, я так понимаю, отсталы и бедны на магию, – вздохнула и вынесла вердикт: – Короче, кранты нам и литропусу. Пока мы держим завес от магии, литропус растёт. А как он останется без защиты, так и всё, – она развела передние лапки в трагическом жесте. – И фазенду нашу они хотят сравнять и разбить там парк с увеселительными артефактами.

– Тарантуты не выговаривают букву «Й», – шепотом пояснил Карлуша Силестине.

– А щас прям! – взвилась баба Нюся. – Та я близко не пидпущу цих гадив до своих грядок! Коляновна! – она в сердцах пихнула бабу Таню локтем, отчего та сдержанно охнула. – Ты чого мовчишь? Вони на наше добро покушаютися!

– Меня больше интересует, куда смотрит хозяин замка, – холодно промолвила бабуля, вперив взгляд в Леонсию.

Ух! Я всегда под таким вниманием чувствовала себя букашкой на сковородке с котлетами. Но леди Леонсия на то и леди, что только повела плечом:

– Тамир – самая большая моя проблема. Это проклятие всех сильных некромантов: чем сильнее дар, тем тоньше связь мага с миром. Как только эта связь исчезает, некромант превращается в лича. И уже на него самого охотятся другие маги. Бедный мой мальчик скоро совсем уйдёт на изнаночную сторону мира. Я так надеялась, что Дарина разбудит в его сердце любовь! Тогда бы проклятие потеряло свою власть! – Герцогиня судорожно вздохнула. – Придётся отложить решение этой проблемы. Хотя, куда уже откладывать…

Мне стало неловко. Даже несмотря на то, что меня попросту использовали, как средство достижения цели. Всё-таки Тамир неплохой человек. Заботился о нас, оставил жить в замке. А мог бы, как тот маг, которого виконты нашли, отправить нас в какой-нибудь другой мир и следы замести. И ничего бы ему не было. А он взял ответственность за нас, вон даже в Румию намеревается съездить, чтобы определить точные координаты нашего мира. Мда. Наворотила я делов.

– Так, – баба Нюся после непродолжительного всеобщего молчания крякнула и принялась распоряжаться: – Не можно вечно откладать решение проблемы. Когда-нибудь придётся на неё плюнуть! Плюнуть и решить однозначно и бесповоротно! Виконтов выселить нафиг! Нехай убираются в своё имение и сидят там вместе с донькою!

– Поддерживаю! – вклинилась Силестина.

Все радостно и согласно загудели. Но вскоре их радость слегка поугасла после сумрачного замечания леди Леонсии. Ну как «слегка»? До состояния «совсем».

– Не получиться выселить.

По недоуменному переглядыванию участников сходняка я поняла, что никто не в курсе «почему».

– Это почему же? – озвучила Силестина всеобщий вопрос.

– Потому, что Вероника имеет полное право жить в доме жениха под присмотром старших родственников.

Но надо же знать мою бабулю! Она никогда не опускает нос! (Говорит: «Опустишь нос – поднимется …опа. А в мире и так хватает вони. Мир гробить нельзя. Нам тут ще жить. Так не в …опе же!) Она опять крякнула и выдала другую версию:

– Значить, будемо действовать так: Дашка нехай едет с Тамиром, ей сам лорд Дарк обещал цю поездку, мы швыдко организуемо оборону фазенды. Думаю, госпожа герцогиня нам поможет с магией!

– Не помогу! – поморщилась леди Леонсия. – Я могу перемещаться только по зеркалам. А где у вас на грядках зеркала?

Бабуля пару раз глубоко вздохнула и тут же нашла решение:

– Тю-у-у! Семья в куче – не страшна и туча! А Николаша мой на шо? А? – она заговорщицки подмигнула барону. – Организуешь зеркала на грядках? Шось типа солнечных батарей?

Свенссон пожевал губами, что-то прикинул в уме и коротко сказал:

– Сделаю.

Баба Нюся довольно подбоченилась:

– А то!

– Думаю, нам надо на входе в огород с литропусом, рядом с беседкой, домик поставить, – внесла свою лепту баба Таня. – На всякий случай. Комнаты на 2-3.

Все снова повернулись к барону. Тому ничего не оставалось, как снова согласиться.

– Сделаю.

– Ось за шо я люблю Николашу, так це за то, шо вин настоящий мужик! Сказал «сделаю» – значит, сделает! – возликовала бабуля, а Свенссон довольно расцвёл весенним маком.

– Васкис! Василёчик! – заголосила вдруг баба Нюся, вызывая своего верного пажа. – А принеси-ка нам «чогось» з верхней полки кухонного буфету, – она добавила загадочности в свой голос, когда на пороге появился Васкис.

Баба Таня воспротивилась:

– Анна Ивановна! Тут серьёзные дела решаются! – но баба Нюся грозно сдвинула брови и она сдалась: – Ну, ладно. По чуть-чуть. Я настаиваю.

– Ось саме (вот именно), – закивала баба Нюся. – Хто на чому настаивает, а я настояла на малинке. Вона и вид простуды хороша, и глюкозу до мозгу доставить. Глюкоза – цэ вещь! С нею мы швидко дотумкаем шо, чого и куды!

Васкис обернулся за пару минут. Двигатель реактивный ему бабуля сварганила, что ли? Так или иначе, но через эти самые пару минут малиновая настойка стала катализатором для производства идей. Похоже глюкозы там было с избытком. Меня, словно маленького ребёнка, деликатно, шлепком под зад, отослали на диван и вручили стакан сока, а «взрослые» дяди и тёти принялись решать глобальные мировые проблемы, используя наливку и в качестве «топлива для мозгового генератора».

Сначала я хотела обидеться: ведь это напрямую касается меня! А потом… Потом подумала и решила не встревать. Что толку-то? Буду слушать. И чем больше слушала, тем больше понимала, в каком болоте я оказалась. И ладно бы сама. Но я всех своих дорогих людей и нелюдей рядышком в кружок усадила! Сидим теперь, обтекаем. Хоть бы не засосало.

Слушая, какие планы они разрабатывают, чтобы не пропали даром наши усилия по наведению порядка в замке и на грядках, я поняла – беззаботная юность закончилась. Пора взрослеть. И взрослеть так, как взрослеют в этом мире. У нас ещё и в тридцать можно быть беспомощным ребёнком, проблемы которого решают родители или муж. А здесь… Здесь мир жесток. Здесь дети учатся стоять за себя и свою семью с малых лет. А как иначе? Магия – это не игрушка. Чуть зазеваешься – и всё. Или ты труп, – и хорошо, если рядом окажется некромант, чтобы продержать душу до того, как появится лекарь, – или вообще ничто, – это в том случае, если и трупа не останется. Нет. Пора заканчивать летать на хвосте у детства. Пора взрослеть.

***

В Ливадию отправились вечером следующего дня. До границы с соседним государством перешли грузовым стационарным порталом из столицы. Я залезать в карету отказалась. Ну, интересно же на всё посмотреть вживую, а не в маленькое оконце! Лорд Дарк согласился. Поэтому стояла рядом с ним и наблюдала, как в ярком фиолетовом пламени исчезает наша делегация. Сначала в портал закатились по очереди две кареты. Одна – моя, другая – королевская. Я видела, как туда погрузился тот самый полноватый мужчинка, что приглашал меня на балу. Поняла, что Дарк тогда использовал личину короля. Только не поняла, почему к самому Дарку обращались «Ваше Величество», когда я оказалась во дворце у него в спальне. Ну, да ладно, расспрошу по дороге. Потом стали входить в огонь сопровождающие короля воины. За последним воином пошли мы с Дарком. Завершающим был граф Логенберг.