Наши бабки на графских грядках

ГЛАВА 9.

Мурлыкая под нос незатейливый мотивчик, я на коленках ползала по междурядьям и полола грядку с шалфеем. Отбывала, так сказать, трудовую повинность. Ага. Ею меня наградили бабули, причём единогласно. Обычно баба Таня пыталась оградить меня от огородных работ, но тут она встала на сторону бабы Нюси. И всё из-за чего? Из-за того, что я «проявила вопиющую безответственность, ступая вслед за лордом Дарком в его портал». Вот, если бы кое-кому, не буду указывать пальцем на Игорана, не приспичило поделиться со мной своими возмущениями о том, как наш граф лечил Веронику, никто ничего бы не узнал. Дарк вернулся бы со своего совещания и отправил меня обратно в замок графа Логенберга. Так нет. Этот пресноплюй поднял на уши весь замок, когда поисковое заклинание меня нигде не обнаружило, а граф засёк остаточный след портала Дарка и мою ауру там.Я с остервенением выдрала очередной сорняк, покосилась на верного Пашку и вздохнула. Воспоминания о неожиданном визите в спальню короля нахлынули мягкой волной.

Митрич тогда вернулся минуты через две. Я уже немного пришла в себя и с интересом рассматривала королевские покои. Когда ещё-то случай такой подвернётся? И вот в тот самый ответственный момент – посещение туалетной комнаты, – в спальне материализовались сам Митрич и его донельзя довольная Нюша. И оба кинулись меня благодарить на два голоса – басовитый Митрича, и грудной Нюши. А я стою и не знаю, под каким предлогом прекратить этот словесный фейерверк, дабы воспользоваться туалетом по прямому назначению. Организм решительно желал освободиться от лишней жидкости. А тут ещё открывается дверь и в покои вваливается целая делегация: король собственной персоной – он же закольцевал покои на себе, поэтому Тамир не мог открыть портал сам по моему следу, пришлось обращаться к Дарку, – раздражённый граф, возмущённая баба Таня и злая баба Нюся с лопатой наперевес. Как я не оконфузилась прямо в тот момент, до сих пор понять не могу. Видимо судьба всё же пожалела. Но это ещё не всё. Домовые, почуяв негатив от вошедших, встали передо мной щитом. Граф почему-то решил, что они меня удерживают силой, и пальнул в них огненным шаром. Небольшим. Так, попугать немного и шерсть им подпалить. А я с перепугу заорала. Шар увеличился в размерах раза в три, отскочил от неведомо как появившегося вокруг меня с домовыми радужного прозрачного колпака и попал в Дарка. На том тоже моментально появился щит, но система безопасности дворца сработала. Это я сейчас понимаю, что она сработала, а тогда пришла в ужас: в покоях вспыхнуло всё ослепительным сиянием – так антимагическая защита проявляется, – граф и домовые обездвиженно замерли, короля приплюснуло на пол белым куполом, баба Таня отлетела к стене и застыла, словно пришпиленная коллекционная бабочка, лишь баба Нюся храбро орудовала лопатой, лупася высыпавших из портала стражников, куда доставала. Пока разобрались, что к чему… Короче, мне стало невтерпёж. Шмыгнув в роскошное помещение с не менее роскошным стульчаком, я закрылась на щеколду в виде змеиной морды, и отдала дань природе. Вышла, не моргнув ухом, только когда всё стихло. Всё, если не считать вопли бабуль. Но это было, так сказать, привычным фоном.

Результатом сего побоища и стало моё наказание. Это мы легко отделались, по словам Игорана. Могли бы и в тюрьму угодить за попытку покушения на Величество. До самого графского приёма мне надлежит полоть грядки с лекарственными растениями. На обычных овощных задействован труд скелетов, а вот лекарственные травы требуют только ручной обработки и никакой магии. Пашка старается, как может, облегчить моё наказание. Вон, одной рукой держит зонтик от солнца, а в другой у него сумка с лимонадом. Но я по натуре оптимистка. Поэтому даже в этой ситуации отыскала плюсы: подготовка приёма идёт мимо! То есть, я не участвую. И очень хорошо. Мне встреч с Вероникой и на совместных обедах-ужинах достаточно. Бесит. Вся такая утончённая, образованная, и, что греха таить – красивая до безобразия. И мамаша её бесит.

– Ах, Вероничка такую замечательную идею по оформлению гостиных подала! – верещала она сегодня за обедом. – Право, Ваше Сиятельство, не каждая опытная хозяйка замка до такого додумается!

– Да-да, – вторил ей виконт (принесло его сегодня!) – Я уже полностью спокоен за дочь. Из неё выйдет замечательная жена и хозяйка.

А сам в мою сторону масляными глазками зыркает. Даже борода масляная стала. У-у-у, извращенец. А самое обидное – мои бабули не возражают! Сидят и кивают, соглашаясь.

– А чего ты хотела? – хихикал Карлуша, витая вокруг меня в сарае для инструментов. – Нечего из замка сбегать не понятно с кем!

– Как это не понятно? Мы с Дарком дружим! Что в этом такого?

– А он прав, – вмешалась леди Леонсия. – Дружба с королями до добра не доводит. Вот дружба моей дочери с королём тогдашним как-то незаметно переросла в её беременность.

– И что потом? – в страхе икнула я, прижимая к груди лопату.

– А потом граф безземельный мимо проезжал, да колесо в экипаже удачно поломалось. Пока чинили и свадьбу сыграли! – заржал дух и следом поперхнулся, натолкнувшись на ледяной взгляд призрака.

Мне очень захотелось похлопать его по спине. Лопатой. Нежно.

– Через два дня необходимо высеять семена литропуса, – между тем повернула разговор в другое русло Леонсия. – Нужно выбрать место. Где-нибудь там, где мало кто бывает. В идеале – никто.

Воспоминания и размышления мои были прерваны сообщением Игорана.

– Леди Дарина, ужин через час.

С трудом разогнув затёкшую спину под сочувственное рокотание Пашки, я поплелась к себе.

Неожиданная догадка иглой пронзила мозг. Я даже остановилась. Это что же получается – граф Тамир королевских кровей?

***

Ужин прошёл, как обычно: виконтесса пела дифирамбы своей доченьке, виконт подвякивал, бабули молчали, а граф слушал с показным интересом. Главная героиня томно жевала свой вечерний силос под названием «Салат красоты» и с превосходством кидала на меня взгляды победительницы. В общем, вела себя так, словно выиграла конкурс «Мисс мира» и обручальное кольцо графа в придачу. Жаль, Дарк сегодня на ужине не присутствовал. Он бы точно одним рявком прекратил это безобразие. А Логенберг – ничего. Жрёт котлеты с картошкой фри и молчит. Предатель. А мне кусок в горло не лезет, так и встала из-за стола полуголодная.

Короче, к себе я шла злая, как осенняя муха. Нет. Как голодная медведица, когда весной из берлоги выползает. С силой захлопнув дверь под удивлённое голубое сияние «глаз» Пашки, я плюхнулась на кровать и дала волю переполнявшим эмоциям, а попросту тихо, сквозь зубы, стала подбирать к внешности Вероники всякие синонимы слову «гадина». Скелетик сочувственно протарахтел что-то и застыл у двери на страже моего покоя.

– А чего это мы такие вздрюченные? – ехидно поинтересовался проявившийся Карлуша.

Не вовремя это он.

– Да у меня нервов уже на эту блондинистую фрю не хватает! – психанула я и кинула в духа подушкой.

Тот взмыл вверх и уже оттуда – из-под потолка, – дурашливо пропел:

– Вам повысит тонус и ослабит нерв,

Йога в огороде пятой чакрой вверх!

(Вокруг смеха. ПользовательГалия.)

– Не злобствуй, – рыкнула, посетовав про себя, что подушка пролетела мимо цели. – А то ядом своим отравишься.

– Я очень разносторонне развитая личность! – донеслось сверху. – Во мне постоянно присутствуют и борются добро и зло!

– Да только побеждает придурь! – резко оборвала духа Леонсия. Она, как всегда, явилась неожиданно.

Карлуша под её острым взглядом сник, но вышеозвученная придурь всё же не позволила смолчать.

– Ох уж эта женская логика! – он патетично заломил тощие руки. – Во мне только два начала: добро и зло! При чём тут третье?

– О женской логике хоть говорят, – ответствовала Леонсия. – О мужской вообще ничего не известно. Вероятно, мужчины логикой не обладают.

– Мы талантливы в другом! – приободрился дух снижаясь и поигрывая бровями.

– Сгинь!

Призрачная ведьма дунула в сторону игривого духа ледяным дыханием и тот исчез. От греха подальше. Связываться с разозлённой ведьмой всегда себе дороже.

Вот я не понимаю: как Карлуша, обладая вполне материальным телом – на ощупь, – витает в воздухе, словно пёрышко? И его способность исчезать… Эх, мне бы так!

Из мечтательных грёз, где я творила мелкие пакости Веронике в своём новом невесомом облике, меня выдернула Леонсия:

– Вот, – она положила на стол старый листок бумаги, сложенный в несколько раз и пожелтевший от времени. – Это карта поместья. Думаю, за несколько столетий произошли некоторые изменения, но они не столь значительны.

Поднявшись с кровати, я подошла к столу и с любопытством принялась изучать начертанное. В принципе, леди оказалась права – основные постройки остались. Добавились лишь несколько хозяйственных, да и то те, которые были возведены по просьбе бабуль. После нескольких минут споров пришли к консенсусу. К замку течёт речка, недалеко от его стен она делает поворот, образуя петлю. Вот на землях внутри петли и было решено посадить первую партию в несколько семян. Литропус растение капризное, нужно создать условия, максимально приближённые к его естественным условиям произрастания. Не трудно и ошибиться. А тот мешочек единственное, что осталось. Это последняя надежда на возрождение магического растения.

– Только надо обеспечить, чтобы здесь никто не шастал, – ткнула леди длинным прозрачным пальчиком в выбранное место на карте. – С этим приёмом, будь он не ладен, – фыркнула она. – И чего это Тамиру в голову взбрело?

– Так это Дарк постарался, – я со вздохом принялась сворачивать старый лист. Надо бы его куда-нибудь спрятать от всяких любопытных домовых. В кабинете у графа есть карта, только больше и новая, так что эта ему точно не понадобится.

– Вот, я всегда говорила – от королевской семьи нужно держаться подальше. Проблем не оберёшься.

Мой желудок жалобно пискнул. Ну да. Я ж за ужином почти ничего не съела. Теперь расплачиваюсь за свою впечатлительность. Брала бы пример с графа! Тот трескал, не обращая внимания на речитатив виконтов. Слушал и трескал. Спит, небось, сейчас, котлеты переваривая.

– Блин, – пробурчала расстроенно, – теперь не усну.

– Так в чём дело? – высунулся из стены Карлуша. Подслушивал, негодник! А, если бы мы о своём, девичьем, болтали?

– Мне сюда никто ничего не принесёт! – ехидно осклабилась я.

– И что? – продолжал он паясничать. – Дорогу до кухни не знаешь? Так я покажу! – и предложил локоть.

– В самом деле, – опять согласилась с ним Леонсия, – чего мучиться? Иди и хоть чаю попей с булочками. Уж булочки тут всегда есть.

Дважды предлагать поесть мне не надо. Так что, набросив на плечи тёплую накидку, я в сопровождении Пашки спустилась вниз и по подземному переходу пошла на кухню.

Поварской штат в замке увеличился. Теперь у нас была главная повариха Лейла, кухарка Станка и двое поварят. Они начинали работу довольно рано, поэтому я точно знала, что сейчас на кухне никого не будет, а подогреть воду для чая и соорудить пару бутербродов, если не остались вечерние булочки, я и сама в состоянии. И, когда уже на плите посапывал чайник, а на столе стояла тарелка с булочками – нашла! Ура! Не всё слопали за ужином! – в кухне появился Игоран и мрачным голосом сообщил:

– Леди Дарина, там Митрич с женой очень просются. Пустить?

– Пускай!

А что? В одиночестве хомячить скучно, вот домовые, – или дворцовые? – и составят мне компанию. Наш замковый домовой, укоризненно глянув в сторону стола, хлопнул в ладоши и тут же появились Митрич и Нюша. Они было набрали воздуху в грудь, чтобы разразиться очередными хвалебными одами, но, узрев только булочки, сиротливо манящие румяными бочками, возмутились:

– Вас не кормят? Мы щас!

Я даже сказать ничего не успела, как из пустоты на столе стали выпрыгивать всякие вкусности и сами расставляться. Во сервис! Магия!

– Его Сиятельство не одобрит, – пробурчал Игоран, наблюдая это гастрономическое великолепие.

– И пусть! – Я решительно уселась за стол и вонзила зубы в бисквитное пирожное с шоколадным кремом и вишенкой на одной из розочек. Ум-м-м-м, как вкусно! – За то хоть наемся. Присоединяйся! Тут на всех хватит.

Домовой возвёл очи горе и гордо удалился, пылая негодованием. Ну и ладно. Нам на троих больше достанется.

Однако, я ошиблась.

К моменту, когда уже второе пирожное заняло своё положенное место, то есть благополучно уместилось у меня в животе, и мы с домовыми дружно подняли чашки с душистым травяным чаем за знакомство, на кухню так же дружно ввалились мои бабули.

– Дарника! – зашипела баба Таня. – На ночь есть вредно!

– Так я ж не на ночь! Я – ночью.

Бабуля всегда была приверженцем правильного образа жизни: питание, движение, уход за собой. В свои – не буду говорить сколько, – она выглядела потрясающе. И нас с бабой Нюсей старалась держать в узде. Но… Мы частенько хомячили по ночам, втихаря от бабы Тани. Домработница Катя знала об этом, да только молчала, жалея мой растущий организм. Даже оставляла в буфете тарелочку с печёностями. Но сейчас её не было и бабуля закусила удила.

– Всё равно! Уверяю тебя, что утром твой организм не скажет тебе спасибо за то, что всю ночь работал.

– Ничего, главное, что он всю ночь будет занят и ему не до разговоров.

И в самом деле, хоть высплюсь спокойно без внутренних завываний.

– Дашка, ты шо, не найилась? – баба Нюся со знанием дела принялась инспектировать яства.

– Конечно, не наелась. У меня кусок в горле застрял.

– Не выдумывай! – строго сказала бабуля. – Котлеты были мягкие, пропаренные, нечему было застревать.

– Ничего я не выдумываю! Это у меня на нервной почве. Очень я нервничаю в присутствии Вероники.

– Тю! – баба Нюся удивленно всплеснула руками. – Так треба було спокойливых капельок прийняти! У мене ж е настоечка: валерианка на коньяку. Вона и стресс знимае, и усталость. Ось я – напашуся на грядках за день, до вечору ни рук не ног не чую. А як выпью грамм тридцать перед тим, як лягти спати, так цельну ночь сплю, аки дитя малое.

По раскрасневшимся щекам и блестящим глазкам всем стало понятно, что баба Нюся настоечкой уже пользовалась.

– И сколько раз ты спать сегодня ложилась? – куртуазно поинтересовалась баба Таня, поведя носом в её сторону. – Явно не один раз.

– Не считала! – отмахнулась бабуля. – Зато думки привела в правильну форму. А ты, Дашка, ешь, як те ще спокаивает, але настоечку я тобе в спальню приньясу. Про всякий случай.

– Анна Ивановна, – бабуля устало опустилась на стул, – если Дарника будет успокаивать нервы пирожными, то она сама примет правильную форму, – тут баба Таня покачала головой и уточнила: – Шарообразную.

– Ой, скажете тоже, леди, – начала заступаться Нюша. – Леди Дарина тоненькая, ей до шара расти и расти. А мы тут немножко чайком побаловались, так сказать, отпраздновали наше с Митричем бракосочетание.

– Идишь ты! – восторгнулась баба Нюся. – А чого на суху-то? Непорядок! Василё-о-о-ок! – заголосила она, вызывая своего верного слугу и напарника по работе на фазенде. – Василёчек!

При виде одетого в чёрный костюм скелета домовые-дворцовые застыли. То ли от удивления, то ли от неожиданности. Тем временем, Васкиса отправили в погреб за «приличной едой».

Через полчаса на столе стояли: отварная картошка со шкварками и свежим укропом, тоненько нарезанная сырокопчёная колбаска, прозрачные ломтики ветчины, длинные брусочки сала на мягкой шкурке, миска квашеной капусты, сдобренная душистым растительным маслом, свежевыкопанный чесночок, селёдка под жёлтыми кругляшками лимона, испечённый вечером кухаркой круглый хлеб, бабулина рябиновая настойка, бочонок местного тёмного пива, жареное мясо, пирог с повидлом, торт, что принесли дворцовые домовые, и два высоких фужера под шампанское для красоты.

Застолье, посвящённое двух гостям, проходило в дружеской и тёплой атмосфере.

Часы на кухне пробили три часа ночи.

– Не пора ли расходиться? – укором совести вновь повис над нами Игоран. – По домам? – уточнил он, буравя глазами Митрича.

– Эх, на посошок, – пьяненько вскинулась баба Нюся и затянула свою любимую:

Напилася я пья-а-а-ана-а-а,

Не дойду я до до-о-о-ому…

…Надежда Кадышева и Золотое кольцо…

Голос у моей бабули красивый: глубокий и зычный. Все заслушались и не заметили исчезновение Игорана.

Если б раньше я знала, что так замужем плохо Расплела бы я русу косоньку, да сидела бы дома Расплела бы я русу косоньку, да сидела бы дома Напилася я пьяна, не дойду я до дому Довела меня тропка дальняя до вишнёвого сада Довела меня тропка дальняя до вишнёвого сада

Последние строки мы допевали все вместе. Душевно-то как!

– Что тут происходит? – громовым раскатом рявкнуло сверху голосом графа.

На кухне стало так тихо, что было слышно, как лопаются пузырьки в кружке с пивом у Нюши.

– Чаёвничаем, – тихо икнула баба Таня.

Прощание собут…пардон, сотрапезников проходило в полном молчании и с завидной скоростью. Дворцовые домовые, поклонившись носами в стол, тут же исчезли, а мы с бабулями нестройными рядами под яростным фиолетовым огнём графского взора потащились к себе.

Утро для меня натупило рано, где-то к полудню. В голове методично постукивал работящий дятел, явно не справляясь с объёмом работы. Организм со мной разговаривать не желал, предатель, только активно указал на то, что кое-что в нём лишнее. Освободившись от этого лишнего, я доползла до кровати и рухнула на живот в позе звезды.

– Уж солнце в зените и светит в окошко,

Лопата и грядки нас ждут, моя крошка!

Литропус взрастим мы всенепременно

Вернётся в наш мир эликсир вожделенный!

Провыло сверху голосом Карлуши. Да что ж такое! То граф рявкает, то дух воет!

– Сгинь! – пробурчала я в подушку. – У меня безвыходная внештатная ситуация.

– Знаем мы твою внештатную ситуацию! – О, а это уже леди Леонсия пожаловала, собственной персоной. – Вставай! На кухне уже две участницы ищут выход.

Я со стоном перевернулась.

– Ой! – взвизгнул Карлуша. – А что это у нас с лицом?

Мне самой стало интересно. Превозмогая колебания пола, я дошкандыляла до зеркала. Из него на меня смотрело чудовище.

– Убью, – прорычала я.

– Кого? Нас нельзя, мы уже мёртвые, а любого другого граф подымет. Он же ж некромант. И потом, что ты так убиваешься? Лучше подумай, как за это тебя мадам Татьяна отблагодарит. Что? – он уставился на меня с довольно серьёзным выражением морды своего лица. Когда да него дошло, что я ничего не поняла, то соизволил пояснить: – На чучеле огороднем можно сэкономить. Будешь ещё помимо прополки бесплатно пугалом подрабатывать.

– Леди Леонсия, а его никак нельзя развоплотить? – мило, насколько позволяло кровожадное выражение моего теперешнего лица, улыбнувшись, обратилась я к призраку.

– Сам развеется, если будет так паясничать, – отмахнулась она и кивком головы указала на небольшой пузырёк на столе. – На-ка, выпей, пять капель на стакан воды. И бабушкам своим накапай.

Пришлось тащиться на кухню, так как в спальне кувшин, где была всё время вода, оказался пуст. Да и стакана не наблюдалось. Куда он делся? Непонятно.

На кухне я застала картину маслом. Баба Таня с мокрым полотенцем на лбу, тосковала над чашкой с кофе, а баба Нюся, приложив замороженную куриную грудку к вискам, постанывая, клянчила у Лейлы:

– Налей мне настоечки моей!

– Мадам, – шипела кухарка, – сейчас полдень! Какая настоечка?

– Ой, ну ладно! – болезненно скривилась бабуля. – Покроши туди варёной картопли и цибули зелёного!

– Нет, уж, – отрезала Лейла. – Господин граф запретил давать вам спиртное. Лучше вот, – она выставила на стол банку с солёными огурцами. – Пейте. Авось, поможет.

– Мне сейчас только топор поможет, – буркнула баба Таня. Однако, банку открыла и сделала пару глотков. – М-м-м-м! Какой вкус! – она облизнулась и припала к банке с новыми силами. – Какое послевкусие! – изрекла бабуля, передавая эстафету бабе Нюсе.

– Солёны, али мочёны? – поинтересовалась та.

– Солёные с лимончиком, – известила кухарка, и, убедившись, что «зелье» пришлось по вкусу, вернулась к своим делам.

А тут я с каплями. Под удивлёнными взглядами взяла три чашки, налила в них воды и с видом заговорщика накапала из бутылька.

– Це шо?

Прохладная жидкость приятно пахла мятой и ещё чем-то. Попав внутрь, она принялась восстанавливать мой возмущённый и обиженный организм.

– Кла-а-ас, – выдохнула я и придвинула кружки к бабушкам. – Пейте! А мне уже нормально. Я пошла.

Через час, под руководством леди Леонсии, грядка для первой экспериментальной посевной была размечена. За это время я выслушала отчёт Карлуши о сегодняшнем завтраке, на котором, ожидаемо, присутствовали только виконты и граф. По его словам, Вероника чуть из платья не выпрыгивала, стараясь продемонстрировать все свои прелести. Вот за описанием этих самых прелестей нас и застала баба Нюся.

– Було б шо показывати. И подержаться нема за шо. Два прыщика нияк не пидходют под достопримечательности. У мене в молодости и то поболе на лбу выскакивали. А шо ты тут, унуча, робишь?

– Мадам! – склонился в изящном поклоне Карлуша. – Вы вчера были великолепны! Так зажигать не мог даже я!

Дух так старался показаться элегантным, так заковыристо выписывал ногами кренделя, что совсем забыл о своём наряде. То бишь – плащике на голое тело. А плащик-то и распахнулся…

– Ну-ну, – хмыкнула баба Нюся, оценив увиденное, – куда вже тобе, хворому, с таким фитильком-то.

– Это даже не фитилёк, а так, фитюлька! – озвучила свой вердикт внешнему виду мужской гордости духа баба Таня.

Карлуша стал пунцовым и судорожно запахнул плащ.

– Я не хворый! Я очень даже здоровый!

– А ежели здоровый, то чё стоишь с порожними руками, коли девка молода з лопатою? – наступала бабуля на духа. Тот попятился, беспомощно оглянулся в поисках защиты от леди Леонсии, – но призрак вовремя исчез, – побледнел и растворился в воздухе.

– Белая горячка, – резюмировала баба Нюся. – Всэ. Боле ни грамма в рот не возьму.

– Белая горячка сразу ко всем с одинаковыми глюками не приходит, – задумчиво возразила баба Таня и вперила свой взгляд в мою унылую персону. – Дарника, ты ничего не хочешь объяснить?

Пришлось объяснять. Думала, бабули начнут хвататься за сердце, когда я рассказала им о призраках, о литропусе, но они схватились за лопаты, которые предусмотрительно захватил Пашка, и со словами «Чего же мы стоим? Это ж какая прибыль будет, если всё выгорит!» рванули лопатить землю. Каждой из нас досталось по одному рядку.

Через полчаса я поняла, почему дядя Ваня – бабулин сын, – называет бабу Нюсю вечным двигателем. Мы с бабой Таней только до середины грядки докорячились, а баба Нюся уже вскопала свой рядок и культиватором неслась уже по нашим. Ещё через полчаса грядка была готова.

– И что я вам скажу, прекрасные дамы, – ехидно раздалось за нашими спинами. – Лучшее лекарство от похмелья это физический труд!

Мы втроём подпрыгнули от неожиданности. Каждая в меру своей трудотренированности. Ага. Я только вздрогнула, баба Таня слегка покачнулась, скрипнув чем-то внутри, зато баба Нюся подскочила упругим мячиком.

– Ох, ты ж, шлында долговязая! – выдала она ещё в воздухе. – Чего припёрся?

Перед нами стоял граф, собственной сиятельной персоной, а сзади него скалился Игоран.

Мда. Выбрали нехоженое местечко. Сохранили тайну.

– Да вот, решил посмотреть, куда это мои гостьи после вчерашнего так поспешно удалились из замка, – в фиолетовых глазах плясали смешинки.

И что теперь? Посвящать местных в таинство возрождения литропуса не хотелось от слова совсем. И не потому, что не уверена в сохранности тайны, наоборот – думаю, Тамир приложит все усилия, чтобы слух о наших экспериментальных грядках не вышел за границы поместья. Просто всем магам и зельеварам известно – литропус не терпит абсолютно никакого вмешательства в «свою жизнь», в этом мире он встречался только в дикой среде: в труднодоступных гористых местностях или лесостепях. А мы собирались его культивировать в пойме реки. И надежда на успех была мизерной. А вдруг не получиться? Очень не хотелось сверкать своей неудачей.

Мой мозг судорожно искал выход, и не находил. Положение спасла баба Нюся. Заговорщичецки подмигнув нам одним глазом и не моргнув другим, она выдала:

– Це грядка для нарциссона. У нас семачки евонные е. Будемо бурульки ростить, а потим – цибульки.

Из глаз графа исчезло насмешливое выражение, зато появилось озадаченное.

– Зачем вам луковицы нарциссона?

– Це ж самое лучшее средство при мужской непроможности!

Степень сиятельной озадаченности выросла до предела.

– В смысле?

– Ну як же ж? У нашем мире цибулиньки дроблют, и мужчины пьют сок, якщо завести наследника проблема. А, якщо зйисти потовчённы семена с парным молоком, то даже старый дид може всю ночь ублажать молоду жену, ну, або, якщо вообще у мужика на пившестого, то тут сразу всё полечится и поднимется на полудень, – ой, прости сынку, до тебе це не видносится. Ты у нас ого-го!

– Мадам Анна! – зашипел граф, покрываясь красными пятнами. – Постеснялись бы в присутствии внучки про такое говорить!

– А шо такое? – пожала плечами бабуля. – Она вже доросла, нехай приобщается до интимного жития и не витае в облаках, будто вси мужики сильны в постели.

Сзади странно похрюкивала баба Таня. И я её понимала. Такую околесицу, что несла другая моя бабуля, без ржача слушать трудно. Но мы кремень! Мы крепились!

Тем временем граф взял себя в руки и процедил:

– Если это и в нашем мире будет так же действовать, то вам надо выставить тут охрану, а то рискуете одним прекрасным утром обнаружить пустую землю вместо этого вашего нарциссона!

И исчез в портале вместе с задумчивым Игораном. Хм, а чего это домовой такой задумчивый? У него что – ТАКИЕ проблемы?

– Мда, а ведь Сиятельство прав, – отсмеявшись, сказала баба Таня. – Надо подумать насчёт охраны. Хоть леди Леонсия и утверждает, что сюда никто не заглядывает, но бережёного бог бережёт.

– Про це подумаем опосля, пора семена кидати, поки рядки не заветрились.

И баба Нюся первая опустила треугольный кристаллик в землю.