Наши бабки на графских грядках

ГЛАВА 10.

После посадки литропуса трудовую мою повинность перенесли на его грядки. Теперь я целыми днями поливала рядки из лейки с крошечными отверстиями, а воду таскала из бочки, которую вечерами наполнял Пашка. На агрономическом совете было решено: раз литропус чисто теоретически можно отнести к лекарственным растениям, то и выращивать его нужно без магии, даже доступ к нему ограничить. Вот я и корячилась в одиночестве под грустное тарахтение Пашки. Он стоял в начале нашей экспериментальной территории и уныло наблюдал. Там же возвышалась и бочка. Но это было полбеды. Главная проблема для меня образовалась в другом: в замок начали съезжаться гости. И всё бы ничего. Но граф, зараза, настоятельно рекомендовал мне – читай, приказал, – присутствовать на всех приёмах пищи в общей столовой со всеми гостями. Как я себя чувствовала в этой стае голодных акул, лучше не говорить. И, если в присутствии хозяина замка всё было пристойно, то тогда, когда он отсутствовал, разряженные пираньи на выданьи доставали меня по полной. Как же, они все такие прекрасные белоснежки, а я загорелая рабыня Изаура. Нет, внешне всё выглядело пристойно: каждая из кожи вон лезла, предлагая мне «из добрых побуждений» всякие снадобья и зелья для отбеливания кожи и её умягчения, для ногтей, для волос и так далее. Но это с таким видом, что хотелось закопаться под каким-нибудь кустиком помидор или тыквы.

Пылая праведным гневом, я решительно направлялась в самые недра подземелья. Туда, где находилась экспериментальная лаборатория графа. Видите ли, Их Светлость шибко занята и на обеде присутствовать не могут! Это я дословно цитирую Игорана.

В лаборатории было тихо, если не считать слабого потрескивания. Граф склонился над большой плоской коробкой, расположенной на столе, и оплетал её заклинаниями. Магическое кружево чёрным туманом стелилось над коробкой и тихое потрескивание, что я слышала, доносилось именно оттуда. Что там находилось, я не видела – высокие бортики закрывали весь обзор. В любом случае, Логенберг хорошо устроился: я, значит, развлекаю его гостей, а он тут проводит время в своё удовольствие. Праведное возмущение вновь взвилось во мне огнём. Мне его невесты даром не надь, сам пусть выпутывается. И всё же, что там в коробке?

Я говорила, что любопытство родилось поперед меня? Если нет, то сейчас ответственно заявляю об этом. Позабыв, зачем искала хозяина замка, я тихонько, чтобы не отвлекать его от процесса магичиния, подкралась поближе и заглянула через плечо некроманта в коробку. Увиденное не впечатлило. Дно коробки покрывали какие-то белые шарики, размером с теннисный мяч. Штук двадцать, не меньше. Что это за фигня?

– А, Дарина, это ты, – мельком глянул на меня граф. – Это яйца тарантутов.

Ещё лучше. Можно подумать, я всю жизнь возилась с тарантутами.

– Это такие милые паучки, – принялся объяснять Тамир.

– Милые? – моя бровь сама по себе скептически выгнулась, а в душу закралось сомнение в адекватности некроманта. Хотя, о чём это я? Для них, – некромантов, – всякая пакость будет милой. Это ж не люди!

– Ну да, эту коробку я нашёл в лаборатории леди Леонсии.

– Так они ж давно сдохли! – вырвалось у меня. – Сколько лет прошло!

И наткнулась на укоризненный взгляд фиолетовых глаз. Да, совсем забыла, что некроманты чаще всего имеют дело с уже мёртвыми.

– И что ты с ними хочешь сделать? – проявив искреннюю заинтересованность, я постаралась завуалировать свой ляп.

– Хочу дать им возможность вылупиться. Тарантуты давно вымерли, так что эти несколько особей будут единственными.

– Они живые? Смогут потом размножаться?

– Нет, конечно. Яйца давно окостенели, но в некоторых есть вполне сформировавшиеся эмбрионы. Я влил в них немного силы, должно хватить, чтобы они подросли. Будут нашим скелетам помощники на фазенде.

Графу очень нравилось, как бабули называли огородные плантации.

– А почему они вымерли?

– Скорее, не просто вымерли, а их истребили, – уточнил Тамир. – Их речевой аппарат мог подстраиваться под любой из видов, а удивительная работоспособность поражала. Как рабы, тарантуты были просто идеальны. Но природа позаботилась об их защите, и снабдила паучков ядовитым жалом. Люди научились это жало вырывать. Всё бы ничего, но вместе с потерей жала, паучки утрачивали способность к воспроизводству потомства. Так и получилось, что они, как вид постепенно исчезли. Эти несколько яиц единственное, что осталось. Вот и пусть будут помощниками у мадам Анны. В виде нежити.

Меня переполняли разные чувства – от жалости до отвращения. Ну, не люблю я пауков! Не боюсь, но и не люблю! Пока я разбиралась с внутренним раздраем, скорлупа нескольких яиц стала покрываться трещинами.

– Смотри! – граф в порыве научного экстаза схватил меня за плечи и придвинул прямо к столу. – Сейчас появятся!

Я его восторгов не разделяла от слова совсем. Но, неожиданно, ощущать на плечах крепкие тёплые ладони было очень приятно. Непонятное чувство кольнуло внутри, – почему-то сразу представилось, как он этими руками будет обнимать Веронику, и душа собственнически возмутилась этому. Приехала тут, понимаешь ли, подавай ей нашего Тамира на свадебном блюдечке! Зараза блондинистая!

А тем временем из скорлупы появились… круглые чёрные глаза на ножках, а потом неуверенно стали просовываться сквозь трещинки тоненькие лапки с острыми коготками… Мамочки… Гадость какая. Взгляд чёрных бусинок остановился на мне, паучки обиженно пискнули и уже пытались стоять на ножках-ниточках, слегка покачиваясь. Один, два, три, четыре… И вот пять чернышей шевелили жвалами и таращили круглые глаза.

Мы с Тамиром замерли. Он – от восторга, а я – от … не знаю от чего, но язык прилип к нёбу, а тело отказывалось передвигаться.

– Какая прелесть! – умилился некромант.

Прелесть? От возмущения у меня внутри дыхание спёрло. Сомневаюсь, что эти уродцы вызовут прилив благодарности у бабы Нюси. Я уже собиралась поделиться мыслями по этому поводу, как тут… Я уже говорила, что обладаю потрясающим везением? Так вот, – сейчас оно чмокнуло меня в макушку. А как иначе объяснить, что эти восьмилапые чудовища дружно выползли из коробки и так же дружно рванули в мою сторону! Почему в мою? Не знаю!!! Чувствую, что они хотят вонзить свои зубы в моё нежное девичье тело!!! И, когда один из чернышей прыгнул на меня, я зажмурилась и заорала.

– Не кричи! Ты их пугаешь!

Да? Это Я их пугаю?! А обо мне подумать не бывает? Я ведь тоже боюсь!!!

От оглушительного крика оглохла даже сама. А этот членистоногий гад и не думал отцепляться! Наоборот – с леденящим душу ужасом я ощущала его холодные колючие лапы сначала на руке, потом на плече, потом на шее. Становилось всё тяжелее и тяжелее. Наконец, я не выдержала и понеслась прочь из этого подвального ада, попутно вереща и пытаясь избавиться от приставучего упыря-паука. Звук царапающих каменный пол многочисленных когтей, что слышался в перерывах визга, придавал дополнительных сил и скорость.

Не разбирая дороги, пролетела по подземному коридору, ввалилась на кухню, где получила поддержку в виде визгов кухарки и поварят, а заодно и мокрой тряпкой по лбу, проскочила через кухню, затем с облегчением вывалилась в тёмный коридор кладовой. Там споткнулась и растянулась на полу, коленками ощутив, что очередное платье пришло в негодность. Это немного отрезвило и очень огорчило. Опять баба Таня будет отчитывать меня за неаккуратность, сокрушаясь о непредвиденных расходах. Э-э-х.

Под потолком вспыхнул световой шар. Стало не так страшно, всё ж не в кромешной тьме.

– Хозяка, ты кого так испугалась?

Раздался рядом с ухом тоненький детский голосок. Ребёнок? Где? Тут же монстры! В этот момент страх за свою шкурку пропал, на его смену пришёл страх за этого несмышлёныша, который каким-то образом очутился в кладовой.

Подскочила и принялась бешено оглядываться. Но… Никого кроме четырёх пауков, переминающихся около стены, размером с большую кошку, не увидела. То, что членистоногие нападать не собирались, стало понятно по их растерянному виду. Не знаю как, но поняла, что они растерялись. Это успокоило. Значит, поживём ещё. Теперь бы сообразить, кто тут говорил только что? Где этот ребёнок? И что там висит у меня за спиной такое тяжёлое?

– Хозяка, – снова этот голос. – Здесь нет опасности, не бойся. Я не дам тебя обидеть.

– Кто это «я»? – выдохнула я, дыша словно загнанная лошадь.

Раздался шмяк, спине стало сразу легче, а через пару секунд сердце снова пустилось в бешеном темпе – передо мной появился огромный паук. Он был ростом с упитанного сенбернара, стоял и шевелил усами, если эти два прута так можно назвать, а ещё – постоянно двигал глазами на ножках и топорщил шерсть на приплюснутом теле. Мамочки…

Я тихо сползла по стеночке. Пауки, что сбились в кучу напротив, двинулись было ко мне.

– Нет! – заорала я, вытянув руки с поднятыми ладонями. – Стойте там!

Не знаю, почему мне показалось, что они понимают, но так было легче. Да и членистоногая нежить замерла. Действительно, понимают?

– Хозяка, не кричи. Мы прекрасно слышим.

И тут до меня дошло, что тоненький голосок принадлежал вот этому сенбернаристому пауку!!!

Аут.

– Ты кто? – прохрипела я, находясь в полном недоумении.

– Мур-р-рка, – по-кошачьи муркнула нежить.

– П-п-почему именно Мурка?

– У тебя в голове такая маленькая меховушка есть, ты её Муркой звала. Правда, она на меня похожа?

И это чудовище заурчало, подражая нашей домашней кошке Мурке. А ещё подставило свой мохнатый бок. Явно, предлагая почесать. Наша Мурка любила, когда её чухали по пушистому бочку. Моя рука на автомате ответила и вот я уже сознаю, что перебираю пальцами прохладную паучью шерсть. Хм… А на ощупь словно шубку норковую поглаживаю. И никакого страха и отвращения. Странно. Ну, неудивительно. Так я ещё никогда не бегала. Причём на голодный желудок. А у меня молодой растущий организм.

В кладовую степенно вошёл граф. Дышал он в отличие от меня совершенно спокойно, будто бы проделал путь прогулочным шагом. Именно прошёл, так как я совсем не ощущала колебания пространства от открытия портала. С недавних пор я стала чувствовать лёгкое давление на уши перед тем, как поблизости произойдёт разрыв пространства.

– А, вот вы где, – произнёс граф. – О, как интересно!

С жадным научным любопытством он уставился на… ладно, пусть будет, Мурку. Смотрел, смотрел, потом пробормотал:

– Потрясающе!

Мне тоже стало интересно, чем же его так потрясла Мурка. (О! Значит, этот паук – девочка!) Теперь мы смотрели на норковую нежить в четыре глаза. Только Тамир таращился с восхищением, а просто так, за компанию.

– Это надо подробно изучить!

На этот счёт у Мурки были свои планы:

– Если наша хозяка разрешит! – поставила она условие.

Я думала, что граф сейчас разозлится. Но нет. Он только вновь воскликнул:

– Как интересно! Речевые особенности полностью идентичны! Потрясающе!

Но стал потрясать почему-то меня: обеими руками схватил за плечи и давай трясти!

– Я-я-я-я о-о-оч-ч-ень за в-в-вас рада! – удалось сказать мне, болтаясь сосиской из стороны в сторону. Кстати, давно не ела сосисок. Надо сделать заказ Лейле. Однако, вернёмся к полоумным учёным. – Ваше Сиятельство, отпустите меня, пожалуйста, боюсь лишиться головы, если Вы так продолжите трясти.

– Ты не понимаешь! – вскричал он. От мощной звуковой волны сверху на нас шлёпнулся местный паук. – От них должно фонить нежитью! А они – чистые! Понимаешь? Как живые! Надо сообщить Дарку!

И поскакал из кладовки. А я, кажется, нашла сторожей для посадок литропуса.

А что? Наши, которые за́мковые, к той делянке не подходят, так как граф запретил под страхом или развоплощения (нежить), или, наоборот, превращения во что-либо гадостное (живые слуги). Но пронырливые гости уже сновали везде, где им вздумается подышать свежим воздухом. И я ни капельки не сомневаюсь – узрев такую нежить, девицы ломанут от делянки, сломя голову. Эх, лучше бы ноги…

Так, надо наводить мосты с будущими стражами. Я прокашлялась и начала издалека:

– Мурка, а чем вы с…с твоими сородичам планируете заняться?

Монстрик отошёл к стене и недоумённо уставился на меня.

– Чем скажешь, хозяка. Только в воду не посылай. Она мокрая и шубка потом некрасивая становится.

Ну, точно девочка. Кто о чём, а девочки о красоте.

– Тогда пошли!

И мы пошли тем же путём, только обратно. То есть, по коридору, через кухню, где установилась гробовая тишина на всё время шествования, по подземному ходу, мимо лаборатории Тамира, и на улицу. Солнце уже палило во всю. Я забеспокоилась: как на моих подопечных подействует свет? Оказалось – зря. Лохматые монстрики только заурчали от удовольствия, и даже распушились. На плантации я заметила бабу Нюсю и опять забеспокоилась, на этот раз на счёт бабули. Как на её психику подействует вид членистоногого отряда? И снова зря. Бабуля, правда, сначала застыла в позе ЗЮ, потом разогнулась, строго на меня глянула и вопросила:

– Це шо?

– Паучки, – я скромно потупила глазки.

– Бачу, шо не коняки. Ты их видкеля викопала?

– Это не я, – вздохнула и сдала Тамира: – Это граф их откопал в лаборатории леди Леонсии.

– И шо вони здеся роблют?

– Да вот, помогать нам будут. Охранять. Чтобы графские невесты и их родственнички сюда не совались.

Волшебная фраза «помогать нам» была произнесена и бабуля расплылась в улыбке:

– Добре! Нам помощники всегда потребни!

Она быстро определила Мурку в старшие бригадиры, раздала указания, даже потрепала паучков по шёрстке (совсем нет пиетета к нежити!), а потом сообщила:

– На сьогодня и завтра ты освобождаешься от догляда за посадками. Писля обида приводь себя в порядок. Завтра первый день торжества.

Слава тебе, Господи! Неужели через неделю этот кошмар с невестами закончится!?

Бабуля ещё раз проинструктировала Мурку и подозрительно поспешила в замок. Странно. Что там у неё за дела? Обычно её за уши с грядок утаскивать надо, а тут она сама ломанула. Но об этом я подумаю после. Сейчас меня интересовал совсем другой вопрос: почему Мурка такая большая по сравнению с остальными паучками?

– У тебя такая вкусная магия, хозяка. Я как глотнула, чуть не лопнула. Пришлось быстро расти.

Интересно.

– Какая магия? У меня нет никакой магии!

Я даже ощупывать себя начала интуитивно. Вроде никаких изменений нет. Всё на месте. Ничего не пропало. Ничего не выросло.

– Когда громко говоришь, из тебя магия льётся, – пояснила Мурка, видя мои судорожные действия.

Мамочки… Это мне что, и голоса повысить нельзя?

– И мы хотим попробовать, – робко пропищал один из монстриков. – Мурка всё себе забрала, нам ничего не досталось.

– А ну! Геть! – строго рыкнула Мурка. – Нечего! Успеется ещё!

Паучки попятились. Даже мне стало не по себе от грозного вида «бригадира»: шерсть дыбом, глаза молнии метают, усы чечётку по земле отбивают. Ужас! Точно никто из гостей сюда не подойдёт!

Изменение внешнего вида Мурки длилось буквально несколько секунд. Затем она снова стала обычной… обычным монстром. Только ласковым, словно домашняя кошка.

– Ты иди, хозяка. Мы тут сами.

Я было направилась в замок, но тут в голове родился вопрос:

– А как вас кормить?

– Раз в день своеи магиеи.

– Орать на вас, что ли? – опешила я.

Паучки мелко затряслись. Смеются, наверное. Смешно им, видите ли. А я в полной ж…жёсткой панике!

– Почему «орать»? – изумилась Мурка. – Можно песню спеть.

А-а-а, ну, уже легче.

– Тогда я пошла, – пробормотала я, вспоминая и прокручивая в голове детские песенки. Блин, кроме «Улыбки» и «Голубого вагончика» ничего не приходило на ум.

– Ты завтра утром приходи, хозяка, – летело мне в спину напутствие новообретённой питомицы, – мы ждать будем!

Я уже почти ничему не удивляюсь в этом мире – устала удивляться, – но то, что у меня появились питомцы пауки, возомнившие себя котятами, – это выше моих сил. Паук Мурка…Кстати, надо и другим монстрикам имена дать. Знать бы только кто из них девочка, а кто мальчик.

Обед я, естественно, пропустила. Поэтому Пашка притащил целый поднос еды ко мне в комнаты. И вот сижу я, уплетаю жареного цыплёнка, ни о чём не думаю и тут – бац! Карлуша…

– Нет, это уму непостижимо! – возопил дух, просочившись сквозь стену. Как это у него с его почти материальным телом так получается? – В замке полно девиц, а ты даже не чешешься!

При первых воплях я поперхнулась, пришлось долго откашливаться. Казалось, я все лёгкие наизнанку вывернула, чуть не задохнулась.

– Конечно, не чешусь, – прохрипела я, отдышавшись. – У меня блох нет.

– Да это я так, образно.

Карлуша немного сбавил обороты, видимо, сам испугался, что станет причиной моей безвременной кончины с цыплёнком в зубах, и примостился напротив, сверкая голой костлявой коленкой.

– Я это к чему, – начал он уже вполне обычным тоном, – неужели тебе наш Тамирчик не нравится?

– Действительно, это ты к чему? – я доела цыплёнка и теперь наслаждалась нашим любимым салатом «Оливье». Ага. Баба Нюся первым делом научила кухарку готовить этот салатик.

– Ну, как же? – опешил дух. – Станешь графиней, и всё такое.

– Я хочу вернуться в свой мир. К мотоциклам, к ребятам, в универ. Там мои друзья.

– А мы для тебя кто? – насупился он. – И универы у нас тоже есть. Вон и бабуси твои нашли себе занятия по душе. Какие грядки! А ты видела, что уже помидоры спеют?

Да. Грядки – это, конечно, факт. И баба Таня тут себя королевой чувствует. Мне кажется, что будь она, в самом деле, при власти, то и в государстве у неё был бы такой порядок, что соседские мухи, пытаясь перелететь к нам, дохли прямо на границе.

– Я домой хочу. К родителям, – продолжила я гнуть свою линию.

– Можно подумать, они заметили ваше исчезновение, – фыркнула проявившаяся леди Леонсия. – Копаются в чужом прошлом, а до настоящего им дела нет.

В чём-то леди права. У родителей работа всегда была на первом месте. И не потому, что надо было зарабатывать на прокорм мне. То есть, и поэтому тоже, но иногда мне так не хватало простой материнской ласки и поддержки отца. А у них всегда то экспедиции, то симпозиумы, то другая фигня… Эх…

– И потом, не забывай – от тебя зависят новорождённые тарантуты, – менторским тоном напомнила леди мне о пауках. – Очень умные особи, между прочим. Оставишь их погибать? С собой в свой мир не возьмёшь.

– Какие-то они слишком умные для новорожденных, – проворчала я, вспоминая поведение Мурки и её товарок.

– Ничего удивительного, – пожала полупрозрачными плечами Леонсия. – У них же память предков активизируется сразу же.

– Это что, они помнят всё-всё-всё?

– Можно и так сказать. Но в активном пользовании у них только знаковые события и необходимые знания. А пассив этот вид может извлекать из недр памяти выборочно.

– Ошизеть! Вот бы нам так!

– И у людей есть память предков. Только в зашифрованном виде. И пока мы не умеем подбирать ключи к этим шифрам. Даже магией не получается.

– Кстати о магии, – встрепенулась я. – Мурка мне сказала, что она у меня есть. Как же так? И как тогда быть с литропусом?

Леонсия медленно подплыла к окну и задумалась.

– Странно, конечно. Магии в тебе не ощущается, вот совсем. Но она есть. И вот что я тебе скажу, дорогая: если наш мир наделил тебя такими способностями, значит, для чего-то это нужно. Ведь это прорва энергии! Нужно прокачать каналы, вживить источник, соединить кровеносные сосуды и энергетические с магическими каналами. Это не так просто. Обычным существам такое не под силу. Здесь явно было вмешательство высших сил.А они просто так ничего не делают.

То есть, получается, на мне какой-то эксперимент ставили? Для чего?

Однако, ответа я не получила. Даже вопрос не успела задать. Просто леди Леонсия решила перевести тему:

– Так чем тебе наш Тамир не нравится?

Вообще-то, нравится. И очень. Но… я ж вредная!!! Поэтому:

– Не нравится! Я другого люблю!

– Ой, ду-у-ура, – простонал Карлуша, схватившись за голову.

А леди Леонсия кровожадно усмехнулась и пророкотала, увеличиваясь в размерах до самого потолка, а они тут не низенькие, между прочим:

– Лгать мне не надо!!! Никакого другого нет! Иначе мир бы тебя не принял! Подумай об этом на досуге!

И исчезла. Дух покрутил пальцем у виска, высказывая мнение о моих умственных способностях, и тоже исчез.

Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Только, что делать с литропусом?